Потребность

Жаль, ей не доверили организовывать празднование Рождества, но день Святого Валентина — тоже неплохо. Кажется, в этом году они все превратились в самых обычных школьников. Это был самый простой курс за все семь лет. Их жизнь не отравлял ни василиск, ни тролль в туалете, ни Долорес Амбридж. Правда, Снейп вернулся преподавать зельеварение… Никто не пытался проникнуть в школу; никаких пугающих или странных событий не произошло. Кроме поцелуев с Малфоем… и они относились к категории «странные». Гарри, как всегда, подозревал Малфоя во всех грехах. Сейчас он решил, что тот стал Пожирателем Смерти. Странно, что Гарри до сих пор не заметил ее чувств к слизеринцу. Иногда Гермионе казалось, что их видят все вокруг. Гермиона вздохнула. Она не заметила, как ее мысли перескочили на Малфоя. Опять. А ведь он опаздывает! Вся ее неделя до пятницы прошла в приятных хлопотах. За неделю Гермиона раздала задания всем, кто захотел принять участие в организации праздника. После уроков они с Парвати и Лавандой занимались тем, что вырезали из бумаги сердца и зачаровывали их. И сейчас розовые, красные и малиновые сердца летали в Большом зале между свечами. Загореться от свечей им не грозило, благодаря наложеным на бумагу чарам. Меню тоже было готово. За конкурсы отвечали девочки с Пуффендуя. Гермиона решила, что раз уж это последнее мероприятие, которое она организует, то оно должно быть волшебным! Ей предстояло ещё много, очень много работы, но зато она устроит настоящий праздник и сделает счастливыми многих людей! От радостного предвкушения она просто летала. Гермиона была так занята, что даже о Малфое думала не слишком часто. Конечно, она видела его постоянно и всюду, но теперь она объясняла себе это тем, что не заметить Малфоя было просто невозможно. Эти светлые волосы, темные одежды, надменное выражение лица, которое в эти дни стало особенно мрачным. Он был похож на этих романтичных и темных героев из фильмов и книг, в которых суждено влюбляться всем девочкам. А Малфой ещё и двигается так, словно весь мир принадлежит ему — медленно, плавно, никуда не спеша. И его ухмылка уголком губ, словно его ничего не волнует и не беспокоит. Невольно начнешь им любоваться. Неужели есть хоть кто-то в этой школе, кому он может не нравиться? Гермиона только надеялась, что сегодня их отработка пройдет быстро и легко. Они вымоют котлы и разойдутся, и она пойдет разбираться с заклинанием, которое придумала специально для праздника. Гермиона пришла в кабинет Снейпа первой. Снейп показал ей, где находятся котлы и угрюмо добавил: «Чтобы после отработки всё осталось лежать на своих местах». Профессор ушел, а Гермиона осталась в кабинете одна. Холодно. В камине кучей свалены отсыревшие поленья. Окон нет. На полках банки с чем-то очень мерзким на вид. Гермиона поежилась. Чтобы развлечь себя, она решила испробовать свое новое заклинание. — Петалум Каритас, — произнесла она, вытянув руку с палочкой перед собой. Ничего не случилось, а должны были посыпаться с потолка алые лепестки роз. Это было ее собственное заклинание — и оно должно было сработать. — Петалум Каритас! — произнесла она нетерпеливо. Ничего. Ни один лепесток не посыпался с потолка. Даже старая роза в горшке не дрогнула — ни один сухой листочек. Гермиона посмотрела на дверь. Малфой всё не идет. Она попробует еще пару раз, а потом почистит котлы сама. Судя по всему, Малфой забыл про отработку! Гермиона подняла палочку. Почему же ее прекрасное, созданное специально ко дню всех влюбленных, заклинание не работает? Чего в нем не хватает? Для круциатуса нужна ненависть, для авады — желание убить, но для большинства заклинаний не надо ничего особенного — достаточно, что у тебя есть палочка. Гермиона настроилась: — Петалум Каритас, — произнесла она, представляя, как с неба падают лепестки. Старая, наполовину высохшая роза только качнулась в сторону, как будто осуждала Гермиону за бесплодную попытку. Совсем как ее хозяин — Северус Снейп, который вечно всем недоволен. Но Гермиона не собиралась сдаваться. Грязные котлы подождут. Она снова подняла палочку: — Петалум… В этот момент дверь отворилась, и на пороге возник Малфой. Он увидел палочку, направленную на него. Его брови удивленно поднялись, а губы изогнулись в немом вопросе. Гермиона застыла, чувствуя, как ее переполняют чувства, а сердце уносится вскачь. — …каритас, — выдохнула она. Над их головой вспыхнуло алым. Аромат роз наполнил кабинет. И в воздухе, волнуясь и трепеща, как трепетало в тот момент ее сердце, закружились лепестки роз. — Блять, Грейнджер, ты так рада меня видеть? Малфой смотрел, как падают и падают лепестки. На пол, в котлы, на его голову и пиджак. — Снейп нас прибьет, когда увидит это, — проворчал он, стряхивая лепестки с одежды. — У меня получилось! Оно получилось! Получилось! У меня получилось заклинание для праздника! Драко смотрел, как Гермиона крутит головой, провожая лепестки взглядом. Ее глаза горели, щеки раскраснелись, и вся она светилась счастьем. Как всю эту гребаную неделю. Всю эту гребаную неделю, пока он размышлял, как выполнить задание Темного лорда, она порхала с этими дурацкими огромными сердцами из бумаги и выглядела совершенно счастливой. Сидя в Большом зале, он только и делал, что бросал на нее взгляды, а иногда и просто любовался ею. Она так достала всех этими украшениями и ещё карамельными сердечками на палочках, которые «обязательно должны быть на столе четырнадцатого февраля», что Драко был готов сам вызваться помогать ей. Конечно, он этого не сделал. Он просто смотрел на нее всю неделю, понимая, что ей он совершенно не нужен. Она была олицетворением света — что бы это ни значило. Ее улыбка, ее счастье, ее желание бескорыстно помогать другим, сделать для школы праздник, за который ей никто и спасибо не скажет. И он… его задание, его метка, его грязное желание зажать ее у стенки и снова грубо целовать. Целовать так, чтобы она вспомнила о нем, вспомнила, что в его руках теряет голову, вспомнила — и никогда больше не забывала. Он был самой тьмой, которая могла поглотить ее и уничтожить. Ему не надо было приходить сегодня. Пусть лучше она возненавидела бы его за то, что он кинул ее с отработкой, чем тащить ее в бездну за собой. Гермиона смотрела, как последние лепестки падают на пол. А потом она увидела, что Малфой смотрит на нее. От его взгляда по телу побежали мурашки. Она давно не была так близко к нему, и почти забыла, как он может действовать на нее. Ей казалось, что его личный запах перебивает запах роз. Она проследила взглядом по его черной безукоризненно выглаженной рубашке, по шее и остановилась на губах — вспыхнула и тут же отвернулась. — Красиво, да? — спросила она, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Лучше бы ты придумала, как это убрать теперь. — Что-нибудь придумаю. Гермиона несколько секунд смотрела на лепестки, а потом сказала: — Сходи в кладовую за банками. — Сама иди. Гермиона пожала плечами. Кто сказал, что с Малфоем будет легко? Гермиона принесла несколько банок и стала раскладывать лепестки в них. Пригодятся для зелий. Лепестки послушно летели, повинуясь движению ее палочки, в банку. Поначалу Малфой не собирался ничего делать. Но чужой энтузиазм заразителен, и вскоре он тоже произнес заклинание: лепестки вспорхнули и широким потоком полетели во вторую банку. Когда они наконец разобрались с лепестками, пришло время котлов. Едва они подошли к вонючим котлам с пригоревшим на дне зельем, как настроение сразу же упало. Это было несправедливо! И вообще почему они должны чистить котлы руками? Что за странные требования? — Тупее не придумаешь, — ворчал Драко, — мы не заслужили это наказание! — Может быть. Но все-таки Снейп поймал нас ночью в классе, — ответила Гермиона пытаясь отскрести намертво прикипевшее ко дну котелка зелье. — Правила надо нарушать, — проговорил Драко, наполняя котелок водой. — Ты не можешь делать все, что тебе заблагорассудится, — ответила Гермиона. — Неужели? — он поднял бровь. — Поэтому вы вечно ходите с Поттером и Уизли по ночам и всё вынюхиваете? — Это другое. — Ну конечно, — усмехнулся он. — Нам надо было попросить у Снейпа дополнительное время, чтобы исправить зелье. Тогда бы мы оба получили хороший балл и он бы не вылил нашу амортенцию. — Снейп бы вылил ее все равно, — совершенно спокойно ответил Драко. — Почему ты так решил? — Ты думаешь, Снейп оставил бы нам амортенцию — одно из самых опасных и непредсказуемых зелий? Или… — он наклонил голову вбок и посмотрел на Гермиону с легкой улыбкой. — Ты все еще мечтаешь подлить мне любовное зелье? — язык скользнул по нижней губе, а улыбка превратилась в ухмылку, что означало, что он очень доволен своей шуткой. — Зачем мне тебе его подливать? — Гермиона со всей силы провела жесткой мочалкой по дну котла, вспоминая растрепанную Панси у Выручай-комнаты. — Ты же и так влюблен. Разве не поэтому зелье у нас получилось? Драко дернулся — и грязная вода из котелка облила его дорогущий пиджак. Он чертыхнулся, снял пиджак и бросил его на стол, оставшись в одной рубашке. — Кстати, а где Панси? — спросила Гермиона. — Поехала домой. — У нее какие-то проблемы? — Не знаю. Они продолжили молча отмывать котлы. Слышен был только скрежет металла по металлу и всплески воды. Гермиона заметила, что ей осталось отмыть всего один котелок, и ее движения как-то сами собой стали медленными. Драко тоже, кажется, никуда не торопился. Он лениво водил металлической губкой по котлу. Только тусклый свет кабинета, только Малфой рядом… — Смотри, — сказала Гермиона, — роза. Роза Снейпа… Вероятно, ее заклинание лепестков так подействовало, что чахлая роза вытянулась и на окрепших стеблях появились бутоны. — Все живое нуждается в любви, — произнесла Гермиона, любуясь ожившим цветком. — Да фигня это все. Ее просто давно не поливали. — Смотри. Гермиона повернулась к розе. Вдохнула полной грудью и произнесла, глядя на цветок: — Я люблю тебя, — голос выдавал ее, выдавал все ее чувства — чувства, которые ее переполняли и которые она не могла больше скрывать. Конечно, «я люблю тебя» относилось совсем не к цветку… Но ее любви было так много, что досталось и несчастному растению, которое по злой иронии судьбы поставили в кабинет человека, который когда-то от любви отказался. Роза зазеленела, а самый крупный бутон стал раскрываться прямо на глазах. — Вот видишь, как действует любовь, — сказала Гермиона. — Готово! — Малфой бросил чистый котелок на стол, схватил пиджак и, стремительно развернувшись, хлопнул дверью. Гермиона осталась в кабинете одна. А на нее смотрела распустившаяся роза. Была пятница, у Панси уже был куплен билет на Хогвартс-экспресс. Она не протянула дома и недели, где ее, конечно же, не ждали. У нее был целый день до отъезда, и она слонялась по магическому Лондону. Взгляд остановился на маленьком магазинчике, в который она никогда не заглядывала прежде. Магазин назывался «Горбин и Бэркес», и был известен тем, что здесь продавались темные артефакты. Ей стало любопытно, и, помешкав секунду, Панси открыла дверь и вошла. Внутри было мрачно, но эта тяжелая и зловонная атмосфера соответствовала внутреннему состоянию Панси. На полках и витринах лежат вполне обычные с виду предметы, но она знала, что их нельзя трогать руками; другие покрыты тканью, потому что на них даже смотреть опасно. Панси выросла в семье волшебников и слышала много историй об опасных зачарованных вещах. Ее внимание привлекло ожерелье на витрине. «По преданию, ожерелье отняло жизнь у девятнадцати простецов. Осторожно. Не трогать. Проклято». Панси долго смотрела на него. — Простите, сэр, вы не могли бы мне помочь? — обратилась она к продавцу. — Конечно, что я могу для вас сделать? — ответил мистер Горбин. По одежде девушки он понял, что она весьма богата. — Я ищу подарок для своего молодого человека, — сказала она, — на день Святого Валентина. — Мне кажется, вы вряд ли сможете найти что-то здесь. — Мой молодой человек коллекционирует темные артефакты. Возможно, вы слышали о нем. Его фамилия Малфой. Драко Малфой. Конечно, мистер Горбин слышал о Драко Малфое и совсем недавно видел его в магазине с матерью. Фенрир Сивый проводил их на собрание Пожирателей Смерти в зачарованном переулке. — О, у нас есть множество интересных вещей, которые могли бы понравиться вашему молодому человеку. Например, это ожерелье. Однако я должен вас предупредить: оно очень опасно. Его ни в коем случае нельзя касаться голыми руками. — Не беспокойтесь. Он знает, как обращаться с зачарованными предметами. Колье пополнит его коллекцию темных артефактов в Малфой меноре. — Тогда это идеальный выбор подарка. — Я бы хотела, чтобы вы прислали ему ожерелье в Хогвартс четырнадцатого февраля. — В Хогвартс? Говорят, там сейчас повышенные меры безопасности. — Вы просто заверните колье в розовую упаковку и отправьте совой. Никто не станет ее проверять. — Написать, от кого подарок? — Конечно. Давайте я сделаю это сама. Панси трансфигурировала листок бумаги в розовое сердце. — Поставьте это на посылку. — Панси протянула ему сердечко. Мистер Горбин ничего не заподозрил. Он поднял с помощью палочки ожерелье, завернул в бумагу и трансфигурировал ее в розовый цвет. Сверху он добавил сердечко. — Четырнадцатого февраля ожерелье будет в Хогвартсе, — сказал мистер Горбин. Панси расплатилась. Деньги огромные, и ее руки дрожали, когда она передавала мистеру Горбину наличные. Сердце бешено стучало, а желудок сводило от боли. Когда Панси вышла на улицу, она едва могла дышать от возбуждения. Малфой дотронется до ожерелья… и тогда… А если кто-то узнает, что это она купила ожерелье, то она скажет, что была под Империусом.