Потребность

«Снейп, кажется, решил хорошенько поиздеваться над ними в последний год в Хогвартсе. А может, у него просто не было программы обучения и поэтому он задавал им варить зелья, которых нет в учебнике? Или он пожалел о том, что дал им слишком простое задание в прошлый раз?» — думала Гермиона. Одним словом, сегодня Снейп задал приготовить Жидкую удачу… Сначала все обрадовались — кому не хочется получить волшебное зелье, благодаря которому постоянно будет везти? Но потом, когда Снейп прочел список ингредиентов, по классу прокатился тихий стон ужаса. А когда Снейп написал на доске рецепт, стало ясно, что зелье удачи может приготовить только очень удачливый человек, которому повезло ничего не забыть и не перепутать. — Можно я встану с кем-нибудь другим? — на весь класс заявила Милисента Булстроуд. — Я хочу выйти отсюда живой. Невилл, с которым ее поставили, поднял взгляд от доски. В этом году он еще ничего не натворил и даже амортенция у него всего лишь прожгла дыру в столе, а не взорвалась. — Если мистер Малфой не против, мисс Булстроуд может встать с мисс Грейнджер, — сказал Снейп. Он давно хотел разбить пару Грейнджер-Малфой, которую сам же из вредности создал. Гермиона бросила взгляд на Малфоя. Он стоял у стола со скучающим выражением на лице. Неужели он сейчас?.. — Я против, — заявил Драко. — Вы уверены? — процедил Снейп. — Я бы встал рядом с Долгопупсом на зельеварении, только если бы я выпил ящик зелья удачи. Послышались смешки. И даже Гермиона улыбнулась, вспомнив, как не везло обычно Невиллу на зельях. — Если вопросов нет, то приступайте к заданию. Вопросов было много, но никто не решился переспрашивать. Когда Снейп рассказывал, как варить зелье, Гермиона делала записи на пергаменте. Малфой тоже. Она надеялась, что этих записей хватит, чтобы правильно сварить зелье. Немного удачи им всем не повредит. Компонентов было много, часть Гермиона вообще видела впервые. Малфой принес свою часть склянок и сухих трав и положил их на стол. Гермиона встала рядом. Она вспомнила про учебник Принца-полукровки, который всегда выручал Гарри. Как было бы хорошо иметь такой учебник! А еще лучше, чтобы человек, который сделал эти заметки, был их учителем. От Снейпа толку нет. Хотя он и объяснил ключевой момент амортенции, но сделал это только, когда все испортили зелье. — С чего начнем? — спросила Гермиона. Драко почти всю ночь не спал, и у него не было настроения ничего делать. — Да какая разница. — Он невидящим взглядом смотрел на пустой котелок. — Как какая? Это же зелье удачи! Да, сварить зелье удачи было бы огромной удачей — решил Драко. Он повернулся к Гермионе. Такая серьезная и напряженная, с взъерошенными волосами. Перед глазами встали ее раскрасневшиеся щеки, прикрытые веки… — Я не знал, что ты любишь гонять на метле. Я едва угнался за тобой, — говорил он, пока Снейп за что-то отчитывал Невилла. — Правда, я думал в конце, что мне придется тебя ловить. Гермиона поморщилась, вспомнив свой позорный полет со сползающей на глаза шапкой. — Я думала, ты знаешь, что я могу справиться с любой ситуацией, — ответила она. — Правда? — ухмылка заиграла на лице. — Докажи. — Я ничего не должна тебе доказывать. И вообще, займись уже зельем и хватит болтать. Снейп оглядел класс, и когда он отвернулся, Малфой понизил голос и сказал: — Я просто пытаюсь получить удовольствие от урока. — Я получаю удовольствие иначе. Когда у меня получается достичь… — она запнулась, встретившись с заинтересованным взглядом Малфоя. — И знаешь, некоторые люди получают удовольствие от учебы! Он усмехнулся и проговорил: — Покажи, как ты получаешь удовольствие на уроке. По телу побежали мурашки. — Ты это видел не раз, — ответила она, злясь, что так реагирует на его реплики. Ведь он делает это специально, чтобы заставить ее смущаться и краснеть! Гермиона налила в котелок воду и поставила его на огонь. Малфой взвесил драконий порошок. — Значит, ты всегда справляешься с любой ситуацией? — Малфой придвинулся к котлу и высыпал порошок в котел. Сладкая дрожь прошла от лица до пяток. Гермиона замерла, почувствовав его руку на спине. — Знаешь, Грейнджер, — голос его звучал тихо; он наклонился к уху, а его ладонь скользнула ниже, и он продолжил: — Чтобы получать удовольствие от процесса, надо просто расслабиться. Его голос с хрипотцой отдался во всем теле. А потом она поймала взгляд Снейпа. Малфой отодвинулся от нее, его пальцы соскользнули со спины, оставляя с неприятным чувством пустоты. Дразня Гермиону, Драко мог видеть, как ее надменное выражение всезнайки спадает с лица и она смотрит на него округлившимися глазами, поджимает губы, улыбается и хмурится, вздрагивает и краснеет. Ему нравились ее живые эмоции. Особенно теперь, когда ему было так хреново. Он всю ночь думал, как отремонтировать шкаф. Спал мало и очень беспокойно. Сны снились рваные и кошмарные, сотканные из всякой мути. Это метка, которую он принял, так влияла на него. Словно встав на путь, которым следовал Волдеморт, — путь насилия, предательств и потери души — он сам стал становиться похожим на Темного лорда. Пугающего, несчастливого, полного ненависти и темноты. Темноты почти физической. Темноты, которая его засасывала. А в глазах Гермионы сиял свет. Когда он целовал ее. Когда дразнил ее. Когда ловил на себе ее взгляд. Когда они пересекались коридоре, ее глаза светились. Драко, как мог, удовлетворял потребность быть с ней рядом. Все, что у них было, — это урок зельеварения. И этого было так мало. Драко снова посмотрел на нее. Она сосредоточенно считала миниатюрные крылышки фей. Драко захотелось снова встать за ее спиной. Положить ладонь ей на спину и прошептать что-нибудь на ухо. Она, конечно, сразу же замрет, думая, что он не замечает, как она сглатывает слюну, думая, что он не замечает, как она чуть подаётся назад. Он откинет прядь волос с ее шеи, чтобы провести по коже носом, впитывая запах его амортенции, а затем проведет по ее шее губами. Впрочем, это просто мечты. А сейчас у них задание сварить зелье удачи. Возможно, у них получится. Один, два — прозрачные крылышки липли друг к другу. Три, четыре, пять… по шее бежит волна. Класс исчез — они вдвоем с Малфоем, он стоит за ее спиной, а затем откидывает ее волосы на бок, прохладные пальцы скользят по коже, и она чувствует его губы на шее. Всё это время Снейп наблюдал за ними. Он видел, как близко они стояли, с какими выражениями на лицах перебрасывались фразами. Он видел, как они то и дело смотрели друг на друга. И ему это не нравилось. «Пора начать учить мальчика окклюменции. Но научить окклюменции Гарри Поттера не получилось. Получится ли научить Драко? Попробовать всё равно стоит. Я дал Нарциссе нерушимый обет, что буду помогать ему, — размышлял профессор, ходя между столов, а потом он снова видел, как Драко смотрит на девушку, которая с друзьями на четвертом курсе в поезде кидала в него опасные заклинания. — Надо как-то развести их, но как? Нет такого зелья, которое бы остудило чувства». Когда занятие закончилось, ученики только успели приготовить компоненты — и то не все. Снейп объявил, что они продолжат на следующем уроке. Гермиона вышла в коридор последней; там ее уже ждали Гарри и Рон. Гарри был раздражен: Паркинсон вернулась из Лондона злее, чем обычно, и почти весь урок они ругались. Рон выглядел убитым. Гермиона заметила это еще утром, когда он отказался от второй порции яичницы с беконом. А потом на уроке он безучастно готовил компоненты и ни разу не возмутился заданию Снейпа. — Гарри, ты идешь? — к ним подошла Джинни. — Ты обещал мне помочь с уроками. Они ушли, а Гермиона осталась с Роном. Они в полном молчании направились к лестницам. И когда они оказались в коридоре, где не было никого, Гермиона решила спросить: — Что-то случилось? Рон поднял на нее невидящий взгляд. — Лаванда, — сказал он. — Вы помирились? Рон хмыкнул. — Она сказала, что я это... Аб… ар… арбу… — Абьюзер? — Да. — Почему абьюзер? — Потому что я хотел с ней поговорить. Узнать, что я делал не так. Может, я мог бы все исправить?.. Вчера вечером я постучался к ней. Мы вышли в коридор, чтобы поговорить о наших отношениях. Я спросил, что я сделал не так. Я сказал, что все исправлю, что она мне ужасно нравится, что я не хотел ее обидеть. Я был абсолютно искренен с ней. Она всегда говорила, что мы должны проговаривать наши трудности! Она говорила, что люди не хотят разговаривать, от этого у них все проблемы. Вот я и спросил. А она сказала, что я преследую ее, что ей надоело слушать мое нытье. И что я абьюзер. Гермиона все эти месяцы видела, как Рон относился к Лаванде: таскал ее сумки, провожал на уроки, копил деньги ей на подарок, помогал с домашним заданием и никогда не навязывался… Лаванда сама вешалась на него. Совершенно очевидно, что сейчас Лаванда просто хочет отделаться от него, поэтому сваливает на него всю вину. На шестом курсе они с Лавандой не ладили из-за Рона, но потом она приняла, что теперь Лаванда с ними, и попыталась смотреть на нее иначе. Она пригласила Лаванду помогать с днем Святого Валентина, она старалась не говорить с ней про уроки и про книги, потому что Лаванда этого не любит. И все это время пыталась не думать о том, что Рон нужен ей только потому, что он самый популярный игрок в квиддич. А ещё Гермиона вспомнила, что Лаванда на завтраке не поздоровалась ни с Роном, ни с нею. Это было довольно неприятно. И Парвати тоже не поздоровалась. — Это все, что она сказала? — Сказала, что я назойливый и надоедливый. Гермионе вспомнились все самые мерзкие заклинания, которые она знала. Желание отомстить Лаванде было таким ярким! Но чем она тогда лучше темной стороны? Нет. Рону надо это пережить. Как говорила ее мама: в жизни бывают и зависть, и предательство, надо уметь держать удар и не отдавать свое хорошее настроение никому. — Рон, не смей из-за нее расстраиваться. Люди всегда видят в других свои собственные недостатки, — сказала Гермиона. Уж Лаванда была известна своей назойливостью! Когда ей нравился какой-то парень, она буквально вешалась на него. — Если она так плохо думает о тебе, то, может, тебе повезло, что она ушла? пока у вас нет ничего серьезного. Тебе очень повезло! Гермиона не знала, как ему помочь. Она даже не знала, что сказать, чтобы его поддержать. Она только понимала, как Рону повезло, что бесчувственная и поверхностная Лаванда, которая охотилась на богатых и знаменитых, от него отстала. Но говорить ему это сейчас — это как лить спирт не открытую рану. — А на завтраке она флиртовала с Эдрианом Пьюси, — сказал Рон. Пьюси — один из мажоров со Слизерина, из старой и богатой семьи, популярный игрок в квиддич. Он поиграет с Лавандой, а потом поменяет на кого-то другого. — Ей вернется бумеранг. Однажды кто-нибудь с ней поступит точно так же. Рон покачал головой. — Подожди… Гермиона порылась в своей школьной сумке и выудила оттуда книгу, которую начала читать на выходных. — Вот. Слушай… Рон мрачно взглянул на нее. А Гермиона начала читать: «Могущественный царь, правитель многих земель, достиг таких духовных высот, что мудрые люди были его рядовыми подручными. Все же как-то смущение овладело им, и он, созвав мудрецов, сказал: — Я не ведаю причины, но что-то заставляет меня искать некое кольцо, которое помогло бы мне сохранить душевное спокойствие. Я должен получить такое кольцо. Оно должно быть таким, чтобы, когда я несчастлив, оно делало бы меня радостным. В то же время, если я счастлив и смотрю на него, я должен ощутить печаль. Мудрецы посовещались между собой, затем погрузились в глубокое раздумье, и наконец пришли к решению, какое кольцо отвечало бы требованиям царя. На кольце, которое они представили, была вырезана надпись: и это пройдет». Дослушав историю, Рон горько улыбнулся. — Если ты не захочешь пригласить кого-то другого, я пойду с тобой на бал, — сказала Гермиона, чтобы поддержать друга. — Спасибо. — Рон отвернулся и вытер глаза рукавом мантии. Когда они вернулись в гриффиндорские общежития, Гермиона обнаружила на полу под своей дверью пакет розовых шаров и блестящих змеек, которые накануне Лаванда и Парвати взяли, чтобы украсить ими Большой зал. Значит, ей придется теперь все делать самой. И за шоколадным фонтаном для праздника тоже придется идти в «Сладкое королевство» самой.