Потребность

Гермиона была очень довольна своей работой. Большой зал выглядел ярко и празднично. Мало того, он будет таким до пятницы. Не все были рады празднику. У кого-то не было пары, и они получат валентинки только от своих друзей. А у кого-то нет даже друзей — и они не получат ничего. Кому-то все равно. Астория Гринграсс каждый год даже в день Святого Валентина ходила довольная, хотя ей обычно никто, кроме подруг, валентинки не присылал. Для Панси этот день станет кошмаром. По школе уже поползли слухи (очень приятные, не могла не признать Гермиона), что Малфой бросил ее. А каким будет этот день для нее?.. Гермиона не хотела об этом думать. С кем пойдет на бал Малфой, никто не знал. Он сидел в последнее время один — и ни одной девушки не было с ним рядом. Гермиона посмотрела на него — и их глаза встретились. Малфой поднял бровь и мотнул головой сторону летающих под потолком сердец, словно спрашивал: «Твоя работа?». Гермиона улыбнулась. Поймала его долгий взгляд. А потом заметила, что Гарри смотрит на них, и уставилась в тарелку с супом. Драко заметил взгляд Гермионы. Обычно они, встречаясь глазами, сразу же начинали смотреть в сторону. Но сейчас она ему улыбнулась. А затем он поймал недобрый взгляд Поттера. Драко послал ему злую ухмылку. В последнее время он и забыл, как ненавидел Поттера за то, что тот отнял все его шансы быть лучшим в школе. Поттер одним своим появлением в Хогвартс-экспрессе отнял у него всё. Одним отказом пожать ему руку все перечеркнул. И вот — Драко теперь тоже Избранный. Разве не об этом он мечтал? Чтобы Темный лорд выбрал его. Жаль, что это все оказалось ловушкой. Местью его семье за то, что отец не сумел сделать то, что приказал ему Темный лорд. И в сравнении с заданием, от которого зависела его жизнь и жизнь его семьи, соперничество с Поттером показалось полной ерундой. Гермиона снова посмотрела на Драко, и та же улыбка тронула ее губы. Если бы у счастья было имя, то это имя было бы никогда. С ней было связано слишком много «никогда», которые он сам же и разрушил. И Драко задумчиво смотрел на нее, пока обед не закончился и они не отправились на урок зельеварения. Гермиона поставила на стол бутылек с каплями росы и второй — с пыльцой фиалок. Список компонентов был гигантским, но настроение у нее было приподнятым — трудности ее только раззадоривали. — Это очень простое зелье, справимся на раз-два, — сказала она. Драко уставился на нее и поднял бровь. Что? Котелок с заготовкой для зелья, которую они сделали ещё на прошлом уроке, его просто раздражал. Слишком много компонентов, слишком сложно. — Ну да, — сказала она, почти поверив своим словам, — мы справились с амортенцией, неужели не сможем приготовить зелье удачи? — И, пожав плечами, она принялась пересчитывать крылышки фей. Гермиона едва ли сама верила в то, что задание было легким. Легким оно не было, но Драко поверил в ее ложь. Ведь она была самой умной ведьмой столетия — по крайней мере, так говорили, — и зелья ей всегда удавались хорошо. Он с куда большим энтузиазмом взялся за работу. Гермиона пересчитала крылышки фей, бросила их в котелок, а взгляд сам устремился к Малфою. Она невольно вспоминала их вечер вместе: полет, свое наслаждение, когда она вся вжималась в него, а ветер кружил вокруг них снежинки. И теперь он был так близко… Так близко, что Гермиона словно летала. Работа спорилась. Все получалось легко. За соседними столами раздавалась ругань. Кто-то просыпал драконий порошок. Невилл уронил крылышки фей на пол и наступил на них. Теперь он громко спорил с Булстроуд. Панси и Гарри перепутали все компоненты и сейчас шипели друг на друга. Рон и Гойл с унылыми лицами бросали компоненты в котелок. И только они с Малфоем были полностью погружены в процесс. Медленно помешать. Подуть, чтобы рассеялся пар над котелком. Помешать еще раз. Пальцы касаются ладони Малфоя, когда он тянется помешать зелье первым. Гермиона отводит руку не сразу — она чувствует его кожу, ее теплоту, шероховатую пыльцу фей, которая осталась на тыльной стороне его ладони. Видит его взгляд, а потом смотрит, как движется его рука. Зелье становится золотистым — оно наполнено легкостью крылышек фей, силой дракона, утренним светом, заключенным в каплях росы, волшебством пыльцы фиалок. Волшебное зелье. Гермиона смотрит, как оно сверкает в котелке, а затем густеет. — Надеюсь, туда не нужно добавлять ничего особенного, как в амортенцию? — шепнула Гермиона. — Удачу? — Драко поднял бровь. — Готов поспорить, что мы должны добавить туда свою удачу. — Мы очень удачно слетали в Хогсмид в пятницу. — От воспоминания по коже побежали мурашки. — Очень. — Малфой взглянул на ее губы. Гермиона отвернулась — сердце стучало так громко, что казалось он мог его услышать. — Неплохо, — сказал Снейп, подойдя к ним в конце урока. Он уже давно ходил между столов, проверяя котелки учеников. — Когда оно настоится, мы узнаем, получилось ли у вас. В дверях Снейп остановил Драко. — Зайдите ко мне в кабинет после занятий, — сказал он. Драко кивнул, гадая, что нужно профессору. После уроков Драко стоял в кабинете Снейпа. Профессор сказал, что собирается учить его окклюменции. Меньше всего Драко хотел, чтобы кто-то рылся в его мыслях. Ничего хорошего в них не было, а то, что было хорошего, то он не желал показывать никому. Он глядел на профессора в упор, поджав губы. Его переполняла злость. — Вам очень пригодится это умение, мистер Малфой. — Я не желаю, чтобы кто-то лез в мою голову. А вдруг он узнает о ней? Вдруг Снейп узнает о Грейнджер и о его чувствах? — Именно поэтому вам нужно научиться окклюменции. Драко похолодел. Палочка Снейпа лежала на столе, а он читал его мысли. Читал без палочки. — Именно так, мистер Малфой. У вас все написано на лице. — Что?.. — Драко сглотнул слюну. — Что я должен делать? — Человек, который не владеет собой, не способен владеть ситуацией, — продолжил Снейп, беря палочку и произнося: — Легилименс. Драко подумал о Темной метке на предплечье. Он не собирался думать о ней — мысль возникла сама, будто кто-то нашел ее и вытащил на поверхность. — Именно так это и происходит, — ответил на его догадку Снейп. Теперь в голове появился образ Грейнджер. Она слизывала с нижней губы розовую каплю. Гнев на то, что Снейп роется в его самых сокровенных мыслях, затопил его. — Пока вы не научитесь управлять своими эмоциями, любой может управлять вами. Снова Легилименс и поток мыслей — о метке, об Исчезательном шкафе, о Темном лорде, и везде, всюду, помимо его воли она, она, она. Полет. Поцелуй. Ее улыбка в Большом зале. Драко попробовал сопротивляться. Остановить поток мыслей. Подумал о другом. О Поттере. Об Уизли. Об Уизли он подумал зря. Гермиона опять вспыхнула перед глазами — ярко, настойчиво, беспощадно. — Неплохо для первого раза, — сказал Снейп, опуская палочку. — Продолжим в следующий раз. — Конечно. Профессор. Драко дернул плечом. Развернулся и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Внутри все кипело. От собственной слабости. И от страха — страха, который медленно и неотвратимо наполнял грудь. Страха, что Темный лорд может сделать с ним то же самое и узнать не только о Грейнджер, но и том, как сильно он ненавидит его за невыполнимое задание. Снейп остался один. Плохо. Очень плохо. Все намного хуже, чем он думал. Мальчик не просто влюблен, между ними уже что-то происходит. И Грейнджер, если узнает о его метке, тут же сдаст его. А он обещал Нарциссе защищать ее сына. А если в мысли Драко проникнет кто-то, кто желает ему зла… Снейп долго размышлял, что может сделать. Говорить с Драко бесполезно. Стереть им сейчас память об их отношениях тоже не вариант — они сойдутся снова. Они сойдутся обязательно, если даже их прежние обиды не смогли встать между ними. Снейп испытал горькое, невыносимо горькое чувство. Лили отказалась от него из-за одного слова «грязнокровка». Гермиона Грейнджер была влюблена в Драко, не смотря на то что, когда они были детьми, Драко не щадил ее чувства. А его никто никогда не любил. Этот темный кабинет, и погибшая роза, и неприязнь к нему учеников — все это было отражением его боли и его ненависти. Ненависти к самому себе. Драко и Гермиона смогли отпустить прошлое. Лили не смогла. И он тоже не может.