Потребность

Невероятно глупо. Очень, очень, очень глупо. Драко взял коробку конфет, ту самую с дурацким бантом, которую купил только потому, что аромат начинки напомнил ему запах амортенции. Коробку конфет, к которой он даже не притронулся и которая все это время ждала своего часа. Драко поймал первого попавшегося младшекурсника, показал ему галеон и попросил отнести коробку Гермионе Грейнджер. И ни в коем случае не говорить, от кого подарок. Мальчик убежал с подарком и его галеоном. Драко зашёл в Большой зал. Совы разносили свертки. Одна опустила пакет в розовой упаковке на стол перед ним. Драко почувствовал на себе чей-то взгляд. Он обернулся, но увидел только Панси, которая беседовала с Грегом. И когда он снова перевел взгляд на стол, сова уже успела улететь. Он протянул руку к пакету. Но, едва он коснулся его, в животе поднялось неприятное чувство. Драко положил подарок в сумку, решив открыть его позже. Он снова почувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд и понял, что это Панси. Наверное, думает, что ему прислала подарок какая-то девушка. Отовсюду летели розовые журавлики. Самые застенчивые и те, кто не хотел, чтобы адресат знал, от кого послание, бросали валентинки в ящики, которые поставила Грейнджер. Другие складывали из валентинок журавлики и отправляли друг другу. Драко не послал валентинку никому. Зато перед ним уже лежала целая стопка. Почти все анонимные. Драко посмотрел на гриффиндорский стол. Грейнджер только что пришла. С его коробкой в руках. Она изумлённо разглядывала коробку и перешептывалась с подругами. Других валентинок он у нее не видел, хотя Поттер и Уизли наверное расстараются и что-нибудь ей пришлют. Открыв коробку, она сначала разглядывала конфеты, а потом положила одну в рот. Драко наблюдал за ней. Она зажмурилась, ее глаза вспыхнули и она повернула голову к нему. Драко послал ей ухмылку — пусть расценивает ее, как хочет. Когда он закончил завтракать, перед ним опустился розовый сверток из салфетки. Драко раскрыл салфетку и увидел внутри шоколадную конфету. И когда он положил конфету на язык и почувствовал запах и вкус маракуйи, он совсем не удивился. А Грейнджер в это время сидела вся красная и смотрела в одну точку. Вечером на бал Гермиона надела то же самое платье, что и на рождественскую вечеринку. Другого у нее просто не было. Она смогла сделать из своих кудрей аккуратные локоны, накрасилась чуть ярче, чем обычно, и чувствовала себя очень привлекательной. Днем Рон подарил ей книжку с гаданиями, которая предназначалась Лаванде. Они оба посмеялись над этим. Было радостно видеть, что друг немного оклемался после расставания и может шутить над своими проблемами. Также он подарил ей коробку конфет, как и обещал. А потом ей положили под дверь ещё одну коробку. Она размышляла, кто бы это мог быть, пока не попробовала конфету… А сейчас Малфой увидит ее такой красивой. И как бы Гермионе ни хотелось быть спокойной, она ужасно нервничала, отправляясь в Большой зал. Почти все уже пришли, кроме некоторых слизеринцев и Драко. Его нигде не было видно. Уже начались конкурсы. Их вели девочки с Пуффендуя, которые обещали помочь. А она могла наслаждаться праздником. Гермиона поздоровалась со всеми и посмотрела на дверь. В толпе мелькнули светлые волосы. Наверное теперь всегда, когда она будет видеть такие белые волосы, ее сердце будет пропускать удар. Дыхание замерло, а потом она выдохнула, когда поняла, что он пришел один. Хотя ученики прозвали вечеринку балом, до настоящего бала она всё-таки не дотягивала. Это не помешало девочкам нарядиться в свои самые красивые платья. Зато мальчики, как всегда, надели, что нашли в шкафу. Малфой не изменял себе: он был во всем черном. Рон тоже себе не изменил и пришел в любимом свитере и джинсах. — Потанцуем? — Дожевав пирожное, Рон протянул ей руку. А Гермиона посмотрела на Малфоя. Он стоял с друзьями в углу. Кажется, они пили что-то покрепче малинового сока, который приготовили по просьбе Гермионы эльфы. Ей уже рассказали, что несколько парней пронесли алкоголь, и ей даже успели предложить выпить. Конечно, Гермиона отказалась. — Попозже, — ответила она. Рон нисколько не расстроился и пошел к столу с закусками. Гермиона успела потанцевать, поболтать с Джинни и даже поучаствовала в конкурсе. Конкурс был очень пуффендуйский: надо было рассказать троим мальчикам, что хорошего она знает о них. Ей выпало два парня с Рейвенкло и Колин Криви. Гермиона нашла, что хорошего может сказать каждому, и получила в подарок шоколадное сердечко. Хорошо, что ей не выпал Малфой… Во время конкурса парни на слизеринской стороне изображали, что их тошнит. Только Малфой стоял с равнодушным лицом. Весь вечер она чувствовала, что он рядом, чувствовала на себе его взгляд. И от этого голова плыла и ноги становились ватными. Конкурсы давно завершились. Музыка теперь крутилась медленная. Ей ужасно хотелось, чтобы он пригласил ее танцевать. Как тогда. Как на рождественской вечеринке. К ней снова подошел Рон, чтобы пригласить на танец. — Только один, — предупредила Гермиона, — эльфы забыли про шоколадный фонтан, мне надо сбегать за ним на кухню. Рон был неуклюж, но внимателен. Свитер, который он надел, царапал обнаженные руки. Гермионе хотелось закрыть глаза и представить, что она танцует с Драко. Глаза выхватывали его из толпы. Черную рубашку. Белую вспышку волос. Взгляд исподлобья. Драко смотрел на нее. Рыжий лапал ее за талию и неуклюже, не в ритм, вел в танце. Ещё совсем недавно Драко мог спокойно пригласить Грейнджер танцевать, но не сейчас. Тогда они, может выглядели нелепо, но никому не было до них дела, а сейчас ему казалось, что на них будут смотреть все. Поттер не сводил с него глаз. Панси постоянно пялилась. Как же они достали! Драко сделал глоток пронесенного Блейзом огневиски. Опьянение было быстрым и злым. Он уже откровенно смотрел на Грейнджер. — Драко, — его толкнул в бок Блейз. — Опять пялишься на грязнокровку? — Она красивая, — ответил он, поднимая подбородок и медленно окидывая Блейза холодным взглядом. — Да лан… Ты, что, хочешь сказать, что не будь она маглорожденной, ты бы пригласил ее на бал? Драко пожал плечами. — Я могу и сейчас ее пригласить танцевать, — ответил он равнодушно. — Она пошлет тебя. — Драко нравится, когда ему делают больно, — сказала Панси. — Либо отказывают, либо дают по носу. Жгучая обида вспыхнула внутри. На Панси, которая напомнила ему тот позорный случай на третьем курсе. И на Грейнджер. На тот удар, который он не мог забыть. На то, что она танцует с Вислым. На себя — за то, что смотрел весь вечер на нее. Он сделал ещё один глоток. И когда музыка закончилась и Грейнджер оставила Вислого, Драко направился к ней. Гермиона видела, чувствовала, что Драко идёт к ней. Сердце быстро стучало. Она надеялась, что не ошиблась, что сейчас он пригласит танцевать ее, а не Асторию или ещё кого-нибудь. Ее обдал запах его парфюма. Ноги стали ватными. И когда его рука сжала талию, Гермиона, боясь даже взглянуть на него, положила ладонь ему на плечо. Вторая рука оказалась в его руке. Гирлянды замигали в такт медленной музыке, какая-то парочка с хихиканьем бросилась прочь из зала. Гермиона проследила за ними глазами, потому что смотреть сейчас на Малфоя выдало бы все ее чувства. А потом она всё-таки посмотрела на него. Заготовленная заранее фраза: «Не думала, что ты второй раз будешь танцевать с маглорожденной» испарилась вмиг. И она вспомнила про свое заклинание розовых лепестков. В голове прозвучало: «Петалум Каритас». Над залом пронесся вздох. Гермиона почувствовала, как щеки заливает краска. А с потолка сыпались, сыпались, сыпались алые лепестки. Ей надо было поспешить на кухню напомнить домовикам про шоколадный фонтан — иначе они не успеют. Макгонагалл разрешила праздновать только до девяти вечера. Но Гермиона решила подождать ещё немного. Просто танцевать с ним, пока над ними летят лепестки. Просто чувствовать запах своей амортенции. — Твое заклинание? — спросил он. — Мое. Он смотрел так, будто не услышал. Гермиона потянулась к нему, чтобы прошептать: — Это было заклинание… Малфой скользнул взглядом по ее щеке, и она поняла, что он прекрасно ее слышит, но отодвинуться от него было выше ее сил. — …розовых лепестков… — выдохнула она ему в ухо, а потом скользнула рукой, которая лежала у него на плече, и коснулась пальцами его шеи. Ее снова пронзил его взгляд. Малфой явно стал ближе. Хотя между ними все равно было достаточное расстояние, как и у большинства танцующих, но теперь та полоска воздуха, что их разделяла, ощущалась как наэлектризованное поле. Малфой стал поглаживать большим пальцем ее спину. Гермиона уже помнила этот взгляд, и глаза сами упали на его губы. Тонкие. Чувственно изогнутые. Она отвела глаза. Взгляд очертил его шею, до расстегнутых на груди пуговиц. Гермиона вдруг поняла, что все это время ее окутывал аромат ее амортенции. Она почти не замечала его, потому что его было слишком много — словно нежное облако, оно обволакивало ее с ног до головы и даже внутри — и это было так хорошо, что она могла бы танцевать с ним вечно. Рука Малфоя на талии притянула ее ближе, а ее обжег взгляд Рона. Музыка сменилась другой. — Мне надо на кухню. — Гермиона отпустила руку Драко. Поколебалась буквально мгновение и, чувствуя за спиной его взгляд, поспешила прочь. Драко смотрел ей вслед, а потом увидел, что на них смотрит Уизли. «Вислый. Она пришла с ним», — стучало в голове. Алкоголь, ревность слились в одно. Драко повернулся и пошел за ней. Где-то внутри прозвучали слова Снейпа: «Человек, который не владеет собой, не способен владеть ситуацией», но Драко их проигнорировал. — Что это было, Грейнджер? — произнес он, когда догнал ее в коридоре. Ревность сводила его с ума. И к кому он ее ревновал? К рыжему нищеброду! Как Вислый вообще посмел дотронуться до нее? Почему он пришел с Грейнджер, а не с этой дурой Браун? Почему Грейнджер пошла с Вислым?! — О чем ты? — Гермиона остановилась. — Рыжий. — Его зовут Рон. Драко почувствовал, как к щекам приливает кровь. — Ты танцевала с ним. Из горла вырвался смешок. Как он смеет ей указывать, с кем танцевать? Разве он ее приглашал? Разве он когда-нибудь снизойдет до грязнокровки? — Рон пригласил меня на бал. Ты мог бы заметить, что мы пришли вместе. — Я заметил. — Драко едва сдерживал гнев. — Тогда чего ты хочешь от меня? — Чего я хочу? — Драко подошел к ней, убрал прядь волос с лица. Его пальцы едва-едва коснулись кожи на щеке. Гермиона сделала шаг назад — сделала специально, назло себе и ему. Драко только усмехнулся. И тогда Гермиона поняла, что сделала шаг к стене. Спина коснулась холодного камня, а Драко наклонился над нею, его руки опустились у головы. — Ты же знаешь, чего я хочу… — он смотрел теперь на ее губы. Стоило только запустить руки в его волосы, стоило только раскрыть губы… — Это так не работает, Драко. Ты не можешь вот так прийти и поцеловать меня — и я растаю. — Кому она врет? Растает. Растает, как мороженое в горячий полдень. Растает, как горошины перца в любовном зелье. Растает, как малина на языке. Но Гермиона продолжала: — Ты не можешь вот так прийти и сказать: «Что это было, Грейнджер?» Потому что мы не встречаемся с тобой, мы не помолвлены, мы не муж и жена. Ты ничего мне не предлагал. Я ничего тебе не должна. И я вправе ходить на свидания, знакомиться и выбирать того, с кем захочу иметь серьезные отношения. Вот так он однажды поцеловал ее в коридоре — и она не смогла сказать нет. И потом повторил это не раз, зная, что никуда она не денется. Так же как Панси, так же как все остальные девушки в его списке. Драко смотрел на нее. Он мог бы коснуться ее губ, насладиться ею… разве она бы устояла… Но она права, абсолютно права: он ничего ей не предлагал, и ничего не может предложить. Он и она — они вместе — обречены. Он ухмыльнулся. Но Гермиона заметила, что в этой ухмылке не было его обычного высокомерия. Драко нагнулся. Вдохнул запах ее волос. Он почувствовал, как она выгнулась под ним. А ведь он даже не коснулся ее. Аромат ее волос пьянил сильнее алкоголя, и Драко не мог, не мог, не мог видеть ее ни с Вислым, ни с кем другим. Он не мог сопротивляться ей. Он хотел идти на этот чертов бал с ней. Он хотел водить ее в это дурацкое кафе, только чтобы смотреть, как она радуется напитку. Он хотел… Драко прикрыл глаза. — Я люблю тебя. Она почувствовала его дыхание на губах. Запах алкоголя. — Со мной это не сработает. — Она отвернулась. Под дых. С размаху. Драко стоял несколько секунд, минут, пытаясь осознать ее слова. Гермиона подалась вперёд, и он опустил руки, давая ей уйти. Гермиона вернулась в Большой зал. Кто-то принес шоколадный фонтан — она о нем и забыла. Пол был усыпан лепестками роз. У фонтана толпились однокурсники. Гермиона на автомате подошла к фонтану, дрожащей рукой нанизала на шпажку печенье и окунула его в шоколад. В голове звучало: «Я люблю тебя». Это не могло быть правдой. Не могло! Он просто играет. Она не обращала внимания на то, что шоколад капает на платье. На то, что кто-то толкнул ее плечом, чтобы подойти к чашке с печеньем. Я тебя люблю. Я тоже.