Потребность

Не смотря на то, что Панси в этот вечер была не одна, а с Грегом. Не смотря на то, что она получила в подарок огромный букет роз и коробку конфет из «Сладкого королевства». Не смотря на то, что на бал она одна из немногих надела новое платье, которое еще никто не видел. Несмотря на это, вечер принес ей исключительно страдания. Драко не пригласил никого не бал и даже ни с кем не танцевал, но Панси глазами отвергнутой девушки подмечала каждый его взгляд в сторону других. Вот в дверях появилась Астория Гринграсс. Самая незаметная девушка курса сняла очки, распустила волосы и даже накрасилась — и взгляды парней направились в ее сторону. Даже Драко задержался на ней взглядом дольше обычного. Потом в Большом зале появлялись другие девушки, все в красивых платьях и с макияжем, и сердце Панси ныло всякий раз, едва взгляд Драко падал на кого-то. Каждая улыбка на его лице заставляла ее чувствовать себя ничтожной, каждая девушка, которая появлялась с ним рядом, заставляло ее сердце болеть. Но все это было ерундой по сравнению с тем, какие взгляды он бросал на Грейнджер. Все это время, с тех пор как она бросила его, от одной только мысли о нем ее захлестывало саднящее чувство боли. И не было дня, чтобы это чувство не поднималось в груди, не наполняло ее с головы до ног и не парализовывало каждый вдох. Панси не могла дышать несколько секунд, а в глазах собирались слезы. Все эти дни она ужасно жалела, что купила проклятое ожерелье и даже хотела послать записку мистеру Горбину, чтобы он не отсылал посылку. А потом она видела равнодушие Драко и в душе все падало, и ее пронзала злая, недобрая радость, когда она думала, что скоро ожерелье придет к нему. Вот и сегодня он смотрел на Грейнджер в Большом зале, когда сова принесла ее подарок. Он не открыл посылку, а положил в сумку и, судя по всему, еще не открывал. А сейчас он танцевал с Грейнджер, а потом и вовсе вышел за ней из Большого зала. За ними отправился Поттер. Но вскоре он вернулся, а потом принесли шоколадный фонтан. Сердце бешено стучало. Он обещал себе, что с нею покончено. Он обещал себе, что не станет подвергать их обоих опасности. Но он ничего не мог поделать с чувствами. К счастью, она ему не поверила. Драко вернулся в подземелья. В гостиной никого. Все еще на балу. Он сбросил свою школьную сумку с кресла. Оттуда выпал розовый сверток. Драко резко поднял посылку. Сердечко, которое было приклеено вверху пакета, оторвалось и медленно кружилось в воздухе. Пакет скользнул в руке. Треснула бумага. И из пакета выпало ожерелье. Драко отпрыгнул. Выхватил палочку. Ему двенадцать. Полумрак. Странные предметы на полках. И чувство. Чувство, которое не оставляло его никогда в магазине «Горбин и Бэркес». Чувство опасности. «Не трогай тут ничего, Драко!» — тон, каким отец сказал это, ударил больнее, чем упавшая на плечо трость. Там остался синяк, и Драко запомнил. Запомнил навсегда: нельзя трогать руками предметы, от которых исходит опасность. Отец не снимал перчатки почти никогда. Отец всегда сначала трогал незнакомые предметы тростью. Тогда, в двенадцать лет, Драко чуть не заплакал от боли и обиды на отца, сейчас он смотрел на ожерелье и понимал, что чудом избежал чего-то ужасного. Он смотрел на ожерелье, пытаясь понять, кто прислал его. Никакого указания, от кого посылка, не было, кроме бумажного сердечка, которое уже опустилось на пол. В мыслях возникла Панси. А потом он вспомнил Хогсмид, «Сладкое королевство», поцелуй с Грейнджер. Поцелуй с подругой Поттера практически у всех на виду! Может, это был намек, что ему пора что-то сделать? Что за ним следят. И что его смерть ходит рядом. И что грязнокровку ему не простят, так же как не простят, если он не выполнит задание. Мысль появилась в голове. И вскоре оформилась в план. Драко навел на ожерелье палочку и отлевитировал его на стол. Большой зал гудел. Не было бумажных сердец, розовые шары растащили девочки в свои спальни, пропали гирлянды и змейки, исчезли ящики для валентинок. Большой зал выглядел таким же, как прежде. А в воздухе то и дело раздавались встревоженные голоса. Кэти. Кэти Белл нашла в коридоре сверток в простой оберточной бумаге, подняла его и решила отнести Дамблдору. И когда она его несла, пакет порвался и она дотронулась до его содержимого. А там оказался зачарованный магический предмет — проклятое ожерелье. Кэти ужасно повезло, что колье лишь слегка скользнуло по ее руке, и она выжила. Ее уже отправили в Мунго. — Это он! Это точно он, — твердил Гарри, не спуская горящего ненавистью взгляда с Малфоя. — Это он ее проклял! — Гарри, ты с ума сошел, — прошептала Гермиона. Она была ужасно встревожена. Если кто-то смог протащить проклятый предмет в школу, то ни о какой безопасности и речи и шло. — Зачем ему проклинать Кэти? — Ты, что, не слышала? Кэти несла ожерелье Дамблдору! Это он заставил ее! — Как он мог ее заставить? Кэти играет в квиддич, она очень смелая девушка. Она бы не позволила ему… На лице Гарри появилось странное выражение. — Но ведь ты ему позволяешь… — Что? — вспыхнула Гермиона. — Что ты хочешь сказать, Гарри?! — Забудь… — У тебя паранойя. — Может, она сама хотела отнести ожерелье, потому что Малфой ей нравится, — добавил Гарри с таким ядом в голосе, что у Гермионы внутри все перевернулось. — Если ты не перестанешь говорить о Малфое… — она запнулась. — У тебя в голове только он. Это надоедает, знаешь ли. — У тебя тоже в голове только он. — А это уже мое дело! Она отвернулась и уставилась на запеканку. Но есть она все равно не могла. Взгляд устремился к Малфою. Он сидел, подперев щеку рукой. Обычно, когда она смотрела на него так долго, он как будто чувствовал это и всегда поднимал взгляд тоже. Но сегодня он смотрел в никуда. Лицо задумчивое, отрешенное и пустое. Вокруг него перешептывались одногруппники, что-то обсуждали, а он глядел в одну точку. Неужели? Неужели, неужели, неужели Гарри прав? Малфой убрал руку с лица. Он все так же смотрел куда-то мимо нее. Слова Гарри поселили в ней сомнения и страх, но Гермиона все равно не могла не любоваться Малфоем. Она вдруг поняла, что когда он не ухмыляется нагло, когда не смотрит свысока, его лицо ангельски красиво. И снова она вспомнила вчерашний вечер и его слова. Слова, которые воскрешала в памяти снова и снова, — как будто ей было мало, что она думала о нем всю ночь. Я тебя люблю. Драко сидел в Большом зале. Все о чем-то говорили, обсуждали Кэти Белл. Его план, что однокурсница отнесет ожерелье директору и это решит все его проблемы, не просто с треском провалился. Хуже — Белл дотронулась до ожерелья и ее отправили в Мунго. По его вине чуть не погиб человек, и Драко чувствовал какое-то мерзкое чувство внутри. Он не желал Кэти такого. Он всего лишь наложил на нее Империус и попросил отнести пакет директору. Но в том, что с ней случилось, была и его вина. А кроме того, среди учеников увеличились подозрения и по школе поползли слухи. А его задание все еще не выполнено. Надо вернуться в Выручай-комнату. Надо прочитать книгу, которую он нашел в библиотеке неделю назад. Надо починить этот шкаф — и как можно скорее. Как можно скорее, пока ему не придет еще один «подарок». Панси смотрела на Драко. Всю эту ночь ее терзали двойственные чувства: желание отомстить ему и страх, что ужасное случится. Сейчас она испытывала облегчение. Как будто тяжелая плита упала с плеч. Ожерелье попало не к нему. Да, она все так же ненавидела его за равнодушие и свое разбитое сердце, но она была счастлива, что непоправимое не случилось. Про Кэти она не думала совсем. После того, что случилось с Кэти, ученикам запретили ходить в Хогсмид до конца года, поэтому в эти выходные они сидели в замке или гуляли во дворе. Гарри следил за Малфоем с утра до ночи, даже в туалет шел с картой мародеров. Но Драко не выходил из слизеринских общежитий. К концу выходных подозрения Гермионы, которые внушил ей Гарри, почти улетучились. Сколько лет он во всем обвинял Малфоя, и всегда виноватым оказывался кто-то другой.