Потребность

— Гермиона! Проснись! Вставай! — Рон тряс ее за плечо. Гермиона спала в гостиной на диване. Она два дня не могла навестить Драко. Сначала в Больничном крыле толпились слизеринцы, а ночью от усталости и переживаний она просто уснула. А сегодня днем ее гоняла по всяким поручениям Макгонагалл. Вечером Гермиона вышла в гостиную и решила подождать, когда все разойдутся, но уснула прямо на диване. — Вставай, — продолжал отчаянно шептать Рон. — В Хогвартсе Пожиратели Смерти! — Что? — Быстрее! Гермиона вскочила. — Гарри вернулся? — спросила она, вспоминая, что днем Гарри куда-то ушел с профессором Дамблдором. — В спальне его нет. — Ты смотрел на карте Мародеров? — Нет ещё. Подожди. — Рон побежал за картой. Когда он вернулся, с ним в гостиную вышли Джинни, Невилл и Анжелина. Все одетые. Каждый держал в руке палочку. — Давай ее сюда. — Гермиона поднесла к пергаменту палочку и произнесла: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость! Когда она назвала пароль, на пергаменте появились имена. Гарри и профессор Дамблдор были в замке, на Астрономической башне. — Смотрите, это хорек! — ткнул пальцем в карту Рон. — Он идёт на башню! Но Гермиона уже видела на винтовой лестнице шаги, под которыми было написано его имя. — И Гарри, — сказал Невилл. — Вот он, и с ним профессор Дамблдор. Они на башне. — Давайте, — сказал Рон, — идём. Рон схватил карту, сложил ее и сунул в карман, и все пятеро вышли из гостиной. Они шли по коридору, точнее уже почти бежали. По пути им встретился Билл — один из авроров, которого недавно послали патрулировать в замке. А потом из-за поворота вышли двое. Нет, это были не ученики. Высокая устрашающая фигура — Фенрир Сивый. Черные всклокоченные волосы — Беллатриса Лестрейндж. — Гермиона, беги на Астрономическую башню, — прошептал Рон. — Мы их остановим. Гермиона оглушил звон. Глаза на секунду ослепило — это рядом пролетело заклятие и ударилось о стену. Она развернулась и понеслась к лестницам. Она бежала по коридорам. Едва переводя дыхание, перескакивая через ступеньки, взбегала по лестницам. Неслась по ступеням винтовой лестницы наверх, на Астрономическую башню. И едва вбежала на верхнюю площадку, как услышала тихий голос директора: — Драко, ты не убийца. — Откуда вы знаете? Однажды я вас удивлю. Она хотела уже произнести «Экспеллиармус» и обезоружить Драко, но слова, которые прозвучали, ее остановили. Она замерла, спрятавшись за телескопом. — Если бы ты хотел убить, ты бы сделал это давно. Когда человек имеет ясную цель, он делает к ней твердые шаги. Все, что ты делал, было сделано наполовину. Позволь мне помочь тебе сейчас. — Помочь мне? Как вы собираетесь это сделать? Спрятать меня? А как же мои родители? Вы думаете, что мой отец выйдет из Азкабана живым, когда узнают, что его сына прячет ваш Орден? Вы думаете, очередной поцелуй дементора не станет слишком долгим для него? А моя мать? Вы знаете, что делает Темный лорд с предателями? — Я могу помочь тебе, Драко. — Нет, не можете, — ответил Малфой; палочка в его руке тряслась так, что страшно было смот­реть. — И никто не может. Он сказал, что, если я не сделаю это, он убьет меня. У меня нет выбора. — Перейди на правую сторону, Драко, и мы су­меем укрыть тебя так основательно, как тебе и не сни­лось. Больше того, я могу послать сегодня членов Ор­дена Феникса к твоей матери, чтобы они укрыли и ее. Отцу твоему ничто сейчас в Азкабане не грозит, а когда придет время, мы защитим и его тоже… Пере­ходи на правую сторону, Драко… ты же не убийца… — Кого вы обманываете? Кого вы пошлёте сейчас? Сейчас, когда сюда поднимутся Пожиратели смерти? Где вы были весь этот год? Где? Вы всё прекрасно знали, и говорите, что молчали ради моей безопасности? Если бы вы хотели помочь, по-настоящему мне помочь, вы бы не ждали, вы бы укрыли меня и маму, когда я только получил задание. Я не убийца, вы правы, но моя семья погибнет, если я не убью вас. Если я вас не убью, он убьет меня! У меня нет выбора! — Выбор есть всегда, Драко. Драко…— захрипел Дамблдор. — Драко… — Драко! Нет! — Гермиона выскочила из-за телескопа. Палочка Драко опущена, а Дамблдор лежит на полу. Руки директора, и шея, и лицо были словно черной краской покрыты черными струпьями, а изо рта шла пена. — Что ты с ним сделал? — заорала она. — Ничего! Ничего я с ним не делал! Пена с кровью бежала из горла профессора. — Он упал и стал таким… таким черным! — почти кричал Драко. — Давай, — Гермиона склонилась над директором, — поможем ему. Драко поднял палочку, вспоминая заклинания первой помощи. — Поздно… я… я… — прохрипел Дамблдор — и его глаза закрылись. — Малфой младший — спаситель директора? — на площадку зашел Кэрроу. За ним второй мужчина в черном. Яксли. Драко помнил обоих. Те люди, кто приходили на собрания в его доме. Те люди, кто смотрели на него с усмешкой, когда его клеймили Темной меткой. — Разве задание, которое тебе дали, не было убить его? — сказал Кэрроу, поднимая палочку. Гермиону оглушило заклинанием. Ее тряхнуло, палочка вылетела из руки и покатилась по полу. А затем прозвучало какое-то заклятие. И Яксли свалился на пол. Гермиона увидела, что ним возвышается Драко: бледное лицо перекошено от ужаса, на конце палочки клубятся остатки заклинания. — Ты убил его! — Кэрроу наставил палочку на Драко. А потом прозвучало другое заклятие. Кэрроу упал. А на башне стоял Северус Снейп. Он медленно опустил палочку. Гермиона подняла с пола свою. — Ты его убил, Драко? — пробормотала Гермиона. — Заклятие оглушения, — ответил за Драко Снейп, — он еще не скоро придет в себя, как и этот. — Он кивнул на Кэрроу. — Что случилось с профессором Дамблдором? — Гермиона взглянула на потемневшнее лицо директора и тут же отвернулась, не в силах на это смотреть. — Он был болен и очень давно, — пояснил Снейп. — Он протянул почти целый год, хотя ему обещали, что он доживет только до Рождества. — Почему никто не знал о его болезни? — все ещё не веря Снейпу, спросила Гермиона. — Сейчас сюда придут остальные Пожиратели, у нас нет времени на разговоры, — перебил её Снейп. — Мне надо стереть вам обоим воспоминания о том, что случилось. Он поднял палочку. Драко бросил быстрый взгляд на Гермиону. — Обливиэйт! — произнес профессор. — Что вы делаете? — закричала Гермиона. — Стираю Драко память о том, что тут случилось. Неужели вы думаете, что его оставят в живых после того, как узнают, что он защищал вас? Пусть в вашей памяти останется, что это Дамблдор оглушил этих двоих. Причин не верить профессору не было, ведь он пришел им на помощь, он спас их! Но все равно всё то время, пока его палочка была направлена на Драко, Гермиона чувствовала ужасное беспокойство. В желудке давило и крутило, как от самого дурного предчувствия. Нет, не только эту ночь собирался стереть Снейп. Он испытал какое-то злое удовольствие, отнимая у Драко воспоминания. Когда-то жизнь лишила его любви, теперь любви лишал он. Но одновременно с удовольствием внутри поднималась боль. Никогда они не вспомнят свою первую любовь, свои самые чистые чувства — теперь на этом месте не будет ничего, даже воспоминаний не будет. Они оба проживут такую же жизнь, какую прожили Лили и он сам. Гермиона Грейнджер наверняка выйдет замуж за Гарри Поттера. Или за того рыжего. Драко повезет больше, чем ему. Один он не будет — родители настоят, чтобы он женился на какой-нибудь чистокровной девушке. Снейп исполнил свой долг перед Нарциссой — помог Драко. Он сделал больше, чем того требовал нерушимый обет, — он спас жизнь мальчишке. О, Темный лорд просматривает память безжалостно, заглядывая в самые потаенные уголки сознания — туда, куда и сам человек не решается заглянуть. Когда в будущем Темный лорд спросит у Драко отчет за этот год и начнет рыться в его памяти, он увидит смерть Дамблдора, но не увидит Гермиону Грейнджер. — Ну вот и все, — сказал Снейп. Драко заморгал. Взгляд упал на Гермиону — холодный, изумленный. — Уходите, — скомандовал Снейп. Драко развернулся. Взметнулись полы черного пиджака, и он кошачьей походкой покинул башню. Мелькнула его спина, светлые волосы. Он не поцеловал Гермиону на прощание, не сказал ей ни слова — просто ушел. Она смотрела на него, ничего не понимая. Как он мог просто уйти? Дурное предчувствие не оставляло ее. И когда Снейп направил палочку на нее, она интуитивно попятилась. Но Снейп уже произнес: — Обливиэйт. Гермиона застыла. А перед глазами стали оживать воспоминания. Воспоминание о том, как Драко стоял перед профессором Дамблдором вспыхнуло — и исчезло из памяти. Исчезло Больничное крыло. Исчезли поцелуи в заброшенном женском туалете. Один за другим потухли все «я люблю тебя», будто никто и никогда их не произносил. Исчезло квиддичное поле — словно ветром сдуло. Погасло янтарное солнце перед кабинетом директора, будто его и не было. Исчезла кладовка и дыхание Драко у шеи. Стерся разговор в украшенном ко дню Святого Валентина коридоре. И розовые лепестки в Большом зале теперь падали на нее одну. И лишь Рона она обнимала в танце. Исчез вкус малины и поцелуя. Не было отработок. На зельеварении она смотрела только в учебник или на котелок. И, глядя на розу в горшке, она больше не думала о Драко. И танец на Рождество и их первый поцелуй был смят, словно кусочек фольги, в маленький шарик. А потом и этот шарик вспыхнул — и исчез. И там, где были воспоминания, теперь зияла холодная пустота. Гермиона открыла глаза. Перед ней стоял Северус Снейп. На полу лежали какие-то люди и профессор Дамблдор. — Что я тут делаю? — Гермиона попятилась. — Что происходит? — Империус. Бегите отсюда, — скомандовал Снейп. — Немедленно. И Гермиона побежала. А под лестницей стоял Гарри, укрытый мантией-невидимкой. Он видел всё — и ничего не мог сделать. Ведь, когда они с профессором Дамблдором появились на башне, тот наложил на него парализующее заклинание. И вот — Малфой сошел по лестнице, а потом по лестнице сбежала Гермиона. Снейп сначала наложил на нее Обливиэйт, а потом Империус. Лицо Гермионы было похоже на лицо куклы — таких пустых глаз Гарри не видел у нее никогда.