Потребность

— Ты, правда, не любишь маглорожденных? — спрашивала плакса Миртл. Она сама была маглорожденной, поэтому этот вопрос ее очень волновал. — Одну люблю. На лице привидения расплылась довольная улыбка. — Не тебя, — усмехнулся Драко. — Как?! — Миртл бросилась к унитазу, и Драко понял, что сейчас его обольет грязной водой. — Мы же с тобой только что познакомились, — он отпрыгнул в сторону. Миртл застыла у кабинки, покрутилась над унитазом и решила не обливать в этот раз Драко Малфоя. А вдруг он обидится и не вернется? Такой красавчик! И кажется, она ему нравится. Он болтал с ней целый вечер! Рассказывал про какой-то шкаф, который у него никак не получается починить. Они могли бы встречаться в туалете постоянно. Он нравился ей больше, чем занудливый Гарри Поттер. Было в этом красивом блондине что-то очень, очень притягательное. Ветер гнал серые облака над замком. Драко сжимал в руке метлу. Злость и обида лились через край. Внутри все кипело. Такой позор он еще никогда не переживал. Его только что выгнали из команды. Он был готов броситься с кулаками на Флинта, и лишь его задание, из-за которого он не должен был привлекать к себе слишком много внимания, его остановило. Крэбб постарался за него вступиться, но все остальные промолчали. Он не приходил почти два месяца на тренировки, пропустил всё, что только можно, — такой результат был закономерным, но Драко все равно чувствовал ужасную злость и разочарование. Квиддич — его любимое занятие. Это единственное, что держало его на плаву, кроме одной кудрявой девушки, с которой он все равно не мог быть. И он его потерял! Он больше не в команде! В небо уже взмывали игроки. Драко старался не смотреть туда. Он не мог смотреть на это. Не мог видеть то, что теперь он не там. Впервые Драко был готов расплакаться. Слишком многое свалилось на него в этот раз. Драко сел на метлу и, резко взмыв в воздух, направил ее в сторону замка. Одно движение — и он исчез за облаками. Он летел слишком быстро, рискуя закрутиться и упасть, но таким уходом Драко показал Флинту, какого игрока потеряла команда. Вернувшись в замок, Драко снял квиддичную форму. Бросил ее в угол. Он упал на кровать. Мужчины не должны плакать — так он думал всегда, так его учили. И Драко сжимал со всей силы губы, чтобы эмоции не захлестнули его. Мысли от квиддича переметнулись к Грейнджер. Она узнает, что его выкинули из команды! Узнает обязательно. Недавно ночью они сидели на трибунах вдвоем. Он так хорошо помнит тот ветер, звездное небо над головой и прикосновение ее губ. И когда они вернулись в замок, он не отправился снова в Выручай-комнату, а пошел в общежития. Но уже на следующую ночь он стоял у Исчезательного шкафа и пытался его починить. А после, возвращаясь в подземелья, он услышал ворчание Филча. Драко зашел в заброшенный женский туалет… и пробыл там почти до утра. Говорят, иногда человеку просто надо выговориться. Просто проговорить свои проблемы. И привидение, которое он там встретил, внимательно слушало его. Драко не знал, стало ли ему легче, но он говорил с ним всю ночь. Жаль, что с Грейнджер он не может так говорить. Она возненавидит его, когда узнает правду. Гермиона опоздала — тренировка уже началась. Сегодня играл только Гарри, а Рона мадам Помфри оставила на больничном до конца недели, и сейчас он играл в шахматы в гостиной Гриффиндора. Гермиона сидела на тех же трибунах, где недавно ночью они были с Малфоем. Но теперь она одиноко смотрела в серое небо, наблюдая, как кружатся игроки, а перед глазами возник тот день, когда они с ним впервые поругались. Это случилось на втором курсе. Ей тогда стало ужасно обидно, что у слизеринцев новые метлы, к тому же к ним присоединился Малфой. А они все знали, как хорошо он летает. И она сказала ему при всех игроках, что это отец купил ему место в команде. Сказала, зная, что за ее спиной стоят Гарри и Рон, и Малфой все равно ничего не сможет ей сделать. Сказала, не догадываясь, что однажды будет сидеть на холодной весенней трибуне, всматриваясь в небо, только ради того, чтобы увидеть его. А Малфой в ответ назвал ее грязнокровкой. И так всё и началось… Или для них, наоборот, в тот день всё закончилось? Если бы она не сказала ему, что это отец купил ему место в команде, могли бы их отношения сложиться по-другому? Если бы люди больше думали о чувствах других, может в этом мире было бы легче жить? Может, он бы тоже не назвал ее грязнокровкой? А может, он бы назвал ее грязнокровкой позже и по другому поводу? Она бы все равно его возненавидела, но сейчас она бы не испытывала чувство вины. Если бы люди больше говорили друг другу добрые слова, может было бы не так больно? Влажный ветер, такой свежий, упоительный разгонял над стадионом тучи. В небе отрабатывали движения игроки. И Гермиона как ни всматривалась, не могла увидеть Малфоя. Неужели он снова не пришел?.. — Слышала, Малфоя сегодня выгнали из команды? — рядом с ней плюхнулся Рон. Ему надоело постоянно сидеть в гостиной и он вышел посмотреть тренировку. — Нет. А почему? — Наверное, потому что он фигово летает. Он же играл в команде, только потому что это его отец купил ему место. Было слишком поздно что-то исправлять. Мнение людей о Драко сложилось давным-давно, и неважно как хорошо он летает — для всех он «купил место в команде». Но Гермиона сказала: — Он летает отлично. Северус Снейп ждал Драко в своем кабинете. Наконец, он появился. Окклюменция — вот что должно помочь ему выжить. Драко не умеет скрывать свои эмоции и чувства, особенно когда речь заходит о Гермионе Грейнджер. Снейп понял это в прошлый раз, когда проник в его мысли. Тогда Драко удалось отбить попытку легилименции, но едва в его памяти появилась девчонка, как тут же эмоции снесли всю его защиту — и Снейп увидел всё, что хотел. — Что ж, — сказал Снейп, — отравленная медовуха была неплохой попыткой. Он поднял палочку. Драко увидел учеников, которые шептались у кабинета зельеварения об Уизли и об отравленной медовухе. Потом ученики и их голоса исчезли и он увидел себя, идущего по темному коридору директорской башни. Он понял, что Снейп роется в его воспоминаниях. Драко отбил попытку Снейпа увидеть, как он называет пароль у кабинета директора. Вместо этого он подсунул ему картинку ужина в Большом зале. Снейп только что видел в мыслях Драко, как он крался по коридору и остановился у двери кабинета директора — и вдруг перед глазами появился Большой зал. Драко обманывал его, вел по ложному пути. Неплохо, совсем неплохо. В Большом зале множество людей, все что-то едят, болтают. А потом среди размытых лиц ярко вспыхнуло одно лицо. Взметнулась копна темных волос, улыбка мелькнула на веснушчатом лице. Снейп невольно уловил отголоски чувства в увиденном, — чувства, на которое давно не был способен сам. Он замер на мгновение, вспомнив Лили, вспомнив свои первые и единственные чувства. Вспомнив так ярко, что рана в груди, которая никогда не заживала, снова заныла. Где-то наверху на деревьях уже набухли почки и снег стал рыхлым, и всю ночь гнал ветер, а это значит, что скоро весна, люди опять начнут влюбляться, мир начнет обновляться, оживать, но только не его. Его мир навсегда застыл в тот миг, когда Авада Кедавра пронзила женщину, которую он любил и которая не любила его никогда. Боль наполнила грудь до горечи в горле, палочка дрогнула в руке. И только это помогло Драко отразить атаку легилименции. Он сменил в воспоминаниях лицо Гермионы на лицо Крэбба, который чавкая что-то рассказывал за ужином. Снейп взял себя в руки и снова проник в мысли Драко. Лицо Винсента смазалось, расплылось и снова сменилось смеющимся лицом Гермионы Грейнджер— и это было ошибкой Драко. Тут же его защита упала, и Снейп легко проследил в его мыслях за тем, как он подменил бутылку Дамблдора на точно такую же, а затем вышел из кабинета. Снейп нахмурился. Бесполезно. Бесполезно учить Драко окклюменции, пока эта девчонка там. Есть только один способ убрать ее из его мыслей. Убрать ее. Стереть из памяти. Наложить Обливиэйт и решить этим всю проблему. Он может сделать это прямо сейчас, когда его палочка направлена на Драко и он ни о чем не подозревает. Мальчишка даже ничего и не заметит. Просто выйдет из этого кабинета с легкостью и пустотой в голове. А девчонка все равно ничего не поймет. Ведь Драко столько раз ее обижал. Она просто решит, что он морочил ей голову. Но даже холодному и мрачному Снейпу, который ненавидел жизнь, детей и весну, было жаль делать это с Драко. Рука профессора дрогнула. — Можете идти, — он опустил палочку.