Мини-макси 2

От Автора       Микку измучило состояние. Раньше он пачками глотал подавители, пил воду, спал — и за три дня все неприятные ощущения проходили. Первые течки были скудными, а запах невыраженным, что и подтверждало гормональные сбои по мнению врачей. Микаэля это, скорее, устраивало, чем угнетало. Не сходил с ума сам, не сводил никого с ума. Он спокойно проматывал и забывал эти дни. Когда сошёлся с альфой, ощущения стали более болезненными, но всё ещё терпимыми. Микка просто предупреждал Стивена и уезжал в гостиницу, чтобы не рисковать самому и не провоцировать любовника. Альфа ворчал, что хочет полноты страсти и законную метку, вот только Микаэль мрачно усмехался. Кому полнота ощущений, а кому-то потом девять месяцев расхлëбывать и выхлёбывать после полутора десятка лет минимум. Ну уж нет! При раскладе один шанс на десять тысяч Микка детей в ближайшем будущем не жаждал видеть даже под микроскопом и сильно сомневался, что его партнёр иначе представляет своё будущее. И по фигу, что вердикт медиков звучал одинаково каждое обследование: бесплодие. Оказаться старухой с прорухой не улыбалось от слов «манал я ваши прогнозы». А когда «эти дни» проходили, Микка со Стивеном устраивали крышесносный отвязный секс-марафон, после которого оба были едва живы и отсыпались сутки беспробудно.       В этот раз течка просто изнуряла. И что было хуже всего, Микаэль до озноба хотел трахаться. До наваждения. Он не видел лица Стивена, вообще не видел лица. На него просто наваливалось сильное тело альфы, вжимало в простыни, топило в густом мускусном запахе, лишая воли и подчиняя. Ноги расползались, как у шлюшонка, живот скручивали спазмы, горло выталкивало стоны. Микка опускал лицо в подушку и выл от бессилия. Хуже этого не было! Он терял облик, превращаясь в истекающую смазкой и слюной суку. Как можно было любить такое? Только пользовать!       Микка не выдержал своих мыслей. Подпрыгнул с кровати, противно хлюпнув задницей, выпил двойную дозу подавителей и поплёлся в ванную. Господи, спасибо, что вразумил кого-то придумать бойлеры! Горячая вода успокаивала, умиротворяла, словно чьи-то ладони, смывала… нечистоту. Микка уплывал, тело изнывало, так хотело секса. Голова ни о чём больше и не пыталась думать, гоняя мысли вокруг одной темы: секс, мать его, трах! В квартире Стивена были игрушки, омега их терпел только ради любовника. Но теперь он хотел даже тупой резиновый хер, лишь бы внутри себя. Микка вжался лбом в кафель и потянулся за полотенцем. В зеркале мелькнуло бледное красивое лицо и горящие голодные глаза. Интересно, а интеллигентный утончённый Кристиан в течке выглядел так же развратно? Омега брызнул в зеркало водой, потом протёр бумажным полотенцем дочиста — ни развода, ни капельки пара. Своё отражение удалить не получилось — если бы это работало так просто: взмах — и ни болезненного возбуждения во взгляде, ни искусанных в стоне губ. Надо лечь и поспать. Подавители помогут, запихают сучью сущность подальше в зад… Снова хлюпнуло… Отозвалось тянуще-сладкой пульсацией, болезненной, разносящей. Представил сгоряча, как сзади обняли большие лапы, прошитые венами, чуть шершавые… По спине промелькнуло касание губ… в районе лопаток… Там, куда легли бы губы Ахи…       Нет! Микка закрыл лицо руками. Нет, не стыдно! Невозможно. Ахи сам не знает, как заблуждается. Невозможно!       Попустило перед рассветом. Микка глаза открыл и прислушался к себе. Не показалось. Нутро не горело, не пульсировало и не рвалось. Но прошёл лишь день, и выдыхать было рано. Живот подумал и на радостях общей картины облегчения потребовал жрать. Всем знакомо это чувство, когда ты в темноте, подсвечивая сотовым, крадёшься на кухню святотатствовать? Есть надо, когда голоден! Чем больше ставишь себе ограничений, тем больше мозг хочет их нарушать. Заставь себя поесть, когда не хочешь — даже слюна не выделится. А когда решишь не жрать после шести? До сна посмотришь в холодильник раз десять, потом возьмёшь кефир и будешь им давиться. Потом отрежешь кусок колбасы без хлеба, потом сырку, потом поймёшь, что портишь продукты и сделаешь шикарный бутер. Вообще-то, правильно выработать режим питания и не возводить еду в культ. Если пашешь, как молотобоец, топлива тебе понадобится больше, чем для фрилансера, который на связь с шефом выходит, одетый в деловую рубашку, а снизу не снявший пижамные штаны. Если в доме напекли бомбические пирожки, и ты не можешь остановиться их поглощать, ну блин… Когда-то же ты нажрëшься и отвалишься?! А потом есть не захочешь до глубокого вечера. Опять же, растянув желудок, ты его потом ни хрена не насытишь привычной порцией. Обманув организм литром воды, ты тоже не сильно победишь. Вода невкусная и непитательная, плюс булькаешь, как водяной при ходьбе, и ещё… вода всегда настойчиво ищет выход. Поэтому надо есть, а не пить, когда есть что поесть! А пить в жару!       Микка хотел и то и другое. Мыслями, тем более сумбурными и хаотичными, не наешься. А холодильник тем временем уже показался в проёме арки и радовал глаз размерами, приманивая гостеприимным огоньком индикатора. Кухня и гостиная были совмещены. Над барной стойкой удачно расположился небольшой светильник на стене. Омега его включил, налил себе ещё тёплый компот, который нашёл по запаху кураги и сушёных груш. Два стакана залетели залпом, третий Микка распивал, смакуя, отдавая должное пропорции сахара и насыщенности. Теперь оценить предстояло холодильник. Ожидания оправдались. Изнутри на Микку излилось райское сияние: салат на полке, будто покрытый глянцем и росой, и кастрюлька с мясом, палившимся через прозрачную крышку, затмили остальные баночки, свёртки и контейнеры. С выбором блюд определился. Приборы лежали там, где и у всех. Желудок и мозг после каждой ложки сочного салата и ароматного кусочка холодной говядины одновременно скандировали: «Славься Крис! Славься Крис!»       — Вкусно? — подперев щёку, на него смотрел сидящий рядом непонятно откуда материализовавшийся Ахилл. И глаза у него были, мягко говоря, нетрезвые. Расширенный зрачок, глубокое дыхание, и слегка обнажённые зубы — всё говорило о том, что Ахи видит то, что хочет. Вернее, того…       — Ты… Тебе тут со мной нельзя… Иди спать… — хрипло прошептал Микка.       — Я и спал. Вон на том диване. А потом мимо меня словно корзину яблок пронесли. Свежих, спелых, солнцем налитых, дур-р-р-рманящих, — в горле альфы зарокотали особые обертона.       — Какой дурак будет ночью яблоки носить? — ступил Микка и сунул в рот новую порцию еды. — Когда есть мясо… Яблоки… Блядь.       Ахи придвинулся, ткнулся лбом в широкое плечо омеги.       — Вот ты чудо… Яблоки с мясом.       — Уйди, а? — Микка сам не понял, как в низ живота хлынули истома и жар. — Принеси мне лучше компоту.       — Как в тебя всё это влезает? — прорычал Ахи, но раскачался и встал. Микка слушал звук льющегося компота, потом судорожные глотки. Сначала любой альфа напьётся сам!       — Настоялся… Яблок не хватает…       На плечи легли руки, в макушку, как звезда в траву, упал поцелуй.       — Ахи, не стоит… — Микка с трудом проглотил еду и, облизав губы, запрокинул лицо.       — Думаешь?       Поцелуй вышел мягкий, сладкий и неизбежный. Микаэль только сейчас осознал значение слова «неизбежность». Когда губы сливаются с губами бережно и нежно, словно снимают горку крема с пирожного. Как ни пытайся уклониться или остановить, поцелуй состоится. Пальцы Ахи скользнули в ворот рубашки, погладили ключицы, потом вернулись и, словно запнувшись, чуть сжали шею под кадыком. Микка не смог закрыть глаза, так и проваливался в космос расширенных зрачков альфы.       — Иди в спальню, пожалуйста! Как можно быстрее, — хрипло попросил Ахилл. — Я уберу сам.       Микаэль плохо представлял, как сейчас будет шагать на своих ватных ногах, но надо было бежать… Стивен в таком состоянии бы не остановился, взял бы прямо на столе. Микка зря опустил глаза. У Ахи стоял за всех альф этого района!       — П… просто так меня отпустишь, и ничего не сделаешь с… этим?       — Не поверишь, как мне непросто! — Ахи скрипнул зубами. — Пропади уже с глаз, садюга. Я очень тебя хочу. Я тебя чувствую каждым нервом. Я тебя трижды трахнул глазами, пока ты компот пил. Понимаешь теперь? Но я не животное. Хватит того, что привёз тебя сюда насильно.       Микка прикусил губу. Неконтролируемо. В три шага он уже был на лестнице и ещё через несколько закрывался в спальне. На кровати омегу скрутило. Сладко. Он трогал свои губы, скулы, живот, а ощущение, что на него нанесли какие-то заклинания, не проходило. Ахилл почуял его. Стивен ни разу не говорил про аромат яблок, а сам пах бетоном, невыделанной кожей и землёй. Агрессивно. Он не любил свой плебейский запах. Микка вложил пальцы в полуоткрытый рот, измученно облизал. Чем пах Ахи? Мужчиной, предпочитающим опасную бритву электрической. Там, в полумраке, он не выглядел коротышкой, заполняя всё пространство вокруг Микки. Странное ощущение первобытной встречи с альфой. Омега почуял подсушенную солнцем траву и влажные лишайники в лесу, и тëплую кору столетних деревьев, словно обнял одно из них. В запахе Ахилла была многомиллиардная жизнь — она кипела. Он касался тела, словно пытался согреть глину перед лепкой. Но при этом Ахи контролировал ситуацию за них обоих. Микке стало неловко за то, что он не был готов к своему пробуждению. Нельзя признаваться, что он тоже почувствовал запах Ахилла. Этот альфа должен быть по-настоящему счастлив со своим омегой. Омегой, похожим на Кристиана. А не на флагшток со стягом давно потерянной невинности.       — Я поставил графин с компотом под дверью, — тихий голос из коридора заставил застонать. — Думаю, спать будешь до обеда. Я уйду в автомастерскую на весь день. Мне действительно нельзя быть рядом.       Микка закрыл лицо руками, стало жарко и загорчило в горле. Сентиментальные слёзы оказались жгучими. Он встал потихоньку забрать компот, молясь, чтобы Ахи не ждал за дверью. Ахи не ждал… Это не походило на игру. Ему тоже было больно. Ахилл       Я был готов себе набить морду. Поплыл, полез с поцелуями, будто бы не знал, что Микка не оттолкнет. Надеялся, что не оттолкнет… Вылизал бы и взял прямо там на столе. Так меня не накрывало никогда. Член устал упрямо стоять и болел. Попробовал позвать на помощь руку. Всегда прокатывало, но не в этот раз, когда искушение было так близко. Принял холодный душ на первом этаже, представил себе пухлого омегу-булочника на пляже — только сильнее захотелось Микку. Стал отжиматься, пока не упал мордой в палас. Ахи-младший плюнул на меня дурака и сдался. От Автора       Утра воскресенья не было. Было сразу около полудня. А в доме царила тактичная тишина. Напившись и заглотив колёсики счастья, Микка умылся и спустился вниз. Пахло летом, потому что окна на первом этаже были нараспашку, нашёптывало блюз радио. Крис сидел за ноутом в очках и был предельно сосредоточен. При виде Микаэля взрослый омега улыбнулся:       — Тяжёлая ночка?       Микка пожал плечами, но Кристиан предложил сесть и всё-таки поговорить.       — А Ахи с самого раннего утра как взмыленный конь. И сразу умчал в мастерскую. Сказал, что очень много дел, даже Томаса не подождал.       — Моя вина, что образовалась эта куча дел. Не знал, что он спит тут, Крис. И припëрся на ночной дожор. Прости, я дурак.       — Что-то произошло? — Крису удалось сдержать волнение.       — Нет, можете гордиться Ахи. Он всё и вывез.       — А ты… можешь собой гордиться? Или это только заслуга альфы? — Кристиан снял очки и прикусил позолоченную дужку, задумавшись. — Вы оба прошли довольно жёсткое испытание, так?       — Угу.       Взрослый омега принёс чай и тарелку с яблочным пирогом. Микка рассеянно уставился на аппетитный десерт, молясь, чтобы Крис не начал расспросы про запахи и реакции тел. Но этот человек бесцеремонным и грубым не был, как и дураком.       — Томас младше на пять лет, — вдруг спокойно начал Кристиан. — И второй брак я регистрировать не хотел. Но Томас сказал фразу, после которой я очень многое понял о нём: «Я должен быть уверен, что ты — мой по законам Божьим и земным. И тебя не отнимет нелепая судебная тяжба, а Господу скажу всё начистоту и как-нибудь договорюсь».       Микка усмехнулся: от Томаса другого можно было и не ждать. Его собственный о-папа любил повторять, что с достойным омегой альфа просто сожительствовать и присматриваться не будет. Без брака живут с доступными и безнравственными. В своих невесëлых мыслях Микка расковырял верхушку пирога.       — Ешь, восстанавливай силы. Там ещё немного лимона и ревеня. Витамин С и просто вкусно.       Потом Кристиан снова сел за работу. Микка же стал просматривать свои университетские задания. То, что он закрыл семестр досрочно, было преувеличением. Пара «хвостов» на пересдачу ещё висела, и сроки подходили. Сейчас было полно и времени, и тишины, чтобы заняться учёбой. Взяв ещё чаю и бутылку минералки из холодильника, Микка направился в свою комнату. Живот тянуло, но боль и спазмы стали намного слабее. За делом на недомоганиях можно было внимание не акцентировать. Выспался Микаэль на три дня вперёд, поэтому взялся штурмовать интернет. В перерывах он написал менеджеру, что «вылетает» из графика съёмок. Мистер Марч перезвонил немедленно, что было совсем не удивительно:       — По моим подсчётам тебе ещё рано «недомогать»! — разворчался большой босс.       — Ну уж извините, я не выпрашивал дни для прогулов. Само как-то вышло!       — Ладно, чёрт бы разобрал вашу физиологию. Стивена позови, мне надо кое-что у него спросить! — нетерпеливо велел альфа.       У Марча всё всегда было в приказном тоне.       — Я сейчас не у Стива.       Слова произвели эффект разорвавшегося снаряда. Ор в ухе стал на тон выше:       — В смысле, ты не дома?! И где загуляла наша звезда?!       — Какого чёрта, Марч, я должен тебе объяснять свои действия? — вспомнив о пунктах страховки к основному контракту, Микка сжевал возмущение. — Я у друзей. Это хорошие люди, и я получаю прекрасный уход. — Глупо было ожидать тактичности и понимания: для своего продюсера он был чем угодно, но не человеком.       — Живее давай адрес, мне нужно убедиться, что ты…       — Мистер Марч, я не ваша собственность или личное достижение. Три-четыре дня найдите, чем себя занять, после я приеду в офис.       — И как Стив это терпит?!       — Вам нужен Стив — позвоните ему, — Микка почти оборвал связь, он был рад, что после вчерашней склоки от альфы не было ни одного сообщения с другого номера.       Надо ли было напоминать себе, что Стивен был племянником Марча, и поскольку своих детей вечно занятой шоумен не торопился заводить, ребенок брата был «больше, чем родной сын». Но при этом на Уолше, как и на Микки, делались деньги. Марч распалялся: он повторял то, что было козырем последние два года. Микка и Стив — самая красивая пара по статистике журнала «GQ», они успешные молодые люди, но вместе стоят, естественно, дороже. Поэтому ни о каком расставании и речи быть не могло. Для Марча Уолша Янга до конца контракта уж точно.       — Не смей отключаться, когда говоришь со мной, мальчик! Со Стивом делайте, что хотите: сритесь, бейтесь в кровь, изменяйте друг другу, но в конечном итоге чтобы на развороте воскресного глянца вы стояли в обнимку.       — Я не изменяю Стивену! — Микка задохнулся от гнева. Он даже перекрытым помнил все руки на себе и остановил немало дегустаторов. Дальше трёх пуговиц на рубашке не спускались, иначе бы руки поотрывал.       Марч нехорошо рассмеялся:       — Конечно, я верю тебе, детка! А как иначе? Стивен тоже тебе верен. Особенно, когда ты по два дня не выходишь на связь и что-то непонятное доказываешь своему альфе.       — Он не мой альфа.       — Называй как хочешь, факт остаётся фактом. Вы спите друг с другом, значит, какая ни на есть пара. И зная твой неванильный нрав, хочу отметить, что Стивен просто идеальный партнёр.       Микка замолчал, его всё равно никто не слышал. Марч ещё напомнил о контракте и мероприятиях, где участвовали они со Стивеном. Предложил перезвонить альфе самому.       — Если думаешь, что похожие мужики валяются на дороге штабелями, то я тебя расстрою. Они тебя сразу поставят на колени. Стивен — святой, раз выносит твои заскоки. А омега всегда должен помнить о…       — Своём месте? — прорычал Микка, едва сдержав позыв тошноты. Марч притих, осознав, что влез с ногами туда, куда не стоило. Конкретно этот омега с собой так разговаривать не позволял. Об этом шоумен периодически забывал, ибо привык к подчинению со стороны слабого пола.       — Микаэль, детка, не сердись, — начал выруливать Марч, судорожно придумывая, как выкрутиться и загладить вину. — Я не о месте и не о статусе. Омега должен помнить, что он… не отдельно стоящее дерево, он — сад. А альфа — его искусный садовник.       — Из Стивена садовник, как из меня стоматолог, — пробурчал Микка, раскусивший панику Марча с первого орешка. — Сейчас у меня плохие дни, и я не хочу видеть Стива. Потом — обещаю, что прислушаюсь к себе.       — Детка, не дразни меня! Ты вернёшься к Стивену, и точка! Я поговорю с этим динамитом, хорошо? Если он был груб или не прав, мы сядем и поговорим. Если был не прав ты, ты… и сам это осознаешь.       Микка потëр занывший висок. Стивен, конечно, поостыв, позвонил дяде по привычке, надеясь, что Марч всё уладит. Этот делец мог вести себя как дипломат, хоть и крайне редко, но всегда алчность выдавала его с потрохами. Микка уже давно не обманывался на счет Марча Уолша. Умело подаваемые слухи вокруг красивой пары не просто подогревали интерес публики, а ковали информационную зависимость. Что там сегодня у знаменитых красавцев? Скандал или бурное примирение? И действительно ли Микка омега?       — Мальчик мой, мы услышали друг друга?       — Я прекрасно вас слышал, сэр. А вы меня? — Микаэль сбросил звонок, мысленно наслаждаясь скривившейся рожей Марча. Проверил другие сообщения в Snapchat и Facebook. От Стивена прилетело несколько размытых фото. Он трахал кого-то, закрывающего лицо руками, очевидно, доказывая свои истинные высокие чувства к Микки. Парень усмехнулся: в груди даже не дрогнуло. А вообще когда-либо дрожало? Приходило ли чувство разочарования и боли? Он не боялся потерять Стива — просто не хотел остаться один и снова искать кого-то. Тело принимало, душа согласилась. «Детка, ты достоин самого лучшего парня. Это Стивен Уолш, он с тебя глаз не сводит!» Нет, Микка купился не на мегапопулярность и внешность. В тот момент Стив посмотрел как-то иначе, не как все. И подкатил без привычных слащавостей и альфячьих понтов.       Парень закрыл телефон и лёг звездой на постель. Звонить первому всегда хочется, если боишься потерять человека. Даже не надо об этом напоминать, руки сами номер наберут, и найдутся правильные слова примирения.       Ну, и как тебе «микказаменитель», Стивен? Достаточно ли крепок и терпелив? На запах Уолшу всегда было плевать, как и на поиск идеального для будущей семьи омеги. Микка скрипнул зубами: хорошо, если парень с фото не пострадал. А то Марчу опять придётся улаживать досадную проблемку.       Микка перебросил на флешку готовую к распечатке работу по истории права, когда понял, что устал и уже вечер. Принял подавители и витамины, которые стали привычными в каждодневном рационе, и спустился к Кристиану. Тот готовил ужин: пахло ризотто и морепродуктами. Омега чистил креветки и резал отварного кальмара. Аромат чеснока, укропа и базилика щекотал ноздри. Тут же в глубокой сковороде томился рис с овощами, а в маленькой — румянился до золотистого и пах орехами лук. У Микки слюнки потекли.       — Не стой, как гость, иди и помоги мне с овощами. Сегодня просто по-варварски порежем их на блюде.       Парень помыл черри, авокадо и огурцы, несколько помидорок по-детски воровато закинул в рот.       — Сладкие!       — Томас знает толк в овощах! Закупает их в определённом месте и качество всегда на высоте, — Крис говорил с искренней гордостью. — К слову, Николас, мой зять, спец по свежей рыбе. У него нюх на это дело. И заморозкой Никко не проведёшь, видать, корни всё же греческие. Мясо выбираю я сам. Свинину мы не жалуем, и попрошу это до поры не обсуждать, — взрослый омега подмигнул. — А вот телятина, говядина и птица — то, что надо.       — Я ем любое мясо. О-па хорошо тушил кролика со специями и молодой картошкой, — Микка призадумался: было что вспомнить и у него. И рождественское печенье, и салат «Цезарь» с особенным соусом… Крис мудро выдержал паузу.       — Я ни разу не готовил кролика, — простодушно повинился взрослый омега. — У твоего отца были свои кулинарные фишечки, это здорово.       — Папа меня всё детство пичкал творогом и йогуртом для укрепления костей, потому что я быстро рос.       — Это отличные продукты питания для детей! — похвалил Крис. — А нас ждёт пир для взрослых.       — Я поем наверху, — осторожно напомнил Микка. — И… спасибо, сэр. Не выразить словами, сколько я получил за время знакомства с вашей семьёй.       — Крис, а не сэр, — взрослый омега мягко взял руку парня. — Помни, что за всей этой историей стоит Ахи. Не играй с его чувствами, пожалуйста. Он понятливый, объясни прямо, есть ли у него шанс. Хорошо? Не затягивай, Микка.       Стало немного холодно. Но так, как всегда выбирал сам Микаэль — правильно и честно. Ахилл       Я не собирался на ужин. Запах Микки поселился в мозгу и подрывал крышу. Он мерещился мне сердечной нотой даже в машинном масле. Пришлось грузить себя работой под завязку. Томас напомнил, где мой дом и что Микку притащил я сам. Наказывать Криса и себя явно не стоило.       — Рассказывай, что натворили? — Дед сел напротив.       — Он охуенно пахнет, Томас.       — И?       — Я надышался и поцеловал.       — И получил по шее?! — возликовал дед, хлопая себя по колену, но осёкся от моего отрицательного покачивания головой.       — Ты поцеловал Микку и он тебе не втащил? Плохо дело…       — Плохо или правильно? Разве это не значит, что ему было очень приятно?       — Он тебе сказал? Обнял или показал иным способом?       — Нет, вытаращил на меня глаза и молчал.       — Два дурака малахольных! — в сердцах произнёс дед. — Как можно молчать в такой момент?! Надо ковать железо, пока оно не остыло.       — В нашем случае прошло слишком мало времени. Не хочу пользоваться моментом его недомогания. Микка сейчас не в себе. Он говорил, что омежья суть похотлива.       — Серьёзно? — Томас прищурился. — Есть другое слово: они манкие, как лакомство. Нежные, сладкие, ранимые развратники — но разве это не прекрасно? Желанный омега наполняет твой рот слюной, а член пульсом, и кто ещё похотливее в этот момент, надо подумать.       — Что мне делать?       — Сейчас — ехать со мной ужинать. Потом — поговорить с Миккой по душам. Если вы истинные, то он должен был почуять твой запах.       В результате вошёл в дом, дыша через раз, да и то ртом, и озирался как карманник на первой гастроли.       Томас поел быстро из-за телефонного звонка. Причём сначала его брови подпрыгнули, а потом нахмурились, очевидно, звонил какой-то не очень удобный клиент. Томас таких называл «пиявками». Присасывались, потому что отличный сервис и бюджетные цены. Меня дед в подробности не посвятил, бросил на бегу, что примет машину и посмотрит сам. Я ковырял чудный ужин без аппетита и отчаянно скрывал это от Криса. А то от него можно было что-то скрыть! О-дед поймал супруга пальцем за шлёвку джинсов и подтянул к себе. Я даже не оглянулся: знаю, о чём шептали его губы. Во-первых, о несварении, а во-вторых… Томас почесал затылок, буркнув вывод на все времена:       — Поживём-увидим.       Я хотел было встать следом, извинившись, что перехватил после обеда пару хот-догов и проголодаться не успел, но и меня догнала небольшая суховатая ладонь. Не за штаны — легла точно на лоб и… оказалась прохладной.       — Ты в курсе, что горишь? — строго спросил Крис.       — Нет! — я действительно не ощущал себя больным. Перегревшимся от желания — да. Но часть страсти уже подвыкипела. Во рту сушило, а внутри — билось то в груди, то в горле, то внизу живота.       — Дед?       — Примешь лекарства — и в постель! Надо нормально отоспаться. Иди в нашу с Томасом комнату. Я перестелю.       — Я поднимусь к Микке? — едва сказал о нём, словно в топку подбросили дров. Крис указал на тарелку.       — Съешь половину и выпей леки. Уверен, что надо идти к нему? А если ты подцепил вирус? Не терпится поделиться?       Дед не бывал не прав, а у меня явно рвало крышу.       — Успеешь поговорить, сынок. Отдохни!       — Успею!       Вместе с температурой тела росло упрямство и желание никого не слушать. Я съел все кусочки морепродуктов и немного риса, когда почувствовал, как голова превращается в воздушный шарик и вот-вот сорвётся с плеч. Хорошо, что я до ужина принял душ. На автопилоте доплёлся до кровати с закрытыми глазами и рухнул. Где-то на границе сна увидел Микку у плиты, насвистывающего, босого, в белой рубашке, с закатанными рукавами, и голубых джинсах. Он обернулся и что-то сказал… Кажется… «поживём-увидим». От Автора       Томас с недоумением воззрился на владельца давешнего «безумно дорогого» Мустанга цвета ультрамарин. Мистер Марч Уолш Янг уже не вёл себя как высокомерный сноб, а довольно убедительно расписал, что проникся доверием к специалистам этого автосервиса. Даже прогноз хозяина, что тачка зависнет на подъёмнике дня на три, не охладил желания мистера Марча оставить тут своё сокровище. Томасу верилось с трудом, что у мужика нет задней мысли, но сумма за очередной ремонт выходила круглая, а парням в этом месяце нужно было заплатить премию повыше за сверхурочные и явного подвоха не наблюдалось, а быть осторожным — это уже даже не привычка, а часть натуры старины Тома. Держать такую тачку в гараже было небезопасно, поэтому Томас позвонил Кристиану и предупредил, что ночует на работе. Любимый омега был чем-то обеспокоен, читать тон его голоса Медведь научился давно. Кристиан явно хотел, чтобы сегодня все были дома: традиционные предрассудки понедельника никто не отменял. Томас начал мурчать сладости-ласковости, как он потом загладит свою вину, какой ладонью и в каком направлении. Крис тихонько выдохнул, что любит. Том помнил тот день, когда родной сказал это впервые.       Откупорив бутылочку пива после душа, Томас вернулся было в офис, но чуть не подпрыгнул.       Около Мустанга крутился восхищённый Барни.       — Ты что здесь делаешь? — сурово начал альфа, но рассмотрев ссадины на лице парня и сбитые костяшки пальцев, понял всё.       — Опять стычка с отчимом? Барни, мне это не нравится.       — Босс, мы не маленькие, разберёмся. Он забрал всю мою зарплату, а я взял из его заначки всего сотню баксов на свои хотелки. Вот и почесали кулаки, — фактурный жилистый парень показал в улыбке щербинку.       Отчим колотил его с самого детства. Но оптимизм Барни был непотопляемый. Он дерзил, воровал и куражился, пока однажды Томас не поймал его за руку на очередной краже в круглосуточном. Поговорил с полицией и обещал взять на поруки. Барни ушам не поверил, наскочил диким котом. Мол, что вам до меня, чего лезете, чему учите?! Томас крепко взял за шиворот и рассказал немного о том, как можно закончить в детской колонии и испортить свою жизнь. Он дал Барни ответственность, доверие и работу. Честно заработанные деньги и комнату, когда отчим откровенно бушевал. Барни оказался бетой, это и помогло не сломаться. Беты по природе не были подвержены гормональным срывам и страстям. Из них вырастали прекрасные адвокаты и врачи или совершенные распиздяи. Коллектив автосервиса Томаса стал для Барни семьёй. Особенно — босс. Для него парень в лепёшку разбился бы, если б не дурные привычки. Томас терпел, словно и в этом оторванце реализовывал своё недовыполненное. И как учитель, и как отец. Барни был на два года постарше Ахи. Они сдружились. Кристиан не боялся плохого влияния — Ахилла трудно было свернуть с истинного пути. Хотя Барни очень старался. Томас поговорил серьёзно — предупредил, что выгонит. Для беты это оказалось худшей карой после гнева самого Босса. Он притих. По крайней мере, он держал при себе все уличные намёки и шуточки. Барни стал взрослее, и побои отчима стали сильнее. Словно его старик ждал взросления пасынка, чтобы совсем перестать сдерживаться.       — Съезжай от него!       — Не-е, там два братика. Он тогда переключится на них. Они-то не такие крепкие. Если отца упекут в тюрьму, пацанов отправят в приют, я же элемент ненадëжный — мне детей не оставят, — Барни снова лыбился, словно непрошибаемая стена.       — Так берись за ум, парень! — рычал Томас. — Ты же вроде не умственно отсталый?!       — Нет, сэр. И всё благодаря вам!       Томас вспомнил острый лукавый взгляд и жвачку, катающуюся за щекой. Барни спросил его как-то, не хочет ли Томас немного развлечься. Альфа подзавис, а потом рассердился.       — Твой отчим с тобой часто «развлекается»?       — Хах, ему бы ни за какие бабки не отломилось! — расхохотался мальчишка. — А вот тебе бы дал, босс.       Томас пресёк такие разговоры на корню. Не стал читать нравоучения. Привёл Барни на обед домой. Парень быстро замолчал, прикрутив общительную жизнерадостность, а вышел и вовсе притихшим. Томас провожал его до остановки, чтобы купить по дороге сигарет. Барни остановился и сказал:       — Мне стыдно, что тебе себя предложил, Томас. Как ты мне ещё шею не свернул, не знаю.       По тону Томас понял, что Барни увидел пропасть между собой и Кристианом. Даже безбашенный Алекс выглядел достойным любви Томаса. Но не Барни.       — Я посплю здесь ночку, чтобы не злить отчима? — попросил парень, тронув взрослого альфу за плечо. — А с этим «жеребцом» помогу с самого утра, лады? Тачка — просто улëт!       Томас кивнул. Барни уже стал классным спецом и сейчас учился на сварщика. Пора было спать. С утра ещё «помогаек» придёт полный салон. Так что выпили пивка и разошлись по комнатам спать.       Микка отреагировал на стук в дверь, вздрогнув. Он слышал голоса Томаса и Ахи, и ждал именно парня. Но вошёл Кристиан. Губы его были сжаты в тонкую полоску, а брови разделила суровая складочка. Молодой омега встал навстречу строгому взгляду.       — А теперь начистоту, Микка, — тихо и спокойно произнёс Крис. — Ты почувствовал запах Ахи?