Мини-макси 2

      Пару месяцев спустя. Ахилл       Дедушки Темис и Лидио очень взрослые. Им под восемьдесят, и они вместе уютно потяжелели фигурами. Они уже вряд ли устраивают эротические родео в спальне и надевают стринги. О чём это я? Вы ничего не слышали! Не было ничего! Ладно, один раз. Тогда я вызвался затеять грандиозную стирку и очистить дом от носков в несанкционированных местах. А нашёл этот красный кружевной беспредел с поясом для чулок. Алекс, как помню, взял весь огонь на себя, хотя я точно знаю, он скорее съест таракана, чем напялит такие трусы, не говоря уже о чулках. Короче, забудьте о стрингах. Тем более Томас и Кристиан ну очень серьёзные взрослые люди.       Николас для греческих родителей — их ненаглядный поздний виноград, а Алекс — филлоксера, но вслух об этом не говорится, чтобы не обидеть сына. Конечно, это давно пройдено и забыто. Ведь деды благодарны Алексу за меня. И любят общаться с Томасом и Крисом. У Лидио есть пунктик, к которому он подведёт любую застольную беседу: греческий о-дед всегда сокрушается, что омеги в прошлом часто рожали рано, не успев повидать жизнь, но семья в итоге — это самое прекрасное и важное в жизни. Темис, я знаю, молчит о многом. В отблесках его чёрных, как маслины, глаз пиратские корабли штурмуют испанские галеоны. Он и сейчас не ушёл на заслуженный покой, а ворочает бизнесом. Лидио за всей своей мягкостью тоже не пальцем деланный, я бы никому не советовал пробовать класть ему пальцы в рот.       Но сегодня Лидио во все глаза смотрит на Алекса. О-па тише воды ниже травы, и наворачивает в три горла, словно год не ел. Греческие родственники потчуют мусакой, баклажанной запеканкой с мясом и овощами, обалденным томатным супом, горячей закуской буюрди с сыром фета, долмой с рыбным фаршем и сарациной. Алекс хвалит божественный кулинарный талант Лидио и, конечно, льстит. Отец Никоса часто уходит от Криса со свежими записями в тетрадке рецептов. Для взрослых людей Алекс и Николас — дети, а я и Микка — наверное, младенцы и обхождение с нами — соответствующее.       Лидио, видно, решил, что моего папку взглядом не вскроешь, а сверлить в нём дыры дело гиблое, поэтому меняет объект внимания и с удовольствием любуется моим парнем.       — Аполло! Какие будут красивые наследники, Темис. Наш Ахи привёл такого красивого мальчика!       У Микаэля чуть дрожат руки, он смущён и чуточку злится. Довольный Алекс вымакивает соус с тарелки кусочком хлеба дочиста. Ему нравится своевольный нрав Микки.       — Всё лучшее в Ахи от дедушек! — и берёт ещё порцию мяса. Николас лезет рукой под стол щипать его за бок, Алекс громогласно ворчит и дерётся.       — Всё, я наелся! — объявляет он, наконец, чтобы успокоить свёкра. — Спасибо, что переживали, как бы я не лопнул! — его тут же манит Темис. Этот альфа знает деловую хватку и ядерный потенциал карманного беса и умеет использовать в мирных целях.       — Вы выиграли в Вегасе, сынок? — хитрый грек сощуривается на хлопающие ресницы Алекса, дедушку такими трюками не проведешь, но о-па выигрывает пару секунд, чтобы дожевать и проглотить.       — Все деньги в деле! — жёстко произносит омега. — Заправке Томаса потребовалась серьёзная штопка.       — Обсудим и это. Чуть позже. — Дед переводит взгляд на нас с Микаэлем и подтаивает. — Ахи — умный мальчик, он выбрал в пару похожего на тебя. А Микка похож на твоего сына.       Алекс усмехается, а мы с Миккой всё это слышим и бежать нам некуда. Я сжимаю на своём колене его тонкую прохладную кисть. Мы оба сдали сессию и собираемся в Грецию на недельные каникулы «сопроводить стариков». Хотя кто за кем будет присматривать, я даже не берусь предположить.       Микаэль ушёл из агентства Марча, но радость моя была недолгой. Начались европейские дозвоны и посыпались предложения. Алекс вызвался представлять интересы нового члена семьи.       А я не сказал? У нас свадьба через два месяца. Так решили дедушки с обеих сторон — не затягивать с тем, чему все равно быть. Дольше всех икал Микаэль, но спорить не стал — его аргументы были сметены ещё до того, как он их озвучил. Он в принципе редко со мной спорил. А мне нравилось, когда он сердился в запальчивости, отстаивая то, что считал верным. Даже когда Микку выносило, я им любовался — у моего спокойствия оказалась неслабая закалка и крайне загодочная наследственность. Алекс дулся: почему его такие перебесы — это «ирландская несговорчивость», а у Микки — «истинно греческий темперамент». Откуда? Гретцки — это совсем не грек!       — Мальчик высокий как бог! — восклицает восхищённо Лидио, кажется, седьмой раз за вечер. — Вот только кушает плохо!       — Дед, он модель!       — И в нём нет изъяна! Но кушать надо хорошо! Молодым нужно много сил, чтобы хватало и на работу, и любить! — Темис обнимает дорогого и целует в плечо, мягко напоминая, что ему тоже нужно внимание Лидио.       Пока деды отвлеклись на детей, внуки наклонились друг к другу:       — Считаешь, не стоит их сразу расстраивать насчёт «красивых наследников»? — шепнул Микка, погрустнев. Я кивнул: Лидио будет особенно непросто принять такое положение. Поэтому пусть пройдёт время. От Автора       — Можешь не сомневаться, Тай, я делаю всё, чтобы дорогуша был счастлив! — Томас поцеловал своего омегу в ладонь, а Кристиан положил на траву букет свежих цветов. На кладбище Крис замыкался и погружался в печаль, в кулак сжимающую сердце. Томас молчал и не лез в душу. Он не сомневался, что Крис его любит, просто не заходил на территорию Тая, уважая прошлое. Но всегда сопровождал мужа на правах настоящего, не отпуская и не оставляя одного. Крис протирал белую плиту и обнимал себя за плечи, неизменно ловя на своей руке руку Томаса.       Постояв немного, альфа крепче взял Кристиана и повёл за собой. Том не зря привёз сегодня второй букет. Плита Лукаса была в самом дальнем конце разрастающегося кладбища.       — Синий Дьявол на ходу, приятель. Я его восстановил. Скоро поедем домой. Закончу с мастерской, и махнём — ребята приглядят. Кстати, это Крис. Моё всё. Я постоянно о нём говорил, но не показывал. Боялся, что ты в него втрескаешься… Кристиан обнял мужа со спины, уткнувшись тихой улыбкой в широкую спину. Томас о чём-то ещё говорил, о своём, что понимал только Лукас. Но Крис был тронут тем, что узнал так много и глубоко о прошлом супруга. Когда Томас пригласил съездить в его родной городок, Кристиан расчувствовался и сразу дал согласие на путешествие — с дорогим хоть на край света.       Прошло пару месяцев. Позади остался пожар, который, слава богу, большого урона помещению не нанёс. Здоровье Томаса покачнулось тогда, но не упало. В больнице он недолго лежал и только полегчало — рванул на домашнее обеспечение медвежьими порциями еды и абсолютной заботой.       Микка всё ещё был немного скован, хотя рвался помогать и на кухне, и с уборкой, и просто быть на подхвате в мастерской. С Ахи они не расставались. Если не за руки держались, то цеплялись взглядами. Кто кого куда тащил — неважно, но смотрелось забавно и трогательно. Ахилл ощущал себя, словно на голову выше, и категорически не разрешал Микке сутулиться.       Но сегодня Ник и Алекс увезли детей к греческим родителям. Ахилл представит Микаэля дедам, а значит, обед будет таким плотным, что ужинать не захочется. Кстати, Лидио уже настрочил сообщение, в котором описал Ахи как удачливого охотника. Но Крис и сам это знал, к тому же не понаслышке. Честно говоря, он ведь беспокоился о пристрастии внука к долговязым омежкам. И Микка стал особенной высотой, которую Ахилл взял с терпением и честью.       — Поужинаем в ресторанчике сегодня?       — А пирог, который передаст Лидио, оставим на завтра? — невинно уточнил Крис.       — Почему? Для него всегда найдётся место!       Взрослый омега улыбнулся, а в животе заурчало. Давно Крис не ощущал себя таким голодным.       — Кстати, Лу, чтобы потом ты мне не вменял, будто узнаешь всё вкусное последним, скажу тебе первому. Дорогуша решил расстаться с фамилией О’Лири. Что давно уже пора! Очень уважаю его мужика, но справедливости ради, я это заслужил. Жениться на своём детке.       Кристиан ущипнул альфу за бок.       — Что, скажешь — нет?       — Да, любовь моя. Да! Но почему Лукасу?       — Во-первых, он точно раньше времени не разболтает… А во-вторых, Медведь-тугодум сильно ему задолжал.       Крис нырнул в подмышку Томаса и, обняв за пояс, потянул к машине. Мысль о том, что он мог потерять своего дорогого альфу, больше не будила его по ночам, пугая. Тяжёлая большая рука тут же обнимала, и Том ворчал, что у Криса шило в попе. А у омеги была потребность заварить травяного чаю и почитать, как мантру, древнее послание, похожее на заклинание:       «Я другой ты, ты другой я.       Сердце земли и сердце вселенной — в каждом… Мое сердце в тебе».       Teen juntúul jela'an teech, teech jump'éel Teene' jela'an.       Puksi'ik'al lu'um yéetel puksi'ik'al le universo táan ti' Amal… In puksi'ik'al u ti' teech.       Майя умели говорить. А Крис научился их переводить и слышать сердцем.       По дороге из ресторации Томас дал волю праведному гневу:       — Дорогуша, какие три звезды?! Они их просто пририсовали — иначе откуда бы эти звёзды?! Шеф-повар долбанулся башкой о полку и словил в приходе?! Это же надо додуматься фаршировать муху маком, а потом давать этой крошке завлекающее мясное название. Желательно африканское. Все же сразу думают, что получат на такую сумму слона или бегемота! — Крис прикрыл хохот ладонью. Но Медведь не унимался.       — Что это было размазано по тарелке? Картофельное пюре?! Ах, со сгущённым кукурузным молоком… А я, простота, чуть не попросил поменять грязную посуду! А всё ж пюре должно высится целой горой и пахнуть сливочным маслом и настоящим молоком!       — Ты голоден, мой хороший? Дома наверняка уже ждёт посылочка от Лидио. Вот и догонишься!       — В следующий раз не позволяй мне бросать деньги на ветер! Ты готовишь божественно! Я даю тебе шесть звёзд!       — Спасибо за вечер, любимый — было чудесно. — Кристиан чмокнул альфу в щёку и сел за руль — Томас позволил себе немного коньяка.       Дома с самого порога дедуны услышали дружный смех. Молодёжь мусорила попкорном и смотрела по кабельному какую-то комедию. Актёры просто отжигали, и с хохотом все роняли кукурузные зёрна на пол или диван. Томас поцеловал Алекса в макушку.       — Где моя греческая еда? Ты же позаботился о папке, сынок?       — Полный холодильник, Том. Два пирога, мясо и салат! От тебя пахнет чем-то…       — Фаршированной мухой и картофельной кляксой! — проворчал Томас. — Идём есть мусаку Лидио!       Кристиан устало улыбнулся: долгий день неожиданно, хоть и приятно, утомил. Он разогрел пирог и мясо, а также успел втихаря умять постный яблочный пирожок из корзинки. Лидио тëр очень сладкое яблоко, пересыпал сахарной пудрой и корицей, и немного перцем или имбирём, а тесто делал чуть солоноватое и хрустящее. Когда Крис потянулся за третьим пирожком, он увидел широко улыбающегося Медведя, ломающего широченными плечами дверной проём.       — Вкусно, дорогуша?       — Офень!       — Ты решил по сладкому? А как же мяско?       — А я и мяско поем! Мой руки и садись!       — Может, схожу за вином в подвальчик? Бокал красного нам не повредит.       Крис кивнул. На запах еды примчался Алекс. И сразу положил себе порцию пирога и две ложки салата.       — Ты плохо поел? — поинтересовался Крис.       — Обожрался просто. Но быстро переварил, — Алекс полил баклажаны кетчупом.       — Варвар! Лидио бы хватил удар! — показушно возмутился Кристиан.       — А пирожки с яблоками остались? — на кухню заглянул Микка и тут же смутился.       — Для тебя — всегда, дорогой! — Кристиан положил на тарелку три пирожка. И       парочку прикрыл полотенцем — оставил любимому Медведю. — Надеюсь альфы сытые?       — Я поделюсь с Ахи! — тут же пообещал Микка, но его живот неожиданно уркнул. — Простите.       — С тфоим рофтом и хорофим обменом веществ можно есть сколько хофешь, — набивая рот, сказал Алекс и унёс добычу в зал. Микка же сел за стол и налил чай.       — Я… хочу сказать спасибо, Крис. Именно тебе.       Кристиан погладил парня по щеке.       — Я очень боялся, что ты не поверишь в себя и сбежишь.       — От Ахи?! Невозможно! — выдохнул Микка и густо покраснел. — Он отдаёт всего себя. Каждую минуту.       — Это ни с чем не перепутать и не сравнить? — Крис тоже сел с любимой чашкой. Томас вошёл и замер на пороге.       — И с кем тут меня сравнивают?       — Тебя? Упаси нас Бог! Единственный и неповторимый!       Микаэль улыбнулся и отпил чаю. Ахи появился незамедлительно.       — Устал? Давай ляжем пораньше? — Микка поймал руку альфы на своём плече. — Дед, как всегда, хомячит на ночь.       — Я не виноват! — рыкнул Томас. — Просто в ресторане нас накормили об стол носом.       — Надо было ехать с нами к Темису. — Ахилл плеснул холодного морса, который вместе с вином притащил дед. Томас налил два бокала.       — Давай выпьем за нашу семью, дорогуша? Она замечательная!       Кристиан с удовольствием кивнул тостующему.       — Какой необычный цвет у вина… — Микка невольно сглотнул. Ещё недавно алкоголя он пил много, и сейчас засосало под ложечкой. Ахи чуть сжал плечо.       — Хочешь попробовать? Дед налей и нам. Я хочу поддержать твой тост.       — Кто тут пьёт без нас? — Николас и Алекс уже с пустой тарелкой не заставили себя ждать. — За семью нельзя пить без среднего звена!       Алекс полез за яблочным пирожком и получил по жадной лапе от Криса. Томас поцеловал руку мужа.       — Пусть ест. Ему расти надо! Ты напечешь мне ещё!       Все захохотали, а Алекс с наслаждением и смачно откусил от пирожка. Потом пожевал и сунул Николасу.       — Я обожрался! И всё из-за вас! Спать надо, а они за стол уселись! Микка пододвинул свою тарелку на середину стола. Тепло переполняло, вот-вот выльется через край. Он тихонько зевнул. Каждый день в этой семье был лучше прежнего. Эти люди не уставали друг от друга, словно были частями чего-то целого.       — Не знаю, как вы, а нам завтра с дылдой на работу! — Алекс допил вино и выразительно посмотрел на мужа.       — Спасибо, что напомнили, мой Генерал! — Николас встал по стойке смирно. — Разрешите потереть спинку?       — Ты же всё равно не отстанешь? Пошли! — Среднее звено ушло в душ первым эшелоном.       — Это на час, — тихо вставил Ахи. — Мы тогда в ванную на первом этаже.       Спокойной ночи, дед Томас и дед Крис.       — Нет, ты посмотри на этого нахалëнка! — рыкнул Томас, обведя взглядом стол, как полководец поле боя после победы. — Я в деды не записывался. А некоторым ещё и фору дам. Дорогуша, а ты далеко убрал те… красные трусики? Кристиан подпëр щёку рукой и смотрел на всё ещё голодного любимого альфу долгим спокойным взглядом.       — Сколько у вас помощников сегодня, мистер Доэрти! — белозубый пожарный, одетый по гражданке, был, конечно, неузнаваем. Ранняя седина в волосах путала карты возраста, но глаза профессионально горели молодым огнём, особенно полыхнуло, когда из подсобки вынырнул Барни. При виде Адама бета сделал лицо кирпичом и отвернулся.       — Барни, я всё объясню!       — А зачем? Акция «доверчивый бета» закончилась два месяца назад. Если бы Томас не разузнал о твоём ранении, я по дурости навешал бы тебе проклятий, герой. Надо же было мне почти поверить, что бете повезло в этой жизни. Ждал шоколадку и роскошного мужика в форме. Всю ночь, между прочим, прождал.       — Я купил! Но меня дёрнули по тревоге. Пришлось срочно вернуться в пожарную часть. Серьёзное возгорание на складах и…       — А где ты видел несерьёзное?! Ты пострадал на службе и втихаря сам себе решил, что меня не надо волновать или обременять?! — разнёсся Барни, у него явно накипело.       — У меня действительно было время поразмыслить, — Адам смотрел на парня с неподдельной тоской. — Я решил, что лучше мне с такой опасной работой никого не привязывать к себе…       — Да я сам приклеюсь лучше любого пластыря, малыш! И раны зашепчу! — Барни оскалился, но не приблизился к Адаму и на фут и тому не давал двинуться, удерживая злым пылающим взглядом. — И с чего это ты решал всё за нас в одиночку? Боялся, что я такой впечатлительный и не выдержу твоих шрамов и ожогов?       Адам почесал затылок и развёл руками.       — Я попытался объяснить.       — Вот только я не понял, зачем ты украл у нас целых два месяца, если жизнь пожарного полна опасностей и всё, что отмеряно — наше?! Бывай! — Барни резко развернулся и спрыгнул в яму.       За всем этим разговором пристально наблюдал Томас. Когда бета скрылся, альфа выразительно посмотрел на альфу, даже бровь приподнял. Пожарный прикусил губу.       — Ты и пожары так тушишь?       — А?! — Адам встрепенулся.       — Бросаешь на полпути! Как тебя там? Эван? Сам сделал шаг вперёд, а потом на попятную? — тихо рыкнул Томас. — Он всё это время метался от бессилия, пока ты валялся в госпитале, а я голову ломал, с чего бы это. А теперь понял: ты ему в самую душу запал.       — Я Адам, сэр, и мне было очень нелегко прийти к такому решению. Но ваш звонок вправил мне мозги! — пожарный даже вытянулся.       — Тогда смекай, Адам. Барни вполне был способен понять, что причина твоего исчезновения более чем уважительная. Опасная работа — это травмы и, возможно, увечья, но тут никто не застрахован даже в собственном доме! Не надо было давать надежду этому баламуту! Он нас всех тут извëл! И сейчас ты развернёшься и просто уйдёшь? Если есть хоть капля сомнения — лучше иди с миром.       — Сам на себя смотреть не хочу. Только отдам ему чёртову шоколадку! — Адам подошёл к яме и присел. — Барни, возьми!       — Перехотелось сладкого! Хочу чипсов с паприкой! Принесёшь? Ещё через парочку месяцев?       Высунулась рука, выхватила большую шоколадную плитку у альфы и помахала. Адам медленно поднялся с кортов и пошёл из гаража. Томас хмурился вслед, но, с другой стороны, лезть глубже не хотел. У него благословения никто не спрашивал, и характер у Барни был не сахарок. Когда Томас заметил, что у парня рвёт крышу от непонимания ситуации, то пробил постоянного клиента по базе и нашёл его рабочий телефон. Барни мог и сам позвонить, но злость и досада крепчали. Поэтому Доэрти и вмешался. В пожарной части сказали, что Адам Дуэйн проявил невероятную отвагу и пострадал. Адрес госпиталя особо и не скрывали, зная, что семьи у альфы нет, родители умерли, а поддержка друзей никогда лишней не бывает. Томас позвонил Дуэйну, чтобы для начала выяснить состояние мужика, а потом уже всыпать за Барни. Адам оказался серьёзным и приятным в общении, но упёртым почище Лукаса. Вбил в башку, что с такой работой может стать обузой и болью для избранника. Томас говорил недолго, но по существу.       — Стоять! Горький шоколад с солёной карамелью и миндалём?! Ты серьёзно?! — Бета вихрем вылетел из ямы, догнал альфу. Адам обернулся и получил промасленной, скрученной в узел тряпкой прямо в плечо.       — Ты знаешь, что проебал поцелуй два месяца назад? — хриплым от волнения голосом шепнул Барни, взъерошено застывая напротив альфы.       — Даже не подозревал. А поцелуи могут иметь срок годности? Я и от просрочки не откажусь…       — Свежеиспеченным залеплю! — процедил бета, взял Адама за уши, потянул к себе и впился губами в крепкий улыбающийся рот.       — Горю! Спасите! — выдохнул альфа и повернулся к Томасу, а заодно и к трём его механикам. — Нам надо кое-что обсудить!       — Тогда веди его отсюда, где зрителей поменьше! Даю неделю отпуска! — Доэрти уже мог бы улыбнуться, но на всякий случай сохранял грозную мину. — И запомни, Адам: назад эта модель не принимается! Я давно ждал такого, как ты, приятель, чтобы справился с проблемным мальчишкой.       — А я и не верну!       Мужики понимающе закивали. А Барни посмотрел на своего героя долгим пристальным взглядом и потребовал показать ожоги.       — Давай это сделаем дома? — пророкотал Адам в ухо парню. Тот ответил что-то вроде: «Я против твоей опасной работы, но все детали — утром!» — а потом покраснел.       Томас украдкой глянул на Микку в ладной, немного свободной спецухе, увлечённо копающегося вместе с Ахи под капотом спорткара в дальнем углу мастерской. Омега даже ухом не повёл в сторону великолепного образцового альфы, доставшегося Барни. Счастье каждого по весу одинаково, а вот одинаково по вкусу только двоим. Микаэль узнал это с Ахиллом и, справедливости ради, оказался гурманом своего истинного альфы. На Ахи пришлась львиная доля любовной ломки Барни и его психов, но сейчас для друга всё разом изменилось — Ахи ли не знать: какое-то время для Барни все люди на земле исчезнут. Ахи, как никто, понимает. Ахи рад.       Бета сам потянул альфу за руку из гаража, чтобы никто не разгадал, как упрямый нагловатый парень пытается выглядеть крутым победителем, а на деле просто растерянно и безмерно счастлив.