Он и она

Опять тёмный Осло пролетает мимо за тонированными окнами автомобиля. Снова привычная дорога. Опять он и она. Кристофер поджимает губы в тонкую линию, сдавливает руки на руле. Эва сегодня на корпоративе была до жути красивая, в красном атласном платье и охуенных белых босоножках на шпильке. А сейчас сидит рядом. Это так привычно и так правильно. В его пиджаке, потому что на улице не май месяц, Мун. В салоне неизменно пахнет сигаретами с ментолом и её духами Coco Chanel. И хуй знает, почему этот запах раздирает нутро Шистада. Эва Мун забралась под корку сознания, живёт в его голове, как в собственном доме, блять, и даже не думает съезжать. Перекрывает кислород, не даёт дышать. Разбивает на миллиард тысяч маленьких колких осколков, оседает где-то в глубинах тёмной души и болит. Очень пиздец как болит. Потому что они друзья. «Друзья с привилегиями, Крис, не больше» Не на сантиметр больше, высеки себе это раскалёнными щипцами на лбусердце, сука. Его, твою мать, просто разрывает внутри. Жалкое зрелище, но мы посмотрим. Никто из двоих явно никогда не ответит на вопрос, почему Кристофер съехал на обочину трассы, почему вышел из своего чёрного мерседеса и долго стоял, оперевшись на капот. Почему Мун вышла следом за ним? Они молчали, гробовая тишина, даже машины мимо не проезжали. Только шелест деревьев и прохладный ветер, который обрамлял кожу, вызывая неприятные мурашки. Шистад достаёт пачку сигарет из кармана, вытаскивает и подносит к губам. Поджигает, затягивается. Словно в ебучей драмеее, билеты на последний ряд которой, они купили самые первые. Рыжая сглатывает. Просит одну, делает долгую затяжку, а потом выпускает дым, который быстро улетает в сторону. Через пару секунд никотин поступает в мозг, повышает дофаминовую передачу, давая приятные ощущения. Она расслабляется. Кидает окурок куда-то вдаль и делает шаг по направлению к двери авто. Но у него другие планы. Обхватывает её запястье, тянет на себя и бесцеремонно впивается в губы. Он скользит языком ей в рот, вылизывая, смакуя так жадно. Чувствовать вкус Эвы великолепно. Кристофер подхватывает Мун, не разрывая поцелуй и усаживает удобнее на капот. Располагается между её ног, пускает в ход руки, ведёт по шёлковой коже, обжигая кончики пальцев. Трогает так аккуратно, будто не может поверить, что у него есть такая возможность. Привилегия. Когда рыжая отрывается от поцелуя, Крис шипит и требует продолжения, но девушка ставит между ними барьер в виде ладошек на его груди. — Отвези меня домой. Она идёт в машину. Её трясёт, но не от холода. Шатен докуривает очередную сигарету. Его просто колотит, но не от злости. Садится в свой мерседес, нажимает на кнопку зажигания и автомобиль заводится. Шистад не сразу трогается с места, будто даёт Мун возможность передумать. Цепляется за секунды, прежде чем стоять вот так вот на обочине трассы и молчать, станет, как минимум, тупо. — Слышала, ты сильно нравишься той самой Аделайне, с которой флиртовал, — говорит Эва, нарушая тишину. — А тебе я нравлюсь? — спрашивает Крис, усмехаясь, а самому хочется выть от досады. — Мы коллеги и хорошие друзья, меня это устраивает. Давай не будешь себе врать, рыжая. Ну же, покажи свои ладошки, в которые ты впиваешься ногтями. Покажи ему, Мун, как твои внутренности саднит, как образовывается чёрная дыра, которая затягивает тебя, у неё есть имя и облик. Прямо напротив, крошка. Смотри и умирай. Она знает, что Шистад никогда не станет пригодным для отношений. Что их отношения не станут пригодными для отношений. Такая вот необратимая тавтология. Она желает оставить всё на своих местах, потому что так проще: рассыпаться и душить себя мыслями, что у них нет другого будущего, чем дать Кристоферу собственноручно нож, которым он исполосует с ног до головы, не оставив живого места, и кинет умирать. Девушка молчит. Она вообще последнее время только это и делает, потому что нет ответов. Потому что у зеленоглазой раньше мир делился на чёрное и белое, никакого серого, ничего кроме двух цветов. Но есть что-то, с чем бороться очень тяжело. Когда маленькую рыжую макушку заполняют противоречия, когда образовывается зависимость чувствовать его кожей, когда всё внутри тебя кричит и требует — сопротивляться бесполезно. И Эва не сопротивляется. Насмешки разума она оставит на потом, а пока есть здесь и сейчас. Девушка перекидывает ногу через сидение и залазит на Шистада. Её тонкие пальчики зарываются в мягкие тёмные волосы, которые сейчас значительно короче, чем раньше. Целует его, запоминает мягкость губ, отпечатывает это на другой стороне сознания. Впускает в рот влажный язык и наслаждается. Так сладко, что оба теряются в ощущениях. Она чувствует его возбуждение и от этого стринги предательски мокнут, почти насквозь. Кристофер покусывает её губы, пальцы цепляются за подол платья, бесцеремонно задирая его, открывая вид на сочные бёдра, которые он раз за разом одаривает нежными поглаживаниями. Сжимает, отмечает сто раз про себя, какая у неё ахуенная задница. В ушах звенит, слышится лишь стук собственного сердца. Время остановилось. Они в своей личной Вселенной. Мун ерзала, сидя у него на коленях, испытывая на прочность. С Шистада текли капли, как с мальчишки. Его крыло, он хотел Эву, опробовать каждый миллиметр, каждый участок такого аппетитного тела. Удушливая волна чувств. — Детка, я скоро кончу в штаны, — шепчет на ушко. И девушка делает всё, чего желает Крис. Избавляет себя от лишней одежды. Преграды. Расстегивает ширинку на штанах и освобождает мужское достоинство Шистада. Закусывает губу и напряляет его прямо в себя. Охает. Чувствует, как всё натягивается, больно и приятно одновременно. Внушительное достоинство погружается внутрь. Он даже здесь всех превзошёл. — Хорошая девочка, — слышит Мун, когда насаживается полностью, до упора, — Моя девочка. Целует, миллион раз целует. В подбородок, в нос, в щёки, в опухшие губы. Эва шумно выдыхает, потому что Кристофер начал плавно двигаться. Невыносимо мучительно, смертельно приятно. Входит плавно, не спеша, дразнит, растягивает удовольствие и её. — Хочу быстрее, сделай это. — Мун, ты уверена? — Как никогда. Парень набирает темп. Окна в машине запотели, а вокруг разлетелись звуки шлепков тел. Его пальцы сжимают хрупкую талию, а её — сидения автомобиля. Эва откидывает голову назад и стонет. Как же она стонет... Громко, протяжно, не стесняясь. Выкрикивает его имя и просит ещё, ещё, ещё. Не останавливайся, пожалуйста, Крис. Трахает жёстко и быстро, не жалея. Всё, как она просила. Умоляла. Тело приятно сводит, в глазах темнеет. Этот проклятый контраст между грубыми, вбивающими толчками и чувствительными поцелуями, трепетными прикосновениями. Они закончили одновременно. Оба потные и красные, обмякшие. Прижимаются друг к другу лбами, тяжело дышат. Сидят так ещё какое-то время, а потом он убирает липкие волосы с её шеи и прикасается губами к свободному месту. Нежно, аккуратно. — Это твоя привилегия - видеть меня голым, знать каждую часть моего тела.