Он и она

Его утро начинается с контрастного душа, крепкого кофе и едкого табачного дыма. В свои двадцать четыре Кристофер Шистад успешен, богат, красив, горяч. Всё это идёт с приставкой «слишком», разумеется. У него всё идеально: полноценная семья, друзья, любимое дело. У него всё круто. Пиздёж. Он одаривает каждого своей голивудской белоснежной улыбкой. Эффектной. Ослепляющей. А сам измельчённый, перемолотый, искрошенный. Его положили в блендер и нажали кнопку включения. Криса нету. Есть смятая подушка около головы, пару рыжих волосинок на ней и оставшийся пряный запах. Есть синяя зубная щётка в ванной, совсем не Шистадовская, блин. Есть персиковый шампунь для интенсивного восстановления, без силиконов и парабенов. Есть полосы на крепкой спине от длинный ногтей, покрытых сочным бордовым. Есть зелёный чай на полке, который брюнет не пьёт. Есть длинная розовая футболка в шкафу и там же пару кружевных трусиков. А её нету. Порой, парень хочет ущипнуть себя посильнее да побольнее, чтобы придти в чувства, ибо ему кажется, что Эву он попросту выдумал. Блядская иллюзия. Мираж. Фантазия. Кристофер приезжает в офис, открывает MacBook, не работает — пялится сквозь монитор. На обеденном перерыве идёт в уютное кафе через дорогу с Аделайной — красивой, высокой блондинкой. Доставучей. Они пьют латте на соевом молоке и мило болтают. Хорошая игра, Шистад. Ему не нравится латте и не нравятся блондинки. Он предпочитает эспрессо и рыжих. Не нравятся синие глаза и накаченные губы, не нравятся дешёвые духи, ему вообще абсолютно всё не нравится, если честно. У шатена внутренние спазмы, сосредоточенные в грудном отделе и желание приставить дуло револьвера к пульсирующим вискам. И выстрелить, определённо. Потому что его сущность требует только одну, определённую. Её присутствия, нахождения в его пространстве. Ощущения жаркого, почти запекающегося чувства в районе солнечного сплетения. Шистад беспощадно влип. У него последняя стадия Эвы Квиг Мун. Апогей чувств, нахрен. Дальше — только погибель. Только бессмысленное существование: алкоголь, клубы и одноразовые шлюхи, что норовят опробовать его член на вкус. Это шаг назад, в минувшее время. В их прошлое.

***

— Кто тебя научил приезжать без предупреждения, чёрт возьми? У меня сегодня заслуженный выходной, — звучит сердитый женский голос, когда металлические двери вновь распахиваются перед кареглазым и на его лице появляется улыбка, неподдельная. — Давай посмотрим американский пирог, третью часть? Кажется, мы её не досмотрели. — Эм… — Эва теряется, ей до безумия странно, — Это было лет пять назад. — Никогда не поздно начать всё сначала, — лукаво дёргает бровями, обходит девушку и уверенно направляется в гостиную, — Только не начни меня трахать посреди фильма, Мун! Как это было в прошлый раз. — Сукин ты сын, Крис! — язвительно кричит рыжая и смеётся. В этот раз они почти досмотрели фильм. Когда на большом плазменном телевизоре пошли быстрым шагом титры, то Эва уже лежала под Шистадом, хватаясь за мягкий плед потными ладошками, сжимая его. — Я тут подумал, кажется, теперь это мой любимый фильм, — томно произносит Кристофер, нависая над обнаженным телом, медленно скользя внутри. — Мне так хорошо… — на выдохе, совершенно искренне признаётся Мун, пока её щёки ещё больше заливаются румянцем. — Мне тоже, малышка, мне тоже, — невесомо целует в макушку, переплетая их ладони. Виной всему сладостное, почти что приторное чувство, которое они не способны испытывать с кем-то ещё.