Проклятый герцог

      Кейсар Гийом Микаэль де Алистэр наконец-то возвратился в своё родовое поместье. Но радости это событие ему не принесло. Всё там напоминает ему о его прошлом, о котором он бы предпочёл забыть.       Опять ему придётся смотреть на следы, оставленные проклятием рода Алистэр. Когда он был в походе по приказу его величества, к нему пришла весть, что император сосватал ему в жёны дочь графа Витиго.       Кейсара эта новость изрядно разозлила. Разве недостаточно он делает для империи, недостаточно он пролил крови и захватил земель для императора, чтобы он оставил его в покое хотя бы в этом вопросе?       Никогда он не хотел связывать себя узами брака. Причин для такого решения у него было предостаточно. Но император решил, что жена поможет смягчить характер герцога. Ха! Наоборот, Кейсар еле сдерживал себя, чтобы не испепелить всех и вся вокруг, когда узнал, что для него выбрали жену.       Но герцог был вынужден подчиниться. Он поручил своему дворецкому Сибому отдать жене покои своей матери - бывшей герцогини Алистэр. Может это и было импульсивное решение, но так он рассчитывал, как можно реже встречаться с ней. Так как сам он давно жил в другом крыле замка.       Сибом через подчинённых передал портрет леди Лариэн, но герцогу не было интересно. Он не хотел ничего знать о жене, которую ему навязали. Одна только мысль о том, что в его поместье появится женщина, которую будут называть его женой уже выводила его из себя.       Успокоительный отвар, который по специальному рецепту изготавливался главным алхимиком империи уже не оказывал своего первоначального влияния на Кейсара. Действие проклятия усиливалось, и скоро оно поглотит герцога, как сделало это с его отцом.       Воспоминания того события до сих пор заставляли Кейсара просыпаться в холодном поту в те редкие ночи, когда ему удавалось заснуть.       Всю свою жизнь он пытался найти способ избавиться от этого проклятия, но так ничего не нашёл. Ни одна книга, ни один маг ничем не смогли ему помочь. Смутно и обрывисто где-то упоминалось о том, что однажды прадед Кейсара повстречал могущественную колдунью, которую тот убил, но дух колдуньи, прежде чем развеяться, изрыгнул проклятие на весь род Алистэров.       В дневниках прадеда Кейсара, которые последний зачитал до дыр, был приведён приблизительный текст проклятия: "...да не будет тебе покоя, и потомки твои будут гореть в вечном пламени моего проклятия до последнего колена, сердце твоё будет жаждать убивать и сжигать, и никто не сможет прикоснуться к тебе, и не развеять моё проклятие до скончания времени, и душа твоя сгорит в огне, поглотив всё живое вокруг, пока..."       Далее текст обрывался, так как бумага была обожжена. Что следовало за этим "пока", Кейсар так и не смог выяснить.       Ему всё тяжелее было сдерживать проявления проклятия. Он отчаялся найти выход и намеренно переселился в самое отдалённое крыло поместья, на случай если не сможет более сдерживаться.       Кейсар приказал изолировать это крыло так, чтобы в случае пожара, огонь не перекинулся на остальное здание. Никому не разрешалось входить в покои герцога, кроме старого дворецкого.       Кейсар решил, что он станет последним герцогом Алистэром.       Подъезжая к поместью во главе своих рыцарей, Кейсар подумал о том, что он смертельно устал. Как обычно его встречал Сибом.       Верный Сибом, который спас его однажды из огня, получив глубокие ожоги обеих рук.       Кейсар спешился.       -Добро пожаловать домой, ваша светлость, - проговорил Сибом.       Кейсар вздохнул и повернулся к дворецкому:       -Здравствуй, Сибом. Как поживаешь?       -Благодаря вашей милости очень хорошо, - Сибом направился за хозяином.       Кейсар остановился:       -Сибом, герцогиня...Она вам докучает? Я слышал, дочь графа Витиго вздорная и глупая девица... - Кейсар замолчал, потом задал вопрос, как будто в пустоту: -О чём думал его величество?..       Сибом откашлялся и сперва не нашёл, что сказать. По правде, как управляющий, он должен был быть в курсе всего, что творится в поместье, но про герцогиню он мало что знал.       Поспрашивав у слуг, он выяснил, что леди Лариэн редко выходила из комнаты, а если выходила, то исключительно в сопровождении своей личной горничной Жизель. Чем она занималась целыми днями было для Сибома загадкой.       Иногда другие слуги видели Жизель в деревне, где она покупала разнообразные семена цветов. Никто не обращал на это внимания: своих забот хватало.       Сибом тоже не придал этому значения. Что делали леди Лариэн и её горничная было не столь важно, пока они не беспокоят обитателей замка. Герцогиня не вмешивалась в дела поместья Алистэр, а Сибом не интересовался, как та проводит свои дни.       Иногда Сибом ловил себя на мысли, что было бы прекрасно, если бы его хозяин смог найти себе жену, которая бы скрасила его одинокие дни и ночи, но уже почти отчаялся, что это произойдёт. И уж точно, он не думал, что леди Лариэн подходящая для этой важной миссии дама.       Проклятие почти съело молодого господина изнутри. Сам герцог корил себя за события двадцатилетней давности, хотя сам был ребёнком в то время.       Душеприказчик герцога Грегори, который присутствовал при подписании брачных документов между графом Витиго и герцогом Алистэром , рассказывал Сибому о своих впечатлениях о дочери графа.       Грегори рассказал, что будущая герцогиня поразила его своей красотой, но как только она открыла рот, то стала грубо и нетактично высказываться по поводу своего нежелания выходить замуж за проклятого герцога и хоронить себя в его замке.       Поведение графской дочери неприятно удивило посланников герцогства, а старая графиня вообще не скупилась в словах, описывая несносный характер своей внучки.       Сибом понял, что данная дама уже ему не нравится. Готовясь ко встрече с будущей герцогиней, дворецкий был полон самых дурных предчувствий, поэтому когда она появилась в замке, был холоден и насторожен по отношению к ней.       Теперь, размышляя над вопросом герцога, он понял, что совершенно упустил из виду данную тему.       Но хозяин ждал ответа, поэтому Сибом прокашлялся и сказал:       -Ваша светлость, леди Лариэн ничем не беспокоила никого. Она была весьма... - тут Сибом запнулся, - гхм-гхм...незаметна.       Кейсар ничего не ответил, подумав про себя: "Пусть так будет и дальше..."       Пройдя мимо коридора, который вёл в покои герцогини, Кейсар вдруг остановился и посмотрел в ту сторону. Он подумал о том, что очень много времени прошло с того времени, как в покоях герцогини снова кто-то поселился.       Какая-то сила заставила Кейсара свернуть в коридор. Проходя мимо двери в сад герцогини, Кейсар остановился. Дверь была открыта.       Сад герцогини - это неприкасаемое место. Кто посмел вторгнуться туда? Волна гнева захлестнула герцога. Он почувствовал, как в груди разгорается пламя.       Пройдя вглубь сада, Кейсар услышал, как кто-то напевает песню. Голос был очень приятным и мелодичным. Потом он увидел фигуру в простом платье.       -Что вы делаете в саду моей матери? - Кейсар услышал свой голос.       Девушка занималась тем, что садила цветы, орудуя маленькой садовой лопаткой.       Увидев гостя, девушка вскрикнула и упала назад. Затем поспешно встала и уставилась на мужчину с ужасом в глазах. Кейсар застыл.       Воспоминания, погребённые глубоко внутри Кейсара, стали вырываться наружу. Когда он был ребёнком его мать, покойная герцогиня, обожала свой сад и много времени там проводила.       Мальчиком Кейсар любил наблюдать, как она ухаживала за своим садом. Во время работы в саду мать Кейсара одевала простое платье, подол которого был в пятнах от земли.       Когда покойная герцогиня трудилась в саду, она напевала какую-нибудь песенку. Лёжа на мягкой траве посреди цветов, маленький Кейсар засыпал под это пение.       Чудесней в мире нет цветов       В них алый цвет зари,       В них жар от хрупких лепестков,       С душою говорит.       Кейсар помнил, что одна из щёк матушки всегда была измазана. Но даже так она была невообразимо прекрасна.       ...совсем, как эта девушка...       Грязный подол, пятно на щеке...       Она была совсем не похожа на его мать. Эти испуганные бирюзовые глаза, совсем не были похожи на синие глаза его матери.       Чёрные как смоль волосы покойной герцогини не имели ничего общего с белыми волосами стоящей перед Кейсаром девушки.       Кейсар повторил свой вопрос, и почувствовал себя дураком. Понятно, что она тут делает.       "Так вот чем она была занята всё время," - подумал Кейсар про себя. Кругом росло множество цветов, которые источали разнообразные ароматы. Кейсар почти забыл, как тут красиво.       Вдруг он понял, что в груди не жжёт от огня.       Странно. Ему не понравилось, что кто-то находится в саду его матри. А сейчас...       Наверно, это воспоминания о его матери подействовали на него успокаивающе.       Сибом, который следовал за хозяином, в ужасе озирался по сторонам и лепетал:       -Ваша светлость, я виноват. Я совсем не думал, что так будет. Простите меня...       Всю дорогу до покоев герцога, Сибом не переставал причитать и извиняться. Старый дворецкий корил себя за такую невнимательность. Почему вдруг этой дивице вздумалось влезть в сад покойной герцогини?       Со слов Гергори, а тот в свою очередь опирался на слова мадам Витиго, леди Лариэн была до ужаса ленива, но это не как не вязалось с тем, что за три месяца она успела полностью перекопать весь сад!       Герцог Алистэр на всём пути до своей комнаты не сказал ни слова. Сибом сглотнул и проговрил:       -Послать за настоем, ваша светлость?       Кейсар подошёл к окну, которое выходило на старое чёрное пепелище, и стал расстёгивать наручи.       -Не нужно, Сибом.       Сибом затаил дыхание: он был удивлён, что хозяин так спокоен.       Сняв все доспехи и отстегнув от пояса меч, Кейсар в задумчивости смотрел на чёрный пейзаж за окном.       Старый дворецкий в нерешительности проговорил:       -Ещё раз прошу прощения, ваша светлость. Простите старика. Надо было заколотить все входы в сад герцогини...       Сибом постоял немного и, не дождавшись ответа от герцога, сказал:       -Если распоряжений больше нет, я вас покидаю, ваша светлость.       Когда Сибом был уже у двери, герцог окликнул его:       -Сибом, не закрывайте сад...Пусть она делает там, что хочет...       -Да, ваша светлость, - сказал дворецкий и тихо закрыл за собой дверь.       Кейсар ещё долго стоял перед окном и вглядывался в обгоревшие развалины. Это был его личный ад. По его приказу не убирали эти мрачные обломки его прошлого. Он знал, что никогда не сможет стереть из памяти события того дня.       Кейсар почувствовал, как в груди разгорается проклятие, и кожа горит огнём. Знакомая боль распространилась по всему телу.       Когда император первый раз отправил его в битву, молодому герцогу не было и двадцати лет. Но Кейсар с радостью пошёл убивать, потому что проклятие требовало крови и огня.       Каждая отнятая жизнь и каждая сгоревшая в огне душа приходили к нему по ночам. Он почти не спал, но огонь внутри не утихал.       Успокоительные отвары почти не помогали, и Кейсар понимал, что его конец уже близко.       Умрёт ли с ним проклятие злой колдуньи? За что его род подвергся столь жестокому наказанию?       На все эти вопросы у молодого человека не было ответов.       Обгоревшие развалины за окном смотрели на Кейсара с немым укором, а у него не было для себя оправдания.       Кейсар посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он помнил, как тёплая кровь стекала по ним, он чувствовал обуглившуюся кожу этими руками.       Война и смерть - это всё, что ему осталось? Стоны умирающих и крики боли он слышит постоянно в своих снах.       А запах...       Этот запах преследует его повсюду. Смердящая вонь горящей плоти окутывает его, где бы он не находился.       Может и не стоит больше пытаться? Зачем ему сохранять свою жизнь?       Скоро проклятие полностью поглотит его, и после его смерти оно тоже исчезнет.       Кейсар смотрел в окно, он слышал крики заживо сгорающих в огне людей.       Но сквозь стенания невыносимой боли пробивался мелодичный и красивый голос, который пел песню... Для тебя цветы я посажу, И прошепчу тебе тихо: "Люблю", От горестей освобожу И путь твой благословлю.