In pursuit to fireflies

      Шин оборачивается, пока ее клыки становятся заметно длиннее. Кончики ушей и когти тоже стремительно проявляются, заставляя Хван замереть, как испуганного оленя в свете фар. Рюджин поднимает голову на самоуверенного мальца, что наставил заряженное оружие на нее.       — Закрой глаза, — быстро требует Шин, и Йеджи, как идиотка, повинуется. Слышит лишь рык и сдавленный стон с глухими ударами. Стрела, судя по звуку, все же срывается с арбалета, но не слыша вопля, можно догадаться, что она была «холостой». Пролетела мимо. — У нас пара минут. Если не меньше, — слышится суетливый голос Шин. — Возьми мою одежду.       — Что? — Хван открывает глаза, замирая. Видит лужу крови и парня, что лежит в очень странной позе. Не особо всматривается на пример ран, потому как переключает внимание на младшую. Наверное, не стоит рассматривать это. Сглатывает, щурясь. — Это…       — Замолчи и возьми мою одежду, — Рюджин буквально силком впихивает ей в руки мокрую футболку и топ, пока Хван глупо стоит, пялясь на чужое идеальное тело. — Как только я обернусь, — она резко стягивает штаны. — Запрыгивай на мою спину. Сожми со всей силы бедрами и ложись, держись за шею. Вцепись со всей силы в шерсть, если упадешь, то это будет больно. Я побегу быстрее, чем ты привыкла. — Торопливо произносит младшая, то и дело оглядываясь. — Кроссовки оставлю здесь, черт с ними, — отмахивается Шин, раскидывая обувь по сторонам. Следом тянется за оставшимся нижним бельем, пока Йеджи, все же понимая, в какой ситуации они находятся, отворачивается, комкая влажную ткань. Шин передает последний элемент, который Хван просто цепляет чужой футболкой. Сминает сильнее, прижимая к себе и когда смотрит, то видит уже волка, что пригнулся. Так они и правда ускорятся в разы.       И вот, Хван ничего не остается делать. С одной стороны, девушка-оборотень. Огромный волк. Не просто животное, существо паранормальное, считай, мифологическое. Для кого-то и вовсе детская выдумка. С другой же стороны, охотники, которым и правда плевать, в кого стрелять. Они настроены серьезно. Между тем, чтобы остаться живой и быть пристреленной, Хван выбирает первое, как бы ей не было страшно. Шин рычит, намекая действовать шустрее. Забравшись на чужую промокшую спину, она давит ногами на бока так сильно, как может, стараясь сцепить свои ноги где-то под животом волчицы. Рукой обнимает шею, прижимаясь ближе, и Рюджин тут же срывается с места. И когда она говорила, что побежит быстрее обычного, не врала. Вслед слышатся выстрелы, но мощные лапы отталкиваются от земли с такой силой, что Рюджин несется только вперед, ловко лавируя меж деревьев. Из-за такой юркости, Хван едва ли не слетает. А потом снова и снова.       Из-за влаги ладони соскальзывают с чужой шерсти, но приходится подрабатывать клещом на полставки, уже не думая о том, больно ли Рюджин. Она сама сказала, что если Йеджи слетит, то это будет ее проблемой. Не прямо, но посыл читался вполне ясно. С каждой минутой, выстрелы затухают вдали и совсем скоро они, промокшие до нитки, уставшие и все еще с безумно стучащими сердцами, уже медленнее несутся по лесу. Тем не менее, даже так Хван до одури неудобно. Она сглатывает, прижимаясь ближе к шее, рвано выдыхая. Вскрикивает на очередном резком повороте, кажется, вырывая клочок шерсти. Шин щерится, но бежит дальше, игнорируя тихие извинения. Хочется верить, что за это никто после не перегрызет старшей глотку.       — Куда мы? Рюджин? — Шин останавливается, рвано дыша и свешивая набок язык. Оборачивается, оглядываясь. — Оторвались? — Кивает. — Куда мы? Мы же не домой, я права? — Вновь согласно мотает головой. — А тогда куда? — В ответ тихий рык, напоминающий «не мешай». Еще миг — и волк вновь срывается с места, стараясь оббегать скользкую грязь, чтобы не оставлять заметных следов. После прыжка через дерево, Хван глухо стонет, ударяясь своими костями о чужие. Явный минус быть худощавой — выпирающие кости. Слишком больно. Она закусывает губу, вновь сцепляя скользящие от грязи кроссовки. — И куда мы несемся? — Не понимает Йеджи, пока с каждым мигом, они все больше удаляются вглубь.       Долгий путь заканчивается у одинокого домика где-то в глуши. Здесь Шин, наконец, соизволила остановиться, заходя под крышу и прячась от холодного дождя. У Йеджи нет сил. Ее рука, в которой она держала одежду, затекла, да и ноги адски болели от напряжения. Зачем ходить в зал и тратить деньги на абонемент, когда можно просто пару часов в день кататься на оборотне, бедрами сжимая его тело. Как будто бы нагрузка та же самая, а вроде и не делала ничего.       — Пару минут, — рвано просит Хван, ложась на чужой влажной спине и позволяя вещам спасть рядом на деревянный скрипящий пол. Шин фыркает. — Если я не смогу завтра встать, то это будет только твоя вина. — Кряхтит Йеджи, скатываясь со зверя и кривясь. Все тело каменное. Мышцы ноют, а шатенка оглядывается. — И где мы черт побери?       — На окраине поселения, — отзывается Шин, заставляя старшую испуганно обернуться на нее. Пара мгновений и Хван отворачивается обратно уже с алым лицом. — Цвет кимчи тебе не идет.       — Буду иметь в виду, — вредничает Йеджи, поднимая чужие вещи с пола и не глядя передавая.       — А смысл от них? Они мокрые. — Недовольно ворчит Рюджин.       — Накинь хоть что-то, боже! — Не выдерживает Хван. Шин цокает языком, но повинуется, нехотя натягивая противно липнущую к телу одежду. — Оделась?       — Оделась-оделась, не кипятись. — Девушка, словно пришла домой, легко ударяет по амбарному замку, что висит на двери. Тянет вниз, открывая. Входит в домик, приглашая следом главную «паникершу», что недоверчиво осматривается. Темно, но по крайней мере сухо и не так холодно, как на открытом воздухе. — Чем ты снова недовольна?       — Я?       — Не я стою с кислым лицом, — закрывая дверцу, произносит младшая. — Тот человек жив, если ты переживаешь. Это была моя кровь, а не его. — Девушка показывает руку, с заметной длинной розовой полоской. — Я почти исцелилась. О запасную стрелу поцарапалась, достаточно сильно. Благо, она была без всего. Не успел окунуть в аконит или нечто подобное, — объясняет Рюджин. — Я просто вырубила его. Все? Я больше не страшный монстр в твоих глазах? — Йеджи поджимает губы, но вовремя вспоминает суть своего недовольства.       — Почему нам было просто не вернуться домой?       — Наверное, потому что, охотники уже расположились по периметру и нужно было импровизировать? Хотела привести их к себе или ко мне домой? Напомню, аконит опасен для меня также, как и для тебя. Он ядовит для людей. Конечно, адские муки убираем, только дело сути не меняет. — Пожимает плечами. Ее ладонь возится в мокрых темных волосах, напоминающие больше сосульки.       — Поэтому ты предлагаешь остаться здесь?! — Не понимает Хван.       — Тише. — Шин подходит, беря ее за запястье и легко стискивая его. — Не надо кричать. Время — поздний вечер. Я написала Джису о том, чтобы если мы не вернулись, она сказала твоим родителям о том, что ты со мной. Потому что, когда вышла искать тебя, идиотку, что поперлась в лес, зная о всех опасностях, понимала все риски. И предполагала, что этим может закончиться.       — Но…       — Здесь не ловит связь, это окраина. Дом пустует уже давно. Тем не менее, у меня здесь есть небольшие припасы. Вяленое мясо? — Хван морщит нос. — Чипсы?       — Лучше уж так.       — Тут еще газировка есть, сейчас принесу. — Шин кивает на диван. — Присядь. Нужно набраться сил и завтра уйдем отсюда. Сейчас охотники будут прочесывать лес.       — И в чем же безопасность этого места? — Не понимает Йеджи. — Разве это не самое очевидное место?       — Во-первых, это далеко. Во-вторых, охотники все еще люди, прочешут лес, но дальше, за город, не пойдут.       — Мы за городом?! — Вскрикивает Хван.       — Нет, в другой стране, — закатывает глаза Шин. — Эй, хватит сверлить меня взглядом так, словно я сделала что-то ужасное. — Девушка вскидывает руки, недовольно хмурясь. Ударяет пинком по тумбе, заставляя ту со скрипом открыться. — Что? Лучше было бы дать им тебя разорвать?       — Разве это не то, чем занимаются оборотни? — Парирует Йеджи, складывая руки на груди.       — Ох, отлично, давай еще цепляться к словам. Я пронесла тебя на спине все это время, знаешь ли, это неудобно. Ты вырвала мне клок шерсти, постоянно давила на шею, видимо, пытаясь задушить. А еще все тело затекло, — жалуется младшая, открывая баночку газировки и начиная жадно глотать. Та шипит и пенится, но девушке все равно, даже когда капли текут по горлу. Она тяжело вздыхает, морщась и резко опуская руку. — Что? Я опять во всем виновата? Это я, по-твоему, поперлась на участие в этом забеге? Я решила отделиться ото всех? Я заплутала черти знает где, когда пошел дождь? Или может у тебя проблемы с памятью и ты забыла о том, что на окраине оборотни?       — Я пыталась отвлечься! — Вопит Хван, все еще содрогаясь от холода. Конечно, здесь нет ветра и не так плохо, как на улице, вот только, мокрая одежда все равно неприятно липнет к телу. Еще и эти упреки.       — Отвлеклась? — На Рюджин можно не смотреть, сарказмом веет за милю. — Смысл сейчас спорить? То, что мы будем сотрясать воздух, лучше не сделает. Вот, — она подходит ближе, оставляя рядом чипсы и закрытую банку газировки. — Пожуй.       — А ты?       — А я на второй этаж, там окна разбиты, поэтому ночевать лучше здесь. Возьму оттуда хотя бы плед, чтобы ты идиотка, не простудилась.       — Он пыльный и… — Пренебрежительно морщится Йеджи.       — Есть варианты лучше? — Не выдерживает Рюджин, заметно рыча. Хван тут же вздрагивает, садясь по струнке как запуганный кролик. Девушка выругивается. — Будешь головой думать. — Добавляет уже тише, быстрыми шагами уходя на верх. Лестница здесь старая, кое-где порос мох от сырости, вся скрипит и в целом, в ее надежности стоило бы посомневаться. Тем не менее, порыскав по старым шкафам и тумбам, ей удалось найти уже не такой пушистый, но мягкий плед, а еще две подушки. С ними она и спускается обратно, кидая на старый диванчик. — Подними ноги, — командует, уже знатно устав от препирательств. Она выдергивает силой нижнюю часть дивана, слыша, как неприятно гремит металлическая часть. Тем не менее, удается поставить его. Точнее, часть западает, но и это легко решается. Шин просто подходит к старому камину, с небольшой металлической трубой, которая не использовалась, наверное, «сотню лет». Выдергивает ее, возвращаясь к диванчику и подпирая западающую часть. — Что?       — Что? — Эхом отзывается Йеджи.       — Ты сидишь с таким лицом, словно через миг я должна начать тебя пытать, а ты кричать и отпираться. — Недовольно ворчит Шин. — Ты собираешься раздеваться? — Хван заметно сжимается. — Да что?! — Младшая вновь размахивает руками. — Что не так? Что опять я сделала? — Сокрушается Рюджин. — У тебя взгляд, как будто бы я серийный убийца. Привела тебя насильно сюда и собралась пытать! Я твою задницу спасла, рискуя своей, если ты не заметила! — Повышает голос девушка.       — Может, я не хочу с тобой ночевать, — Йеджи оглядывается в темноте, которая едва ли освещается лунным светом. Рюджин корчит недовольную гримасу, пародирует ее с явным недовольством и сдержанно рычит.       — У тебя есть выбор? Нет? Тогда и не выступай. — Рвано выдохнув, она пожимает плечами. — Раздевайся. Ты заболеешь, у вас, людей, слабый организм, бронхит, астма, что там еще…       — Астма не появляется от простуды. Это раз, два, отвернись. — Рюджин хмыкает, но все же исполняет. Дожидается тихого «все», кивает и, подняв мокрую одежду, несет к дверям. Развешивает на всем, чем можно. Конечно, с костром или печкой, было бы в разы лучше, вот только, увы, на данный момент невозможно.       — Белье не сниму, даже не… — Мямлит Йеджи, прикрывая грудь и густо краснея.       — Ради бога, — ворчит младшая, стягивая с себя ненужную часть одежды. Также вешает, надеясь, что это хоть немного поможет той просохнуть. Завтра главное добраться до селения, а там, можно будет разбираться с проблемами. Голова судорожно переваривает ситуацию, а мышцы забились от долгого бега. Да, тренировки — это классно, но одно дело тащить на спине зафиксированный груз, а другое, человека, что болтается из стороны в сторону. Еще и пятками периодически била, словно лошадь какую.       Видеть, как трясется Хван, невозможно. Уже через час Шин сдается, заползая к ней в плед, и встречаясь с отпором. Йеджи напоминающая ледышку, слабо пытается отпрянуть. Рюджин устает от возни и ее ворчаний, так что, просто сгребает в объятия, насильно удерживая руки и ноги.       — Все? — Морщит нос Шин. — Мое тело теплее, так ты не замерзнешь. Я не собираюсь лезть к тебе.       — Меня пугает не это, — Йеджи тяжело вздыхает, нехотя расслабляясь. — Не дави так.       — Ладно, — Шин послушно отпускает ее руки, свои же устраивая на талии, обвивая. Повисает неловкая тишина. Рюджин усмехается, слыша, как чужое сердцебиение начинает ускоряться. — У нас есть время поговорить, раз уж ты не собираешься спать.       — Как ты это поняла?       — По твоему пульсу и сердцебиению. С таким точно не уснешь. Так что, валяй. Мы же там на какой-то части списка остановились. — Небрежно произносит младшая, откидывая голову на спинку дивана. Вот и до чего она докатилась? А ведь говорили ей, что эта вся тяга к Йеджи добром не кончится.       — Думаешь, я помню их наизусть? — Морщится Хван. — Хотя ты говорила, что и у тебя много вопросов ко мне…       — Да, так что скоротаем время, заодно ты согреешься. — Рюджин жмется ближе, тихо улыбаясь, когда чужое сердце вновь ускоряет бег. Йеджи молчит, поджимая губы. Собирается с мыслями.       — Какова вероятность, что ты можешь мне навредить? — Несмело спрашивает старшая.       — Это твой вопрос? — Удивляется Рюджин, слыша тихое согласное мычание. — Ну, такой вероятности нет. Я ничего не сделаю с тобой.       — Ничего?       — Ничего. — Обещает Рюджин, устраивая свой подбородок на чужом плече. Втягивает приятный аромат глубже, прикрывая глаза. Сама себя корит за излишнюю липучесть, но ничего не может с собой поделать. Да и вроде Йеджи не отпирается. Значит, не так уж ей противно. — Я же обещала быть честной. Спрашивай. Главное, спрашивай.       — В ту ночь, как вы с Юной оказались так вовремя рядом?       — Я тренировалась с отцом, — начинает рассказ младшая.       — Ночью? Хотя да, ты уже упоминала о подобном. Чему я удивляюсь. — Хмыкает Йеджи, кладя свои руки поверх чужих, стараясь обогреться. — Так, и?       — Я слышала твой пульс, сердце, шепот.       — На таком расстоянии? — Не верит Йеджи, чуть оборачиваясь. Она изгибает бровь, пока Шин фыркает.       — Понимаешь ли, волки и люди это разные полюса. А вот оборотни что-то между, потому некоторые фишки у меня улучшены. Я слышу дальше, чем обычный волк и уж подавно человек. Не знаю, можно ли считать оборотней чем-то из ряда новой цивилизации, скорее, это такой же вид, которому дано право на жизнь. Ты ведь читала статьи в интернете? — Йеджи кивает. — Образы мне подобных были еще в давние века. В Древней Греции, в Скандинавской мифологии, Славянских поверьях. Взять даже мифологию Кореи. Кумихо — лисы оборотни. Люди привыкли верить в то, что они видят и могут коснуться. Только вот, те же люди, почувствовав опасность их роду, начинают истреблять «угрозу».       — Это значит…       — Большая часть оборотней была истреблена еще давно. То, что осталось сейчас, лишь капля в море. Учитывая сколько времени сменилось, сейчас в мире настали другие правила и ценности. Поколения поменялись, а там и воспитание потерпело изменения. Сейчас нет нужды бороться за жизнь, здесь вернее, необходимо влиться в общество. Так что, мы здорово научились маскироваться под обычных людей. К тому же, аконит и прочее, редко где встречается. — Девушка задумчиво мычит. — Но… Я не могу ручаться, это по рассказам отца, а то по рассказам деда. Короче, не то чтобы, истинный источник.       — Так, раз оборотни хотят быть незаметны, что за череда убийств? — Не понимает Йеджи. Шин сама хмурит брови.       — Не задавай мне вопросы, ответы на которые я не знаю. Ни какого черта происходит, ни почему охотники показались и настолько опрометчиво действуют. Я могу отвечать только за свои действия, и действия своей семьи. — Йеджи качает головой, принимая этот ответ. Достаточно разумно с ее стороны.       — Тогда… Есть альфы, беты и омеги, да? — Припоминает несмело старшая, сильнее кутаясь в плед. Рюджин кивает. — Хорошо, роль бет я понять могу, а омеги и альфы?       — Омеги — волки без стаи. Одиночки. Самые слабые, так как у них нет вожака, не на кого опереться. Их сторонятся, как прокаженных.       — Можно ли стать из омеги альфой?       — Нет, чтобы стать альфой, нужно иметь стаю. Хотя… Разумеется, есть один способ, но, это знаешь, чистое везение. В целом, альфой стать достаточно проблематично. Это не щелчок пальцев или обращение феечек Винкс. Типа, качайся и станешь главарем. Или развивай свои способности и тебе воздастся. — Поясняет Шин, замечая, что чужое тело уже не так трясется. Йеджи, наконец, начала согреваться, а оттого и расслабляется. Немного тащит чипсы, периодически запивая сладкой газировкой. Хван замирает, задумчиво глядя в сторону.       — И как тогда происходит это? Как можно стать альфой? Ты же стала ей, ведь так?       — Да, есть несколько путей. Первый редкий и очень сложный. Тот, из-за которого я стала альфой. Чтобы не грузить тебя историей, то объясню проще. Знаешь же, что все люди разные? У каждого свой уровень энергии, потенциала, разные наборы характеристик. Кто-то слабый, кто-то сильный, у других вечное шило в заднице. Так и оборотни, не важно обратили тебя, а может, ты таким родился. У всех изначально заложен этот самый потенциал. И если совокупности его и черт характера, воли, силы духа, называй как хочешь, достаточно. То рано или поздно альфа проснется внутри. Зачастую в момент триггера. Чего-то такого, когда тебе нужно больше силы, ты словно дергаешь рычаг внутри себя, переворачивая привычную систему с ног на голову. А потом, не можешь отключить. — Дальше Шин коротко рассказывает о произошедшем. Когда отца почти заставили подчиниться, как она обозлилась, влезла в прямую конфронтацию с противником явно не по силам. Собственно, тогда-то она и пробудилась.       — То есть, — прерывает ее Йеджи, чуть оборачиваясь. Несмотря на то, что их лица в паре сантиметров, старшая не смущается. Она всерьез погрузилась в свои мысли, стараясь связать все факты в одну логическую цепочку. — В момент ярости и нежелания подчиняться, твоя сила показала себя?       — Скорее, желая защитить семью от участи быть поглощенными чужой стаей, видя насквозь этого ублюдка, я была готова на все. Даже не имея дополнительной силы, я бы сцепилась с ним. Пыталась перегрызть… — Шин медлит, сверкая алыми глазами и отворачиваясь. — Давай, скажи, что я тебя пугаю. — Мямлит недовольно, заслышав пульс.       — Ты права, — кивает Йеджи, хмыкая. — Но, твои глаза не были агрессивны. По крайней мере, эта злость не ко мне. Значит я в безопасности, — она пожимает плечами. — К тому же, когда ты злишься, твое тело становится горячее. Так что, я ищу в этом плюсы. — Рюджин удивленно поднимает брови.       — Ты используешь меня как настраиваемую печку? Извини? — Давится младшая.       — Скорее, изучаю твои паттерны поведения и их влияние на твое тело, — улыбается Йеджи. — Но да, ты права. Мне все еще страшно, здесь, на окраине, считай за городом, в обветшалом доме, вместе с оборотнем. В новинку такой опыт, знаешь ли. — Йеджи задирает голову, глядя на потолок и морщась. — Хорошо, предположим, первый путь обращения я поняла. И как много таких «потенциальных» альф?       — Мой папа говорил, что вероятность примерно такая же, как искать 3-х сантиметровую тонкую иглу в пяти огромных стогах сена. Такое объяснение подойдет? — Йеджи кивает. — А второй способ, более легкий, но для омег тоже не подойдет.       — И какой?       — Убить действующего альфу стаи. — Повисает тишина, нарушаемая лишь трелью дождя по крыше. Старшая переваривает информацию, кривя губы. На ее лице нет и капли иронии или зарождающегося сарказма.       — Убить? Один оборотень должен убить другого?       — Да, но бета и омеги слабые. Здесь нужен продуманный план или удача. Либо попасть в сердце, либо в шею. Убивая альфу, ты насильно забираешь его силу себе. Здесь много тонкостей. Как и с превращением.       — Что значит с превращением? — Не понимает Йеджи, вновь оборачиваясь. Ее ладонь сжимает плечо младшей, пока та опускает голову, закусывая губу.       — Обратить может только альфа. Укус, или глубокое ранение когтями. Вот только, это не гарантирует успех. Не важно, отнял ты силу у другого вожака или приобрел сам. Это не повысит шансы на успех. Здесь всегда, 50 на 50.       — Что значит 50 на 50? — Не понимает Йеджи.       — Как ты думаешь, почему Муёль, мой брат, до сих пор не оборотень? Почему ни я, ни отец, не стали кусать его?       — Я хотела задать этот вопрос. Думала над ним. — Признается Хван.       — Потому что шанс выживания при обращении, всего 50 на 50. Ты либо обращаешься, либо умираешь. — Шин тяжело выдыхает. — Процесс необратим. Если есть укус или большая рана от альфы, то отсчет пошел. Либо ты обращаешься, либо мучительно долго, в агонии, прощаешься с жизнью. Твое тело сводит судорогой, оно отторгает укус, кровь начинает течь из ушей, носа, рта. Внутренние органы начинают один за одним сдавать, словно в них вживили что-то смертоносное и раскрутили на скорости х6. Ты даже не успеешь понять, а уже мертв. Вот почему, обращать людей — запрещено.       — Но откуда тогда взялись новообращенные? — Не понимает Йеджи, заметно побледнев от таких подробных историй. — Типа, стой. — Девушка удобнее садится между чужих ног, чуть разворачиваясь. Рюджин хочет встрять в ее рассуждения, но старшая легко кладет большую чипсину в ее открывшийся рот. Шин хмыкает, но сдается, начиная жевать. — Так значит, кто-то из оборотней, переступил ваш «кодекс» или что у вас там, сводки законов и правил, начав обращать людей?       — Скорее всего.       — И это произошло здесь? — Шин кивает. — Почти через пару месяцев после того, как «переобратилась» ты? — Рюджин вновь подтверждает чужие озвученные вслух мысли. — Не думаешь ли, что здесь есть закономерность?       — Думаю, но я не детектив, чтобы проследить это от и до. — Рюджин кривит губы. — Еще и твой приезд. Это все произошло почти в один момент.       — Хочешь сказать, что я могу быть новообращенной? Или может, той альфа злодейкой? — Хмыкает Йеджи, разглядывая чужое лицо вблизи.       — Нет, это бред. — Спокойно отзывается Шин.       — Почему ты так уверена? — Давит старшая. Говорит так, словно хочет, чтобы Рюджин в это поверила.       — Твой запах, он человеческий. Будь ты оборотнем, я бы поняла это.       — А может у меня раздвоение личности? — Продолжает уперто предполагать Хван.       — Ага, а у меня тогда сестра близнец. Еще возражения? — Йеджи замирает, а после сдается. — Прости, но все твои попытки тщетны. Особенно когда ты так близко. — Рюджин осторожно приближается, касаясь кончиком носа чужой шеи. Вдыхает аромат глубже, прикрывая глаза. — Человек. Сто процентный, без капли сверхъестественной силы, инстинктов. Обычная девушка, чей пульс сейчас зашкаливает от волнения. Сердце стучит.       — Ну хватит! — Йеджи легко отталкивает ее сильнее смущаясь. — Я поняла! Ладно-ладно. Тогда… Что на счет прошлого? Почему ты так долго скрывала это все от меня? Почему Джису все знает, а я, как слепая идиотка? В чем резон обманывать меня настолько долго? Ладно детство, но после?       — Ты правда не понимаешь? — Рюджин чешет затылок, хмыкая. — Серьезно?       — Серьезнее чем, когда бы то ни было. Мы познакомились, когда мне было совсем ничего. Я помню тебя. Ты выбежала из кустов и в шутку прикусила меня. А я начала сначала смеяться, а после плакать от испуга. На это прибежали родители. И после, как мы купались в бассейне, как я становилась старше и ты росла. Почему ты всегда была рядом, но никогда не показывала себя? В чем была причина?       — Когда ты в виде волка, это проще. — Тише произносит девушка. — Проще во всем. Сблизиться, быть рядом. Тебя умилял волчонок, черный с доверчивыми глазами. Была маленькой и плохо контролировала себя. А после уже привыкла. Мне было сложно знакомиться с кем-то, когда я была ребенком. В отличие от Юны, я была закрытой. В виде волка же, можно расслабиться. Не думать о чем-то, о границах. Что бы я не сделала, я буду «очаровашкой».       — Ладно, допустим. Тогда, почему Джису все знает?       — Она привыкла. Наши родители, точнее мамы, часто общались, так что, она с детства в курсе. Я первая раскрыла ей нашу тайну. Следом Юна. Хоть она и боялась, но вскоре смирилась. Теперь Джису только и ворчит, на то, что ей каждый раз приходится видеть нас в чем мать родила, носить наши вещи или боль в бедрах, после поездок.       — Здесь я ее полностью понимаю, мои ноги до сих пор ноют. Даже поясница. — Жалуется старшая. — Потому что это правда нереально. Но это не отменяет моего вопроса. Почему ты не рассказала мне?       — А ты на моем месте как бы поступила? — Не понимает Шин. — Я боялась и словом обмолвиться, чтобы не спугнуть тебя. Особенно, когда ты и так была травмирована, после этой истории с душем и прочим. Мне нужно было вдогонку кинуть еще то, что: «Эй, слушай, а я кстати, оборотень». Так? Ты так это себе представляешь?       — Нет, но…       — Но? Какое «но»? Как я должна была это мягко тебе показать? На прогулке взять и превратиться в девушку? Сказать «сюрприз» и развести руки? Или может, просто увести тебя в лес и показать себя во всей красе? Что я черт возьми должна была предпринять? — Не понимает младшая.       — Не врать! Хотя бы не врать! — Выпаливает Йеджи. — Как мне верить тебе сейчас? Ты говоришь то, что мне чуждо. Во всех проявлениях. Оборотни, альфы, какие-то когти, обращения.       — Сама посуди, если бы я хотела тебе навредить, уже бы сделала это. Было столько возможностей! Уйма! Да просто бросить тебя в лесу, одна шальная пуля, и ты мертва. Но нет же, я ношусь как проклятая, особенно после того, как напугала тебя. Пытаюсь сделать все, чтобы ты перестала трястись от моего вида, как осиновый лист. Следую твоим правилам, не приближаюсь. Все еще нахожусь рядом, но не чтобы навредить, а как раз-таки защитить тебя.       — Вот! — Йеджи оборачивается и тычет ей пальцем чуть ниже острых ключиц. — Вот в этом и проблема! Я не понимаю твоей цели! Почему ты так уверена, что не ранишь меня? Почему ты пытаешься защищать меня? — Атмосфера вновь трещит по швам, и от маленькой искры вспыхивает пламя. Рюджин сглатывает, подавляя рвущееся рычание. Еще пугать не хватало.       — Ты правда не понимаешь или притворяешься идиоткой? — Она сдается, подавляя зарождающуюся агрессию. Шин мягко берет ее запястье своей ладонью. — Зачем ты задаешь этот вопрос?       — Мне нужен один четкий, ясный и главное честный ответ.       — Чтобы я снова напугала тебя? А после шарахалась от меня? Нужен для этого очередной повод? — Распаляется Шин. Йеджи продолжает сверлить ее взглядом. Да вот только, запах страха, Рюджин давно знает. Морщит нос, закатывая глаза. — У оборотней есть… А впрочем не важно. — Шин набирает в грудь больше воздуха. — Ладно, сама спросила. Честный ответ, да? Хорошо. Просили — получите. — Оттягивает время как может, не в силах собраться с мыслями. Почему-то, когда она думала об этом и представляла, это было в разы проще, а на деле, собственное сердце гулко бьется в груди. — Ты мне… Нет. Я… — Шин мнется, поджимая губы. Начинает злиться сама на себя.       — Впервые вижу, чтобы ты так нервничала.       — Я тебя люблю, — быстро и четко произносит Шин. Ее глаза вновь загораются от переполняющих ее эмоций. Йеджи не сразу понимает, что услышала. Замирает, переставая давить пальцем на чужую кожу. — Ты просила, никакой лжи больше. Я не лгу. Я тебя люблю. Уже давно. Ладно? И не смотри на меня такими глазами. Сначала ты злишься, что я вру, а после, ты боишься, стоит мне сказать правду. Ты либо начинаешь мне верить, либо это так никуда и не приведет. — Рюджин нервно усмехается. — Любые взаимоотношения строятся на доверии. Я со своей стороны была честна. По крайней мере с момента, как все раскрылось. И до этого, я врала лишь о своей сущности. Все мои действия и слова, когда мы начали сближаться, не были запланированы или искусственно созданы. Я говорила от души. Твой выбор — верить мне или нет. — Йеджи долго молчит, поджав губы, а после, не выдержав, начинает смеяться. — Что? Что не так? — Щеки Шин вспыхивают.       Она тут душу изливает. А на нее то смотрят как на полоумную, то смеются. Отлично. Очень располагающе. Такими темпами Рюджин плюнет на потенциальную простуду и уйдет сидеть на улице. Ей-то все равно не будет холодно.       — Твои глаза, они снова загорелись, — ее ладонь мягко ложится на щеку, поглаживая. Хван склоняет голову, так что видны ее покрасневшие щеки и кончики ушей. Хотя Рюджин сама не лучше. — А еще, я не думала, что в моей жизни будет настолько несуразное, но искреннее признание. — Она все еще смеется. Кажется, это уже что-то нервное.       — А?       — Мы сидим полуголые, в одном белье, в старом заброшенном домике посреди леса, пока за окном бушует стихия. Ты оборотень, а я человек. А еще, я вообще-то тебя все еще опасаюсь и за нами ведется охота. Более комичной ситуации не придумаешь. Словно взяли все из подросткового сериала, самые явные тропы и добавили в наши жизни, — девушка хмыкает. Она замолкает, задумчиво глядя в глаза напротив. Те все еще чуть алеют. — Так значит, ты поэтому не причинишь мне вреда?       — Да. А еще, потому что… Я не монстр, как ты мне когда-то сказала. Я бы не навредила человеку.       — А если бы человек пытался навредить мне? — Давит Йеджи.       Рюджин кривит лицо, хмуря брови. На лбу сразу все читается, но старшая по-прежнему ждет пока Шин озвучит это. Альфа явно против. Отворачивается, надувая губы и скрещивая руки на груди, ворчит под нос, причитает. Чуть отстраняется, не желая играть в подобные игры.       — Ты же знаешь, что это нечестный прием. Я бы не применила свою волчью силу.       — Но отпор дать бы могла? — Продолжает гнуть свою линию Йеджи.       — Сломанный нос, не велика проблема. — Ворчит Шин. Ее лицо заметно поалело, хотя в полумраке это сложно разглядеть в полной мере. — И вообще, ты ничего не скажешь? Совсем? — Она смотрит в чужие глаза.       — Скажу, что впервые вижу твое стеснение. А еще, теперь я полностью понимаю причину твоей реакции на Дунхена. И твои взгляды. Знаешь, если захочешь покорить кого-то еще таким серьезным злобным взором, то придумай стратегию получше. Любая другая уже бы уехала прочь.       — Ты бы тоже уехала, будь такая возможность, — ворчит тихо младшая.       — Да, но по итогу, не смотря на твой бешенный сарказм и странность, я же доверилась тебе.       — Сомнительно…       — Ну смотри, я пошла на сближение, я перестала шарахаться, хоть сейчас, мне все еще сложно все уложить в голове. К тому же, я не пытаюсь убежать или убить тебя. Даже не пытаюсь огреть табуреткой, а такая в наличии есть, — она кивает в угол небольшой кухни, где виднеется деревянное изделие, стоящее кое-как на трех ножках. — Не истерю и не отшатываюсь.       — Потому что ты замерзнешь. — Хмыкает Шин, приближаясь и вновь обнимая.       — Знаешь, папа всегда говорил мне про мой упрямый характер. Если бы я хотела, то уже ушла бы куда-то. Так что прекрати придумывать. А еще, я выбрала пойти с тобой в лесу, а не остаться испытывать судьбу. И судя по реакции твоего организма, ты не врешь. — Йеджи всматривается в уже темные как бездна глаза.       — Это все еще не ответ на мой вопрос. — Сухо замечает Рюджин, с толикой недовольства. Хван пожимает плечами.        — Я очень постараюсь поверить. Слушай… Кстати обо всем этом. Ты сказала, что оборотни могут чувствовать друг друга, так? — Резко меняет тему, потому что становится неловко обеим. Шин хочется обиженно встать и уйти прочь, потому что такая неопределенность морально давит хуже пресса. Тем не менее, нехотя отвечает.       — Так.       — Есть вероятность ошибиться или не заметить? — Йеджи внезапно серьезнеет. Рюджин повинуясь чужому настрою, копирует ее выражение лица.       — Ну, редко. У новообращенных, если те слабые, часто бывает, что запах едва ощутимый. Если, например, перебивать его, то вполне возможно.       — Разве ваш нюх не абсолютный?       — Ну… — Рюджин кривит губы. — Тут, как бы я не любила это сравнение, как с собаками. Кофейный жмых, острый перец, бытовая химия, все резкие запахи, способны временно сбить обоняние. И плюс, новообращенный, должен быть достаточно близко ко мне, чтобы я точно нашла его. Например, в школе, я даже поняв, что есть оборотень, не смогу сразу ткнуть пальцем. Большая часть территории пропахла мной и Юной. Ну и, сейчас еще Юци. У новообращенных самый слабый запах, на фоне моего, он может потеряться.       — А если это… Дунхен? — Предполагает Йеджи. Шин скептично корчит рожицу. А после отрицательно мотает головой.       — Нет, я была близко, когда мы препирались и прочее. Даже в той ситуации, когда он вспылил на тебя в коридоре. Такого расстояния мне бы хватило, чтобы узнать своего. К тому же, новообращенные не могут контролировать свои эмоции. Он бы разодрал тебя в клочья или среагировал на мой запах. Точно не он. Не думаю, что кто-то в школе в целом причастен к подобному. Разве его кто-то покрывает… — Рюджин видит, как Йеджи замерла, мягко качая ее за плечо. — Что? Ты что-то вспомнила?       — Подожди. Ты упомянула про охотников.       — Ну да… Охотники…       — Они же появились не сразу, их тут не было, значит они приезжие? — Словно складывая детали паззла тянет Йеджи. Рюджин медленно кивает. — О боже! Вот оно! Черт его дери! — Хван аж подскакивает, отчего тонкий плед быстро сползает. Взгляд младшей невольно опускается следом за тканью и она сглатывает. — Я поняла! Это Дунхен! Дядя, он говорил про своего дядю! Про оружие, склады, про то, что тот охотник и учит его. Что поэтому у него так мало времени на меня и… В общем, я была у него дома. Там этих трофеев, полным полно. А еще висят различные антикварные ружья, как он сказал, его семья отошла от всех этих штук с охотой и предпочитает рыбалку. Но вот дядя… У того свое агентство и что-то еще, он часто выезжает и… — Йеджи замолкает, хмурясь. Она бегло считывает чужой взор и сжимает ладони в кулаки. — Рюджин! — Громко вопит Хван, отчего младшая жмурится. Девушка все еще нагло пялится на оголенное тело, сверкая своими алыми «светодиодами». — Боже… — Шатенка краснеет, садясь на чужие бедра и прикрываясь пледом.       — А, ты что-то говорила? — Прокашливается Шин, словно ничего не делала.       — О том, что ты плохо умеешь скрывать свое возбуждение и влечение, твои глаза горят ярче, чем дальние фары машины, — Хван морщит нос, кутаясь сильнее в плед.       — Это вышло машинально. — Оправдывается девушка. — Я же сказала, что у меня к тебе есть чувства. Разумеется я… Немного выпала из реальности.       — Немного? — Эхом отзывается Йеджи с нотками укора. — Это не «немного». Это «много» выпала. Я кому это все рассказывала?       — Да я же извинилась, — ворчит краснеющая Шин. — Ты меня как ребенка упрекаешь.       — Потому что ты и есть ребенок.       — Я…       — Я сказала, что охотники это люди, которые приехали с дядей Дунхена. — Перебивает ее старшая. Рюджин хмурится, пока Йеджи с тяжелым вздохом повторяет уже сказанное ранее. Лицо Шин заметно мрачнеет. — И почему я до этого дошла, а ты нет? А, нет, и на этот вопрос я ответ знаю. Потому что у тебя вот это, — мягко стучит она по виску. — Забито ревностью, а не чем-то еще.       — Эй! — Обиженно откликается Рюджин. — Слушай, ты мне ничего не ответила и теперь используешь мои же чувства, против меня. Это уже очень неприятно.       — Я констатирую факты. — Закатывает глаза старшая. — Твоя ревность тебя и тормозит.        — Отлично, — саркастично морщится Шин. — Давай, застыди меня еще за мои чувства. Если ты хочешь меня добить, идешь в отличном направлении. Если это — нет, то может сразу озвучишь? — Бесится младшая, отчего глаза вновь блестят во тьме.       — Я так не говорила.       — Так ты и обратного не сказала! — Возмущается Рюджин. — Я не твой запасной вариант, ясно?       — Боже, — Йеджи мягко ударяет по ее макушке. — Еще раз это услышу, будет больнее. — Альфа щерится показывая клыки. — Рюджин, после всего этого кошмара, твои клыки меньшее, что сейчас меня введет в ступор. — Старшая касается ее губ, приподнимая верхнюю и рассматривая. — Острые.       — Да ты что, — цедит Рюджин, удивляясь взявшейся из ниоткуда смелости. Она отстраняется, облизывая губы. — Тебе чувство страха отбило?       — Нет, я думаю. А еще, у меня есть веское доказательство, почему ты не навредишь мне. Так что, — она усмехается, видя, как младшая вновь закипает. — Хватит додумывать за меня, я же рядом сейчас.       — И это до сих пор не ответ.       — Дай мне время, пожалуйста. — Просит Йеджи. — Там охотники, здесь оборотни, в другой части, еще и экзамены, ах да, ментальное состояние, которое хлипко качается из стороны в сторону. И ко всему прочему Дунхен. — Рюджин кривит губы.       — А я в какой части списка? Внизу?       — Хватит ревновать.       — Так говоришь, словно это просто. Ты чуть что, так сразу Дунхен. И это с учетом, что я тебе в любви призналась. Ничего не смущает? — Прорывает младшую. — Ты не даешь никакого ответа, хочешь, чтобы я не ревновала. Так еще и тычешь меня в это носом. Это знаешь ли, раздражает. И я уже начинаю сомневаться, в том, что было хорошей идеей с тобой связываться. Да и в целом, ты сейчас «думаешь» и продолжаешь язвить, проверяя меня. Может сразу допрос с пристрастием? Или я не знаю, вслух проанализируешь мне все моменты вместе? — Злится, заметно напрягаясь и рыча.       — Ну тело и правда стало горячее, — усмехается Хван, склоняя голову. Рюджин это окончательно выбивает из колеи.       — Твое счастье, что я люблю тебя. — Цедит. — Иначе я бы уже вырвала тебе сонную артерию своими клыками.        — Угроза беспочвенна, ты сказала, что не нападала на людей.       — Йеджи…       — Да, Рюджин? — елейно отзывается старшая, улыбаясь шире.        — Это месть? — Рвано выдыхает младшая. — Ты сейчас специально издеваешься за вот это все или как? Ты садист? Нет, правда! Я… — Ее тело начинает потряхивать от гнева. — Вот эти твои шуточки, сейчас, вообще не к месту. Хочешь меня довести? Отлично! План огонь. Не обожгись, блять. — Язвит Шин.       — Все сказала? — Тихо смеется Йеджи. Алые глаза недобро щурятся. — Все-все, прости, — она быстро чмокает ее в щеку, ложась после головой на плечо и поджимая свои ноги ближе к телу, чтобы согреться. — И да, это была небольшая месть. Потому что, мне тоже может быть было неприятно. — Замечает она, пока Шин сидит не шевелясь, пялясь в одну точку. — Отмирай, это просто поцелуй в щеку.       — Ты сведешь меня с ума. — Шепчет тихо Рюджин, откидывая голову назад. Рвано выдыхает, стараясь унять свое сердцебиение. Хотя, радует лишь то, что у Йеджи оно ни капли не уступает.       Они сидят в тишине, пока дождь барабанит по крыше. Непривычно. Шин старается отогнать от себя назойливые мысли о том, что они до безумия близко, так еще и с минимальным количеством одежды. Хотя конечно, это немного греет ее ревностные мысли о том, что вряд ли Дунхен был с Хван так близко. Конечно, ручаться она за это не может, но судя по тому, что слышала в школе… Диалоги у них не как у людей, которых тянет друг к другу. Скорее наоборот, один липучий идиот, а Йеджи в этом, сопротивляющаяся и нежелающая иметь ничего общего. А значит, шанс не равен нулю. При том, вряд ли он значительно вырос, до раскрытия, процентовка была явно в пользу Шин. А вот сейчас…       — Ты хочешь своим ногтем мне плечо разодрать? — Интересуется тихо младшая, спустя, наверное, полчаса.       — Нет, я думаю, — отзывается также едва слышно Йеджи.       — И обязательно при данном действе царапать мою кожу?       — Нет, но это успокаивает. К тому же, тебе нравится, я слышу твое сердцебиение. — Рюджин вмиг густо краснеет, прокашливаясь. — Я вот что подумала…       — Ну, удиви.       — Охотники же не просто так сюда наведались. У нас тут глушь, сомневаюсь, что это как-то мелькало в новостях. Городу плевать на то, что происходит в подобных местах. Да и репортеров не было. — Тянет Йеджи, продолжая зациклено царапать одно и тоже место на коже младшей. — Значит, скорее всего, кто-то сообщил им.       — Может, это и был Дунхен? Ну, его семья там, проводили созвон и упомянули.       — Нет, — отрицательно мычит Йеджи. — Я разговаривала с ним. У его отца и дяди не такие уж тесные отношения. Разные взгляды на жизнь. Да и по его же словам, дядя почти всегда в местах, где связи почти нет. Сам Дунхен ему не пишет, отец тоже. Ну логично, что мама в том числе, для нее он и вовсе, фактически человек не близкий.       — Хочешь сказать, кто-то извне? — Догадывается Рюджин.       — Не исключено. Может эти «плохие» оборотни их привели сюда? — Шин хмурится, прикидывая этот вариант в голове.       — Думаешь, есть мазохисты, которые хотят умереть?       — Думаю, что в этом может быть кто-то, кому плевать сколько «пешек» умрет. Ему важен результат. И судя по всему, это связанно с вашей семьей. И вот, я подумала, что если, тот волк, которого ты тогда унизила на глазах всех, обозлился?       — Да нет… — Отвечает Рюджин, а сама задумывается сильнее. — Ну, он ушел и вряд ли бы настолько свихнулся от потери власти.       — Да? Ну, я бы так не была уверена. Сама посуди, у него есть мотив отомстить вам. Плюс, он все еще оставался альфой, а значит мог кусать других. — Йеджи чуть отстраняется, сильнее сжимая ее плечо ладонью. Заглядывает в глаза. — Просто как вариант. Я, может, ошибаюсь, да. Все же не великий детектив, но тем не менее. Если думать логически, со стороны. Ты отрицаешь, потому что судишь со своей стороны. Как оборотень оборотня. При том, напомню тебе твои же слова «если бы он был новообращенный, он бы тебя разорвал». Так почему альфа не может обозлиться и вернуться, чтобы отомстить? Что ему мешает?       — Я не знаю, что меня пугает больше, — признается младшая. — Что твоя версия начинает звучать правдоподобно, если сложить все, или то, что ты сейчас как какой-то следователь. — Рюджин запрокидывает голову, отстраненно пялясь в потолок. — Почему сейчас? Ладно, предположим, окей, это он. А почему не раньше? Не позже?       — Без понятия. Вот здесь, пока большой знак вопроса. Тем не менее, это хотя бы имеет здравый смысл.       — Мы с отцом думали, что это просто одичавшие новообращенные. Ну может забежали двое. И… Стоп.       — Что? — Не понимает Йеджи, когда младшая резко разгибается. — Что? Ну же говори!       Рюджин еще раз прокручивает цепочку событий в голове. И вот здесь, если примерить на это призму гипотезы старшей, становится очень неприятно. Она сжимает руки в кулаки, хмурясь. Невольно рычит, заставляя Хван вздрогнуть, но вместо того, чтобы отшатнуться, она впивается в ее плечи, потрясывая.       — Помнишь, когда первый раз появились новообращенные? — Сухо цедит Шин.       — Мы были в своеобразном походе, — отвечает Йеджи, все еще не улавливая сути. Рюджин кивает, пока лицо становится еще более хмурым, так, что ходят желваки.       — А ты помнишь, что делала в тот день?       — Да, гуляла. Ты была рядом. Но к чему ты клонишь?       — А последний раз, где был новообращенный?       — Возле моего дома… — Кажется, начинает улавливать Йеджи. Она всматривается в горящие злобным алым пламенем глаза. — Ты хочешь сказать…              — Я не хочу делать поспешных заявлений, но… — Рюджин сглатывает, впиваясь когтями в диван и начиная рвать ткань. — Кажется, я поняла причину «возможного» пришествия именно сейчас. Потому что даже тот пьянчуга, и тот бродил возле твоей улицы, а я ночью была возле твоего дома. Туда бы бета не сунулся. А еще, твоя теория становится все реалистичнее, ведь тот альфа знал, о девушке, которая мне нравилась. Я доверяла ему и многое рассказывала, а потому, — она резко ведет руками и слышится треск. — Он целится в мое самое слабое место.       — А твое самое слабое место… — Тише тянет Йеджи, вглядываясь в глаза напротив. Ее дыхание спирает, и она на самом деле пугается, сглатывая. Липкий страх скользит по телу, отдаваясь скачущим пульсом в висках.       — Ты. Продолжение следует…