Глава 18.
24 мая 2025 г., 18:00
Раннее утро, промозглый воздух, благодаря которому дышится легче. Легкий ветерок и еще пасмурное небо. Приятно пахнет свежестью и яркой хвоей, перебивает другие запахи. Йеджи устало лежит на чужой мощной спине. Они не так уж много поспали, потому обе зевали на ходу. Большую часть преодолели бегом, а сейчас, подобравшись к окраине, неторопливо плелись дальше. Жаль, что нельзя было на ее спине сразу добраться до мягкой кровати и рухнуть на нее. Родители точно не поймут такого представления.
Хван похлопывает волчицу по боку, ободряя. Рюджин же тоже не машина с вечным двигателем. Устает как-никак, да и столько нервов… Черные уши забавно шевелятся, щекоча нос и заставляя Хван громко чихнуть, пугая лесных жителей, вышедших на завтрак.
Что-то шелестит сбоку, и Йеджи вздрагивает, сильнее впиваясь в сухую темную шерсть, сдерживая визг. Брови взметнулись, пока Шин закряхтела, выражая свое явное недовольство. Волчица рычит, изгибаясь и после резко распрямляя спину, чтобы чуть подкинуть свою ношу.
— Эй! Там что-то было!
В ответ неясное: рь-р-р.
И как с ней разговаривать, когда она в обличье волка. Жаль, люди еще не придумали переводчик с животного. Йеджи старается взглянуть на морду волчицы. И вот тут-то становится понятно. Она настолько сильно потянула ее за шерсть, что пасть перекосило, обнажив клыки. Хван тихо смеется, бормоча извинения и поглаживая возле мокрого носа. Ей фыркают прямо в ладонь, заставляя скривить губы.
— Ну эй, не бурчи. — Посмеивается Хван. — Осталось же немного? — Шин кивает, лениво переставляя лапы. Еще через минут 10 ее, словно блоху, стряхивают с себя, после плюхаясь задницей на землю и начиная чесать за ухом. — Ой-ой-ой, какая ты недовольная. — Крутит своим лицом перед большой мордой волчицы Хван. — Да, пожалуйся потом, что я не умею на тебе сидеть. — Морщит нос Йеджи, пока чужая пасть приближается к лицу. — Что? — В целом, она понимала, что Рюджин сделает какую-то пакость. Но чихнуть со всеми слюнями прямо в лицо… — Шин Рюджин! — Вопит Хван стирая с лица всю эту гадость, пока волчица тихо порыкивает, пародируя смех.
Выходят из леса пихая друг друга в стороны. Йеджи все еще возмущается, уже, наверное, в сотый раз, стирая с лица остатки чужих слюней. А Рюджин лишь тихо смеется, пожимая плечами. Делает вид, что не при чем.
— Ну все, получается, пришли, — Хван оглядывается на дверь, ведущую домой. — Спасибо… за все. — Добавляет она, переминаясь с ноги на ногу. Рюджин молчаливо кивает. Вот только, стоит ей развернуться, как скрип двери заставляет замереть.
— Ой, а что вы так рано? — Сонно тянет женщина, хмуря брови. — Рюджин, доброе утро.
— Здравствуйте, — вежливо кланяется Шин. — Я просто проводила ее и уже ухожу, — улыбается Рюджин, надеясь быстро слинять подальше. Увы, ее планы рушатся на глазах.
— Нет-нет, еще так рано, куда вы собрались. Давай, заходи к нам, чай попьешь, позавтракаешь, а потом, если захочешь, то пойдешь домой. — Предлагает мама Хван. Она оглядывает обеих, щурясь. — Почему вы такие взъерошенные и уставшие? Еще и вещи влажные. Вы что, всю ночь где-то по лесу шарахались? — Она наклоняется. — Рюджин, а почему ты босая? Еще и все руки в земле…
— Это… — Шин, растерявшись, сглатывает, поглядывая на не менее напуганную Йеджи.
— Мам, я тебе позже объясню, ты права, нам бы позавтракать. Поставишь чайник? А мы пока приведем себя в порядок, — тараторит Хван, просто толкая младшую в дом. — Рюджин как раз замерзла и…
— Я не замерз… — цедит Шин.
— Закройся, — быстро шепчет на ухо Йеджи, продолжая упираться руками в ее лопатки, насильно таща вверх по лестнице. — Мы сходим у меня в ванную и обещаю, я все тебе расскажу.
— Ладно… — Тихо произносит женщина, медленно закрывая дверь и все еще недоверчиво глядя вслед. — Полотенце ей хоть дай! И одежду свою!
— Я знаю, ма! — Отзывается Йеджи сверху, хлопая дверцей. Она упирает руки в бока, сразу нападая на младшую. — Ты вот головой хоть думала?! Могла сразу сказать, что мама у двери? Или твой супер-слух был пробным периодом и за него нужно платить?
— Что ты истеришь, — закатывает глаза младшая, кривя лицо. — Ну, немного отвлеклась.
— Отвлеклась?! А как мне маме объяснять, что ты босая, с грязными конечностями, взъерошенная и мы обе мокрые? — Рюджин вздыхает, разводя руками. — Иди в душ.
— Иди ты первая, — парирует Шин. — Ты все еще человек и можешь заболеть. Я подожду. — Йеджи недовольно закатывает глаза, а после кивает.
— Только не испачкай мне кровать, — просит девушка, подбирая с полки домашнюю одежду и полотенце. — А, и дверь в ванную, после наших разборок, теперь не закрывается на замок. Так что, имей в виду.
— Это приглашение? — Дразнит Рюджин с похабной улыбочкой. Йеджи игнорирует, нарочно хлопнув дверцей, что хлипко держалась петлями на месте. — Ну давай-давай, снеси ее окончательно. Будешь потом прикрываться шторкой. — Ворчит младшая, лениво ложась на кровать. Старается не замарать простынь, чтобы после не огрести.
В голове все еще крутилась версия, высказанная многими часами ранее. Если все складывать под призмой их гипотезы, то на удивление, картинка получалась цельной. Вот только, разве Куан мог бы с ней так поступить? До той большой встряски, у них были достаточно хорошие взаимоотношения. Именно он учил ее входить в транс и искать внутренний баланс. Направлял и наставлял, в отличие от забегавшегося по работе отца. Ким, может, и был скользим типом, но, чтобы он вернулся ради мести? Сомнительные обстоятельства. К тому же, чего он этим добьется?
Казалось бы, просвет появился, а вопросов меньше не стало. Наоборот, прибавились с размахом. Отцу, разумеется, это все озвучить стоит. Может быть, он со своей стороны рассудит насколько близки они с этими догадками к истине. А может, и просто отметет все это, ссылаясь на дурость.
За таким мозговым штурмом Рюджин не сразу улавливает, что старшая уже мельтешит перед ней. Пока Хван, наконец, не склоняется перед лицом, щекоча щеки и нос длинной высушенной шевелюрой.
— Долго еще лежать будешь? Иди быстро мойся, вот, — Йеджи трясет длинной футболкой и шортами. — Переоденешься. Я пока маме что-то скажу. Фен сбоку на полке, как воду включить, думаю, разберешься. Шампунь и гель, бери любой.
— Ладно-ладно, что ты так паникуешь, — не понимает младшая, поднимаясь с кровати и уходя в ванную. — Мне потом к вам спускаться?
— Да. — Йеджи причесывается, нервно кусая губу. Видимо, никак не может придумать отмазки.
— Обязательно? — Жалостливо корчит рожицу Шин.
— Да, — тверже произносит Хван. — Давай быстрее.
До этого Рюджин не особо рассматривала чужую ванную. Как-то не довелось. А сейчас, в человеческом обличье, это в разы удобнее. Не бьется об углы, хвост ничего не цепляет. Еще и простора для маневра больше. Выкрутив горячую воду, младшая забирается в ванную, довольно прикрывая глаза. Грязь смывается с кожи, стекая в слив и окрашивая воду в темный оттенок. Здесь еще витает ягодный аромат сладкого геля, которым пользовалась старшая. Не трудно догадаться из какого флакончика. Он весь мыльный, чуть приоткрыта крышка. Рюджин решает не экспериментировать. Ведь различных средств здесь было полно. Две хлипкие полочки ломились от количества гелей. Какие-то огромные баночки со скрабами: на масляной основе с кокосом, с кристаллами морской соли и абрикосовыми косточками. Шампунь для жирных, сухих, ломких, окрашенных волос. Спрашивается, какой из них — Йеджи? Или у нее один тюбик на определенную часть волос, а затылок исключительно премиальным промывать? Еще какие-то крема, примерно такого же разброса. И увлажняющие, и питательные с зеленым чаем, даже с манго и алое. Одним словом — мини магазин.
Младшая обходится гелем, термоядерным супер-пенящимся шампунем, который долго смывает со своих волос. А закрепляет это легким кондиционером с… Кактусом. Казалось бы, чему тут удивляться? Она выходит из ванной, чуть было не поскальзываясь. Вытирается наспех полотенцем, решая не сушить волосы. Сами высохнут. К тому же, они не мешаются. Наоборот, зачешешь назад и они смирно лежат, а не лезут в глаза и рот. Большая футболка виснет на теле, напоминая какое-то платье, впрочем и шорты не лучше. А говорят, рост не решает. Ага, как же.
Шлепая босыми пятками по скрипящим ступенькам. Она уже издалека слышит семейный разговор. Как мама Хван старается наложить побольше всего, чтобы накормить гостью, пока Йеджи недовольно бухтит под нос.
Рюджин неловко заходит в кухню, чувствуя себя не в своей тарелке. Садится за край стола, пока старшая хозяйничает, ставя под нос и печенья, и пирог, и ароматный чай.
— И вот дернуло вас, словно дети малые, по лесу носиться и дурачиться. — Качает головой женщина, тяжело вздыхая. — Вам сколько, пять?
— Нет, мы просто… Немного заигрались, — пожимает плечами Йеджи. Шин хмурит брови.
— Рюджин, кто же в кедах носится в воде, в такой холод. Застудишь себе все, а подошву и приклеить можно было, чем босиком идти. А если бы на стекло? Распорола бы ногу! — Цокает языком женщина. Йеджи касается колена младшей под столом, сильно сжимая.
— Ну… — Шин растеряно вертит головой. И что эта идиотка наплела? — Так получилось… — Мутно отвечает, надеясь на авось. Может, и прокатит.
— Получилось так. Твои же родители тоже волноваться будут! Холодно еще, а вы в лесу бегаете наперегонки. Сильно свалились? Синяков не осталось? — Волнуется женщина. Рюджин смотрит на Хван, что хмурит брови, сильнее стискивая колено пальцами.
— Нет-нет, только руки запачкала… Все в порядке. Я не замерзла, — Шин мягко улыбается, заводя руку под стол и касаясь ладони Йеджи, в попытке убрать.
— О, чай, — слышится еще один голос.
— Да, дорогой, у нас гостья, — тут же включается старшая. Она поднимается из-за стола, идя к тумбам. — Тебе черный?
— Да, пожалуйста, — просит голос, видимо, из спальни.
Девушки же, начинают небольшую войну под столом.
— Отпусти, — цедит Рюджин.
— Ты первая, — не уступает Йеджи. Они обмениваются недовольно-уставшими взглядами. Шин сверкает глазами.
— Что ты наговорила? — Шепчет альфа, приближаясь.
— Ты использовала мой дорогой гель?! — Напрягается Йеджи.
— У тебя там ценники не висят! — Шипит в ответ Рюджин, ощущая, как ее коленку сжимают сильнее. Это злит, и она не находит ничего лучше, чем вцепиться в ее бедро. — Поверь, я-то кость сломаю.
— Не зли меня, я почти не спала, — предупреждает Хван.
— А я думаю, что за смена настроения, — морщит нос Рюджин. Еще немного — и они как, два барана, будут лбами бодаться. — Отпустишь?
— Ты первая.
— Так что ты сказала? — Пользуясь тем, что женщина вышла из кухни, повышает голос младшая. — Я же должна понимать, что говорить.
— Что мы были у тебя, а потом с утра пошли погулять, потому что был приятный воздух. И начали бегать наперегонки и дурачиться, а потом кубарем свалились в ручей и ты порвала подошву в мокрых кедах. Вот и решила пойти так.
— Ты идиотка?! — Почти рычит Шин. — Это не тянет даже на отговорку пятилетки!
— А как мне еще было объяснять твой вид? «Ой, мам, она просто несла меня на спине, в форме волка. И на ее лапы ни одна обувь не налезет?!».
Кошачий взор щурится сильнее, пока Рюджин хмурит брови. Цепкие пальцы неприятно давят на коленную чашечку, пока ладонь Шин сжимает бедро. Она не выпускает когти, но явно угрожает сделать это, если Йеджи не прекратит.
— Доброе утро, девочки, — отец Хван выплывает из-за дверного косяка, приветливо улыбаясь и кажется, не замечая повисшего напряжения между девушками. — Рюджин, приятно, наконец, познакомится лично. — Он протягивает ладонь, и Шин пожимает ее, свободной рукой. — Ого, сильная хватка. Занималась борьбой?
— Нет, просто папа привил любовь к спорту с детства. Так что, часто бегаю или тягаю железо. — Йеджи сжала ее колено. — В любом случае, рада, что вы это отметили.
— Вот, а наша постоянно сидит в комнате, в своем ноутбуке. Хотя в Сеуле часто гуляла, время от времени. Впрочем, и здесь начала хоть иногда свежим воздухом дышать, — бубнит мужчина. Он подбирает чашку с ароматным чаем, делая пару глотков, становясь поясницей к столешнице. Мама тоже возвращается, и Шин смущенно ерзает под пристальными взглядами. Не то чтобы, они намеривались устроить ей допрос. Просто было немного неуютно. Особенно, когда чужие пальцы еще и впиваются под коленную чашечку.
— Так Рюджин, расскажи нам о себе, — предлагает дружелюбно женщина. И вот здесь Шин понимает, что она влипла. После почти бессонной ночи, только знакомства с родителями не хватало. Голова итак забита, черти чем, а сейчас, надо на ходу импровизировать и стараться не произвести плохого впечатления.
***
Тонкие пальцы мельтешат, завязывая непослушную ткань галстука. Он так и норовит выскользнуть из узла, но парень ловко цепляет кончик, полноценно заканчивая образ. На фоне динамик телефона гудит музыкой, благо все давно встали, и он никого не разбудит. Ну и как тут не покривляться? Зачесывает длинные волосы назад. И так улыбнется, и прищурит глаза, даже губу закусил. Поиграл мышцами под обтягивающей рубашкой, довольствуясь своим видом. В очередной момент, когда светлые носки скользят по линолеуму и он выставляет два пальца на манер «пистолетов» дверь со скрипом отворяется. Парень подпрыгивает, смущенно прокашливаясь. — Собрался уже? — Смеется хриплый прокуренный голос. — Ну красавец-красавец. Я тебе подарок принес, — он вытягивает из-за спины небольшой флакон. — С этим ароматом все девушки вокруг тебя голову потеряют. Лимитированная коллекция, между прочим, — подмигивает ему дядя. — О, спасибо, — Дунхен хмыкает, принимая подарок и сразу откручивая витиеватый колпачок. Принюхивается, хмурясь. — М-м, приятный. Терпкий такой. — Да, там интересная смесь трав. Попробуй, не пожалеешь. — Смеется старший. — Как там хоть, в школе-то? Есть кто на примете? — Он прислоняется боком к стеллажу, разглядывая племянника. Дунхен, хитро ухмыльнувшись, чешет затылок, отводя взгляд. Конечно, первой, кто пришла на ум, была… — Есть такая, да. Очень упрямая, своенравная. То милый одуванчик, а то как кактус. Не понимаю, что в ее голове. — Он кривит губы и прыскает на себя пару раз подаренным парфюмом. — Не знаю, как к ней подойти. — Цветы, сладости и немного лапши на уши. — Советует дядя. — Любая девушка будет в восторге. Они эти спагетти любят больше, чем украшения. Поиграй с ней. — Думаю, она будет против, — вслух рассуждает парень. — В любом случае, она не более чем спор. Но сумма крупная, проигрывать не хочется. Так что… — Это же девушка, — фыркает пренебрежительно старший. — Додави ты ее, в конце концов. Мужчина ты или нет? Начинает психовать, бери все в свои руки. Покажи кто главный. — Он хлопает по плечу, ободряя. — Ах, да. На, пока твоя мать не начала истерику, — хмыкает дядя, передавая пару блестящих квадратиков. — А то будет опять говорить, что ты еще мал. — Подмигнув, мужчина уходит, напоминая, что ждет в джипе. Дунхен рассматривает флакон. Нет ни бирки, ни какой-то обозначающей марки. Ничего, чтобы указало на бренд. Хотя, видимо, и правда что-то лимитированное. Колпачок резной, красивый. Да и сама емкость, изогнутой формы. Он подносит запястье к носу, вдыхая. Кажется, аромат уже осел на коже, едва ли ощущается. Собрав волосы в пучок, Дунхен быстро делает еще пару пшиков, за ушами, в районе шеи и сильнее растирая все запястьями. Может, Йеджи хоть на это купится?***
Утро для Йеджи началось не очень и типично. Во-первых, Рюджин опаздывала, хотя вчера божилась быть вовремя. Так еще и учительница Кан заболела, и ее заменяла Миен. Их взгляды то и дело пересекались. Джису нет. Юци нет. И где они все? Не ясно. Рюджин даже на смс не отвечала. Неужели вчерашний день в ее доме так сильно напугал ее? Ну, подумаешь, отец пару раз проверил ее интеллектуальные способности, а мама начала расспрашивать. Ничего страшного не произошло. Хотя, было забавно смотреть как обычно гордая Шин, все больше ерзает и бледнеет, с мольбой в глазах глядя на саму Хван. Нет, а что она хотела? Призналась? Вот и первое испытание — знакомство с родителями. Не такие они и изверги. Почти не нападали на Рюджин. Мама и вовсе, то и дело подливала чай и клала ей новые печенья. — Можем поговорить? — Спрашивает после урока Йеджи, быстро подойдя к учительскому столу. Миен сухо кивает, указав рукой на выход. Они молча следуют к кабинету, где старшая закрывает дверь и после садится на кресло. — Слушаю тебя. — Все еще играем в учителя и ученицу? — Скептично спрашивает Хван. — Я уже знаю, что мы облажались. Очень глупо с нашей стороны, — нехотя признает Чо. — Но, что случилось — то случилось. Только ты же не об этом хотела поговорить. — Где они все? — Заканчивают патруль, — она мельком смотрит на тонкие часы, что обвивают запястье. — Уже скоро будут здесь. Джису просто нехорошо себя чувствует, так что, вероятнее всего Юна останется с ней. Вчера вечером Рюджин рассказала всем о вашей гипотезе. — И? — Ну, вожак другой стаи ставит это под большие сомнения. Впрочем, отец Рюджин тоже, отнесся с долей скептицизма. Понимаешь ли, не все так просто. Да и «месть» сомнительный предлог. — Она пожимает плечами. — Оборотни все же, стараются следовать кодексу, что лежит в их стае. И там такому безобразию места нет. Конечно, это здорово подкинуло нам работы, но пока, как я полагаю, новообращенных не замечено. Скорее всего, их хорошо покрывают. Сами бы они давно попались. Не нам, так охотникам. — Миен наливает чай, подталкивая кружку к девушке. — В любом случае, все рано или поздно вскроется. — Удар в лоб? — Предполагает Йеджи. — Вероятно, но если это какой-то обезумевший альфа, что собрал стаю новообращенных… Все равно проиграют. Рюджин редкий вид сама по себе. Она сильна. Да и, считая количество оборотней на нашей стороне, — Миен кривит губы. — У нас численное превосходство. — А охотники? — Ни за что не будут дружить с оборотнями, ты что же, сказки не читала? — Удивляется старшая. — В любом случае, пока старшие строят теории о том, как бы поймать быстрее хоть одного из молодняка. Мы расставили небольшие ловушки, если будут пробегать мимо, по неопытности могут попасть. — М-м, — задумчиво мычит Хван, глядя в сторону. Чо стучит ноготками по столу. — Это ведь все равно не то, о чем ты хотела поговорить. Давай, выкладывай уже. — Это будет немного нагло с моей стороны, — предупреждает Йеджи. — Нагло — целоваться с «ученицей», — включает самоиронию старшая. — Поверь, за эти годы, я уже ко всему привыкла. Даже к блохам в кровати. — Серьезно? — Тушуется Хван, немного краснея. Миен тихо смеется, отрицательно мотая головой. — Разумеется нет, просто моя любимая шуточка. Так? — Какого это? — Сжимая кружку, мямлит младшая, отводя взгляд куда-то в угол. — Что? — Хмурится Миен. — Жить с оборотнем? Или находится с ней в отношениях? — Угу, — стыдливо мычит Хван, нервно потрясывая ногой. — Честно? — Чо откидывается на спинку кресла, чуть крутясь. Она поджимает губы, хмыкая. — Да в целом, никакой разницы. Ну, это только кажется, что там какие-то проблемы. Юци сама по себе с характером. Будь она просто девушкой, было бы нелегко. Много дерзит, стоит постоянно на своем, упертая, хуже Рюджин. В другие дни, лезет в приключения, откуда ее нужно вытаскивать. К тому же, у нее хороший самоконтроль, в полнолуние нет каких-то проблем. Ворочается больше, но я крепко сплю, так что, мне это не мешает. — И все? — Хмурится Йеджи. — А ты что ожидала услышать? — Не понимает старшая. — Что в нашей квартире погром, мы постоянно покупаем кровать, потому что она ломается и подушки рвутся? — Хван краснеет. — Нет уж, ну мы говорим начистоту, так? Сама сказала, что будешь говорить в лоб. Смысл мне завуалированно что-то объяснять. Поймешь еще не так — больше проблем появится. — Миен отхлебывает чай из своей кружки, после задумывается. — Ну, в ссорах бывают мелочи. Она вспыльчивая, как спичка. Слово не так и все, разогналась. Может случайно отломать что-то, обычно спинка стула. И то, поверь мне, увидев цены в мебельном магазине, — Чо весело улыбается, — у нее отпало любое желание портить что-то. Один чек и все, агрессию как ветром сдуло. Да и, она трезво выпускает агрессию. Идет бить грушу или отжимается. Потом жалуется, что все болит. — Я думала, Юци выносливая. — Здесь, — Хлопает Миен по ногам. — Она до обращения занималась легкой атлетикой. При чем, с бронхиальной астмой. Мазохистка и упертый баран в одном лице. Перемена большая, так что, Йеджи удается узнать много нового для себя. Оказывается, Юци в целом не была по девушкам. По крайней мере, сама Сон уверяла в этом своих близких. В ремиссии под присмотром врача, возвращалась к бегу. Даже задыхаясь, продолжала пытаться что-то сделать. Так, в 15, она поссорилась с родителями и в ночь ушла бегать. — Добегалась? — Догадывается Хван, с хмурым лицом. — Добегалась, — невесело отвечает Миен. — Какие-то ублюдки подкараулили ее. Она сразу поняла, что намерения там не самые приятные, от паники начала задыхаться чем их спугнула. А потом, услышала рык. — Я подумала, что ее укусил кто-то из компании… — Нет, до сих пор не знаем, кто это был. Тем не менее, Юци отключилась еще от страха, когда увидела огромный силуэт из тени с яркими глазами. Ее доставили в больницу с множественными рванными ранами. Ноги, руки, живот. Она ничего не помнит. Тебе же Рюджин сказала, что первые сутки после обращения, тело подвергается изменениям, а оттого, как бы… Мягко говоря, отключает мозг. Разумеется, в переносном смысле. — И?.. — И когда была операция по пересадке кожи, приглашенные врачи обнаружили на своем столе полностью здоровую девочку подростка. Без ран, укусов и прочего. Благо, ее тогда транспортировали в другое отделение, на левом побережье Сеула. Так что, сочли это за ошибку в документах. — А как же врачебные записи? — Не понимает Йеджи. Миен пожимает плечами. — Видимо, тот альфа понял, что сделал и все подтер. Кем бы он не был, мозги у него есть. Возможно, он просто потерял контроль и совсем не хотел кусать ее или думал, что убил. А Юци выжила. Ее мама была не в меньшем шоке. Благо, и здесь обошлось. Она не видела тела, лишь лицо прикрытое тканью. Не хотела смотреть на рваные раны. Ей все объяснили как: врачебную неточность. Она там еще судиться хотела, но это уже мелочи. — Но этот альфа бросил ее… — Да, поэтому, в первое полнолуние, Юци почти убила подругу. — Голос Миен такой спокойный, а вот сама Йеджи ежится. — Не пугайся, просто… Я уже так привыкла к этой истории, что не реагирую. В любом случае, подруга живая и здоровая. Даже не знает, что ее почти убили. Юци остановилась в последний момент. Человеческая часть взяла вверх и она выбрала исполосовать себя, нежели причинить вред кому-то близкому. — Оу… — Рюджин тоже так делала, ты не знаешь? — Удивилась старшая. Хван вздрогнула. — Рюджин ранила себя? — Ах… Моя оплошность, но, это оставим между нами, ладно? — Миен подливает ей еще чая. Рассказывает о той картине, которая повергла всех домашних в шок, заставляя и Йеджи покрыться мурашками. Эту сторону, Шин решила от нее «тактично» скрыть. Видимо, боясь сыграть на чужом чувстве вины, которое теперь активно поедало остатки здравого смысла Хван. Возвращаясь к Юци, какой-никакой контроль — полностью ее заслуга. А там, она встретилась с представителями стаи какого-то, неизвестного для Йеджи, Босона. Астма прошла, так что, она жила счастливой жизнью, поступила в университет, после спешно бросив. Скучно стало. Там и познакомилась с Миен. — И как ты отреагировала на ее превращение? — Ты подумаешь, что я сумасшедшая… — Кривит губы Миен. — Нет уж, говори, у нас еще 5 минут. — Замечает Хван. — Я рассмеялась. Не знаю, — начинает защищаться старшая. — Просто психологическая реакция сработала. И я начала хохотать. Юци тоже опешила. О, я знаю этот взгляд. «Она сумасшедшая». Я проверялась у психиатра, все хорошо. — Как можно засмеяться с этого?! — А как можно додуматься оборотня ударить табуреткой? — Не понимает Миен, поднимая бровь. — Тоже ведь бред. — Йеджи морщит нос, оскорбленная услышанным. — Лучше чем смеяться. — Возможно. В любом случае, я ни о чем не жалею. Я любила все мифическое с детства. Так что… Даже была рада, что такое существует. — Ты странная, — замечает Хван. — Мне это все говорят. — Смеется добродушно Миен, продолжая пить чай. — А кто первый влюбился? — Продолжает допрос Йеджи. Да уж, ни чем не отличается от своей мамы. Если любопытство прет, то из всех щелей. — Я. Юци нос воротила. — Спокойно отзывается Чо. — А потом как-то само завертелось… — И почему у всех история любви это «само завертелось»?! — Вспыхивает младшая. — Как понять, что оно вертится? — Миен смеется. — Что? Я серьезно! Можно больше… Конкретики? Хоть какие-то детали. Как понять, что что-то чувствуешь. — Хорошо, — сдается Миен. — Если ты хочешь, даже гипотетически, что-то попробовать с Рюджин. Значит — вертится. — Йеджи густо краснеет. — Я про Рюджин и слова не сказала! — Да, ты просто пришла послушать мои душевные истории за чашкой чая, разумеется, — дразнит старшая. — Я уже ответила, что встречаться с оборотнем, тоже самое. Приятный бонус, можно вечно шутить про то, что они «линяют», корм для собак по скидке, или пищалки. Ах да, любят кусать. Так что тут, актуально «зубки режутся». — Информирует Миен, видя пылающие уши Хван. — А так, включай фантазию. Шутки это весело. — Так… Отойдем от темы игрищ и шуток. Как вы с Юци поняли что… Точнее, как она приняла тебя, учитывая, что ты девушка и… — Ну, мы много общались… Созванивались, гуляли. Болтали ни о чем. Спорили. Я ухаживала, открыто показывала заинтересованность. — А она? — А она просто принимала ее и ничего взамен не давала. — Миен поднимается со стула, начиная собирать учебники для нового урока. — И?.. — Тянет Йеджи, уже исходя от любопытства. Еще чуть-чуть — и она придушит эту горе-сказительницу. — Ну мы год или даже полтора, туда-сюда… — Да боже! — Сокрушается Йеджи, не выдерживая. — Как в итоге вы сошлись? — А? Сошлись? — Миен мило улыбается, поправляя цветастые закладки торчащие из книг. — Ну, мы сильно повздорили. Перестали общаться на месяц… — Хван кипит, хмуря брови. — Это не похоже на «завертелось само собой». — Ну, через месяц заскучали. Встретились вечером… — Погуляли, попили чай… — Закатывает глаза младшая, слыша неприятную трель. — Нет, — хмыкает Чо. — Все проще. — Она призналась? Поняла, что ты важна? Или ты сказала все в лоб? — Не понимает Хван. Должен же здесь быть логичный исход. — Она что-то подарила? Или ты? — Да нет же, мы просто переспали на эмоциях. — Мило улыбнувшись отвечает Миен, пожимая плечами. — Пойдем, урок начался. Тупик. Финита ля комедия — одним словом.***
Урок физкультуры — без учителя. Зато гордую Рюджин с свистком на груди, Йеджи замечает сразу. Она взгромоздилась на стул, гордо командуя классом и заставляя бегать вокруг бассейна. Хван не стала переодеваться, не было настроения на подобный опыт. Она подходит со спины, тыча в чужие ребра пальцем и заставляя Рюджин поморщить нос. Поворачивает голову, склоняясь к старшей и свистя ей в лицо. Вот только сама же жмурится. — Штирлиц еще никогда так не был близок к провалу, — Йеджи касается ее уха, чуть гладя. — Оглушила себя? — Немного, — стыдливо признает младшая. Приоткрывает губы, позволяя свистку повиснуть на шее. — Ты где была? — А что? — Не понимает излишней хмурости Хван, продолжая ерошить темные волосы, поглаживая алый кончик уха. Другие бегают, с их ракурса, вряд ли можно разобрать чем они занимаются. — Просто… Дунхена и его дружков нет. Вот я и подумала… — Смущается младшая, отводя взгляд. Йеджи склоняет голову, улыбаясь. — Рюджин, ты опять? — А я что? — Вспыхивает стыдливо Шин, все еще стоя на стуле. Она гордо поднимает подбородок, распрямляясь. Упирает руки в бока, разглядывая бегающих ребят. — Я ничего. Это они спрашивали. — Кивает она головой. Врет же. Йеджи вздыхает, дергая ее за футболку вновь ниже, заставляя согнуться. Мягко касается губами ее щеки, совсем на миг. Этого хватает, чтобы собственное сердце застучало в разы сильнее, чем до этого. Щеки же Шин покрылись румянцем. — Я была у Миен. Мы разговаривали. — Объясняет Хван. — Слезь уже со стула, бога ради. — Рюджин закатывает глаза, нехотя спрыгивая. Теперь она снова ниже и смотрит снизу вверх. — Как прошел обход? — Нашли следы, но они стерты. Пошли по ним, чуть было не попали в ловушку. Благо, Юна вовремя среагировала и отпрыгнула. Она сейчас с Джису возится. — Рюджин кривится. — Не знаю, были ли то охотники или новообращенные. Еще и Муёль узнав, что Эри заболела, сразу понесся к ней. Не дом, а разъездная скорая помощь. — Не ворчи, — ерошит темные волосы. — А Юци где? — Она сказала дать ей пару минут. Зашла в школу пошла в другое крыло, вернулась вся дерганная. Не знаю уж, что там она надумала. Я не стала трогать, у нее хороший контроль. Может, они с Миен поцапались, — пожимает плечами Шин. — Нет, у них точно все в порядке. — Сразу отметает Йеджи. — Может, устала? — Может, — Рюджин подгоняет криком толпу. — Что ты так на меня смотришь? — Закрой глаза, — просит старшая. — Ну не здесь же, — смутилась Шин, воровато оглядываясь. Хван хмурит брови. — Шучу-шучу. Закрыла. — Повинуется девушка и в ту же секунду ей прилетает болезненный подзатыльник. — Ауч! За что?! — Не понимает Рюджин. Другие тихо смеются, и она гаркает на них, заставляя приседать. — За то что расцарапала себя и ничего мне не сказала, — старшая недовольно смотрит, но в ее глазах видна тревога. — Миен? — Она сказала не говорить, но уж извини. Хватит этих тайн. Больше так не делай, чтобы ни произошло. — Йеджи смотрит на приседающих ребят, которым уже дают команду залезать, наконец, в теплый бассейн. Рюджин тихо кивает. — Обещаю. — Шин садится на стул, наблюдая за плавающими одноклассниками. Йеджи стоит рядом, удобно устроив руку на плече. В какой-то момент она ощущает на себе взгляд и оборачивается. Не прогадала. Дунхен, точнее его макушка, с довольной улыбкой высунулся из-за двери. И мягко манил ее. — Можно, я сразу ему шею сверну? — Тихо спрашивает Рюджин, не оборачиваясь. — Не стоит, все будет нормально, я на пару минут. — Быстро произносит Йеджи, и тонкий шлейф ее духов теряется в неприятной терпкой хлорке. Рюджин морщится, закатывая глаза. Конечно же. У самой голова другим забита, но тем не менее, приходится подменять брата, чтобы ему не зачли прогул по неуважительной. Спасибо, директору плевать. Рюджин то и дело посматривает на закрытые двери, зная, что ей нельзя покидать помещение, пока другие в воде. Массирует виски, стараясь успокоить гнетущее чувство внутри. Что-то ей не нравится, как волнуется ее шестое чувство. Словно предупреждает об опасности. Хотя, может она это все зря?***
Йеджи выходит в коридор, поднимая глаза на парня. Он был какой-то странно бодрый. Еще и эта хитрая ухмылочка и спрятанная за спиной рука. Ничего хорошего. Прикрыв дверь поплотнее, Хван вопросительно качает головой. Парень первым делом крепко обнимает ее, несмотря на сопротивление. Девушка мягко отпихивает его, через пару мгновений. — Я соскучился, а еще, это тебе, — он вытягивает явно дорогой букет, с какими-то причудливыми цветами. В большой нежно-розовой обертке и яркой несуразной лентой, ядерно-зеленого цвета. — С чего бы это? — Не сразу берет подарок Йеджи, хмурясь. — Ну, я подумал, что перегнул. Так что, вот. В качестве извинений. — Он облокачивается на стену плечом, все еще держа букет и обаятельно улыбаясь. — Я слышал, твои родители уехали на сегодня-завтра. Проблемы? — Нет, просто надо какие-то бумаги разобрать в Сеуле. — Хван все же принимает букет, кивая скорее из вежливости. — Все? — Ты ничего не замечаешь? — Парень играет бровями. — Нет, а должна? — Дунхен наклоняется поближе, заглядывая в ее глаза. — Что скажешь насчет того, чтобы провести день вместе? Посмотрим у тебя кино, приготовим поесть… — Елейным тоном произносит парень. — Слушай… Давай потом, как-то, — Йеджи чувствует себя очень некомфортно когда ее почти прижимают к стене. Не успевает он сказать что-то еще, как дверца открывается. Рюджин ловко цепляет его за шиворот, оттянув так, что Дунхен падает на задницу. — Эй! Какого черта, Шин?! — Прогульщицу забираю. А тебе я уже поставила неявку, — морщится Рюджин. Она глубоко вдыхает, хмурясь. — Йеджи, иди обратно. Урок не окончен. — Хван замечает ее легкую дрожь в теле, что была несвойственна младшей. Тем не менее, шатенка решает не спорить, да и честно, никакого желания продолжать диалог — не было. Рюджин смотрит на парня, что сидит на полу. — А ты и твои дружки, придете к брату на отработку. Я ему уже передала все. Рюджин нарочито громко хлопает дверью, глядя на ошарашенных одноклассников. Почему-то их силуэты немного размывались. Может, эмоции взяли вверх? Она мельком смотрит на часы. — Вылезайте и идите в раздевалки. — Отмахивается Шин, не желая возиться с этим всем. Нездоровая агрессия накрывает с головой. Она чихает. Хлорка видимо, окончательно доконала. Йеджи подходит ближе, вовремя поддерживая, почти падающую девушку. — Рюджин? Рюджин, твои глаза! — Хван оглядывается, нажимая на шею младшей, чтобы пригнуть ее голову. Шин и сама понимает, что что-то не так. Она косой походкой доходит до комнатки брата, позволяя старшей закрыть за ними дверь. — Рюджин? Что с тобой? Сейчас же не полнолуние… — Теряется девушка. — Не знаю, — жмурится Рюджин, рыча и проводя когтями по столу. Мускулы под футболкой начинают двигаться, но не позволяют ей обратиться полностью. Большие клыки, заостренные уши и вздыбленные волосы. Ее глаза чуть слезятся, когти то исчезают, то вновь полосуют стол. — Черт, — она скулит, прижимая руки к голове и начиная все больше морщиться. Йеджи нерешительно касается ее плеча. Отшатывается также стремительно, словно ошпарившись. Глаза младшей горят алым пламенем, она тяжело дышит, смаргивая пелену, что застилает обзор. Проводит рукой, но муть не дает ей в полной мере разглядеть хоть что-то. Мозг судорожно цепляется за любую зацепку. Это чувство ей было не знакомо. Словно все ее инстинкты пощекотали, залив щедрую порцию керосина и после, небрежно подкинув спичку. — Запах. — Что? — Не понимает Йеджи, держась поодаль. Она видит, как Рюджин размахивает когтистой рукой, теряя ориентацию в пространстве. Хрипло рычит, сильно жмуря глаза и нервно дергая головой. — Запах. Это боярышник. — Что боярышник? Рюджин, говори понятне… — Йеджи вскрикивает, чуть было не попадая под острые, как бритва, когти. Зато они хорошо попадают по стеллажу, оставляя глубокие следы, пока Шин пытается удержаться. — Убери когти, идиотка! — Я не могу! — Рычит девушка, все еще видя перед собой лишь мутное пятно вместо самой Хван. Она мечется в небольшой комнатке, круша все на своем ходу. Большая бутылка, что стояла на кулере, не остается без рваных ран, так, что все содержимое начинает стремительно выливаться на пол. — Успокойся, не двигайся. — Я тебя не вижу даже! — Вопит Рюджин, вновь рыча. — Зато я тебя прекрасно вижу! А другие могут и услышать. Нужно тебя увести отсюда… — Я ничерта не вижу! — Ты еще и оглохла? — Повышает голос старшая, подбирая пластиковый стаканчик и быстро подставляя под льющуюся воду. Затем небрежно плескает прямо в лицо брюнетки, что на миг перестает крушить кабинет, замирая и отфыркиваясь. — Тут есть второй выход. Тебе нужно выйти на воздух. — У тебя в духах есть боярышник? — Нет у меня в духах никакого боярышника! — Йеджи оглядывается и накидывает на младшую большую куртку, прикрывая лицо. — Спрячь руки и прекрати пытаться разрубить воздух. — Я хочу обратиться, — глухо рычит Шин, изгибаясь, так, что на это больно смотреть. Она рвано дышит, ведь ничего не получается. Злится больше, пока Хван обходит ее, касаясь напряженной спины. — Быстро, за мной. — Я не… — Я поняла уже давно, — девушка касается ее предплечья. — Моя рука. Возьми ее и пошли. Шин недоверчиво медлит, а после, все же цепляет когтистой конечностью чужую ладонь. Йеджи сплетает пальцы, чуть морщась, но не издавая ни звука. Небольшая ранка на ее запястье сразу же щиплет, пока старшая выводит альфу прочь. Откуда она вообще взяла этот боярышник? Открыв железную дверь, Хван первая выглядывает на улицу, оглядываясь. Никого нет. Вот только Шин, напоминающая слепого котенка, гулко ударяется о металл лбом, что гудит от столкновения. — Это так ты заботишься обо мне?! — Вскипает Рюджин. — А зачем ты идешь, когда я остановилась?! — Огрызается Йеджи, но все же касается свободной рукой чужой головы. — Сильно? — Нет, просто неприятно, — глаза все еще горят алым, вот только не видно ни черта. Едва различимые блеклые пятна, светлее-темнее. Хван перекладывает ее руку в другую, решая держать еще и за талию. Ведет словно ребенка, оберегая со всех сторон и надеясь, что они останутся незамеченными. — Я чувствую кровь, — хмурится Шин. Она с запозданием понимает, что когти все еще опасно торчат. — Я ранила тебя? — Виновато и боязливо. — Просто царапина, — отмахивается Йеджи, чье сердце от страха бьется сильнее. — Пойдем, тебе нужно успокоиться. Она быстро ведет ее прочь, не замечая высокий силуэт, что стоял в тени деревьев, наблюдая за этой сценой с хитрой ухмылкой.***
— Эри? Эри, открой! — стучит парень по окошку, глупо топчась с лекарствами в пакете и небольшим букетом. Вырядился тоже. Как идиот. Ей плохо, а он старается понравиться. Нашел же время. — Эри? — Муёль барабанит пальцами по стеклу, стараясь заглянуть в него. Он слышит сиплое «уходи» в ответ, после очередного стука. Где-то совсем возле двери. — Эри, ты в порядке? Я слышал… Ну, твои соседи сказали, что твоя сестра у них. Открой пожалуйста, я… Я принес лекарства. Тут от кашля, температуры… — У меня все есть, — сухо отвечает девушка. Муёль хмурится. Он глупо смотрит на потертую временем дверь, что никак не поддается даже с его силой. Видимо, хорошие замки. — Слушай, ты в последнее время совсем не отвечала мне, и я начал переживать… Даже в школе избегала меня и ходила, как на иголках. Зачем же было допускать того, чтобы настолько слечь? — Его голос пронизан заботой и настоящей тревогой. Большая ладонь ложится на дверь, пока сам Шин поджимает губы. — Я сделал что-то не так? — Уходи, пожалуйста. — Если ты переживаешь из-за внешнего вида, то все в порядке. Поверь, я не из тех парней, что как-то… — Муёль! — Ее голос ломается, срываясь. Сердце болезненно сжимается, когда парень слышит рваный всхлип. — Уходи! Видимо, на том свидании, он все же сделал что-то не так. Может, ей было неинтересно или он слишком давил? Хотя, казалось бы… Просто взял за руку и поцеловал в щеку на прощание. Что такого? Она улыбалась… Или сестры правы и он кретин, который не смыслит в отношениях. Хотя им ли о таком говорить. Он ерошит короткие волосы, закусывая губу. Заносит руку, чтобы еще раз постучать, но так и не решается. Возможно поэтому, у него вечные проблемы в личной жизни. То торопится, то наоборот, слишком медлит. Грустно усмехается, ставя пакет на ступеньку. Там же кладет цветы, стараясь не помять их. — Я оставил все у двери. Здесь хорошие лекарства. Если что, у нас здесь есть местный врач. Я пришлю тебе его номер… Если ты, конечно, захочешь читать диалог. — Он заминается, разворачиваясь спиной к дому. Хлопает несильно по щекам, пытаясь приободрится. — Выздоравливай скорее. Миен на замене, совсем не справляется. — Шин старается сделать голос бодрым и веселым, но выходит с натяжкой. И что опять пошло не так? Было же — все хорошо. Постоянно гуляли вечерами, выезжали в город. Казалось — Эри все нравится. Так ли ей было приятна его компания? Ну не может же человек, настолько быстро сменить свое поведение. — И я тоже скучаю, — добавляет тише Муёль. — Если что, только позвони… Он закусывает внутреннюю часть щеки, уходя дальше. У него нет супер-слуха или зрения как у сестер. И потому он при всем желании не может услышать тихого всхлипа, что едва ли различим в неприятно обдувающем лицо ветре. — Прости… — Тихое, наполненное болью и тут же прерывающееся хриплым кашлем, который заставляет худощавое тело содрогаться на полу.***
Пока они добираются до дома, Рюджин успевает прийти хоть немного в себя. Хотя ее кожа все еще подозрительно горит, а дыхание рваное, будто младшая пробежала марафон. Ее голос заметно сел и теперь чуть хрипел. Как оказалось, боярышник, о котором Хван совсем забыла, очень сильно влиял на оборотней. По объяснению едва плетущейся девушки, его древесина обладала специфичным ароматом. Даже немного вдохнув его, баланс нарушается. Это все посылает импульсы в головной мозг, начиная влиять на инстинкты. И они берут вверх. Вот только — осечка. Превратиться невозможно, как и с аконитом. Тело требует, а обернуться не может. Из-за этого температура повышается, словно при выбросе большого количества адреналина. Если аконит был смертельно опасен, то боярышник — нет. Он влиял иначе. Больше побочек. От большой дозы, ослепление, безумство, ведь разум начинает метаться между состояниями. Оборотень не может контролировать себя, едва ли соображая, что происходит. Наступает кратковременный прилив силы, за счет паники и режима «SOS». Это повышает риски совершить глупость. К тому же, человеческая часть медленно угасает, оставляя место лишь желаниям. И через пару часов, даже остатки этого треклятого боярышника, ослабляют оборотня. Временно, но тем не менее. Как минимум, сутки без полного обращения. А в промежуточной форме, под действием яда, оборотни слабы. — Вода, — протягивает стакан Йеджи, переваривая информацию. Рюджин сидит на ее кровати, все еще часто моргая. Ее когтистые руки оказываются совсем рядом, но забирают емкость осторожно, стараясь не зацепить кожу. — Не понимаю, откуда там боярышник, — морщится Шин, делая рваные большие глотки, так что вода стекает по подбородку ниже. Хван устраивается рядом, открывая ноутбук и стараясь найти немного больше информации. — Никогда же не было. Сам по себе он не так уж и часто используется в парфюмерии. В том плане, что не ощущается ярко. — Может, из-за хлорки в зале, я не сразу его почувствовала? Или в том букете что-то было? — Не понимает Шин, озвучивая догадки вслух. Ее глаза стали тусклее. Она отставляет стакан на тумбочку, ерзая. Приближается, кладя голову на плечо и заглядывая в ноутбук. — Что ты делаешь? — Через пару минут спрашивает Йеджи, когда чужой нос ведет по ее шее. Мурашки бегут по коже и старшая замирает, хмурясь. — Рюджин. — Да? — Хрипло отзывается девушка. Она жмется всем телом ближе и даже через ткань рубашки чувствуется нечеловеческий жар. Хван закатывает глаза, стараясь сосредоточится на тексте. Где еще мог оказаться боярышник. В статьях не указано ничего полезного, впрочем, есть какие-то заметки, о том, что якобы в старые эпохи, его считали оберегом. Его веточку клали в дом и если оборотень заходил, то медленно получал отравление. Чем дольше был контакт, тем сильнее ослаблялся член стаи. К тому же, нюх отбивал сильно. Когда чужие ладони скользят под рубашку, Йеджи не выдерживает. Мягко ударяет по предплечьям, оборачиваясь. — Рюджин! — Она смущенно смотрит на младшую, что кажется, едва ли осознает свои действия. Сейчас ее взгляд темный, с легкой примесью алого оттенка. — Прости, я и так держу себя в руках. — Мы же ушли достаточно далеко, почему тебе не стало лучше? — Не понимает Йеджи, пока погода за окном стремительно портится. В комнате не так светло, как было, когда они шли. Темные тучи, грохочут, предвещая ливень. Хван цокает языком. Даже прохладнее стало. Стоило бы закрыть окно. — Яд держится какое-то время в теле, — Шин смотрит на свои когти. — Не усмехайся, твои клыки выглядят несуразно. — Они добавляют мне харизмы, — парирует младшая, стараясь разрядить обстановку. Вот только ее взгляд все равно скользит ниже, к острым ключицам. Хван не стала переодеваться, просто немного расстегнула пуговицы на рубашке. И, видимо, зря. Сосредоточиться не получается совершенно. Даже на пару мгновений. А о том, что творится в мыслях и вовсе стоит умолчать. — Мои глаза выше. — Прокашливается смущенно Йеджи. — Я знаю, — отзывается Рюджин, продолжая спускаться взглядом к юбке и сложенным ногам. Сглатывает, поджимая губы. Шин наклоняется ближе, внимательно следя за чужой реакцией. Прислушивается. Биение сердца и пульс заметно ускорились, заставляя губы изогнуться в довольной усмешке. — Ты так и не дала мне ответ. А почти двое суток прошло. Невысказанное напряжение между ними растет. Йеджи не отстраняется, даже когда чужое дыхание оказывается возле ее шеи. Рюджин медленно ведет кончиком носа по нежной коже, поднимаясь выше. Жаль ее нюх притупился и ей мерещится боярышник, въедающийся в легкие. А не привычные сладкие духи, которыми пользуется Хван. Многое теряет. Кожа горит и хочется стянуть с себя футболку. Прикусить кожу, повалив на кровать… — Мхм, Рюджин, — Йеджи чуть запрокидывает голову, сжимая ее плечи. На миг разум включается, и Шин не сразу осознает, что начала превращать мысли в реальность. Как в тумане. Хотя вдали от яда, разум должен был немного проясниться. Ее клыки мягко сжимают кожу, не прокусывая. — Вообще-то, там сонная артерия, — смущено усмехается старшая, стараясь сменить тему. Вот только горячие ладони на бедрах, что аккуратно сминают их, избегая касания острых когтей, выбивают очередной рваный выдох. — Я скажу своим родителям, чтобы они никуда не уезжали без меня. — Не скажешь, — отзывается, наконец, младшая, ведя языком по коже. — Если бы тебе было неприятно, ты бы уже огрела меня чем. — Хван стыдливо отводит глаза, стараясь не смотреть в чужие. Неприятный укол горькой правды. Шин же еще в дороге предупреждала, что не стоит ее сюда вести. А Йеджи, не стала даже слушать, сказав, что это ближе, нежели идти по лесу, где можно наткнуться на охотников. — Я ничего не сделаю. Напомню, что я все еще могу себя контролировать. — Судя по всему, слабо, — дерзко замечает старшая, поднимая ее подбородок. — Взгляд, словно еще миг — и ты на меня набросишься. — Но точно не чтобы убить, — ехидно кривится Шин. Ее уши не менее красные, чем у старшей. — Прости… — За что? — Не понимает Йеджи, хотя казалось бы, поводов много. Хочет сказать, что «это всего лишь боярышник». Вот только, пометка младшей о том, что это растение лишь подсвечивает истинные желания оборотня, все еще таится на подкорке. — За это, — Рюджин закусывает губу, опуская взгляд. — В смы… Чужие губы накрывают ее собственные, напористо сминая. Йеджи, растерявшись, чуть было не падает назад, но горячие ладони тут же притягивают ее за талию. Хван закрывает глаза, поддаваясь. В конце концов, сколько она может себе врать. Просто попробует. Если не понравиться, то просто отпрянет. Она прижимается ближе, отвечая на поцелуй и позволяя юркому языку скользнуть дальше. Шин сжимает талию сильнее, и, когда кончики ее пальцев ведут по позвоночнику, Йеджи вздрагивает, мыча в ее губы. Кажется, проблема с когтями решена. Пальцы сами забираются в темные волосы, мягко царапая кожу головы и давая зеленый свет. Рюджин напирает сильнее, не позволяя отвлечься на что-то еще. Приятный аромат хвои сводит с ума, заставляя сжать бедра плотнее и несдержанно простонать, когда влажные поцелуи переходят на шею. — Стой-стой, — тихо шепчет Йеджи, но младшая не слушает, прикусывая кожу. — Рюджин, — рвано выдыхает шатенка, сглатывая. — М? — Хрипло мычит в ответ Шин. Она поднимает голову, глядя на нее с таким желанием, что дыхание перехватывает. Вновь тянется ближе, сохраняя небольшую дистанцию и позволяя отстраниться при желании. Хван медлит, а после, ведет ладонью по напряженной шее, притягивая ближе. Губы едва ли соприкасаются, разгоняя кровь по венам. Глаза у обеих закрыты. Дыхания смешиваются, отчего Йеджи больше теряет голову. Возможно, она поторопилась с «не понравится». Потому что сердце совершает очередной кульбит, громко стуча в груди. Отзываясь на малейшее движение чужой ладони по талии. Рюджин чуть сминает ее губы, прикусывая клыками нижнюю и оттягивая. За окном сверкает яркая молния и следом слышен раскат грома. Еще чуть-чуть и они точно перейдут грань. — Это мой ответ, — тихо произносит Йеджи, прежде чем вновь коснуться чужих губ. С каждым мигом, тела все больше накаляются, так, что прохлада в комнате уже совершенно не остужает. Хван чуть отклоняет корпус назад, располагая руки позади, позволяя Шин нависнуть над ней. Напористо, горячо, словно сорвавшись. Целует, покусывая губы, сводя с ума горячими касаниями к бедрам. Пальцы ведут по внутренней части, не заходя под юбку. Держится на грани. Потому что это — грань. Рюджин едва ли владеет собой, пока на губах играет хищная улыбка. Этот ответ, ее более чем устраивает. Вот только… Влажные поцелуи ведут по шее ниже, прямиком к ключицам. Рьяно оставляя алые следы, стараясь захватить как можно больше сантиметров кожи. Игриво покусывает, прежде чем кончик носа цепляется за ткань рубашки. И вот здесь, что-то идет не так. Ведь Рюджин напрягается и громко рычит, заставляя Йеджи под ней вздрогнуть. Она тут же цепляется за ее плечи, почти подскакивая. — Рюджин? — Испуганно зовет старшая. — Вот откуда… Боярышник, — рычит альфа. — Что? — Растерянно спрашивает Йеджи, рвано дыша после долгих поцелуев. Губы еще немного щипят от легких укусов. — Запах. Он был на нем. — Недовольно произносит Рюджин, и ее рык сливается с грохотом грома за окном. — Вот почему мне не стало лучше. Духи остались на твоей одежде, — Йеджи замирает. — Блять, — молния вновь ярко сверкает, освещая небольшую комнату. Шин цепляется за рубашку, и Хван жмурится, все еще боясь, что сейчас, младшая вновь потеряет контроль. Раздается рык и треск ткани. — Сукин сын, — шипит девушка, быстро убирая все клочки порванной рубашки и комкая ее. Она швыряет ее в окно. — Все продумал… — Рюджин смотрит на темную улицу, хмуря брови. Теперь этого назойливого запаха боярышника нет. — Рюджин-и… — Смущенный голос снизу заставляет младшую перевести взгляд. Йеджи закусив губу, лежит прямо под ней, с разведенными ногами, меж которых и устроилась сама Шин. Вот только, теперь, ее тело не скрывала длинная рубашка, оголяя новые участки кожи и тонкий кружевной белый лиф. Ее лицо раскраснелось, а в карих глазах, был виден игривый огонек. Рюджин сглатывает, хищно оглядывая тонкую талию, выступающие ребра и задравшуюся юбку. Вот только чужой смех выбивает из колеи. — Что? — Замирает Рюджин, краснея сама и отводя взгляд, стараясь держать себя в руках. — Твои глаза, — тихо смеется Йеджи, поднимаясь на локтях и ладонью цепляясь за шею. — Они снова светятся, — смущенно добавляет она, прежде чем накрывает чужие губы своими. Продолжение следует…
