Форма личности.

Несколько дней назад.

      Юнги сидит в своём кабинете, разбирает документы, когда ему вдруг неожиданно поступает сообщение. Мин берёт его в руки и вздыхает.       Босс: Привези мне Тэхёна.       Вот так просто, сухо и лаконично. А что бы только Юнги не отдал, чтобы хотя бы раз Хосок написал ему не по делу. Но, увы, всё, чем альфа может довольствоваться — это их не частыми посиделками, где Мин чувствует себя его другом, а так бы хотелось быть кем-то больше.. Но альфа не знает, как Чон отреагирует на то, что он педик. Наверное, отрицательно. Может быть, он даже его убьёт. Юн боится и не будет этого проверять, но нельзя сказать, что Хосок об этом не догадывается. Он ведь ни разу не видел его с омегами.       — Чёрт, — выдыхает альфа, отвечая на сообщение и откидывая телефон в сторону. Придётся привести, но для начала надо найти его.       У Тэхёна выходной, и Юнги не уверен, что он не валяется где-нибудь дома, пьяный в стельку; обдолбанный, в какой-нибудь канаве; со своим полицейским; где-нибудь на улице, избитый братом. В общем, вариантов много.       Юнги звонит ему на телефон, но омега по-обыденному не берёт, заставляя альфу с силой сжать зубы. Чёртов омега. Кажется, он забыл, кем работает и кто его начальник. Мин бы его с радостью уволил, да жаль нельзя. Потому альфа поднимается со своего места и хватает ключи от машины со стола. Пришло время наведаться к нему в гости.

***

      Проходит около часу, за время чего Юнги успел тысячу раз позвонить Киму и даже побывать у него дома, где ему, конечно же, никто не открыл. Сейчас он стоит на улице около своей машины и курит, думая о том, где этот ублюдок может быть. Скоро альфе должен позвонить администратор с их клуба, и Мин ждёт. Может быть, этот чертёнок по-обыденному спивается за барной стойкой?       Звонок. Юнги надеется, что это админ, но дисплей на телефоне вещает о том, что это Хосок. Вот чёрт. Сейчас ему влетит. Мин тяжело вздыхает, отчитывает до трёх и только после этого берёт трубку, морально подготавливаясь.       — Ты заблудился? — слышится на том конце провода голос Хосока, холоднее, чем лёд.       — Нет, я...       — Тогда какого чёрта?! Почему ты заставляешь меня ждать? — перебивает его альфа, взрываясь, и Юнги сразу же понимает, что он что-то принимал. От того и мгновенная смена настроения.       — Сегодня у Тэхёна выходной и он не берёт от меня трубки.       — Ну так найди его!       — Да, найду, — кратко отвечает Мин, с силой сжимая корпус телефона в руке. Чёртов Тэхён. Только встретит его и разобьёт ему лицо. Юнги не хотел разочаровывать Чона.       — Отлично. Жду ещё час. Если к этому времени Тэхёна не будет у меня, можешь искать себе новую работу. Ты понял?       — Да, я привезу его.       — Тоже мне сутенёр, даже не знаешь, где твои шлюхи. К моим клиентам так же относишься? — спрашивает Хосок, но Мин молчит, поджимая губы. Знает, что это больше риторический вопрос. Чон не любят, когда с ним спорят и пытаются отпираться. К тому же, Юнги знает, что он действительно прав.       Тэхён отбился от рук, и его надо наказать. Он возомнил о себе слишком многое, но Юнги ему эту уверенность пообламывает. Никто не смеет себя с ним так вести. Никто не смеет портить его отношения с Хосоком.       — Я жду. Отчёт пошёл.       С этими словами Хосок отключается, а Мин с силой бьёт кулаком в стекло автомобиля. Срабатывает сигнализация, стекло остаётся целым, а вот с костяшек пальцев альфы стекает кровь. Но Шуга не обращает на это никакого внимания, лишь тяжело дышит. Физическая боль — ничто по сравнению с тем, что происходит внутри. И ничто по сравнению с тем, что его ждёт, если он всё-таки не привезёт Тэхёна. Может быть, Чон его застрелит? Вполне возможно. Но Юнги не будет сопротивляться. Пуля от любимого не так плохо.

***

      Юнги находится в агентстве. Отбирает лучших мальчиков на тот случай, если Тэхён не найдётся. Всегда должен быть запасной план. Мин не уверен, что он сработает, но хотя бы попытаться стоит. Это не Ким, но хотя бы Хосок не будет скучать один.       — Нашли?! — спрашивает Юнги, как только в его кабинет заходит альфа, которого он послал на поиски омеги, но тот лишь качает головой, — блядь.       — Господин Мин, нам продолжить?       — Нет, оставь. Сам придёт, как понадобится доза. По-любому где-то опять зависает со своим любовничком, — говорит Юнги, тяжело вздыхая и наполняя новый стакан виски. Охранник молча кивает. — Подготовь машину. Господин Чон будет в бешенстве.

***

      Они приезжают к назначенному времени. Юнги и около десяти лучших омег этого города. Возможно, кто-то из них сегодня останется здесь, а может быть и сразу все. Все они очень красивые, образованные и готовые на всё ради денег, но, увы, все они не Тэхён.       Хосок же находится в своей комнате отдыха, как он любит говорить, где тоже находится бассейн. Сидит на диване, слушает классическую музыку и пьёт дорогой алкоголь. Когда Юнги заходит, то видит остатки от дорожек кокса рядом на столе.       — Привёз?       — Нет, — честно отвечает Юнги, наблюдая за тем, как Хосок медленно поднимается со своего места и идёт в его сторону. Страха нет, есть только злость на Тэхёна и разочарование в себе.       — Ну и почему же? — спрашивает Хосок, резко хватая его за шею и прижимая к стене.       — Не нашёл, — хрипит Юнги, чувствуя на себе любимые руки. Должно быть, он больной, но ему это даже нравится. Мин знает, что эти руки не способны на ласку ни по отношению к нему, ни к кому-либо другому, поэтому он готов принимать из них даже боль и упиваться ей.       Юнги не больно от ударов, а больно от этого взгляда, полного разочарования.       — Ах, ты не нашёл. Как прекрасно, мой сутенёр не знает, где его шлюхи, — усмехается альфа, — подводишь, Юнги. Мой бизнес ты так же ведёшь? В таком случае, я не удивлён, что в последнее время дела идут плохо. Может быть, мне назначить на твоё место кого-то другого, что скажешь? Твои детки должны бояться тебя и уважать, как родного отца, а ты, кажется, слишком разбаловал их. Раз уж даже мой любимый мальчик вытирает об тебя ноги.       Юнги сжимает кулаки. «Любимый мальчик», блядь, как же сука раздражает. Потом Хосок хватает его за рубашку и держит перед самым краем бассейна на весу, готовый в любой момент отпустить руку, чтобы Мин упал в воду. А он в принципе не любит воду.       — Помнишь зверя? Того самого, с кем у тебя был последний бой, прежде чем ты стал работать на меня? Ты ведь знаешь, что он мёртв? Конечно же, ты знаешь, — смеётся альфа, — а знаешь, почему я его убил? Потому что он проиграл. Тебе. А сейчас ты проиграл Тэхёну. Может быть, мне стоит убить и тебя, а? — спрашивает Хосок, а Юнги молчит и просто смотрит на него.       Даже не пытается вырываться, хотя мог бы ударить. Они никогда не дрались, но Хосок подозревает, что если бы хоть когда-нибудь Юнги захотел на него напасть, у него бы были шансы на победу, ведь они почти равны. Но Чон давно заметил, что Мин как верная собака, а собаки не нападают на своих хозяев, какими бы плохими они ни были. Вот он даже сейчас смотрит на него щенячьим взглядом, готовый сделать всё, что угодно для него. Как Хосок скажет, так и будет. Юнги готов умереть за него, альфа это слишком хорошо знает и пользуется этим, а потому убивать его так рано будет глупо. Мин ему ещё пригодится, но наказать всё равно стоит.       Потому Хосок отпускает его, просто перед этим бьёт в солнечное сплетение. Юнги сгибается, отлетая к стене, и придерживается за неё рукой. После чего поднимает взгляд на Хосока, полный, нет, не ненависти, а безграничной преданности и любви. Возможно, Юнги болен. Возможно, он влюблён не в того человека. Он понимает, что насилие не равно любовью. Он всё это знает, но всё равно продолжает это делать, потому что уже попал к Чону на крючок.       Юнги не мазохист, но рядом с Хосоком он научился любить даже боль.       Хосок ударил его крепко. Болит до сих пор, а потом по-любому останется синяк. Юнги много в своей жизни дрался, но этот удар словно ожог на сердце, но, несмотря на это, он всё равно приятен. Его удар — это словно поцелуй. Нежный и грубый в то же время.       — Поживи пока. Ты мне нужен. Будет глупо убивать тебя сейчас, — говорит Чон, подходя к столу и беря с него бутылку с виски, выпивая прямо с горла.       Но всё, что слышит Юнги — «Ты мне нужен». А ведь Хосок его не то что не любит, он его даже за друга не считает. Он общается с ним до тех пор, пока Мин ему полезен. Чон даже не будет горевать, если он умрёт. Но альфа этого не понимает или не хочет понимать. Он ослеплён своей любовью.       — Омег привёл? — немного погодя спрашивает Хосок, на что Юнги кивает. — Отлично. Заводи.       — Всех или будешь выбирать?       — Всех, — коротко кидает альфа, а Мин кивает и выходит за дверь, поправив одежду и нацепив на себя маску спокойствия. Никто не должен видеть, что ему больно. Он даже не держится за место удара, хотя то пылает огнём. Идёт прямо, хотя разгибаться честно не хотелось.       И какое счастье, что Хосок не предлагает ему остаться. Сейчас там будет вечеринка, где альфа будет пытаться забыться и снять свою злость от произошедшего. Оргия. А Мин не хочет за этим наблюдать. Он и так еле терпит. Удары, холодное отношение, оскорбления — всё это Юнги готов вынести, но видеть альфу с другими — это то, что его уничтожит. Его погибель.       Альфа выходит за дверь и зовёт омег. Он ведь хорошо выполняет свою работу и привёз Хосоку замену, раз уж с его любимым мальчиком произошла накладка.

Наше время

      В столовой полиции, как обычно, много людей и шумно. Все разговаривают, громко смеются, отдыхая от жестокой реальности их работы. Единственный, кто не веселится, а сидит мрачнее тучи и без особого аппетита ковыряясь в своём обеде — это Чонгук.       — Всем привет. Представляете, что я узнал? — спрашивает Чимин, по-обыденному улыбаясь, как солнышко, и довольно громко ставя свой поднос с едой на стол. Появление этого омеги всегда слишком шумное и яркое, впрочем, как и он сам.       — Привет. И что же? — интересуется Намджун, в то время как Чонгук всё так же без движения сидит и молча пялит в мобильный.       — Что это с ним? — спрашивает Пак, указывая на Чонгука палочками, на что Ким вздыхает.       — Не знаю, с самого утра такой.       — Да? — удивляется омега, после чего начинает тормошить альфу. — Эй, Чонгук, алло! Земля вызывает Чон Чонгука.       — Привет, Чимин, я тоже рад тебя видеть, — наконец-то отвечает альфа, откладывая телефон в сторону и вздыхая.       — Что-то случилось?       — Нет, всё в порядке.       — Да ладно, ты именно поэтому сидишь тут с таким лицом, словно кто-то умер? — спрашивает Пак, на что альфа отвечает ему довольно красноречивым взглядом. — Что? Только не говори мне, что правда кто-то умер.       — Я же сказал: «Всё в порядке».       — Да ладно тебе! Мы же друзья, расскажи.       — Чимин, всё хорошо, — уже строже добавляет Чонгук.       — Проблемы в любовных делах, да? Я угадал?       — Нет.       — Значит, точно в них, — отвечает Пак, хлопая в ладоши. — Тэхён тебя бросил?       — Мы и не встречались.       — Тем более. Да ладно тебе, Чонгук, расскажи, а я тебе помогу.       — Ну конечно, ты же у нас просто гуру отношений, — язвит альфа.       — Может и не гуру, но опыта у меня явно побольше твоего. К тому же Тэхён — омега, а омега омегу уж поймёт.       — Я сам разберусь, — строго сказал альфа, после чего вышел из-за стола, — аппетит пропал.       С этими словами Чонгук ушёл из столовой, по пути выкинув еду в урну. Впрочем, винить его в этом было нельзя. Сегодня на смене была повариха, стряпня которой мало кому нравилась из рабочих.       — Ну и зачем ты к нему пристал? — спросил Намджун.       — Просто хотел помочь, — сказал Чимин, прикусывая губу, — вот почему он всегда такой, а? Неужели так сложно хотя бы раз поделиться и попросить помощи?       — Такой уж у него характер, — вздохнул Намджун, — слушай, может быть, лучше сходим в кафе напротив работы? Признаться честно, сегодняшняя еда просто отвратительная. Заодно расскажешь, что у тебя там случилось.       — А ты умеешь уговаривать, Ким Намджун. Ну пойдём, — ответил Чимин с улыбкой. Альфа всегда очень внимательно его слушал и что самое главное — умел слышать, а омега просто очень сильно любил говорить, как, наверное, и любой представитель его пола.       Чонгук же тем временем шёл по коридору и гипнотизировал взглядом телефон, ожидая ответа от Тэхёна. Он его игнорировал уже около трёх дней, и альфа очень переживал. Но не мог он рассказать об этом друзьям. Альфа примерно представлял, почему тот может не отвечать, в конце концов, он не так давно пережил передоз. Возможно, он отдыхает, а возможно, работает или Шуга опять избил его. От последних мыслей у альфы бесконтрольно сжался кулак. Он не знал, что Юнги правда бьёт его, скорее он просто предполагал. Но альфа всё же надеялся, что тот скоро выйдет на связь, ведь Ким не мог уйти не попрощавшись, как несколько лет тому назад. К тому же не было причины. Их последняя встреча прошла хорошо, а потому альфа ждал, как верный пёс Хатико, но зол он был совсем по другой причине.       Несколько дней назад он совершил удачную облаву и забрал у Хосока поставку в несколько тонн наркоты. Все улики указывали на него, но Чон Хосок опять какого-то хера смог выйти сухим из воды. Альфа подозревал, что тот заплатил, и, вполне возможно, даже его начальнику, а ведь Чонгук рассчитывал на эту облаву, он надеялся, что это поможет засадить мужчину в тюрьму или хотя бы оставить пятно на его репутации в виде условного срока, но нет, дело замяли. Наркота осталась у них, улики растворились, а Хосок заплатил бабки. Чонгук в гневе пришёл разбираться, но единственное, чего смог добиться, это едва ли не своего увольнения. Начальник сказал, что он связан по рукам и ногам, и это приказ сверху, против которого идти он не может. Чон Хосок слишком влиятелен, начальник его либо боялся, либо же ему слишком хорошо платили за молчание.       Чонгук бы ушёл, зная, что тут всё куплено, но не мог. Потеряв своё место, он Тэхёну не поможет, а значит, нужно искать другой вариант. Тот, кто сможет посадить Хосока, тот, кто не боится ни его самого, ни его крыши. А самое главное — того, у кого есть власть, чтобы выписать ордер на его арест. Значит, в ближайшее время альфе надо начать искать полезные знакомства в сфере юрисдикции. Что ж, в этом ему мог помочь Намджун, кажется, как-то раз он говорил о том, что его отец работал в полиции, а значит, он мог иметь уйму полезных знакомств. К тому же бывших ментов не бывает.       Чонгук впервые настолько близко подобраться к Чон Хосоку и отступать не собирался. У него есть его поставка с доказательствами о том, что она принадлежит ему. Сайт модного агентства, а по факту — борделя. Приглашение в закрытый клуб, в котором происходит такое, за что альфу можно только за это посадить на пожизненное. И что самое главное, у него есть Тэхён, что по факту и есть живое доказательство всех злодеяний Хосока. Правда, омега пока боится идти против него, но ничего, Чонгук уверен, когда Чона припрут к стенке, он сделает правильный выбор.

***

      Юнги стоит в кабинете босса уже битый час, выслушивая его гневную тираду и про себя отсчитывая до ста. Интересно, это закончится быстрее, чем он досчитает? В его слова уже можно не вслушиваться, ведь Мин и так всё понял. Партию кокса угнали и в этот раз это не косяк Шуги, он ведь всего лишь безобидный сутенёр. Хах, если бы. Виновные, конечно же, наказаны, вот только наркотики вернуть так и не получилось, более того, пришлось заплатить крупную сумму, чтоб их всех не закрыли. А ведь Хосок должен заказчикам и он не привык бросать свои слова на ветер. Всё из-за грёбаного Чон Чонгука, который ещё и взяток не берёт. Хосок, конечно же, не пытался, но он это даже пробовать не будет. Он что, дебил, чтобы самому идти в пасть ко льву?       Шуга в очередной раз отклоняется в сторону от летящего в него стакана, и на счёте семьдесят семь наконец-то всё заканчивается. Хосок громко выдыхает, успокаиваясь и выпивая стакан с водой, залпом смачивая охрипшее от гнева горло. Оно и неудивительно, столько орать.       — Так что мне делать-то? — аккуратно спрашивает Мин, так и не разобравшись в наборе из слов и матов, с целью его визита сюда.       — Я хотел с тобой посоветоваться.       — Со мной? О, неожиданно... И о чём же?       — Тэхён ведь в хороших отношениях с этим полицейским? — задумчиво спросил Хосок, почёсывая подбородок.       — Точно не знаю, но думаю, что в неплохих. Кажется, они были одноклассниками в прошлом, — так же задумчиво ответил Юнги, — а что? Думаешь, мы как-то можем это использовать?       — Прежде чем приступать к плохим способам, сначала попробуем по-хорошему, если не получится, там уж будем думать, что делать, а пока скажи Тэхёну, чтобы тот вернул то, что ему не принадлежит или пускай пеняет на свою голову.       — Хорошо, я попробую, но не думаю, что это сработает, — с тяжёлым вздохом ответил Юнги.

Flashback

      Лихие девяностые. Окраина Сеула. Трущобы.       Хосок возвращался после школы домой, заходя в полутёмный подъезд, где доживает свой последний век лампочка, горя грязным жёлтым цветом. В подъезде пахнет сыростью, кажется, где-то капает вода из труб, стены покрыты плесенью, а на лестничной клетке валяется различный мусор. Шприцы, окурки и даже виднеются засохшие капельки крови. Кажется, тут не убирали с самого построения этого дома, не меньше. И в этом месте живёт самый обычный ребёнок — Чон Хосок, тринадцать лет, который не понимает, почему его сверстники живут в хороших районах, а он вынужден жить здесь.       Квартира на пятом этаже встречает его громкими криками, как обычно, что слышно даже сквозь дверь. Отец с матерью по обыкновению громко о чём-то спорят. Отец орёт, не стесняясь в выражениях, а мать отвечает так же истерично в ответ. Слышно, что она плачет, но всё равно злится. Хосок уже не пытается помочь, знает, что это бесполезно, и в итоге, если он полезет, защищать придётся уже его, и тогда бедная женщина получит за двоих. Альфе было жалко её. Сейчас привык. Да и она сама просила не вмешиваться.       У них с отцом очень странные отношения. Он заставляет её работать и не абы кем, а ночной бабочкой, ведь образования у моей матери не было, но она была красивой. Когда она приносила деньги, вроде бы всё было хорошо, и они с отцом даже иногда вместе бухали, но иногда, как сегодня, они громко ссорились, и отец, кажется, даже бил её.       — Я больше так не могу! Почему ты заставляешь меня делать это?! Я не хочу спать с твоими друзьями! Ты себя слышишь? Это даже звучит по больному!       — Тупая шлюха, ты не понимаешь, что они могут мне помочь, если ты всё сделаешь правильно!?       Звонкая пощёчина. Хосок хмурится, стягивая кроссовки, и тихо идёт в свою комнату, желая поскорее добраться до кровати, чтобы этого не слышать. Пускай его не заметят, и утром он так же тихо испарится, как и вернулся, пожалуйста. На кухню даже не суётся, знает, что продуктов там нет, да и готовить никто не будет. Отец питается только соджу или пиво, редко может угостить какой-нибудь закуской к ним.       Но не всегда всё было так плохо. Правда, Хосок уже то время не помнит. Кажется, хорошо было только в его глубоком детстве, а потом всё. Кризис, к власти пришли бандиты. В стране начался полный хаос и беззаконие. Убивать могли просто так, прям на улице. Кто-то умер, кто-то работу потерял. Ни одному не повезло. Отец тогда спился, а потом, кажется, совсем с ума сошёл, когда додумался зарабатывать на некогда любимой женщине.       Поздно ночью пришло несколько мужчин. Хосок притворился, что спал и не слышал, что происходило в соседней комнате. С силой сжимал простынь в руке и усиленно пытался уснуть или не думать о чужих криках. Не получалось.

Месяц спустя.

      Отец пропадал где-то уже целую неделю. Хосок надеялся, что тот не придёт, хотя знал, что он обязательно вернётся. Только сначала пробухает заработанные деньги в барах. Чон, как обычно, вернулся домой после школы и зашёл в квартиру, где было непривычно тихо. Нет, конечно, без отца последнюю неделю было спокойно, но не настолько. Тут тишина была гробовая. Такая, словно тут никого не было. Обычно в последнее время мать часто сидела дома.       — Мама? — тихо спросил подросток, аккуратно снимая обувь. — Ты дома?       Он шёл по полу бесшумно, чуть ли не крадясь в чужую спальню, словно уже чувствовал, что там увидит, и оттягивал момент неизбежного.       Но вот он тихо толкнул дверь и остолбенел от увиденного. Дверь тихо скрипнула и открылась. На полу валялась его мать. Мертвенно-белая, с закрытыми глазами, а вокруг неё куча таблеток.       Школьная сумка упала на пол, а маленький мальчик остолбенел. Он знал, что она употребляет наркотики, он видел это, просто делал вид, что не знает об этом, когда мать с кроткой улыбкой говорила: «Всё нормально, не беспокойся. Это просто обезболивающее».       Хосок не знает, сколько времени ему потребовалось, прежде он подбежал к ней, упал на колени и попытался разбудить. Он обнимал её на плечи, прижимая к себе, всю такую холодную и пытаясь разбудить, но женщина не просыпалась. Он знал, что уже опоздал по холодным рукам и отсутствию дыхания, но он продолжал верить. Истерически кричал, задыхался от собственных слёз, падающих на чужое лицо. Просил, нет, умолял вернуться. Обещая, что он будет хорошим сыном, что он найдёт работу, будет хорошо учиться, и они сбегут из этого кошмара, только просил вернуться, но чуда не случалось.       — Мамочка, пожалуйста! Я буду защищать тебя от отца, пускай он хоть убьёт меня, только проснись, пожалуйста! Ты больше не будешь одна с этим бороться! Ну пожалуйста, мама, ты слышишь!?       Но она не слышала. Хосок же уже не говорил, лишь прижал к себе уже начинавшее коченеть тело и завыл в голос, не по-человечески. Последний луч света в его жизни умер в холодный день зимы, двадцать третьего января. И как назло, в голове тёплые воспоминания.       Как эта женщина, такая беззащитная перед его отцом, превращалась в дикую рысь, готовую биться до последнего, если угрожала опасность её ребёнку. Как отец её бил, а она улыбалась кровавыми губами и просила Хосока спрятаться. Как он засыпал у неё на коленях, а она гладила его по голове, успокаивая, пока пьяный отец крушил дом. Как пропадая несколько дней подряд, работая, она приносила ему булочку в форме рыбки, купленную на последние деньги.       Да, она была далека от понятия хорошая мать, но она, правда, старалась и любила. Если уж на то пошло, то и сам Хосок был не лучшим сыном.       Соседи услышали чужую истерику и вызвали полицию вместе со скорой, думая, что кого-то убивают. Когда они приехали, в спальне на полу было уже два тела. Одно мёртвое, а другое спящее. У них даже не было денег на похороны.       Отец появился ещё спустя неделю и, кажется, о смерти супруги знал, но его это абсолютно не волновало. Он не принёс ей ни цветочка, казалось, что единственное его действительно расстраивало, так это то, что больше никого не работал и денег, соответственно, не было.       Когда отец заявился на порог их квартиры, Хосок выбежал с кулаками и криками: «Это ты убил её!» Но был повержен. Больше защищать его было некому, поэтому он лежал на полу и глотал кровь, смотря куда-то в стену и думая о том, как всё это бессмысленно.       И потом работать стал уже Хосок. В свои неполные четырнадцать лет. Работал много и везде, где только возьмут, не зная правил и учитывая возраст его часто обманывали, но он упрямо продолжал. Зачем-то хотел жить, только не совсем понимал, зачем. Ради чего? Так и дошёл до криминала. Грабёж, избиение, запугивание, вымогательство денег, чуть позже — контрабанда. Утром ходил в школу, чтобы органы опеки не надоедали, а вечером шёл в логово их банды, где раздавали задания. Часто бездумчиво шастал по улицам. Стелил куртку на холодный камень набережной и лежал. Порой дремал, порой просто смотрел в небо.       Домой не хотелось идти. Дома отец опять пьёт и смотрит телевизор. Ругается, требует сходить ему за пивом и купить что-нибудь пожрать, конечно, за свои деньги. Раньше ещё бил. Сейчас перестал, видимо, понял, что в четырнадцать лет сын может и отпор дать, а может быть, просто Хосок стал послушной собакой, которая не нуждалась в наказании.       Хосок жил в аду два с половиной года. Его психика полетела куда раньше, но переломным моментом стала смерть близкого человека, что убило в нём ребёнка и веру в лучшие. Он слишком рано повзрослел. Был вынужден стать монстром, чтобы они его не поглотили. Он убил в себе человека, в чём ему помогли наркотики с алкоголем. Он видел население, он сам его творил. Не знал, что можно по-другому, не знал, что есть другая сторона жизни. Так ещё и отец всегда твердил: «Мы альфы, мы высшее сословие, не то что эти ни на что не способные омеги!» «Да эти омеги ничего, кроме как торговать своей дыркой, не умеют!» «Да, я спас твою мать, это она, как мы стали бедными, открыла своё шлюшье нутро!»       Неудивительно, что поучения отца в нём, как стать "настоящим мужчиной", отложились в его голове, а вот смерть матери и все тёплые воспоминания, которые когда-либо были, забылись, стёрлись в пепел. Чон помнил лишь боль и темноту, и ничего более. Добро, когда-то трепетавшее в его душе, было разбито под обломками надежды и похоронено где-то глубоко внутри.       Запомнилось только то, что мать — шлюха. Сама виновата, что откинулась от наркотиков. Сама ведь переборщила с дозировкой. Глупые женщины, как и говорил отец.       Неудивительно, что со временем Хосок и сам перестал их уважать. Шлюхи — не люди, они не умеют чувствовать и плакать тоже не умеют. Шлюхи — это его куклы, которыми он крутит, как умелый кукловод.       Отец Хосока воспитал не сына, нет, он воспитал чудовище, что в один прекрасный момент не пожалел даже его, всадив ему нож в сердце. Надо признать, альфа тогда почувствовал облегчение и... радость?. Да, наверное, радость. Ведь он ещё так долго смотрел на свои руки в крови и смеялся.       — Да, отец, я стал сильным, как ты и говорил. Я выбрал путь охотника, а не жертвы. Теперь это ты жертва, — сказал Хосок, смотря на мужчину в своих ногах, захлёбывавшегося от крови. Он улыбался, и улыбка его была жуткой.

End of flashback

      — Ты серьёзно думаешь, что я настолько ему важен, что он пожертвует ради меня своей работой, честью и свободой? — спрашивает Тэхён, рассмеявшись. — Сейчас даже я понимаю, что ты переоцениваешь мою значимость для него. Чон Чонгук честный полицейским, и я не уверен, что хоть что-то способно это изменить.       Тэхён меняет позу, лёжа на животе и тихо шипя, рана на бедре с повязкой всё ещё болит. Он по-прежнему разговаривает по телефону с Шугой и думает, что весь его план — полный бред, но омега его всё же попробует. Всё равно у него нет выбора.       — А ты всё же попытайся его убедить, — продолжает Юнги.       — Ну я, конечно, попытаюсь, но ты должен понимать, что я ничего не гарантирую. Я бы и сам был рад, если бы он прекратил всё это, но ты прекрасно знаешь, что в этом деле я также не особенно силён, как и ты.       — Знаю, но всё же давай посмотрим на ответ нашего полицейского и уже дальше будем думать. В твоих же интересах, чтобы он согласился, иначе придётся решать уже по-плохому.       — Я знаю и очень постараюсь, правда.       — Вот и отлично, — ответил Мин по ту сторону экрана, и Тэхён был уверен, что сейчас он улыбался. — Всё-таки как же ты прекрасен, когда так послушен, — усмешка, — буду ждать новостей. Не затягивай.       Далее отключился и Тэхён с тяжёлым стоном откинул телефон на кровать и упал лицом в подушку, закрывая глаза.       Чёрт, и когда это закончится? Теперь ему нужно каким-то образом уговорить Чонгука вернуть Хосоку его товар или как-то забрать его самому. И тот, и тот вариант ужасен и нереален. Омега уверен, что альфа не согласится закрыть глаза на преступления даже ради омеги, а Тэхён уверен, что он не сможет шпионить и предать единственного человека, который относится хорошо к нему в этой жизни. Но, с другой стороны, если Хосок не вернёт свой товар и Чонгук продолжит доставлять проблемы, альфу убьют. Омега не боится за себя. Юну, пока он выполняет чужие приказы, тоже не тронут, но вот Чонгук. Ким не хочет, чтобы альфа умирал по его вине. Он не стоит того, чтобы альфа умирал, пытаясь спасти его жизнь. Но как донести это до самого мужчины?