Форма личности.

      И вот однажды, одним прекрасным днём, не предвещающим беды, Тэхён приходит к Чонгуку сам, по поручению Шуги. Он стоит, жмёт на звонок и борется с желанием, чтобы не уйти, а ведь он, дурак, пришёл без приглашения. Вдруг он не дома? Или там опять этот Чимин? Пускай они всё и выяснили тогда, Пак от этого меньше бесить не стал.       Но вот дверь открывается. Открывает сам альфа, стоит такой домашний, родной, в растянутой толстовке, с трениками и кухонным полотенцем в руках.       — Тэхён? — удивлённо спрашивает альфа. — А ты что здесь делаешь?       — Привет. Пропустишь? — аккуратно спрашивает он, боясь услышать отказ. Вдруг альфе надоели эти качели, что Тэхён как кот, а он собака, верно ждёт, пока омега гуляет.       — Да, конечно, проходи, что это я, — сразу же альфа отступает и чертыхается. Видно, что волнуется, это чертовски мило. — Ты почему не отвечал? Я очень волновался, думал уже поиски с собаками организовывать.       Пытается шутить, чтобы скрыть то, как волнуется. С Тэхёном он всегда чувствовал себя, как тот самый школьник, потому что любит.       — Ты голоден? Я как раз готовлю.       — Нет, но давай я тебе помогу. Прости, что не отвечал, были дела, — Тэхён заходит на кухню и видит мясо, что Чонгук размораживал, чтобы, по-видимому, приготовить. — Это, я так понимаю, специально для собак?       — А? — не понимает Чонгук, и только потом до него доходит, отчего он смеётся. — Ага, но теперь послужит нам обедом. А ты в гости? Не подумай, что я не рад, просто... это так непохоже на тебя.       — Да, в гости, — отвечает Тэхён грустным голосом, ведь он врёт.       — Ого. Я очень рад! Оставайся с ночёвкой, пожалуйста. Мы так мало проводим времени вместе.       «Вдруг ты опять пропадёшь», — проносится в голове, но остаётся несказанным.       — Я люблю готовить под музыку. Не возражаешь? — спрашивает Тэхён.       — Мой дом в твоём распоряжении. Ты можешь делать тут что хочешь и со мной тоже.       — Вау, мистер полицейский, пока меня не было, вы выучили пару-тройку пикапов? — смеётся Тэ и на душе даже как-то легче. Видно любовь и правда лечит. — Прямо-таки всё? — спрашивает омега с хитрым взглядом.       — Всё. Кроме одного правила этого дома.       — Это какое же?       — Никаких наркотиков в этом доме и при мне, на мне, со мной — не важно. Тут это табу.       — Пф... А я уж подумал.       — Тэ, ты опять? Забыл, как я тогда испугался? Мне кажется, даже поседел. Второй такой твоей выходки я могу и не вынести. Ты завязал? — сразу же серьёзничает Чон.       — Нет, — зато правда, — давай оставим. Я тебя понял. Буду аккуратно. И не делай такое лицо. Зато честно.       Чонгук качает головой, но ничего не говорит. Тэхён, словно глупое дитя, не понимает, что слово «наркотики» и «аккуратно» не могут стоять в одном предложении. Но он его понимает и пока не осуждает, хотя клиники и врачей уже ищет.       Потом они включают музыку и готовят. Несколько минут проходят без разговоров от тяжёлой темы, но вскоре они вновь заводят диалог. Шутят, смеются и выглядят такими счастливыми.       Чонгук шуточно брызгается водой, пока моет посуду, в то время как Тэхён просит его прекратить. Он стоит с грозным оружием в руках — ножом для мясо, но выглядя при этом до неприличия мило с хвостиком.       Омега собрал длинные волосы в хвост своей резинкой, которая была у него всегда на руке. И в этот самый момент между ними пробегает какая-то иска, как заряд тока. Они смотрят друг на друга несколько минут непривычно влюблёнными глазами.       У одного взгляд — честный, нет боязни признать, что любит, у другого — скрытный, с чувством страха своих чувств, страха самого себя, но всё равно понятный, как оголённый провод. Между ними искрит, а потом они будто притягиваются, как два магнита в страстные объятия. Один с ножом в руках, а другой с мокрыми руками.       — Чонгук, осторожно, — говорит омега, на что альфа хрипит, тяжело дыша, и толкает нож по поверхности кухонного гарнитура. Тот проезжает какое-то время и падает в раковину.       Они опять смотрят друг на друга. Тэхён уже со смущением, а потом происходит то, чего они оба давно хотели, но один этого не скрывал, а второй избегал. Поцелуй. Альфа нежно поднимает его за подбородок и целует. Аккуратно и так нежно, словно Тэхён может его оттолкнуть, словно спрашивая разрешения. И Тэхён действительно может, но он этого не делает. Сначала руки снимаются, а потом омега плюёт на всё и отпускает свои мысли, доверяя сердцу, которое так бешено стучит, и говорит: целуй.       Они целуются неприлично долго, и Тэхёну кажется, что это самый сладкий поцелуй, который у него был, такой нежный и трепетный. Чонгук с ним, как с фарфоровой куклой, и это слишком разнится от Хосока и от того, к чему он привык. Вот только фарфор то давно в трещинах.       Они страстно обнимаются, пылко, горячо, на грани отчаяния, но нежно целуются. Омега залезает на кухонный стол, обнимая альфу ногами и это безобразие могло бы продолжаться очень долго, если бы не одно но. Чонгук не железный, и кое-что уже упирается в чужое бедро. Альфа останавливается, хотя Тэхён сам тянется к нему, как путник к оазису после долгой жажды.       — Почему ты остановился? — недовольно спрашивает Ким, его губы всё ещё блестят, манят, а ещё чуть-чуть припухшие от долгих поцелуев.       — Потому что я не сдержусь.       — Так не сдерживайся.       — Ты уверен? — спрашивает Чонгук с сомнением, на что Тэхён шикает и сам залазит рукой под чужую футболку, оглаживая кубики пресса, как бы говоря «да».       — Мистер полицейский, вы сами сказали мне, что я могу делать с вами всё что захочу и я хочу вас. Вы откажитесь от своих слов? — спрашивает Тэхён в шуточной манере, но от этого не менее сексуально.       На что альфа усмехается и сгребает его в объятиях, поднимая на руки. Он несёт его в спальню, где мягко ложит на кровать, как самую дорогую ношу, что у него есть. Песня из кухни, как будто чувствуя момент, сменяется на что-то романтичное и медленное.       Чонгук аккуратно нависает сверху, осыпая чужую шею поцелуями, плавно двигаясь ниже под блузкой. Омега тихо стонет, обнимая его ногами, и закидывает голову назад, давая больше пространства. А альфа уже расправляется с его близкой, но всё это настолько медленно и нежно, что Тэхён тает, даже не чувствуя тот момент, когда разгорячённая кожа ложится на холодный шёлк.       Омега бегает глазами по комнате, пытается зацепиться взглядом за хоть что-нибудь, ведь пальцы на ногах подгибаются от того, насколько хорошо. Между тем, чужой язык уже ласкает чужую грудь и бусинки сосков, Тэхён весь изгибается, как полумесяц на ночном небе.       В комнате становится непривычно жарко, и Чонгуковская футболка летит прочь, прямо на торшер, не без помощи цепких рук омеги, конечно же. Не желая оставаться в долгу, он водит по чужой широкой спине руками, удивляюсь тому, какие там стальные мышцы. И всё это его. Как ему повезло с мужчиной.       Тэхён уже остаётся без одежды, и Чонгук дальше исследуя чужое тело поцелуями, находит шрам, сначала даже не понимая, что это он целует, думая, что это тату, и только потом непонятливо отстраняется, видя, что это уродский ожог.       — Тэхён, что это?       — А что? — не понимает омега, сразу поднимаясь на локтях. — Я был почти на седьмом небе от счастья, а меня опять обломали, ну что т...       Но видя чужой серьёзный взгляд, он замолкает на полуслове, видя, на что именно альфа ему указывает. Он тяжело сглатывает и даже не сразу говорит. Не хотел бы, да знает, что если не скажет, ласки ему, как своих ушей не видать.       — Штамп.       — Какой ещё штамп? Ты смеёшься надо мной? Тэ, я серьёзно. Кто это сделал?!       — Хосок. Штамп, что я его игрушка.       — Господи, чем?       — Кочергой вроде. Прости, я плохо помню, давай оставим эту тему, ладно? Мне неприятно, — просит омега чуть ли не со слезами на глазах. Психика то не выдерживает уже.       — Конечно. Я просто убью его. Но сначала аптечка.       — Не надо, я уже вылечил сам. Потому и не звонил, прости.       — Тогда я убью его прямо сейчас!       Альфа уже подрывается встать, но Тэхён не даёт, вися на нём, как коала.       — Пожалуйста, не уходи. Давай продолжим, прошу. Всё что мне нужно сейчас для утешения — это ты.       — Хорошо.       Чонгук думает, что убийство можно отложить и они опять целуются, на этот раз уже пылко, а без одежды уже они оба. Теперь сверху сидит уже Тэхён, лаская Чонгука. Облизывая его кубики пресса, он просто обожает это делать. Ну любит он мужчин в хорошей форме. Кхм, в ментовской.       — У тебя есть презервативы? — спрашивает Тэхён.       — Да, в тумбочке, — отвечает Чон блестящими от желания глазами, — ты меня сейчас с ума сведёшь.       Тэхён, хитрый как кот, наклоняется к тумбочке и достаёт из выдвижного ящика упаковку, после чего его взгляд падает на фото в рамке, и он хмурится. Чимин. Опять этот мерзкий одуванчик. Ким фыркает, после чего кладёт фото вниз, на что Чонгук с удивлением смотрит за его действиями.       — Ты мой ревнивец, — усмехается альфа.       — Сейчас как укушу, — предупреждает омега, наклонившись обратно.       — Молчу-молчу.       — Может быть, я просто не хочу, чтобы он смотрел. А зачем тебе столько презервативов? С кем их тратил?       — Ждали тебя. Больше действий, меньше слов, малыш, прошу.       Тэхён ухмыляется. Он любит иметь над Чонгуком такую власть. Особенно это «прошу». И омега делает это. Одевает ртом презерватив на чужой член, вызывая у Чонгука бурю эмоций. Тэ офигевает от чужих внушительных размеров.       — Я могу рассчитывать на минет? — спрашивает альфа.       — Тц. Только одел. А ты хочешь? — спрашивает Тэхён и по глазам видит, что ай как хочет. — Ладно, но только если ты меня потом удовлетворишь.       — Конечно.       Тэхён не медлит, но и слишком не торопит события.       Лёгким прикосновением руки делает несколько хаотичных движений вверх-вниз, смотря как на головке члена выступает естественная смазка.       Говорить в такой процесс блондин не любил, но и диалоги тут излишни. Нужно лишь наблюдать за тем, как Тэхён проводит чуть шершавым языком от самого основания до чувствительной головки, на ней же оставляя лёгкий поцелуй.       Плавным, но весьма быстрым движением Тэ полностью принимает в себя чужой член, так ведь ещё и свои шикарные глазки поднял наверх. Картина крышесносная, а действия ещё лучше. Языком омега не только болтать умел, но и хорошенько работать.       Сжимая губы, создавая некий вакуум, кончик языка проходился по венкам, задевая чувствительную уздечку, которую тот сейчас принялся ласкать. Пусть Чон и не говорит этого вслух, но ему явно нравится.       Слегка поменяв позу, рука легла на яички, ловкими, но осторожными движениями массируя их, всё ещё наблюдая за чужой реакцией.       — О фак, — говорит Чон, мягко сжимая чужие волосы и откидывая голову, отчего он ударяется головой об спинку кровати. Из горла выдаётся то ли стон, то ли хрип. Но на боль в затылке ему абсолютно всё равно, ведь слишком хорошо. И пускай альфа знает, от чего такие умения и это грустно, сейчас он об этом просто не думает. Всё что его волнует — это его член меж плотно сжатых губ.       — О-о-о, мой товарищ полицейский знает грязные слова? А я думал, ты святой, — усмехается омега, ненадолго выпуская член изо рта и целуя его нежно в головку.       — Давай, малыш, чуть активнее, пожалуйста.       Можно ли назвать это фетишем? Наверное, да. Тэхёну уж очень нравится смотреть и понимать то, что твоему партнёру чертовски хорошо. А Чону сейчас до чёртиков хорошо.       Мысленно кивая, Тэ действительно начинает ускоряться. При этом его движения не резкие и хаотичные, а плавные, протяжные и быстрые. Внимание он уделяет всем чувствительным местам, которые сейчас уже запомнились ему.       Лишь на долю секунд оторвавшись и схватив ртом воздух, блондин продолжает свои действия. Напряжённый кончик языка давит на уздечку, стимулируя. Руки плавно перешли к самому члену, слегка двигаясь у самого основания.       И вообще-то омега хотел довести Чонгука до организма, но тот резко отстраняется.       — Эй, ну ты чего!       — Малыш, прости, мне так охуенно, что я боюсь, не сдержусь. Ещё я очень хочу тебя. Сейчас, — говорит Чон, чмокая его в губы и надевая презерватив опять.       — А что, на второй раз сил не хватит? — хитрая улыбочка.       — Для тебя хоть сколько, — отвечает Чонгук, после чего укладывает Тэхёна на лопатки, а омега лишь призывающе раздвигает ножки.       — Растяжка не нужна, — отвечает Тэхён, хлопая глазками, но альфа слишком нежен, всё равно использует смазку и вставляет в него пальчик.       Омеге хорошо, изо рта вырывается полу стон, так непривычно, ведь обычно с ним так бережно не обращаются.       — Не больно?       — Грёбаный Чон Чонгук, я хочу тебя, мне не больно, — нетерпеливо говорит омега, сам насаживаясь, на что получает жёсткий шлепок по попе и ещё раз стонет. Как он узнал, что ему такое нравится?       — Ай-яй-яй, какой плохой мальчик. Будешь спешить — накажу.       — А ты в постели папочка? — смеётся Тэхён, на что Чонгук затыкает его поцелуем, видимо, надоело болтать.       Пальцы уже скользят от обилия смазки, поэтому Чонгук наконец-то их вытаскивает, пристраивается и входит сам, так же плавно и нежно. Тэхён он неожиданности стонет прямо в поцелуи, и сука, ведь хорошо! Но какой же он огромный. Чонгук понимающий, сразу не двигается, даёт привыкнуть и только после делает поступательные толчки.       — Всё хорошо? — спрашивает альфа прямо в губы, смотря в чужие глаза, на что Тэхён не отвечает, но очень показывает, как ему хорошо — тихими стонами и закатыванием глаз.       Чонгук понимает, что ему комфортно, и успокаивается. В постели он нежный любовник, заботящийся не только о собственном комфорте. Его толчки глубокие и нежные, во время чего он выцеловывает чужую шею, а Тэхён лишь громче стонет и тихо царапает аккуратным маникюром спинку, сцепив ноги на чужой крепкой талии.       — Быстрее, прошу, — просит Тэхён, на что Чонгук недоверчиво смотрит. Альфа помнит, как с ним обращаются, вот и нежничает.       — Ты уверен? Точно?       — Чонгук, посмотри на меня, — просит омега, беря его лицо в свои ладони, ласково гладя. — Мне хорошо, мне не больно. Я не сахарный. Прошу, будь капельку грубее. Я люблю, когда на грани. Плохо — хорошо. Когда хорошо, с лёгким оттенком боли, для остроты.       И Чонгук наконец-то слушает, делая так, как он сам это любит. Движения резче, быстрее, но всё так же глубокие. И вот тут Тэхён уже не тихо стонет, он стонет громко, до охрипшего горла, но ему пипец как хорошо. Просто до звёздочек. Смазка пошло хлюпает при каждом толчке. По комнате звучит тандем из хрипов альфы и довольных стонов омеги, перекрывающих даже музыку, которая, кстати, тоже стала ритмичной. Можно сказать, она била в такт.       — Я сейчас кончу-у-у, — скулит Тэхён, больно впиваясь в чужую спину, как бы в отместку на чужую грубость, на что Чонгук лишь ухмыляется.       — Так кончи для меня, малыш, — и омега это делает, а Чонгук в этот момент его целует, и они обнимаются, скрепляясь всем, чем только можно. Это не просто секс, коих у Тэхёна в жизни дохрена, это настоящая близость и даже занятия любовью, если хотите, потому что сейчас они настолько открыты друг другу и так близки, что ближе просто невозможно.       Чонгук же делает ещё несколько крепких толчков и тоже кончает следом, тут же выходя из омеги и падая на соседнюю сторону кровати, тяжело дыша.       — Я мечтал об этом со школы.       — Со школы? А ты, оказывается, пошляк, мистер Чон, — говорит омега, укладываясь на чужую грудь, на что альфа тут же чмокает его в затылок. Вот она, любовь. — Спасибо, это был лучший секс в моей жизни.       Чонгук улыбается, после чего они чувствуют странный запах — гари. Чонгук вспоминает про ужин и бежит на кухню спасать ситуацию, как есть голым, по пути запинаясь об собственные треники и чуть не падая. Тэхён ржёт, а потом садится на кровать и поднимает с пола свои, куря сигареты прямо в комнате, на кровати. Он считает, что заслужил, и пускай Чон поворчит за дым, омега сделает ему массаж и тот успокоится.       — Чимин, значит, — хмыкает омега, затушивая сигарету прямо об его лицо. Чонгук увидит, закатит глаза и пожурит его, что тот ревнивец.

***

      После второго захода парочка сидела на кухне и ела китайскую еду, ибо свою они удачно спалили. Мясо спасти не удалось, как и картошку. Зато они очень вкусно сейчас ужинали свининой в кисло-сладком соусе. Тэхён сказал, что так даже лучше.       Вот только доставщику досталось, когда тот прервал их во время секса. Чонгук не орал, он просто долго искал свой халат, и ему было дико неудобно за свой помятый вид, запах и стояк, что не скрыл даже халат. Но доставщик попался понимающий, что хорошо и, всучив пакет, быстро ушёл.       Затем они ещё полчаса искали резинку Тэхёна, которая потерялась где-то в постели во время всего действия. Потом она гордо ушла к Чонгуку на руку, как знак того, что он занят. Альфа даже офигел от того, насколько омега ревнивцем и собственником оказался. Это самый неудобный момент, который Тэхён думал сегодня не настанет, и они не будут об этом говорить.       — Чонгук.       — М-м?       — На самом деле я пришёл не просто так.       — А чтоб заняться любовью? — поиграл бровями альфа.       — Нет. Шуга отправил меня к тебе поговорить. Я серьёзно сейчас, не шути. Я знаю, что ты недавно угнал у Хосока пол тонны наркоты.       — Ну да, это правда, и что?       — Он просил меня убедить тебя отдать её ему обратно. Вернее, требовал. Хосок не любит не держать слова в бизнесе. Это был заказ. И сказал, что если ты не выполнишь его просьбу, он будет говорить с тобой по-другому.       — Тэхён, — альфа берёт его за руку, — моя работа тебя не касается, прости. Я не выполню твою просьбу. Товар конфискован, а с этим ублюдком я сам буду говорить по-другому, за то, что он сделал. Не бойся за меня.       — Я знал, что ты мне откажешь. Но, Чонгук, пожалуйста, не делай этого, я очень боюсь за тебя. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Он ничего не сделает мне, ведь хуже уже просто некуда. Юна в безопасности, пока я работаю, но ты...       У него чуть ли не текут слёзы, когда он говорит это, на что Чонгук тут же его успокаивает.       — Тише, Тэ, я разберусь. Это моя работа. Я знал, на что иду и сделал бы это, даже если бы с тобой было бы никак не связано, потому что я служу закону и не хочу, чтобы наш народ травили ублюдки по типу Чон Хосока. Я скоро спасу и тебя, и Юну, верь мне. Тебе завтра на работу? — кивок. — Чёрт. Теперь я даже не знаю, как тебя отпустить. Я знаю, на что шёл, но тебе тоже надо работать, пока я не разобрался с Шугой и остальными. Но... ревнивец не один ты.       — Ты же знаешь, на что шёл, ты правильно говоришь, поэтому держись. Главное помни, что душой я с тобой. Мне тоже будет нелегко, ведь я так устал спать со всеми, хочу только с тобой.       Этот нелёгкий разговор заканчивается крепкими обътиями под пледом и сериалом в гостиной с поцелуями, лишённых пошлости.       — Тэхён.       — М-м-м?       — Я люблю тебя. Мы ведь встречаемся?       — Конечно, дурачок. Я тоже люблю тебя, — отвечает Тэхён, чмокая чужой нос.