тем, кто помнит

Уснуть не получается. И чем больше я стараюсь, тем сильнее не получается: подушка не принимает нужной формы, одеяло недостаточно прижимает меня к кровати, но больше всего раздражает собственное поплывшее лицо. Ну, узнал кое-что новое, ну неприятно, но не страшно же ведь. Пиздёж. И страшно, и неприятно. Или у меня в край испорченная карма или Ким Тэхён занял моё место, нагло игнорируя сам факт моего существования. Значит дорос до того, чтобы делать предложение руки и сердца. Я разочарован, его сердце должно принадлежать хоккею, как моё принадлежит, иначе он мне не настоящий соперник, иначе всё было зря. О том, кому именно он сделал предложение, стараюсь не думать. А через пять минут уже сижу у неё в инстаграме. Лавиния просит называть её Лав и краснеет, если пододвинуть ей стул или придержать для неё дверь. Я это знаю, потому что помню её. В конце второго семестра выпускники устроили большую вечеринку в подвале общаги. Тогда там не было ни дивана, ни стереосистемы, ни заначек алкоголя. В старой прачечной вытерли кое-как пыль и переставили стиральные машины, освобождая центр помещения. У входа стояли вёдра с песком и каждый второй опрокидывал и спотыкался, а затем пригоршнями собирал просыпавшийся песок. Чимин был полон энтузиазма и многого от вечеринки ожидал. А я валился с ног от усталости и страдал из-за новой диеты, которая должна была превратить мои калории в груду мышц. Было модно и понтово носить худи поверх длинной оверсайз футболки. Этакий гангста-чилл стиль. Между прочим я так одевался до того, как это стало мейнстримом. А Чимин тогда нацепил футболку с самодельным до оскомины банальным принтом: «Хьюстон, у меня проблема». Во-первых, Чимин не признаёт существования своих проблем и решает их методом игнора. А во-вторых, Хьюстон заебался всегда быть на связи и давно уже циник, а не добряк. Я озвучил эту мысль Чимину, он фыркнул и брызнул на меня своими духами. И это был урок — обращай внимание, что у человека в руках, прежде чем с ним заговоришь. На вечеринку мы сильно опоздали. Чимин сразу же отправился на поиски пива, а я понуро побрёл к парням из хоккейной команды. Пить строго воспрещалось, а особенно тем, кто придерживается разного рода диет и ограничений. Хосок при виде меня спрятал за спину бутылку, а остальные смотрели виновато. Поддержал только Юнги, протянув бутылку кока-колы. Оказывается, мы слабаки не только на игровом поле, но и за его пределами, когда не можем воздержаться от алкоголя. Баловство скажет потом Юнги, а я не сразу пойму о чём он: о хоккее или о бутылочке пива. Как оказался в толпе не помню. Чимина долго не было и я собирался его искать или наоборот бросить одного, чтобы неповадно было так меня оставлять. Девчонка передо мной споткнулась, и я её поймал. За две секунды, что держал её в объятиях успел почувствовать упругость груди, вес её тела и запах волос. Приятно потянуло внизу живота, вот так сразу. Я первый раз почувствовал интимную близость и ужасно смутился. Она извинилась и высвободилась из моих рук, а я тут же захотел притянуть её обратно. Ни имени не узнавая, ни слова не говоря. Мне было достаточно двух секунд, чтобы всё про себя понять. Хотя вру, тогда я ничего не понял. Позже прочёл у Платона, что любовь — это страсть к восстановлению единства, которое уже когда-то было. Поэтому я не нашёл её, я её вспомнил. Мы говорили ещё пять минут, но я успел попросить какао-ток и инстаграм. Она отошла к своим друзьям, а я так потерялся, что не сразу заметил подошедшего Чимина. Не могу сказать, сколько он понял по моему виду, он только как-то серьёзно на меня взглянул, а потом потащил наверх. Уходя я оглянулся: Тэхён стоял на том месте, где я познакомился с Лав. Он заметил мой взгляд и прямо посмотрел в лицо, я нахмурился, когда прочёл надпись на его футболке. На его парной с Чимином футболке. «Хьюстон, я проблема». Иронично, но это чистая правда. У Лав пятнадцать тысяч подписчиков в инстаграме и куча постов на французском. Когда я впервые на неё подписался подписчиков было пару сотен и ни одного фото своего лица. Зато много концептуальных композиций и пейзажей. Стыдно, но я помню каждое фото. Я долго рассматривал и думал, что она чувствовала, снимая это, о чём думала, находя новый фрагмент всей этой мозаики. Размышлял, какая у неё философия и какие моральные принципы. Хотел, чтобы она рассказала мне кто она, не говоря ни слова. Слов между нами было не то что бы очень много. По началу я спрашивал, она отвечала. Так я узнал, что она не любит дорамы, не пьёт кофе, не слушает отечественных исполнителей и тем более не слушает кейпоп. Изучает иностранные языки и владеет французским на продвинутом уровне. Не знаю, что она узнала обо мне и какие выводы сделала. Во время ланча мы сидели за одним столиком. Я пытался быть ненавязчивым и неочевидным, но подкидывался проводить до аудитории или корпуса, подождать, чтобы проводить после занятий. Чимин ни о чём не спрашивал, но скоро стал сидеть вместе с нами. Я заметил, когда это произошло, но не заметил, как к нам затесался и Ким Тэхён. Зато его заметила Лав. Знаю об этом задним числом. Я не разговаривал с Тэхёном в присутствии Чимина. В тот период раздражение по поводу него слегка поугасло, я был весь в новых эмоциях. А ещё предвкушал финальную игру сезона. Если выиграем, займём третье место в турнирной таблице. И это будет беспрецедентный случай, поскольку наш университет не входил не то, что в тройку, он даже до десятки лучших не дотягивал. Я хотел побед. И на площадке, и в жизни. Лав не смогла прийти на ту игру. К её чести стоит сказать, что это была единственная игра, на которой её не было. Тренировки тогда были предельно изматывающими. Я и Намджун разучивали новую комбинацию и никак не могли синхронизироваться ни по силе, ни по скорости. Я скрипел зубами и обливался потом, и пробовал ещё и ещё. А Юнги как назло не пропускал ни одной шайбы. Я его за это обожал, но и ненавидел, когда он отбивал мои удары. В конце тренировки тренер похвалил меня, и я чуть не расплакался от того, как сильно этого не заслуживаю. Комбинация так и не получалась, а без неё наши шансы на победу снижались. Не стремились к нулю, но важно было использовать все силы и все возможности. Поэтому я остался после тренировки и принялся забивать в сетку, меняя углы удара и доводя до машинальности свои броски. Я не знал, что за мной наблюдают с трибун, пока наблюдающий не спустился ко мне. — Это твоя идеальная позиция, — Тэхён остановился чуть поодаль, шлем в руке, форму так и не снял. — Без тебя знаю, — огрызнулся на автомате, не теряя задумчивости. — В игре ты её не используешь, — я повернул к нему лицо и попытался изобразить ярость или гнев, на настоящие эмоции не было сил. — Я задумался почему и кажется понял, — Тэхён кладёт на лёд шлем и подъезжает ближе, — Ты сможешь ударить, если кто-то доведёт шайбу именно в эту точку. И проблема ведь не в том, что ты запаздываешь в ней появиться, а в том, что запаздывает шайба. — Ну допустим, — я уже давно ничего не изображаю, а слушаю с жадностью и интересом. — Что если я гарантирую, что дам тебе пас в нужное время? Ты забьёшь? — Ты не сможешь, — я невольно фыркнул и отвернулся. Парень слишком самонадеян, хоть и не глуп. Намджун десяток тренировок старается дать верный пас и не может, а он лучший в этом. — Давай попробуем? — Нет. — Что ты теряешь? — спокойный, убеждающий тон, — Один раз и я отстану. Я согласился с тайной надеждой его унизить, чтобы перестал высовываться и знал своё место. Пора бы уже трезво смотреть на вещи и на себя. Начали на счёт три. Тело двигалось ровно так, как я хотел. Тэхён был чуть впереди, и это уже тактическая ошибка, при розыгрыше никто не успеет оказаться там, откуда он собрался пасовать. Я не остановился только потому, что преследовал нарастающее злорадство. А потом он дал мне пас, а я забил, даже не успев подумать, что именно делаю. И это было великолепно. Ошеломляюще. Почти также прекрасно, как держать в руках девушку, в которую влюбляешься. — Мы не сможем повторить это во время игры. Не хватит времени, — я забыл с кем разговариваю, полностью погрузившись в момент. — Другим не хватит. А тебе и мне да. Я сразу понял, что он имеет в виду, и замотал головой. Нет. Одно дело надеяться на Намджуна, который очевидный лидер и силён как бык, а другое — на Ким Тэхёна, который всё ещё неуверенно стоит на коньках. Тэхён пожал плечами, когда услышал нет. И это моментально меня разозлило, отказывается бороться за то, что ему важно, даже не попробовав. Слабак. На следующей тренировке пасовал Намджун, а я ни разу не довёл шайбу до ворот. А Тэхён снова остался после игры и молча взялся пасовать. Мы пробовали снова и снова, с разных точек и разными темпами. А шайба ударялась о сетку, и это зрелище вкупе со звуком убеждало меня дать шанс. Не оценивать, а довериться. Тренеру я о наших изысканиях не рассказал, Тэхён тоже хранил молчание. Финальный матч мы играли против чемпионов позапрошлого года. У них чуть поредел состав, но надеяться на то, что они стали слабее не приходилось. Да и не хотелось, побеждать приятно сильных. Я не мог ни на чём сосредоточиться. Терзали две вещи с равной долей страха и страсти. Если проиграем, потеряем половину состава. Парни просто двинутся дальше к новым увлечениям и возможным успехам. Второе — это Лав, которая согласилась на свидание на следующий после игры день. Быть победителем в её глазах увеличивает шансы на успех. На игру пришло гораздо меньше людей, чем приходит на баскетбол или футбол. Трибуны едва ли пестрели фиолетовым, но я уже тогда надеялся однажды увидеть бушующее фиолетовое море. Соперники были старше нас, а значит опытнее. Перед игрой тренер сказал об этом, но обратил внимание на то, что мы готовы играть и с куда более квалифицированными игроками, потому что сами очень хороши. Потенциально — великолепны. Счёт открыли соперники. Я боялся, что это дестабилизирует Юнги как вратаря. Обычно я о нём не беспокоился. Он самый надёжный игрок, не считая меня. Мы часто оставались после тренировок в раздевалке и говорили про хоккей. Юнги азартен и беспристрастен. Первый период мы проиграли. Намджун сравнял счёт во второй трети, а я всё не мог сосредоточиться. А концу периода на лёд вышел Тэхён, и я заволновался ещё сильнее, потому что чувствовал ответственность за него. Парни снесут его и даже не заметят. Он подал мне знак, и я легко считал, забыв удивиться, откуда он знает наш с Намджуном условный язык. Я забил тогда с его подачи. И до конца игры забил ещё дважды. А когда Тэхёна всё же сбили с ног, первым протянул ему руку и посоветовал держаться слева от меня. Десятый номер соперников похож по комплекции и не должен быть сильнее. Больше он не падал. А мы выиграли. И я задыхался от любви. И благодарил всех известных мне богов за то, что я нахожусь там, где нахожусь и могу чувствовать то, что чувствую. Помещение раздевалки переполняло ликование. Кто-то смеялся, громко обсуждались самые напряжённые и яркие моменты, отовсюду раздавались звуки участливых хлопков по плечу, а потом откуда-то появилось шампанское. И я едва не подавился, когда приложился к горлышку, потому что Юнги со всей дури шлёпнул меня по заднице. Выразил всю гамму своих чувств. Я забыл о существовании Ким Тэхёна, и это были лучшие минуты в моей жизни. За пределами спорткомплекса ждал Чимин, которого я с лёгкостью оторвал от земли и хорошенечко потряс. Тоже выразил всю гамму чувств. Он обзывался и смеялся, и я в тот момент очень его любил. Весь мир любил. Тэхён появился, когда мы с Чимином уже успокоились и только пихались, медленно двигаясь в сторону остановки. Чимин первым его заметил, поздравил, взъерошив ему волосы. А у меня завибрировал смартфон: «слышала вы выиграли, поздравляю», и я перестал думать, только напоследок понял, что не возражаю, если Чимину позарез необходима дружба с Ким Тэхёном. В — великодушие. И она же — вероломство. По пятницам у меня были занятия по когнитивно-поведенческой психологии. Совершенно дилетантские, поскольку не были обязательными, а всего лишь дополнительными для тех, кто не успевал по другим предметам. Общий балл чуть вырастал, а остальное меня не интересовало. Тем более выбирать особо не из чего, не на робототехнику же мне записываться, тем более когда в одной комнате со мной проживает будущий мозгоправ. Я надеялся, что эти занятия позволят мне однажды сказать: «я вообще-то тоже посещал курсы по психологии…» и как-нибудь круто выебнуться. Таковы фантазии среднестатистического молодого человека, нет? Но в целом мне было всё равно. Меня больше волновало, почему Лав отдаляется от меня, не позволив мне сократить расстояние достаточное для того, чтобы друг друга узнать. Мне казалось, что я играю в «горячо-холодно» и уже приближаюсь к безумным хребтам Антарктиды. То есть сегодня она смеётся над моими шутками и позволяет сесть рядом и соприкасаться бёдрами, а завтра не отвечает на сообщения и отказывается прогуляться после занятий. Я искренне не понимал, что делаю не так, а спросить было не у кого. Я даже не додумался до того, чтобы попросить совета. Так рьяно оберегал то, что поселилось внутри. Мы всё чаще делили один столик за ланчем. Я был там из-за Лав, Чимин из-за меня, из-за него Тэхён, а из-за нас с ним и часть хоккейной команды. Иногда присоединялся Юнги, реже Хосок и Намджун. Я практически не обращал внимания. Лав приходила с подругами и была такой раскрепощённой, что я завидовал, потому что рядом с ней не мог даже нормально дышать. Я шёл по дороге до аудитории и был погружён в мучительные раздумья, когда меня остановил Тэхён. Я не спросил, что ему нужно, но это видимо отразилось у меня на лице. Он тяжело сглотнул, и я напрягся. А он пригласил меня на свой день рождения. Я хмыкнул. Я подумал: «нет». Нет и всё. — Чимин хотел, чтобы я тебя позвал, — произнёс так, словно это всё объясняет. А я в который раз задумался над отношениями, что их связывают. И какого чёрта Чимин втягивает в них меня? Я ясно дал понять, что не заинтересован. Тэхён даже не изменился в лице, только кивнул и пошёл дальше. И я бы благополучно забыл об этом эпизоде. А уже вечером Чимин поспешил указать мне на то, как я несправедлив и «патологически принципиален». Цитата. И как тяжело со мной, ведь я игнорирую всё, что мне не нравится. Удивительно, кстати, почему все так не делают. И ещё добавил, что Тэхён хороший и просто старается быть вежливым и уважительным. В отличие от меня, конечно. Чимин частенько читает лекции и нотации, но не отчитывает. Я поразительно быстро разозлился и много чего наговорил. Очевидно, не по адресу, потому что вырвалась долго сдерживаемая эмоция, только отчасти вызванная Чимином и его понятиями о правильном и неправильном. Мы сутки не разговаривали. На день рождения я не пошёл. И наверное, поэтому не понял, что что-то изменилось. Нет, я это точно ощущал, но искал в других местах. Например, после конца соревновательного сезона со мной стали здороваться разные люди, которые раньше не обращали на меня внимания. Или например, тренер отменил тренировки на каникулах, посчитав, что мы самостоятельно станем контролировать свою физическую форму. У меня ныла каждая мышца от абсурдности такого решения. Но больше всего волновала Лав, которая становилась всё более красивой и цветущей, а я не понимал как и из-за чего, ведь мы не вместе и я её не касаюсь. Очень хотелось, чтобы кто-нибудь спросил меня в чём дело. Чтобы я мог поделиться, чтобы во мне не кипело, ибо это невыносимо терпеть. Я хотел поговорить с Лав начистоту, но что-то удерживало меня и я подчинялся. Откладывал до поры до времени. В ту пятницу я собирался развеяться. Не стал звать Чимина, побоявшись, что он притащит с собой Тэхёна. Хотелось освободиться, хотелось мчаться что есть сил, как на льду, только безо льда, а прямо по траве и гравию. На семинаре по психологии познакомился с Юми, она-то и позвала меня в бар. Пока ждал её, зашёл в кофейню около её общаги. Хотя бы кофе купить, джентльмен я или кто в конце концов. Внутри не пахло. Тут бы мне и понять, что что-то не так, и свалить оттуда по-тихому. Людей очень много, ни одного свободного столика. Я занял очередь к бару, достал телефон. Повтыкал, пожалел заряд батареи, убрал в задний карман джинсов. От скуки стал оглядываться. Возможно в тот момент у меня и не остановилось сердце, но оно должно было. За столиком у окна сидела парочка. Спину узнал мгновенно. А кто бы нет, если видел, как Ким Тэхён маячит перед глазами всегда на полшага впереди. Волосы Лав струились по плечам, она их отводила за ухо, в которое что-то шептал Тэхён. Даже дурак бы догадался, что перед глазами открывается вид не на дружеские посиделки. Но я упрямо отказывался догадываться. Невозможно же! Не может быть, чтобы вселенная так меня не любила. Лечь на пол и свернуться калачиком, — продиктовала мне моя нервная система, и я едва не бросился исполнять. На улицу выскочил мгновение спустя. Рассмеялся. Задохнулся. Застонал. Ещё раз рассмеялся. Тогда и подошла Юми. Похлопала меня по спине, словно подавился, с невозмутимым видом взяла за руку, начала говорить. А у меня уже начался распад старых нейронных связей, центр распознавания речи отказал, и я шёл, слыша только рёв. О том, как не понял всего раньше, старался не думать. Но уже в баре, сидя за стойкой, написал Чимину, чтобы приехал ко мне. Он был онлайн три часа назад, и если бы я мог, заволновался бы, ибо он завсегдатай тик-тока и инстаграма. И нужен мне. Кругом грязно. И я тоже грязь. Чего мне не хватает, чтобы быть целебным? Самовосстановление, самолечение, самоубийство. Нет, не то. Самоуспокоение? Самообман? Значит, я обманулся, и Лав вовсе не моя пара. Не вспомнила меня. А Тэхёна вспомнила? Но он же не похож. Я столько раз его видел, понял бы, если бы это был он. Чушь, конечно. Я ничего не понимаю. Чимин не читает сообщения. Я пишу ему, словно он способен как-то проявить ситуацию. Напиться не могу. Прикоснуться к рядом сидящей девушке не могу. Сгрести её со стула и утащить в туалет, чтобы опустилась на колени и сама ко мне прикоснулась. Даже думать об этом не могу. Среднестатистический молодой человек. Ещё пока человек, но уже ломаюсь, выставляя свои уродства напоказ. За столиком в углу большая компания, кричат и смеются. Напиваются так, что я завидую, ведь сам не могу допить и одной бутылки пива. Юми постоянно отвлекается на знакомых, поэтому диалога у нас с ней не получается, только обрывки фраз. Бар набит битком, но дверь то и дело открывается, выталкивая из наружности всё новых людей. В толпе узнаю Юнги, рядом с ним миниатюрная девчонка, он держит руку на её талии. Отвожу взгляд быстрее, чем меня заметят. Лезу в телефон и снова пишу Чимину, не глядя смахиваю все другие уведомления. Истерика как будто бы успокаивается, но я боюсь, что всего лишь модифицируется и разрастается во мне до размеров дирижабля. Из угла раздаётся новый крик, кого-то толкают и ведут на улицу, никто не обращает внимания. Я ищу Юнги глазами, собираюсь всё-таки помешать его встрече, поговорить хотя бы пару минут. Долго высматриваю его, а когда нахожу, не верю своим глазам, потому что теперь рядом с ним не девчонка, а Ким Тэхён. В рубашке поверх футболки и всё тех же белых кроссовках. Тру глаза. Показалось? Хоть бы показалось. Но нет. Стоит рядом с Юнги, слушает, что ему говорят, улыбается в ответ. Ненавижу его улыбку. Отворачиваюсь к бару, заказываю шоты, прошу самые крепкие, угощаю Юми. Сам глотаю через силу. Умоляю жидкость задержаться во мне, а не выйти через рот или глаза, из которых так и норовит политься. Когда становится уж очень тесно, я двигаюсь к выходу. Один. По сторонам не смотрю. На улице проверяю телефон, входящих так и не появилось. Сворачиваю за угол и приваливаюсь к кирпичной стене лбом. Ничего не болит, но я не в порядке. Приложение уведомляет, что такси подъедет через десять минут. Хлопает дверь, выпуская с изнанки людей. Разговор на повышенных тонах. Я не прислушиваюсь, но быстро понимаю, что тут сейчас решается очередной конфликт старым-добрым способом. И меня от этого тошнит. Угрозы достигают критического уровня, а я смотрю на движущуюся точку на карте и тороплю её забрать меня до того, как я психану, выйду из-за угла и вмешаюсь в чужую драку. Удар. И я быстро засовываю телефон в карман и закатываю рукава. На площадке перед баром шестеро, я вижу спины четверых, что против двоих, стоящих чуть поодаль. Один держится за живот, медленно встаёт в полный рост, а я прирастаю к месту. У Ким Тэхёна искажённое лицо, он сплёвывает под ноги и что-то тихо говорит. До спин долго доходит, но как только доходит, тот что справа бьёт ещё раз. Жду, что Тэхён сгруппируется, как его весь год учили, а затем даст сдачи. Но он ничего не делает. Его ставит на ноги человек рядом. Судя по тому, как напряжена вся его поза, надеется на шанс всё уладить. Я знаю, что это так, потому что знаю Юнги. Если вмешаюсь, получу пиздюлей, но и помогу надавать их в ответ. А если не вмешаюсь… Не успеваю подумать об этом, когда раздаётся крик, и Юнги кидается на парня, что сбил Тэхёна с ног. Хочу помочь. Правда хочу. И я бы обязательно помог, но не сегодня. Сегодня Тэхён заслужил. И ничего ужасного не происходит, просто боль перетекает из одного сосуда в другой, стремясь сохранить баланс. Известный вселенский закон. Кто я такой, чтобы не подчиняться? Свет фар ослепляет. Я зажмуриваюсь и на ощупь иду к машине. Туда, где драка, не смотрю. Только поэтому не вижу, какими глазами на меня смотрит Юнги. Чувствую, как он смотрит, но не вижу. Говорю себе, что принял правильное решение. Повторяю раз за разом. Добираюсь до общаги, до комнаты, до кровати. Не замечаю, что Чимина нет. Прячусь под одеяло. Я не полон дерьма. Я никому не причиняю боли. Я не обязан защищать. Не помню в какой момент разревелся. Когда подумал, что не обязан был вмешиваться? Когда накрылся одеялом с головой? Когда сел в такси? Когда увидел, как Тэхён сгибается пополам от удара в солнечное сплетение? Реву изо всех сил, потому что это последний раз, когда можно. Завтра мои слёзы не будут ничего значить. Как и я сам. Засыпаю, чувствуя вибрацию где-то под поясницей, но не могу пошевелиться. Меня крепко стиснул Морфей как щенка за загривок и окунул в воды забвения. Милосерден в последний раз. На щеке горячий след, я пытаюсь перевернуться и спрятаться от солнечного света, что выжигает на мне какое-то клеймо. Никто никогда не заметит, но я-то всегда буду знать. Отвернуться не выходит, потому что заснул в одежде, под спиной смятая простыня, в ногах запуталось одеяло. Голова болит. Я долго готовлюсь к тому, чтобы открыть глаза. Моргаю и открываю их по очереди. На периферии вижу какое-то движение, сразу смиряюсь, ведь уже пятьдесят тысяч лет я часть пищевой цепочки: волк — олень — ягель. — Проснулся наконец. Чимин сидит на краю своей кровати, полностью одет и сосредоточен только на мне. Боюсь смотреть ему в лицо. Смотрю в потолок, молчать отказываюсь: — Где ты был? Когда был мне так нужен. Стараюсь передать интонацией, стараюсь, чтобы не предъява, чтобы сожаление, что тебя не было рядом. — Где был я? — изумление и шок, — Давай я тебе быстренько расскажу, а ты пока придумай, где был ты, но так, чтобы я поверил, что тебя вчера не было на улице Кон-Кун и ты ничего не знаешь о том, что там произошло. Я сажусь, упираясь спиной в стену. Не нахожу, что сказать и не контролирую неуверенного жеста плечами. А Чимин замечает, проклятый эмпат, и как-то сдувается. — Я всю ночь провёл в отделении местной травматологии, — тихо и спокойно. Будущие психотерапевты не кричат, они негодуют и презирают. — Потому что одного моего друга на части переломали, пока другой мой друг был там и ничего не сделал, — вздох и тон обличающего в пакости родителя, — Я прочёл твои сообщения и сложил два и два. Стоял и смотрел как их бьют, Чонгук? Почему ты так ненавидишь Тэхёна? Почему не пожалел даже Юнги? Прочищаю горло, не даю себе закричать — ты должен был обо всём знать, а не задавать мне этих вопросов, ты же мой лучший друг. Чимин ждёт слов, пока я задыхаюсь от несправедливости и от беспомощности, ведь меня только вчера предали, а сегодня, похоже, сделают это ещё раз. — Я не обязан был, — говорю и вижу, как он воспламеняется от единственной вспышки гнева, — Там была куча народу и никто не заступился. Почему ты не обвиняешь их, но обвиняешь меня? — не даю себя перебить, — Ты ведь даже не знаешь, что произошло. Я имел в виду, что со мной произошло. — Так ты себя успокаиваешь? Никто ничего не сделал и я не стал? Да мне ненавистно жить в мире, где толпа стоит и смотрит, как кого-то обижают и втаптывают в грязь! Не говори мне, что и тебя это не бесит. Ты не такой. Поэтому возьми и скажи мне правду. Сейчас, Чонгук. Почему ты так поступил? У Чимина малиновые щёки и пот на висках. Краски делают его живым, а я бледнею с каждым новым словом. — Какое это имеет значение теперь, когда всё уже произошло? Разочарование затапливает нашу комнату до самого потолка. — Последнее время ты странно себя ведёшь, замыкаешься в себе, огрызаешься направо и налево, грубишь мне и Тэхёну, делаешь больно ему на каждой чёртовой тренировке. Я долго терпел и не вмешивался, но теперь даю тебе последний шанс всё мне объяснить. Постарайся, пожалуйста. Ради меня не звучит. Я хочу всё объяснить, но стыд сдавливает горло. Да и как объяснишь, что у тебя отобрали нечто такое за что ты был готов сражаться, а ты узнал об этом случайно и нелепо, и драться вообще ни за что не пришлось. Не понадобилось, потому что тебе не принадлежит. А ты думал, как будешь рядом с ней цвести, как распустишься во всю красу, как вырастишь до небес. Придумал всё это, потому что обманулся во взаимности, поверил чувствам, не подумав как-то, что взаимность бывает временной и весьма короткой. Чимин притоптывает ногой, подгоняя уже что-нибудь сказать. Я не чувствую себя виноватым. — Я не чувствую себя виноватым, — говорю, — Чувствую себя незащищённым, потому что ты не понимаешь, что целый год в течение каждого дня выбирал не меня. А теперь хочешь, чтобы я тебе исповедовался, чтобы ты и дальше мог делать вид, что с нашей дружбой всё в порядке. — Что ты несёшь? — свистящим шёпотом с покрасневшими кончиками ушей, — Не устраивай драму. Признайся, что виноват и попроси у Тэхёна прощения. — И что дальше? — теперь злюсь я, — Продолжим с того же самого места, а периодически будем вспоминать, что я по сравнению с вами человек низких моральных качеств? — усмехаюсь на зло всему раненому во мне, — Вот уж не выйдет. — Ты сошёл с ума, Чонгук. — Ставишь мне диагноз? — Нет. Но ты заставил меня задуматься, почему я, оказывается, каждый день выбирал не тебя. Мне озвучить? Жестоко. Это за себя? Или за Тэхёна тоже? За них обоих? — Нет, — я качаю головой и встаю с кровати. Собираю вещи и принадлежности для мытья. Больше бежать некуда, а разговор окончен. Я провёл в душевой два часа. Приходилось напоминать самому себе элементарные, примитивные движения: вот так мы чистим зубы, Чонгук, верхние и нижние. Не забываем намыливать мочалку, прежде чем скрести ей по спине и бёдрам. А тут у нас двадцать четыре ребра, неповезло, счастливым дают двадцать три и вторую прекрасную половину. А ты бракованный. Слева сломанная ключица, уже давно не болит. Голову моем массирующими движениями. Не надо так дёргать! Успокойся, Чонгук, и смой пену, что щиплет глаза. Хватит с тебя. Хватит. Той ночью Чимин так и не возвращается в комнату. Я весь день мониторю соцсети. Слухи разлетаются и также быстро забываются. Драку недолго мусолят, смакуют только подробности увечий и переломов. Я до смерти пугаюсь, когда читаю об этом. Но мне хватает ума не верить всему подряд. Со мной списывается Намджун, от него и узнаю, что Тэхён и Юнги провели ночь в больнице. У Тэхёна сломана пара рёбер и много гематом, а Юнги отделался разбитыми костяшками и вывихнутым запястьем. До свадьбы заживёт. У обоих. Обо мне не говорится ни слова. Я с содроганием ждал весь день и часть ночи, что на меня обрушится волна хейта и меня обязательно откуда-нибудь вычеркнут, из списка друзей, из представителей рода человеческого. Но ничего. Утром Чимин возвращается, и мы молча собираемся на занятия. Неделю их нет в университете. Каждый день я захожу в соцсети и проверяю, во сколько каждый из них был онлайн. Для меня это значит столько же, сколько цвет парусов для бедного Эгея. В комнате стоит тишина. Я с трудом её переношу, а когда в очередной раз застаю Чимина за телефонным разговором, выхожу в коридор, чтобы он не заканчивал. При мне он больше не разговаривает. Вообще. В тот день начинаю искать квартиру. Подходящих вариантов много, но как будто бы ни один не то, что нужно. Вещи тоже понемногу собираю, чтобы они напоминали мне, что я не могу остаться. В начале новой недели тренер созывает последнее собрание перед началом экзаменов. Они с Намджуном много говорят, я не слушаю, потому что Юнги рядом. Сидит через два человека, костяшки жёлтые, лицо осунувшееся, но в целом жив и здоров. Он поздоровался со мной, как только пришёл. Обычным жестом, таким же как и всегда. Я чуть не разрыдался. В конце мы остались одни. Я не ушёл первым, потому что хотел поговорить, но не знал, почему остался Юнги. Я попытался попросить прощения. Юнги перебил, сказал «брось», сказал, что сам жалеет, что ввязался, что дебилов лучше избегать, а не провоцировать. Он быстро ушёл, а я еле проглотил благодарность, грозящую вырваться новыми слезами. Ещё два дня спустя на занятия вернулся Ким Тэхён. Я видел из окна аудитории, как он идёт по университетскому дворику держа за руку Лав. Люди здороваются с ним, он пожимает руки в ответ, улыбается. Мне тяжело всё это видеть, но я всё же рад, что придурок цел и практически невредим. За ланчем они сидят втроём: Тэхён, Чимин и Лав. До конца года я в столовой не появляюсь. Провожу время во дворе, сижу под деревьями, преодолевая желание прижаться и обнять, но хватает и того, что возвращаясь, каждый раз застаю их на том же самом месте. Трачу всё свободное время на поиски жилья, потому что вдруг осознал, что конец сессии, а у меня ни квартиры, ни права на комнату, ведь договор с общежитием я так и не продлил. Оставил на столе незаполненный экземпляр. Если бы Чимин сказал хоть слово, я бы остался. Юнги топчется около меня, я не слышу, что говорит, в наушниках Deep Purple. Успеваю поймать за хвост фразу: «ты бы хотел?» — Посторонись и не загораживай мне солнце! — говорю и жмурюсь, когда Юнги отходит, а свет слепит. Он пришёл спросить, нашёл ли я квартиру. Откуда узнал, что ищу, не рассказывает. И пока я не успел отказаться, просто потому что НЕ МОГУ, это слишком много, Юнги слишком добр. Он приглашает пожить вместе, парень с которым он снимал квартиру съехал, а я мог бы выручить. Я долго молчу. Юнги вздыхает, как будто заебался озвучивать очевидные вещи. — Мы друзья, Чонгук. Всё ещё, и я правда хочу, чтобы ты подумал над предложением. В тот день я снова принимал душ два часа. А уже на следующий день собрал вещи и покинул комнату, в которой был очень счастлив, а потом очень одинок. С тех пор у меня новая комната. Я тут сплю, читаю книги, смотрю фильмы, болтаю с Юнги, лёжа на животе. Я и сейчас лежу на животе и уже закрываю инстаграм Лав. Ни одного упоминания о предстоящем событии. Намеренная интрига или Юми ошиблась? Да брось, Чонгук, Юми не ошибается. Всегда только ты.