Торнадо

С момента уничтожения Цзюнь У с лица земли прошло около трёх лет. Оставлять эту тварь в живых было крайне опасно. Тогда он сдался, но сегодня мог готовить заговор. Новые Верхние Небеса уже отстроены и работа более-менее стабилизировалась. Се Лянь на данный момент считается сильнейшим богом войны, поэтому никто не возразил решению сделать его новым императором Небесного царства. К тому же его муж князь демонов, что помогает ему следить за тремя мирами без особых усилий.   Вскоре после происшествия большинство храмов Шэньу были сожжены его же последователями. Того, кто был наиболее почитаем среди людей, забыли меньше, чем за год. А тот, над кем смеялись больше восьмиста лет и называли "Посмешищем трёх миров", занял его место. Забавно. Сейчас все как будто забыли те восемьсот лет и Саньлэ вернулся в юные годы, когда был его пик популярности. Никто теперь не смеет даже в мыслях вспоминать о прошлом и говорят только о нынешних деяниях. В императорской столице возводят его храмы и жгут благовония. Принц будто вернулся в прошлое, но теперь голова болит не только из-за обилия молитв, но и постоянных сообщениях в духовной сети. Естественно, Хуа Чену это совершенно не нравится, но воспротивится он не может, поэтому остаётся лишь поддерживать и предлагать свою помощь. В столице он воздвиг для него не один храм. Как-то раз во время строительства одного из таких они встретили Ши Цинсюаня. Се Ляню было очень больно смотреть на больного друга бродяжку, поэтому он разрешил ему поселиться в одном из его храмов. Новым домом юноши стал храм неподалеку от центра столицы. Там отстроили небольшую комнатку, которой как раз хватало на одного человека. Его вылечили, одели и помогли с заселением. Юноша выглядел не так красиво, как в свои божественные годы, но всё ещё привлекательно. Белые монашеские одежды подчеркивали его узкую талию, предавая облику ещё большей утонченности и беззаботности, чудесно гармонируя с доброжелательной улыбкой и блеском изумрудных глаз. Возможно, из-за присутствия обаятельного монаха этот храм стал более популярен среди других. Аромат благовоний витает в храме весь день и только ночью наполняется нотками свежести и морозности. Каждый день ящики для подношений заполняются почти доверху, а в последнее время даже больше из-за приближающего праздника середины осени. Ши Цинсюань за всё это время успел подружиться почти со всеми бродяжками, поэтому в храм довольно часто стали наведываться его друзья, что не очень нравилось другим последователям. Се Лянь разрешил тратить часть подношений на помощь бездомным, чему Старина Ветер был очень рад. Вскоре на накопленные средства неподалеку от храма он построил беседку, где теперь собираются бродяжки для получения помощи.   И сегодня день начинался как обычно. С самого утра храм запомнился ароматом благовоний и в ящик посыпались подношения. Свежие овощи и фрукты появились на алтаре для пожертвования. Ши Цинсюань в очередной раз обходил храм. Сейчас он остановился в центре зала, рассматривая статуи божества и демона. Уверен, ещё десять лет назад никто и подумать не мог, что когда-то в храме будут молится князю демонов и богу войны. И это будет нормально! Одна из статуй — юноша в монашеских одеждах, держащий в руках цветок. Вторая же из себя являет князя демонов, приобнимающего Бога со спины одной рукой, и держащего фонарик второй. Однажды, один человек сказал – «Если люди ставят две статуи – божества и демона – вместе и поклоняются им, дурные качества оборачиваются чудом. Чтобы эти двое проявили себя в полной мере, необходимо ставить их рядом и поклоняться им вместе.Только так вы получите удвоенную удачу и удвоенную способность преодолевать все преграды». И сейчас смотря на эти статуи, понимаешь, что этот человек был чертовски прав.     Ши Цинсюань хотел развернуться и пойти дальше, но повернув лишь голову замер. Он никогда не запоминал даже самых частых посетителей храма, которые приходят сюда каждый день, но этот юноша. Примерно за год он видел его здесь всего несколько раз и больше не смог забыть. Казалось бы, он ведь ничего такого не сделал. В первые разы они просто встречались взглядами, ненадолго засматриваясь друг на друга, но последние три встречи запомнились очень хорошо. Один раз он даже не вошёл в храм, стоя у входа взирал на статую и о чём-то думал. Когда их взгляды встретились, то они долго смотрели друг на друга не в силах отвести взгляд. Что-то заставляло их рассмотреть друг друга с ног до головы, просверлить взглядом и заставить сердце волноваться. Тогда тот юноша первым опустил опечаленный взгляд и ушел, не посетив храм. Кажется, он хотел что-то сказать, возможно, он увидел в нём знакомого, но что-то его спугнуло. « Блять, неужто после пары годиков бродяжкой он стал настолько страшным!? Не может быть! »   К нему всё ещё регулярно подходят девушки с намерением познакомиться или уединиться на ночь. Может он увидел в Ши Цинсюане человека, которого не хотел встретить, но почему его взгляд так просил заговорить с ним?   В другой раз он уже вошёл в храм и зажёг благовония. Когда их взгляды снова встретились, Ши Цинсюань сделал шаг намереваясь подойти к незнакомцу и спросить, может, он кого-то ищет, но тот увидев его намерения, бросил мрачный взгляд и снова сбежал. « Да что, бога ради, с ним не так? В чем проблема подойти и спросить, если сомневаешься? И с каких пор меня это волнует.. Да пошел нахуй. »   В третий раз Ши Цинсюань решил не повторять прошлых ошибок. Парнишке удалось незаметно подойти к незнакомцу и положить руку ему на плечо. Тот вздрогнул и повернулся,  ошеломлено взирая на юношу в монашеских одеждах. Холодные, острые глаза феникса резали по сердцу и с каждой секундой впивались глубже, оставляя болезненный след. Прошло всего несколько секунд, но сердце Ши Цинсюаня затрепетало. Этот человек казался таким знакомым и в тоже время чужим. Прядка волос вырвалась из хвоста и упала на лицо, добавляя взгляду незнакомца суровости. Не дрогнул ни один мускул на его лице. Он продолжал сковывать Ши Цинсюаня своим взглядом, заставляя его сердце беспрерывно болеть. Юноша приоткрыл рот намереваясь заговорить с незнакомцем, но слова застряли комом в горле. Кажется тот понял, что хотел спросить Ши Цинсюань, поэтому холодно отрезал, сказав лишь одно слово : «Обознался». Не дожидаясь реакции, он убрал со своего плеча руку и ушёл. Незнакомец взял руку Ши Цинсюаня всего на несколько секунд, лишь для того, чтобы убрать со своего плеча, но его руки пронзили холодом до самых костей. Они были мертвецки холодные, чертовски холодные. Юноша не решился его задержать. Он до последнего наблюдал как удаляется фигура в черных одеждах. Холодок на кончиках пальцев прошел нескоро. Загадочный ублюдок. Ши Цинсюань долго не мог сдвинуться с места раз за разом пересматривая эту сцену в голове. – Забавно.    Незнакомец вырвал юношу из воспоминаний.    – « Что, чёрт возьми, забавно!? » – первое, о чём сразу подумал Ши Цинсюань. Он никак не ответил незнакомцу, отвернувшись тоже посмотрел на статую. – « То что в храме молятся богу, который в браке с князем демонов или то, что ты только на четвертый раз , блять, додумался не уходить, когда с тобой хотят заговорить? Хоть бы повернулся для приличия. Хочется посмотреть на твоё личико прежде чем ты опять съебешься. » – Юноша закусил нижнюю губу, продолжая смотреть на статую и погружаться в свои мысли, – « Стоп, зачем мне на него смотреть? Да пошел он! » – он сам удивился от своих мыслей, но сказать решил совершенно другое. – Вы кого-то ждёте? – решил спросить Ши Цинсюань.    В храме уже собралось достаточно большое количество людей и аромат благовоний заполнил помещение, становясь более насыщенным. В храме стоял не слишком громкий гул. Эта привычная атмосфера помогла Ши Цинсюаню успокоиться и привести голову в порядок. Может по его лицу и не видно, но буквально несколько секунд назад в голове у него был полный бардак. Почему он вообще заставляет его волноваться? Пиздец.Он же вполне обычный юноша, ничем не выделяющийся из толпы. Да, странноватый немного, но видали экземпляры и похуже.    Юноша повернул голову и посмотрел на Ши Цинсюаня. Взгляд его был всё так же холоден и спокоен, как в их последнюю встречу. – Не совсем.    Ши Цинсюань заметил, что в руках у него были благовония, поэтому решил спросить: – Хотите зажечь благовония? Сегодня полнолуние и все будут отмечать праздник середины осени. Многие молятся за то, чтобы хорошо провести праздник с семьёй. – Тот человек будет праздновать с возлюбленным. Я буду праздновать один. – Незнакомец зажёг благовония и помолился.    Ши Цинсюань тяжело выдохнул. Ему почему-то стало жаль этого юношу. Он ведь тоже будет праздновать этот праздник один. В груди что-то сжалось и заболело. Раньше он праздновал этот праздник с братом или Мин-сюном, но в один момент он потерял их двоих, его низвергли с небес и он опустился до самых низов. Лишившись всего, он должен был приспособиться к новой жизни. Ему было не до праздников. Оставшись с ничем, он стал никому не нужным. Все те друзья с небес исчезли, как будто их никогда и не было. Лишь Се Лянь не смог стоять в стороне и протянул руку помощи. Он дал ему кров, пищу и источник заработка. Это уже не те времена, когда он мог жить на широкую ногу, но этого вполне хватает чтобы жить нормальной жизнью. Теперь осталось обзавестись новыми друзьями и знакомыми. И почему бы этому странноватому юноше не стать первым? – Тогда как насчёт провести его со мной. Я тоже буду праздновать оди...    Незнакомец ошеломлено взглянул на Ши Цинсюаня и понятно почему. Хуйню спизданул. Праздник середины осени считается семейным , а тут совершенно незнакомый тебе человек предлагает провести его вместе с ним. Понимая всю абсурдность вопроса Ши Цинсюань уже хотел извиниться и попросить не воспринимать его всерьез, но тут юноша ответил: – Я не против.    Ши Цинсюань всё ещё был в ступоре не веря в происходящее. Человек, который всегда его избегал теперь согласился провести с ним это праздник. Совершенно незнакомый человек. Он же такой мрачный и холодный, так почему же Цинсюань вообще предложил такому человеку провести этот день вместе? Любой бы сказал, что этот тип подозрительный, но почему-то этот холод казался таким родным, знакомым и тёплым. Стоп, холод тёплым? Кажется, кое кто начинает бредить. – Я зайду за тобой вечером. Сейчас мне нужно встретиться с одним человеком.    Он развернулся, собираясь покинуть храм, и сделал первый шаг, но тут же остановился, заметив как Ши Цинсюань приподнял руку. Он намеревался остановить нового знакомого и спросить о чём-то. Юноша предположил о чём его собираются спросить и продолжив ход ответил : – Чи Фенг   Оставив Ши Цинсюаня наедине с мыслями он покинул храм. – « И что это, блять, сейчас было? Почему он вообще всё решил за меня и даже не дал представиться? Вполне возможно, что он уже как-то узнал моё имя, но где нормы приличия? Сука, я что принцесса чтобы сидеть здесь и ожидать его? Вечер понятие обширное. Хоть храм я не планировал покидать, но твою-ж мать, что за человек! »    Почти сразу после ухода Чи Фенга к Ши Цинсюаню подошли его знакомые. Они всегда не прочь перекинуться парой слов с дружелюбным юношей. Ши Цинсюань в своей манере обменивался любезностями,как вдруг понял. У знакомых были неоднозначные пожелания. О боже, блять! Они подумали, что юноша, который недавно общался с их приятелем это его возлюбленный. Похоже они не слушали разговор незнакомца и Ши Цинсюаня, но услыхав фразу «Я зайду за тобой вечером », всё неправильно поняли. У Ши Цинсюаня вмиг порозовели уши и на лице появился румянец. Он засмеялся и замахал руками, потихоньку отходя, начал уверять знакомых, что это простое недоразумений и они всё не так поняли. Окончательно разволновавшись, он развернулся и убежал в свою комнату, закрыв дверь на защёлку, прислонился к ней спиной и съехал на пол. – « Какой к чёрту возлюбленный!? »

***

    Сидя на полу у двери, он чувствовал, как сквозняк залетает из щелей, обдавая его холодным ветерком и заставляя волну мурашек пробежаться по телу. Невольно вспоминался февраль: морозные, пробивающие до костей зимние ветра и вездесущий голод, в этот период бьющий больнее, чем когда либо. Он так же сидел на заснеженной земле, прижавшись к каменной стене дома в узком переулке. Ши Цинсюань дрожал как осиновый лист осенью, кусая губы до крови и сжимая глаза. Из них уже не текут слезы, лишу пару капель увлажняют глаза и щиплют. Глазные яблоки налиты кровью, а алые сосуды видны так, как никогда прежде. Раздраженные очи уже почти не видят, лишь редкие, размытые пятна в диапазоне от черного к бежевому. Он плачет каждый день, заставляет себя успокоиться, но не может, постоянно трёт глаза, отчаянно стирая каждую новую слезинку. Из-за мороза открывать влажные глаза ещё больнее. Одна из ног ноет и болит, с каждым шагом усиливалась режущая боль. Он бы оторвал её к чертям, если бы это избавило его от боли. А другую ногу он не чувствует со вчерашнего дня. Одна рука висела безвольной плетью, другой же он едва мог пошевелить, способный лишь периодически смахивать спутанные волосы с лица. Юноша одет в лохмотья, которые давно не греют. Укрытого в переулке, его больше не преследовал ужасный ветер и можно было привыкнуть к морозу. Сколько бы не пытался укутаться в эти тряпки Ши Цинсюань, он не мог согреться. С каждым днём становилось всё холоднее и суровее. Добрая женщина кинула ему свой старый плед, но тот уже не один раз катался по снегу, потому что ветер каждый раз резким порывом срывал его с ослабевшей руки юноши. Он всегда за что-то зацеплялся. В очередной раз срывая его с веток дерева, Цинсюань заметил, что на нём уже достаточно много дырок, но никто не поможет ему их залатать. У него даже нет денег на то, чтобы поесть в столовой, не то что отнести в ателье.    От бессилия он уже свалился на снег и слипающимися глазами смотрел на ночное небо. Падал снег, а звёзды, кажется, сияли ярче прежнего. Или это вовсе не звёзды? Точно, эти тысячи звёздочек – фонарики, которые запускают люди. Они улыбаются и молятся, чтобы их следующий год был благодатный и удачный. Они счастливы. Старики и дети поют песни, играют в снежки пьют горячий чай, наслаждаясь вкусными сладостями. Кажется, какой-то ребенок кидал ему конфетку, но Ши Цинсюань скорее всего уже потерял её, а если бы она и была при нем, то он не смог её открыть. Его пальцы окоченели и юноша их почти не чувствует.   В глазах, словно в калейдоскопе, на черном небе-полотне кружились белые и красные точки. Из последних сил Щи Цинсюань заставлял себя держать их открытыми. Было страшно оставаться одному в темноте. Холод и одиночество, пронизывающие до костей. Ресницы превратились в сосульки и каждое моргание приносило неприятные ощущения. Лохмотья развеваются не ветру. Засохшая кровь удерживает их на теле. Некоторые раны уже начали гнить. Юношу лихорадит. Кажется, скоро он начнет харкать кровью.   Сколько времени уже прошло? Час? Два? Может, вовсе минут десять? Время, похоже, даже не бежало, а мучительно хромало. Цинсюань лежал с затуманенным разумом. Его уже не заботило, что случится с ним, если он если закроет глаза. Да и что будет, если он продолжит валяться на снегу, по правде, тоже. Не волновала и перспектива встать, отправившись на поиски лучшего места. Сил не хватало даже на крик. Волосы растрепал ветер и теперь у него нет сил, чтобы убрать их с лица и наблюдать за красными точками. Он ничего не может и ничего не хочет. Кажется, уголки губ приподнялись и последовал еле слышный смешок. Он уже не плачет, просто лежит и смотрит в никуда, отчаявшись ждёт конца. Возможно, это лучший исход. Он желал быть прощённым, искупить вину и увидеть его искреннюю улыбку, услышать его голос, почувствовать его прикосновения, его присутствие. Но сил больше нет. Он больше не может. Он сдался. И вот, бедняга сейчас закроет глаза и отпустит мысли, но тут появляется фигура в белых одеждах. Она что-то кричит и ощупывает юношу. Голос такой знакомый и теплый. Ши Цинсюань уже ничего не чувствует, не видит, не слышит. Единственное что он услышал прежде чем закрыть глаза и окунуться в темноту это – «Не закрывай глаза. Не засыпай. Живи. Пожалуйста, живи!»   Темнота. Пустота. Совершенно ничего. Свобода и спокойствие. Никакой боли и мыслей.    Неизвестно сколько времени прошло прежде чем юноша проснулся. Он лежал на кушетке в светлом помещении. Сил совсем не было. Хватило только немного приоткрыть глаза. Рядом возвышалась фигура в красных одеждах, а на краю кушетки юноша в белых монашеских одеждах. В другом конце комнаты у стены было серое продолговатое пятно. Чуть опустив глаза, он заметил, что одет в белые, чистые, мягкие одежды. Всё его тело перевязано бинтами. Оно немного гудит и ноет. Он чувствует обе руки и ноги, что очень непривычно. Разум всё ещё затуманен, поэтому юноша не способен на бурную реакцию. В голове все мысли спутались в клубок и чем больше пытаешься распутать, тем сильнее они запутываться. – Ты же знаешь, что он будет не рад. – мрачно кинул Хуа Чен, а после добавил, – Сейчас он слишком слаб, чтобы упираться, но потом возьмётся за своё. – Знаю но... – опечалено выдавил Се Лянь, сжимая в кулаках простынь. – Вот урод. Сука, я эту тварь..! Я убью его. – сказал Пэй Мин. Эта фраза была пропитана ненавистью и жаждой убивать. – Попробуй.   Хуа Чен усмехнулся и сложил руки на груди, смотря на разъяренного Пэй Мина. Се Лянь, кажется, сдерживается из последних сил, чтобы не выставить этих двух за дверь, а вот Мингуан уже положил руку на меч. Повисла напряжённая тишина. Князь демонов и бог войны скоро дойдут до тысячного мысленного поединка. Смотря на мину Пэй Мина, можно легко понять, что он на пределе. – Совершенный владыка Мингуан, они взрослые люди и не нуждаются в папочке с платочком. Сами могут разобраться. – Блять, Собиратель Цветов под Кровавым Дождём, на что это вы намекаете!? – Разве я намекаю? Я говорю прямо. – Заткнулись оба! – рявкнул Се Лянь. Он уже не выдерживает всего этого.    Ши Цинсюаню не кажется или принц впервые настолько зол? Похоже даже Хуа Чен оступился и обрушил на себя гнев сильнейшего бога войны. Юноша наблюдает сейчас легендарный момент! Се Лянь ведь никогда на его памяти не злился на своего Сань Лана. Вообще принц сам по себе сдержанный и может сохранять холодный рассудок. Если бы он мог, то, наверное, сейчас усмехнулся и полез обнимать и успокаивать друга. – Гэгэ, я же прав. – Сань Лан! – Хуа Чен никогда не видел у своего возлюбленного такой взгляд. Тот смотрел на него неотрывно – Да, я согласен, Хэ Сюань сам всё это начал, пусть сам и закончит. Но в данный момент тебе стоит затупить лезвие своего острого языка. – Это всё зашло слишком далеко! Я не оставлю это просто так. – Совершенный владыка Мингуан!   « Хэ Сюань. »   От этого имени всё ещё бросает в дрожь. Один из самых близких людей оказался тем, к кому он испытывал небывалый страх. Он страшнее в десятки, сотни раз страшнее, чем кошмарные сны, которые он видел в юности. Этот человек страшнее даже истинного Божка-пустослова, внушавший страх в простом упоминании.  Кажется, этот демон всегда ненавидел Ши Цинсюаня, его истинные чувства были скрыты за маской, а замыслы спрятаны в одном из гробов в Тёмных Водах. Но однажды он открыл для бывшего божества проклятый гроб и показал настоящего себя и свои чувства. – Ваше высочество – сделав небольшую паузу, Пэй Мин продолжил, – ты зовёшь не того человека. Думаешь, остановишь меня? Се Лянь многозначительно промолчал.   « Ты зовёшь не того человека. »   Чувства, спрятанные в пучине темных вод, как жемчужина на дне океана, чтобы никто и никогда не нашёл их. Их порывы пропитаны кровью, отчаянными криками, мольбой и трупной вонью. Его силуэт и голос, пронзающий ножом и будоражащим холодом, кошмаром навещает Ши каждую ночь. Мин-сюн, которого он отчаянно завет каждый раз, мечтает вернуться в те теплые сладкие тягучие как карамель времена, желает вернуть дорогого лучшего друга. Мин-сюн, имя, которое он больше никогда не назовет, не позволит себе произнесли его, такое тёплое и приятное, особенное лишь для него.    Ши Цинсюань уже начал приходить в себя и лучше чувствовать тело. Оно было ватным и ,кажется, для того чтобы согнуть хотя бы пальцы потребуется достаточно много сил. Главный герой дискуссии решил не подавать признаков пробуждения и слушать дальше, но, похоже, тело думает иначе. Силы совсем его покинули и он снова погрузился в сон. – Если тебе правда наплевать на Ши Цинсюаня, то можешь идти. – мрачно сказал Се Лянь. – Что? – Это было бы эгоистично с нашей стороны. То что мы вообще его вылечили против воли ужасно. Но... – небожитель запнулся, но вскоре продолжил, – Во первых, прежде всего Хэ Сюаня можно понять. Думаешь, ты бы смог жить дальше или умереть без сожалений и ненависти, очутившись на его месте? А вот Ши Цинсюань как никто другой ему сочувствует. Хуа Чен уже спрашивал Черновода на счёт исцеления ран и тот ответил, что ему всёравно. Его брат уже отплатил по полной. Вот только этот юноша, лежащий сейчас здесь, на кушетке, так не думает. Он чувствует глубочайшую вину за содеянное. Сам он не виноват так-то, но продолжает себя корить за причиненную боль близкому человеку. Возможно, он считает, что обязан теперь жизнью демону. Заставляя Хэ Сюаня извиниться, либо намереваясь убить его, ты оскорбляешь не только чувства демона, но и Ши Цинсюаня. Это всё равно что подойти к грабителю и доказывать, что он не виноват, а виновен тот, кого обокрали. Не забывай, что Ши Уду его брат, они одной крови и из-за этого он считает виноватым и себя.   Пэй Мин ничего не ответил и покинул комнату.

***

   Посидев в комнате около часа, Ши Цинсюань понял, что находиться здесь просто невыносимо. В голову начинают лезть разные мысли и диалог с Чи Фенгом. Похоже, от скуки он скоро сойдёт с ума. Потому, чтобы окончательно не свихнуться, юноша встал с кровати и открыл свой гардероб. Сравнивая нынешний гардероб с былыми временами, обнаруживаешь, что выбор далеко не велик. Хоть и прошёл уже не один год, но всёравно как-то непривычно. На праздник стоит одеть что-то особенное. И вот здесь вариант остаётся лишь один. Ши Цинсюань достал бело-бирюзовое ханьфу. На украшенных позолотой одеждах были вышиты стебли бамбука и бабочки, чудесно подчёркивая утонченность и лёгкость натуры носящего. Часть волос собрана в пучок и украшена нефритовой заколкой.    Собравшись, юноша покинул храм и направился на центральные улицы. Город уже был пропитан праздничной атмосферой. Дома украшены фонариками и люди уже одели свои лучшие одежды. Рядом с Ши Цинсюанем пробежали детишки с бумажным драконом. За ними следовала женщина в возрасте и просила быть осторожнее. В руках у неё была корзинка с продуктами и вином. Они будут отмечать праздник всей семьёй за столом с традиционными блюдами и выпивкой, а когда стемнеет, то выйдут на улицу запускать фонарики. Говорят, что фонарики приносят счастье, богатство, гармонию, а так же, если зажигая фонарик помолиться божеству, то он долетит до Верхних Небес и донесёт молитву. Конечно, обычные фонарики не долетят до Верхних Небес, но молитву божество точно услышит. Раньше, в этот праздник он получал большое количество молитв и фонариков. В нынешнее время он больше не сможет наблюдать с небес за тем, как тысячи огоньков будут зажигаться по всей столице, но сможет узреть другую картину – как тысячи фонариков будут лететь в небо. Ещё он хочет сам запустить фонарик.    Входя на центральный рынок сразу чувствуешь запах вкуснейших блюд и сладостей в уличных лавках. Сегодня здесь оживлённо с самого утра, а к вечеру людей станет ещё больше. Уже сейчас хочется пройтись по всем лавкам со вкусностями и попробовать новинки. Так же на прилавок было выставлено много красивых фарфоровых и деревянных фигурок. Вот красный дракон с золотыми усиками и чишуйками, а вот барышня с фонариком, а там жирный белый кот с угольными блестящими глазами. Рядом магазинчик с ханьфу. Возле него только что пробежали детишки с фруктами в карамели. Их родителей сейчас у прилавка оплачивают сладость. В соседнем прилавке молодая пара разгадывает загадки на фонариках.    Пройдя центральный рынок Ши Цинсюань подошёл к любимой чайной « Шан Ди Нинцзин ». Здесь и правда очень спокойно и умиротворяюще. Он поднялся на второй этаж и уселся на своё любимое место. Сегодня оно было свободно и юноша не смог сдержать радости. Эта чайная достаточно популярна, поэтому даже второй этаж редко пустует. Сегодня певунья исполняла довольно спокойную песню. Её тонкие изящные пальчики скользили по струнам гуцинь. Пение девушки, словно переливчатый звон колокольчиков, заполнил второй этаж чайной, успокаивая и расслабляя посетителей. К Ши Цинсюаню подошёл юноша, дружелюбно улыбаясь и приветствуя посетителя. – Приветствую, чего изволите?    Ши Цинсюань некоторое время поразмышлял и хотел ответить « Как обычно », но вовремя заметил, что брюнет новенький и не знаком с частыми посетителями. – Чай Люань Гуапянь и фэнлису    Юноша кивнул и удалился. Второй этаж представлял собой веранду. Ши Цинсюань сидел у самого заборчика и наблюдал за происходящим на улице, подпирая голову рукой. Привычная суматоха и гул расслабляли. Время летело  особенно быстро и юноше вскоре принесли чай со сладостью. Он продолжал наблюдать за происходящим на улице и ложечкой помешивать чай. В голове всплывали моменты из прошлого, они согревали и в тоже время колкой болью появлялись в сердце. Туманный взгляд уловил фигуру в черных одеждах, появившуюся неподалёку от чайной. Ничем не выделяющийся парень в самой обычной простецкой одежде. Прохожие забудут его, не успев запомнить, но только не Ши Цинсюань. Черновод. Ему не известна цель прибытия князя демона в императорскую столицу. Если бы не произошедшее несколько лет назад, то сейчас он не стесняясь покричал ему со второго этажа. Но в прошлое не вернуться. Демон накинул капюшон и укрылся в тени. Похоже, он кого-то ждёт. Вскоре подошли юноши в белом и красном одеянии. Поразмыслив, Ши Цинсюань решил, что это Хуа Чен И Се Лянь. Они были не в истинных обличиях и это объяснимо. Сейчас наследный принц Саньлэ и Собиратель Цветов под Кровавым Дождём очень популярные личности, поэтому появляться в истинном обличии для них безрассудно. Если кто-то их узнает, то это поднимет немало шуму.    Хэ Сюань вышел из тени и кивком поприветствовал демона и божество. Се Лянь кивнул и удалился, похоже, это не касается его, поэтому он решил оставить демонов наедине. Хуа Чен же сложил руки на груди и ,кажется , приподнял бровь в привычной манере. Со второго этажа не было слышно о чём они говорят, да и Ши Цинсюаню это было не особо интересно. Градоначальник услыхав ответ Черновода усмехнулся и подошёл поближе. Похоже он в хорошем настроении, поэтому решил пообщаться со знакомым раз уж появилась возможность. Перекинувшись ещё парочкой фраз, Хуа Чен похлопал его по плечу и отправился за Се Лянем, а Хэ Сюань скрылся в тени. Ши Цинсюань ничего не понял. Как-то Се Лянь говорил, что князи не в столь хороших отношениях, чтобы общаться по душам. Попивая чай и закусывая вкусняшкой, он задумался, но так ничего и не придумал. В любом случае в городе два князя демонов. Не случится ли что-то плохое? Хотя Черновода здесь уже может не быть. Он прекрасно владеет техникой Сжатия тысячи ли. Всё это странно, но лезть в это дело не стоит. Се Лянь знает об их встрече, поэтому волноваться не о чём.   Допив свой чай Ши Цинсюань покинул чайную и направился в храм.   Бродяжки заполнили небольшой столик в беседке готовой едой, фруктами и другими вкусностями. Ши Цинсюань сегодня разорился на сладости и барбекю. Обычаи Праздника середины осени и приготовление барбекю достаточно сложны, чтобы расстраивать людей, но на самом деле самое главное – воссоединиться с родственниками и друзьями.В здешней округе очень развита культура выращивания чирков.  Во время Праздника середины осени, когда чирок-самец растет и становится самым нежным, местные часто забивает чирка-самца и добавляет овощи, что стало характерным для местных. Он помог бездомным украсить беседку фонариками и другими украшениями. Все сидели вместе, молодые и старые, разговаривали и смеялись, прекрасно проводили время. Подул ветерок, принося нотки цветочного аромата, оказывается, что душистый османтус тихо цвел. Бамбук у стены кивал нам на ветру. Множество неизвестных жуков в траве тоже весело чирикали, как на концерте в честь праздника. В этой прекрасной атмосфере старина Ветер чувствовал себя по настоящему восхитительно.   Чей-то отец предложил прочитать стихи про луну. Он усадил сына на колени, приобняв его одной рукой.   – Горшок вина среди цветов, выпей в одиночестве без свидания вслепую; подними бокал, чтобы пригласить яркую луну, и создай три тени... ( “花间一壶酒，独酌无相亲；举杯邀明月，对影成三人……。”)   – Когда будет яркая луна, проси у синего неба вина... – торжественно сказал мальчишка. (“明月几时有，把酒问青天……“)     – Яркая луна рождается на море, и конец света в это время... – продолжил отец. (“海上生明月，天涯共此时……“) Девочка, стоящая поодаль от отца и сына, закончила : – Столица приветствует вас. Благодарное сердце. ( “首都歡迎你。 感恩的心”)    Следом последовали всплески аплодисментов ото всех присутствующих. В это время луна в небе поднималась выше и казалась красивее.  Кушать сладкие лунные пирожные, вдыхать аромат душистого османтуса и любоваться чистой луной – ночь будет чудесной.   Выглядывая из беседки Ши Цинсюань заметил детей с кожурой грейпфрута на голове.Помимо того, что это мило и смешно, на самом деле это один из обычаев. Во время Праздника середины осени начинается сезон производства помело, и каждое домашнее хозяйство приносит его, чтобы поклоняться и есть, а самый известный сорт - Мадоу Вэньдань.  Другой способ сказать, что, поскольку произношение «Грейпфрут» и «Юзи» схоже, то, что является гомофонным, стало символом благоприятности, и дети также должны носить кожуру грейпфрута, чтобы сохранить свою безопасность. – Ценю цветы, луну и аромат осени – Произнесла одна девушка. – Глядя на яркую луну, посылая любовь на тысячи миль света – ответил юноша. – Откуда это? Случайно не из той самой легенды? – удивилась девушка, услыхав строчку.    Согласно легенде, в древности на небе одновременно появлялись десять солнц, и посевы засыхали, и люди боролись.Чрезвычайно могущественным был герой по имени Хоу И. Он сочувствовал страждущим людям, взобравшись на вершину Куньлунь, воспользовался своей магической силой, и натянув божественный лук, сбил за один заход девять солнц, и строго приказал последнему солнцу восходить и заходить вовремя на благо людей.  Поэтому Хоу И пользовался уважением и любовью людей, и женился на красивой и доброй жене по имени Чанъэ.Однажды Хоу И отправился в горы Куньлунь, чтобы навестить друзей и спросить дорогу.  Говорят, что если принять это лекарство, можно мгновенно вознестись на небеса и стать бессмертным. Однако Хоу И не хотел оставлять жену, и ему пришлось временно передать эликсир бессмертия Чанъэ для сбора. Чанъэ спрятала лекарство в ящике комода с сокровищами, но его увидел злодейку Пэнмэн, которая хотела украсть лекарство бессмертия и стать солнцем. Три дня спустя Хоу И повел своих учеников на охоту, а Пэнмэн, беременная призраками, притворилась больной и осталась.  Вскоре после того, как Хоу И ушел, Пэнмэн ворвалась на задний двор внутреннего дома с мечом в руке, вынудив Чанъэ передать эликсир бессмертия.  Чанъэ знала, что она не противник Пэнмэн.Когда она была в отчаянье, то приняла смелое решение, обернулась и открыла сундук с сокровищами, достала эликсир и проглотила его.  Чанъэ проглотила лекарство, ее тело тут же оторвалось от земли, вылетело в окно и улетело в небо.  Поскольку Чанъэ беспокоилась о своем муже, она полетела на ближайшую к миру луну и стала бессмертной.  Вечером, когда Хоу И вернулся домой, горничные закричали о том, что произошло днем.  Испуганный и разгневанный, Хоу И обнажил свой меч, чтобы убить злодея, но Пэнмэн рано бежала.Хоу И был так зол, что бил себя в грудь ноги, убитый горем, смотрел в ночное небо и звал свою любимую жену по имени. В это время он с удивлением обнаружил, что луна сегодня исключительно яркая и красивая, и есть качающаяся фигура, напоминающая Чанъэ.  Он отчаянно гнался за луной, но погнался на три шага, луна отступила на три шага, он отступил на три шага, и луна продвинулась на три шага, несмотря ни на что, он не мог догнать. Хоу И был беспомощен и скучал по своей жене, поэтому ему пришлось послать кого-нибудь в любимый сад на заднем дворе Чанъэ, поставить ящики для благовоний, положить ее любимый мед и свежие фрукты, и принести в жертву Чанъэ в лунном дворце. Когда люди услышали новость о том, что Чанъэ полетела на Луну и стала бессмертной, они поставили под луной столики для благовоний и молились добросердечной Чанъэ об удаче и безопасности.  С тех пор в народе распространился обычай поклонения луне во время Праздника середины осени.   Устремив взор в другую сторону улицы Ши Цинсюань заметил старушку с деревянной статуэткой Повелителя Земли. Она озадаченно смотрела на неё, не понимая что теперь делать. Большинство людей во время Праздника Середины Осени поклоняются Повелителю Земли.  Этот обычай состоит в том, чтобы поблагодарить Божество за то, что он благословил его богатым осенним урожаем.  В дополнение к принесению жертв Повелителю Земли, фермеры также должны были вставлять в поля «трость бога земли», используя бамбук, подстриженный и вставленный в поля.  В некоторых районах леса густые, и у фермеров есть привычка поклоняться на Празднике середины осени.    Ши Цинсюань вернулся в храм, а спустя немного времени подошёл юноша в синем ханьфу. Серебряными нитками был вышит дракон. Талия опоясана черным ремнём. Рукава развиваясь на ветру будто пылали настоящим огнем, хотя на самом деле это был лишь рисунок. Мрачные глаза, устремлённые в сторону Ветерка, были словно звёзды на ночном полотне неба. Он произнес лишь одно слово.    – Пошли.