Театр порока 2

9 Лэсли не мог больше этого выносить и убежал в другую комнату. — Да, правду иногда лучше не знать, — философски подытожил Лекан. — Мальчик слишком чувствителен. Как две капли воды похож на Лэмюэля... Кей с раздражением и недоверием посмотрел на Лекана. — Если это правда и ты знал моего отца, скажи, жив ли он? Лекан вздохнул, словно бремя веков тяготило его, как атланта, подпирющего плечами небесный свод. — Если бы я знал... — он похлопывал тростью по ладони, — быть может, уже и мертв. Но кто знает... — Ты знаешь, где он сейчас? — Там, где мы его оставили, — ответил Лекан. — Ты можешь отвести меня к нему? — глаза Кея загорелись, а сердце отчаянно стучало в груди. — Если ты не врешь, отведи меня к нему?! — Я подумаю, — уклончиво отвечал Лекан. — А сейчас мне пора, молодые люди, хорошего вечера и... будьте осторожны. Помните, что за вами следят. Пока еще вам не собираются причинять зло, но кто знает, в какую сторону подует ветер в следующую минуту. Помните, что вы — дети вампиров. Вы — вампиры-полукровки, — сказав это, Лекан исчез, испарился в воздухе у Кея на глазах. Парень раскрыл рот от удивления: вот это фокус! Куда он делся? Сногсшибательно! Какое-то время Кей стоял на месте, ошарашенно почесывая затылок, а потом направился в комнату, из которой доносились всхлипывания. Лекан не стал до конца травмировать парней, рассказывая, как отец одного из них убил отца другого. Кроме того, Лекан стал сомневаться, что Лэмюэля и остальных убил Отто. Само существование Лэсли и Кэя было вопиющим доказательством измены Лэмюэля и Отто друг другу. Колючие цветы распутства и неверности. Лэмюэль изменял, потому что не привык иначе, а Отто это делал ему назло. Если бы Лэмюэль мог родить, Лэсли и Кей могли бы оказаться родными братьми, впрочем, это были бы уже не они. — Лэс... — Кей осторожно дотронулся до его подрагивающей спины. — Ну зачем всерьез воспринимать слова какого-то сумасшедшего мальчишки, который заигрался в своей виртуальной реальности? — Но эти фото... сходство изумительно! — воскликнул Лэсли, продолжая рыдать в подушку. — Это мог быть фотошоп, Лэс. — Нет, он знал их! Ты же понял, что это не просто ребенок, это кто-то другой... — Лэсли оторвал лицо от подушки и посмотрел на Кея заплаканными красными глазами, — даже, если все, что он говорил про моего отца —правда, я — не такой, не такой! Я бы никогда не предал, поверь, я бы не предал... — он смотрел на Кея, его губы дрожали, а из глаз опять потекли слезы. — Я знаю, — проговорил Кей и обнял его, — быть может, поэтому я тебя и люблю... — Что? Кей и сам не понял, что сказал. — Что ты сейчас сказал? — Что я знаю, что ты не такой. Не слушай этого маленького дурачка в траурном костюме. Лэс, прекрати плакать. Ты бы знал, какой ты красивый! Ты когда-нибудь разглядывал себя в зеркало? Не дожидаясь ответа, Кей интуитивно потянулся к его распухшим после истерики, губам, влажным и соленым. Приоткрыл их языком, слизывая влагу, как росу. Податливые губы Лэсли приоткрылись и Кей с наслаждением проник в них, наградив Лэсли глубоким поцелуем. Лэсли почувствовал, как все его тело обмякло, а внутри стало горячо, будто он был в лихорадке. Задрав его футболку, Кей жадно разглядывал розовые соски, которые столько времени не давали ему покоя. — Кей, не надо... — испуганно проговорил парень. — Я не буду ничего такого делать, просто поцелую. Позволь мне, пожалуйста... Кей не мог больше сдерживать себя и, склонившись к груди Лэсли, провел языком по соску, слегка его прикусив. — Ай! — воскликнул Лэсли, выгнув спину. Он почувствовал, как на него волной нахлынуло непреодолимое желание. Кей уже тщательно облизывал второй сосок, который тут же, после его ласк, стал твердым, как камень. Его язык скользнул по животу Лэсли, остановившись в маленькой выемке пупка. Пытка была невыносима и Лэсли не сдержал стона, наполненного сладким томлением. Его тело пылало, будто начался пожар. В первый раз в жизни его кто-то трогал так. Кей заметил, как стала выпирать плоть Лэсли под джинсами и быстро принялся расстегивать ремень на них. — Что ты делаешь, не надо! — испугался парень. — Не бойся, я не трахну тебя, — ответил Кей. — Я просто хочу помочь. Доверься мне, Лэс. Кей выпустил на свободу вставшую неудовлетворенную плоть Лэсли, помогая ей руками. — Что ты... — увидев это, Лэсли покраснел, как рак. Он хотел было протестовать, но не мог вымолвить ни слова, опьяненный сладкой истомой неизведанных до этого момента ощущений. Ему было очень стыдно, но, одновременно, очень хорошо. Он прикрыл глаза, доверившись рукам Кея, то и дело вздрагивая и постанывая, пока не излился, покраснев еще больше. — Все хорошо, Лэс. Это нормально. Это естественная природа человека, так должно быть, — Кей снова сорвал с его губ несколько глубоких поцелуев, почувствовав, что сам больше не может сдерживаться. Он расстегнул свою ширинку, обхватив обеими руками измученный желанием орган. Испуганный Лэсли перекатился в другой конец кровати, подтягивая штаны. — Не бойся, я просто хочу помочь и себе тоже. Если тебя это смущает — не смотри. Всему свое время, я ничего не буду делать против твоей воли. — Хорошо, — краснея, пролепетал Лэсли и отвернулся. Он слышал, как лежащий рядом Кей, начал стонать, представлял, как движется его рука, сжимающая собственный орган. Это начало возбуждать. Вскрикнув, Кей наконец-то кончил. Он подвинулся к Лэсли, заключил его в объятия и жарко поцеловал в щеку. Лэсли был такой нежный, такой ранимый, хотелось всю жизнь оберегать его, заботиться о нем. — Все естественно, Лэс, нет ничего постыдного в том, что человек испытывает сексуальное возбуждение — это в нем заложено природой. Я не стану торопить тебя, только, когда ты сам будешь готов... — Я не готов, — ответил Лэсли, не поворачиваясь к нему, но сжав его ладонь. Кей мечтал о том, когда наступит этот заветный день, когда Лэсли отдастся ему, позволит проникнуть в его глубины, исследовать себя. Что он тогда почувствует? Кей никогда ни с кем не спал и не знал, что может ощутить, проникнув в Лэсли. Наверняка это будет безумный восторг, настоящий праздник. — Лэс, я так рад, что нашел тебя, — прошептал Кей ему на ухо. — Я теперь такой счастливый. Лэсли улыбнулся. Он развернулся к парню, обнял его за шею и примостил голову у него на груди. — У меня, кроме тебя, никого нет... — прошептал Лэсли. Кей сжал его в объятиях. — Теперь у тебя есть я и этого достаточно, — Кей чмокнул его в гладкую щеку с нежной бархатистой кожей. Лэсли уже спал, сладко улыбаясь во сне. — Боже, до чего красивый, глаз не отвести... — прошептал уже сам себе Кей.