Театр порока 2

22 Лэсли рос в нищете. Одинокая мать не могла его обеспечить всем необходимым, часто они перебивались кое-как, думая, как свести концы с концами. Мать хотела, чтобы Лэсли учился в специализированной школе для одаренных детей. Все деньги уходили на обучение, а дома, порой, нечего было и есть. Лэсли сам, с раннего детства, начал читать и писать, рассказывал наизусть поэмы и бормотал на разных языках, хоть этому его никто не учил. Мог также в уме высчитывать огромные числа и решать сложнейшие задачи. Учителя признали, что ребенок гениален. Хоть Лэсли не мог похвастаться новыми модными нарядами, он был способнее и других учеников и обладал очень красивой привлекательной внешностью, поэтому его невзлюбили в школе. Мальчик был обречён на вечное одиночество. Он казался нелюдимым, почти диким. Франческа допоздна работала в кафе, а ночью ещё и подрабатывала швеей, чтобы вытянуть сына. Видя, до какой степени она замоталась, Лэсли мечтал. Мечтал, что однажды станет взрослым и сможет заработать целое состояние. И тогда он купит домик возле океана, где они поселятся с матерью и она, наконец, сможет заслуженно отдохнуть и уделить себе больше внимания. А ещё, он будет жить здесь со своим любимым человеком. Он не знал, как должен выглядеть этот человек, но знал, что они будут сильно любить друг друга, хранить верность и умрут в один день. Но потом умерла мать и Лэсли перестал мечтать. Воспоминание омрачили его юное лицо, но свежий ветер снова донес до него брызги воды. — Как такое может быть! — изумился Лэсли. Он выбежал на улицу, открыв дверь нараспашку и побежал по берегу прямо босиком, вопя и визжа от радости, как маленький ребенок, которому только что купили долгожданную игрушку. Он залез в воду и принялся прыгать и плескаться, создавая возле себя кучу брызг. — Как такое возможно! Это же настоящие чудеса! Вот, если бы Кей был сейчас здесь! Наплескавшись вволю в океанской воде, он побежал в дом, чтобы все хорошо осмотреть. В комнате его ждал Отто. Радость сразу же сошла с лица Лэсли, он помрачнел. А увидев, что на нём нет никакой одежды, устыдился. Стащив с постели простынь, он обернул ее вокруг себя, чтобы скрыть наготу. — Тебе нравится, Лэс? — мягко спросил Отто, сверля его взглядом. Лэсли попятился назад: — Не трогайте меня, я не хочу здесь с вами оставаться, верните меня назад! — Хорошо, — бесстрастно ответил вампир и перед глазами Лэсли снова все закружилось... Когда Лэсли открыл глаза — на него смотрели все те же гортензии на черном фоне, он лежал все в той же постели, рядом с ним по-прежнему лежал Отто. — Что это было? — спросил Лэсли, пытаясь прийти в себя. — Я хотел сделать тебе подарок, — улыбнулся вампир, но, кажется, тебе он пришелся не по вкусу. Лэс, ты жил в нищете, я хочу побаловать тебя. Ведь есть столько вещей, которые ты бы хотел иметь... Лэсли заметил, что в последние дни Отто переменился к нему. В его словах было меньше цинизма, а когда вампир смотрел на него — становился ласков и нежен. — Побалуйте лучше своего родного сына, который также ничего в детстве не имел. А мне от вас ничего не надо, — он вырвал руку из руки вампира, наспех оделся и выбежал из комнаты. Отто лениво развалился на постели. — Все такой же дикий... Как же мне тебя приручить? Лэсли был очень зол. Он начал тормошить Кея, бить его по щекам, обливать ледяной водой. — Лэс? — сонным голосом спросил Кей. — Что случилось? — Что случилось?! Тебе не кажется, что в последнее время ты слишком часто спишь беспробудным сном? Кей сел на кровати, пытаясь продрать глаза. По его лицу стекали капли воды, которой щедро окатил его Лэсли. — Да, я и правда сильно много сплю, прости, сильно устаю... — Неужели? Ты знаешь, что пока ты так спишь, может случиться все, что угодно? Кей растерянно и виновато посмотрел на него, все ещё отходя от сна. — Но здесь же мой отец, он не даст нас в обиду... Лэсли криво усмехнулся. Он присел на кровать и обхватил лицо Кея обеими руками, приблизив его к своему так, что их глаза стали находиться слишком близко друг от друга. Один взгляд проникал в другой. — Кей, ты доверяешь мне? — шепотом спросил парень. Кей положил свои ладони на его руки. — Конечно, Лэс. Лэсли снова снизил голос до шёпота: — Тогда вечером больше не пей чай, который готовит для тебя твой отец. Сделай вид, что пьешь, но сам не пей. — ?! Мой отец готовит вкуснейшие чай, без него я не могу уснуть. Спасибо отцу, он так хорошо относится ко мне. — Просто сделай так, как я тебе говорю, пожалуйста. Хотя бы один раз. Ради меня. Ну неужели это так сложно? — Хорошо, Лэс, я сделаю. Вечером, как и обещал, Кей сделал вид, что пьет чай, но сам ничего не выпил. Вскоре, они разошлись по своим комнатам. — Ну как? — посмотрел на него Лэсли. — Я ничего не пил. Не пойму, к чему все это? — Тебе хочется спать? — Нет, — ответил Кей. — Я же не выпил чай, поэтому сегодня будет бессонница. — А ты не думал, что этот чай специально готовится для того, чтобы ты спал, как убитый, беспробудным сном? — Господи, Лэс, какие только глупости не лезут в твою голову! Зачем ему это? Он просто готовит чудесный успокаивающий чай, который я обожаю. Лэсли не стал продолжать, а просто впился в его губы, с жадностью целуя их, и прокусил нижнюю губу до крови острыми клыками. — Ай! Лэс, что с тобой происходит? — Прости, я не специально... Просто никак не могу привыкнуть к тому, что во рту теперь такие острые... — Кровь, которую я принес, закончилась? — Нет, есть ещё, я спрятал. Спасибо. Кей, я хочу тебя... — Что? — Почему ты так удивился, разве ты не любишь меня, не хочешь? — Лэсли уселся на него, лизнув в кончик носа и придавив его руки к кровати. В это время дверь распахнул Отто, но его ждало разочарование — Кей более чем не спал. — Как вам не стыдно врываться ночью к молодым людям без стука? — Лэсли с вызовом посмотрел на Отто. Вампир стиснул зубы, но ничего не ответил и молча вышел, пребывая в северном настроении. — Лэс, почему ты грубишь моему отцу, что с тобой творится? Это из-за того, что ты стал вампиром, да? — спросил Кей. — Молчи, — ответил Лэсли и снова впился в его рот. Лэсли стал обладать такой силой, что Кей под ним не мог даже пошевелиться.