Театр порока 2

23 — Лэсли, что ты делаешь? — Разве я не твой парень и не имею права хотеть тебя? — Лэсли слегка укусил его за ухо. — И вообще, я хочу, чтобы мы жили отдельно. Твой отец абсолютно здоров и может сам о себе позаботиться. Кей удивлённо посмотрел на него: — У меня никогда в жизни не было отца и вот, только лишь я обрёл его, теперь ты хочешь, чтобы я его покинул и мы жили отдельно? Лэсли ничего не ответил, он прекрасно понимал чувства Кея, ведь Кей ничего не знал. А если бы он знал правду, захотел бы продолжить жить со своим отцом? Что бы он ответил Лэсли, зная, что каждую ночь тот совокупляется с Отто в соседней комнате, пусть и не по своей воле? Лэсли боялся думать об этом. Сгорая от страсти, он сорвал одежду с Кея, потом с себя, оседлав его. Он насаживался на возбуждённый орган Кея, не скрывая сладострастных вздохов, будто ждал этого всю жизнь. Кей был обескуражен таким поведением, всегда видя в Лэсли лишь застенчивого и скромного парня. Но нынешний Лэсли был несколько другим. Как ему хотелось, чтобы Отто слышал его вздохи и стоны! Поэтому он стонал как можно громче. Хотя, это, наверное, было лишним, ведь вампиры имеют отличный слух. Лэсли испытывал нечеловеческое удовольствие от того, что хотя бы так может отомстить Отто, сделать ему назло. Из-за этого он все больше распалялся. Его губы надолго соединились с губами Кея, который под ним не мог даже пошевелиться. Жадно, забывая обо всем на свете, Лэсли утолял свою страсть. Кей размышлял, откуда у него вдруг взялся опыт в подобных делах? (Лэсли обычно ничего не умел и всего боялся). Но Кей стеснялся об этом спросить. Наконец кончив, Лэсли с облегчением отпустил его. Лэсли слышал, как вампир швырял предметы за стеной, а потом громко хлопнул дверью и с удовольствием улыбнулся этому. Кей недолго отдыхал, так как Лэсли потерся щекой о его щеку и его губы снова слились с его губами. — Кей, можно теперь я? — услышал он вкрадчивый шепот Лэсли. — Можно что? Эм... — Я осторожно, — прошептал Лэсли, пытаясь раздвинуть ему ноги. Для Кея его поведение оказалось полной неожиданностью. Он даже не думал, что Лэсли захочет попробовать себя в качестве актива. — Ну пожалуйста... — снова проворковал Лэсли. Кей ничего не ответил, почувствовав, что в него что-то пытается протолкнуться. — Черт, Лэс, больно... — пробормотал Кей. — Прости, я буду очень аккуратен... — Лэсли продвинулся совсем немного и остановился, чтобы Кей смог привыкнуть к новым, неизведанным для него ощущениям. Кей издал глухой стон и, стиснув зубы, проговорил: — Ладно уже, давай... Обрадованный Лэсли начал проталкиваться глубже. Все глубже и глубже, пока не достиг предела. Теперь его было уже не остановить. Кей почувствовал боль и снова застонал. Но Лэсли не останавливался. Он двигался все быстрее и вскоре к боли примешалось нарастающее с каждым толчком возбуждение. Лэсли, мимоходом, пытался сорвать с его губ поцелуй. Их губы отчаянно сплетались, как и тела. Искусанные губы Кея были красные, как распустившиеся маки. Он никогда не испытывал ничего подобного и, конечно же, не ожидал такого от Лэсли, поэтому, не знал, как реагировать. Лэсли сжал его в объятиях и принялся без остановки целовать. — Лэс, полегче, мне больно! — воскликнул Кей. — Прости... Я чувствую какую-то силу и пока не могу как следует контролировать ее. — Ты так поменялся, — проговорил Кей, смотря на него. — Это плохо? — слегка улыбнувшись, спросил Лэсли, обнажив аккуратные клыки. — Не знаю, — ответил Кей. Он поморщился от боли, которую испытал после внезапного вторжения Лэсли и его крепких объятий. — Тебе понравилось? — Непривычно... — ответил Кей, снова поморщившись от боли. — Кей, а ты любишь меня? — не глядя на него, спросил Лэсли, заметно нервничая. — Конечно же я люблю тебя, к чему вопрос! —. А ты бы смог простить меня, если бы я сделал что-то не то? — Что не то, Лэс? Что ты можешь сделать такого, за что я должен прощать тебя? — Ничего, я так, просто спросил, — попытался улыбнуться Лэсли. Отто долго не возвращался домой, а потом весь день не выходил из своей комнаты. — Отец! —взволнованно крикнул Кей, стоя у его двери. — Все в порядке? Ты выйдешь к ужину? — Конечно выйду, — отвечал вампир. — Кто ещё напоит тебя чаем. Кей с облегчением вздохнул. Собственно, еду в этом доме он готовил только для себя и для видимости, что Лэсли тоже ест. На самом деле, Отто уже давно знал: Кей в курсе насчёт того, что Лэсли стал вампиром и таскает ему пищу, взятую из Банка крови. Но не зная, что это известно отцу, Кей по-прежнему ставил тарелку для еды и для Лэсли. Вампир бегло просмотрел газету с новостями и отшвырнул тарелку в сторону. — Хватит уже разыгрывать этот цирк, будто ты не знаешь, кем стал Лэсли и что теперь ему эта еда до заднего места! Кей и Лэсли замерли. Лэсли съежился, словно ожидая, что сейчас взорвется вулкан. Если Отто вдруг решит рассказать все, как есть, это... это будет апокалипсис в их отношениях, а, может быть, и конец. Но вампир просто налил себе свежей крови из графина и залпом выпил. — Я приготовил тебе чай, — злобно сказал Отто, ставя чашку перед Кеем. Лэсли неожиданно схватил чашку со стола. — Хочу попробовать тоже! Но Отто раздражённо вырвал чашку из его рук. — Этот чай для моего сына, он плохо спит! Отто проследил, чтобы Кей выпил все до последней капли и только тогда успокоился. Сегодня в этом чае была двойная доза снотворного, чтобы Кею крепче спалось. Когда он, наконец-то, заснул, Отто, без тени улыбки на лице, довольно сурово проговорил: — Или в спальню! — Я не хочу... — испуганно проговорил Лэсли, представляя, что на него вырвется весь гнев Отто. — Мне все равно, чего ты хочешь, а чего нет, — схватив парня, Отто потащил его в спальню и швырнул на постель. Лэсли приземлился на живот и попытался встать, однако, Отто придавил его коленом к кровати, нетерпеливо расстегивая ремень на брюках. — Сегодня пощады не будет и ты прекрасно знаешь почему, — сказал вампир. — Раз хорошее отношение тебя не устраивает, будет по-другому. — Я не люблю вас, отстаньте! — воскликнул Лэсли. Отто был настолько зол, что, казалось, просто готов его разорвать.