Театр порока 2

24 Отто без остановки вколачивался в Лэсли, меняя позы одну за другой. Он переворачивал парня как куклу неваляшку. Сегодня вампир был ненасытен и безжалостен. Ласк и поцелуев не было, он сразу же приступил к делу. Придавленный тяжестью тела Отто, Лэсли не мог пошевелиться. У него больше не было сил это выносить. "Ну сколько можно!" — Хватит, я не могу больше... — Хватит? — Отто продолжал вколачиваться сзади без остановки. — Ты же делал мне назло? Вот теперь и я буду делать тебе назло. Он так резко и глубоко вонзился, что Лэсли еле удержался на кровати, чтобы не упасть. Он беззвучно плакал, чувствуя себя изнасилованной школьницей. Но всему в этом мире приходит конец, в том числе и страданиям. Отто, наконец, устал и отпустил его. Обессиленный Лэсли, будто сноп, повалился на кровать. Он отвернулся от Отто и лежал молча, без движения. Через некоторое время руки вампира потянулись к его лицу и Отто почувствовал, что оно мокрое. — Ты плачешь? Лэсли не ответил. Смягчившись, вампир погладил его по щеке, вытирая слезы. — Ну ты же сам виноват и прекрасно это знаешь. Нечего было дразнить меня. — Отстань! — сквозь слезы проговорил Лэсли, накрываясь одеялом. Отто опешил: Лэсли в первый раз в жизни назвал его на "ты". Но победа это или поражение? Он почувствовал, наконец, насколько они близки или совсем перестал его уважать? — Если ты будешь хорошо вести себя со мной, то в ответ получишь любовь и ласку. Даже более того, — сказал вампир. — Даже, если тебе удалось возбудить мое тело, — ответил Лэсли, не поворачиваясь к нему, — душа моя к тебе пуста, в ней живёт лишь неприязнь! — Пусть даже и так, — ответил Отто, — я не собираюсь отказываться от тебя, — он притянул Лэсли к себе. В результате, обессиленная голова парня всё-таки легла на его грудь. Тонкие белые пальцы Отто погрузились в его густые черные волосы. — Я для тебя лишь секс-игрушка, не так ли? — проговорил Лэсли. Отто задумался. — Нет, — наконец сказал он, — намного больше. В моей душе любовь и страсть к тебе. Лэсли иронично усмехнулся. — Конечно, я ведь так похож на своего отца — твоего любовника! Отто усмехнулся ему в ответ. Склонившись, он прошептал на ухо Лэсли: — Кажется, в твоей маленькой душе начал накапливаться яд. Лэсли не ответил. Вампир продолжал перебирать его волосы и почесал за ухом, будто Лэсли был домашним котёнком, пригревшимся на груди у своего хозяина. — Вначале это было так, не стану отрицать, — сказал Отто. — Но потом я разглядел в тебе тебя, а не Лэмюэля. — Вот как? И кто же я по-твоему? Хотя, можешь не отвечать. Мне противно даже разговаривать с тобой. Я никогда тебя не полюблю. В моем сердце живёт только один человек — это твой сын. У Отто было такое выражение лица, будто он наелся кислых яблок. — Начинаешь проявлять характер, — с горечью сказал вампир. — Но тебе все равно придется покориться мне. Я не собираюсь тебя делить со своим сыном. Ты — мой. Весь, без остатка! — Как бы не так! — огрызнулся Лэсли. Отто попытался поцеловать его, но парень увернулся и вскочил с кровати. Вампир с жадностью уставился на его худое обнаженное тело, на покрасневшие ягодицы, и снова почувствовал жгучее желание. Лэсли быстро выскользнул из его комнаты. Отто не стал преследовать его, хотя знал, что Кей проспит ещё несколько часов. Он решил на время оставить парня в покое. Кроме того, Лэсли очень обидел его, когда безжалостно хлестал словами, будто пощёчинами. Руки Отто полезли под одеяло. Он сам сможет удовлетворить себя, не гоняясь постоянно за этим вредным мальчишкой. Но стоило закрыть глаза и он снова видел большие темные глаза Лэсли под длинными ресницами, его улыбку, его волосы, будто снова ощущал нежность его кожи. Он изучил все тело Лэсли, побывал везде. Не было такого места на теле Лэсли, которое укрылось бы от его пальцев и языка. Вспомнив о сладких губах Лэсли и как сладко было внутри него самого, Отто почувствовал, что готов излиться. — Ах... — вздохнул он. В этот момент в дверь раздался стук и на пороге появился мальчик в камзоле, чулках и панталонах. На его губах играла озорная улыбка. — Не помешал? Руки Отто замерли под одеялом. — Подожди на кухне, — недовольно пробурчал он. — Сейчас выйду. Несколько ярких образов изнывающего от желания Лэсли помогли Отто закончить начатое под одеялом дело. Он нехотя натянул халат из темно-красного бархата и вышел на кухню. Лекан поставил перед ним бутылку. — Выдержанная почти триста лет... — Ого, — ответил Отто, — где достал? — Купил у одного вампира, коллекционная. Предлагаю распить прямо сейчас. Отто потянулся за бокалами и достал два из горного хрусталя. Лекан ловко вскрыл пробку и разлил красную жидкость по бокалам. — Ну, за нас! Стукнувшись друг о друга, стенки бокала издали протяжный стон. — Непревзойденный вкус! — восхитился Лекан. — Да, этот вампир — настоящий гурман, ничего не скажешь, — согласился Отто. Лекан взял салфетку и аккуратно вытер краешки губ. — Как твоя жена? — Донна не знает, что я здесь. Я не говорил ей про тебя и не рассказывал про них... Так спокойнее. Кстати, где молодежь? — Спит, — сухо ответил Отто. — Спит? — Лекан широко улыбнулся, захмелев от хорошо настоенной крови. — Что у тебя с Лэсли? — Да какая разница! — воскликнул Отто. — Такая реакция лишь даёт понять, что этот парень тебе небезразличен. Конечно, ведь он как две капли похож на Лэмюэля. Этого и следовало ожидать. Малыш ведь забрал твое сердце, не так ли? Но он по уши влюблен в твоего сына, это видно невооружённым глазом. — Заткнись! — закричал Отто, запустив в стену хрустальный бокал, который со звоном разбился. — Что это за шум? — спросил Кей, открыв глаза. Разговор был довольно громкий, сложно было не услышать, о чем говорилось на кухне. Лэсли весь сжался, ожидая конца. Но внезапно Лекан корректно перевел тему разговора в другое русло.