Театр порока 2

25 Лэсли принял свою судьбу и, казалось, не испытывал никаких эмоций. Обречённо, он терпел все, потому что пока не видел иного выхода. Хоть он ненавидел Отто, несомненно, близость с ним часто приносила ему физическое удовольствие. Отто же с каждым днём привязывался к юному вампиру, а его холодность причиняла боль. Отто схватил Лэсли, когда тот смотрел в окно, и прижал к себе. — Что такое? — спросил Лэсли. — Снова хочешь, чтобы я раздвинул перед тобой ноги? Вампир немного опешил. — Тебе не стыдно говорить такие вещи? — Стыдно? — усмехнулся Лэсли. — Мне? Стыдно? После всего того, что ты со мной делал? — Ты начинаешь меняться не в лучшую сторону... — Жизнь такая, — безучастно проговорил Лэсли. Он знал, что из объятий Отто бесполезно вырываться и спокойно стоял, в ожидании, когда Отто это надоест и он, наконец, отпустит его. Вампира убивала его холодность и равнодушие. Он так привязался к Лэсли, что готов был едва ли не на коленях молить, чтобы тот проявил к нему хоть каплю любви и ласки. — Хочешь получить мою ласку, сначала сделай кое-что для меня, — усмехнулся Лэсли. Отто был в недоумении: — Ты что, научился меня читать?! — А ты как думал! — злорадно воскликнул Лэсли. — Ты же сам меня таким сделал. Более того, когда Отто попытался прочесть Лэсли, у него это не получилось. Лэсли научился закрываться! Поняв, что в некотором роде проиграл, Отто спросил: — Хорошо, чего же ты хочешь? Лэсли повернулся к нему, его глаза отчаянно блестели. — Хочу увидеть своего отца! — ... это невозможно. Он мертв. — Хочу увидеть хоть мертвым! Отто печально задумался. — Пока это невозможно, — проговорил он. — Может быть, со временем и получится проникнуть в фамильный склеп... — Вот, может быть, со временем я и подумаю о проявлении к тебе нежностей, — небрежно ответил Лэсли и вырвался из объятий вампира, заметив, что он ослабил хватку. Ничего не подозревая, Кей суетился возле духовки, пытаясь приготовить пиццу. Он хотел произвести впечатление, что у них нормальная семья, но ел в этом доме только он один. — Доброе утро, — услышал Кей голос Лэсли и поднял глаза. У него был шок: лицо Лэсли было ярко накрашено, а челка вообще выкрашена в розовый. — Лэс... — проговорил Кей. — Что-то не так? — Ты... Отто отбросил на стол газету, которую читал, и ухмыльнулся: — Не удивляйся, в следующий раз твой возлюбленный придет в женском платье, это гены. Точно таким же был и его отец, всю жизнь мечтающий стать женщиной. После смерти он даже сделал себе операцию по смене пола и отрезал член. Кей смутился из-за подобных разговоров, а Лэсли просто проигнорировал, делая вид, что Отто здесь вообще нет, что он пустое место. Глаза Лэсли были ярко подведены черным карандашом, и без того огромные ресницы стали ещё больше под слоем туши. На напудренном и нарумяненном лице выделялись кроваво-красные губы. — Если тебе не нравится, я больше не буду, — тихо прошептал Лэсли, нежно обнимая Кея сзади. Он сгорал от удовольствия, представляя, как в душе бесится Отто, глядя на них. — Кей, ты купил те вещи, которые я просил? — неожиданно спросил вампир. — Нет, отец, я ещё не успел съездить в город... — Они нужны мне прямо сейчас, поезжай, пожалуйста. — Но пицца... — Я присмотрю. — Хорошо, — Кей снял фартук и поспешно вышел, он стремился во всем угодить отцу. Конечно же, Отто послал его в город, чтобы остаться наедине с Лэсли. Как только Кей ушел, Отто сразу же направился к Лэсли, который в страхе попятился назад, упёршись в кухонный стол. Отто схватил его размалеванное лицо в свои руки и сжал. Вампир почти насильно разомкнул его губы, чтобы наградить болезненным, как и его любовь, поцелуем. В следующий момент Лэсли оказался лежащим на кухонном столе. Вампир поспешно стянул с него футболку и джинсы. — Ну что, доигрался? — сказал он, сверху вниз глядя на беспомощного Лэсли и разводя его ноги в стороны. Судорожно облизав его уже начавшие затвердевать соски, он ворвался внутрь. — Ах! — воскликнул Лэсли. Но Отто не останавливался, начав двигаться, как голодный хищник, пытающийся утолить голод. Он поднял его ноги повыше. — Что, нравится, как я трахаю тебя? Ещё минута и ты будешь извиваться и кричать подо мной. Лэсли закрыл глаза, чтобы не видеть победоносное лицо Отто, который возвышался над ним. Его дыхание участилось. Он решил терпеть, не проронив ни единого стона или вздоха на радость этому мерзкому вампиру. Лэсли был похож на раскрашенную куклу. — Ты так сильно возбуждён, что скоро потечешь, — усмехнулся вампир. Лэсли ничего не ответил. Раздавались только хлюпающие звуки их отчаянного совокупления. Отто старался изо всех сил, приподняв его ноги повыше. Возбуждение слишком быстро нарастало. Отто был беспощаден и прикладывал все усилия, чтобы довести Лэсли до сумасшествия. — Ах, не могу больше! — не выдержав, закричал Лэсли. Отто рассмеялся ему в лицо, продолжая делать свое дело. В нос ударил жуткий запах гари — это сгорела пицца, которую Кей поставил в духовку. Альфред с монотонным лицом складывал пазл. Каждый день было одно и то же. Жизнь казалась слишком скучной и пресной, она утратила всякий сенс. Он никогда не повзрослеет, навсегда останется десятилетним мальчишкой, всем на посмешище. Жизнь всегда была жестока к нему. — Альфред? — в дверях, будто тень, остановился вампир, одетый в чёрное. — Что такое? — не поднимая глаз, спросил Альфред. — Кажется, мы напали на их след... — На чей? — также, безразлично, спросил Альфред. — Тех молодых парней, которые так похожи... И, кажется, с ними Отто, мы учуяли его по запаху... Альфред поднял глаза, которые сразу же оживились и загорелись лихорадочным блеском — у него появилась надежда. — Где? — только и спросил он. — Мы видели одного из них в соседнем городе, думаю, этот малый может привести нас в то место, где прячется Отто. Губы Альфреда растянулись в радостной улыбке. Неужели, неужели он наконец-то сможет добраться до Отто!