Серебрянка

      Визерис помимо своей воли расхохотался в ответ на столь наглую просьбу Деймона, но в этом смехе был небольшой отзвук печали о брате, что все ещё думает, что король не сможет проявить твердость суждений и решений.       Воистину, темные своды тронного зала повидали за сто лет многие ссоры Таргариенов, но этой не должно было случиться, ибо только вместе дом Дракона сможет выжить. Визерис был уверен в том, что Деймон всегда считал брата слабовольным, недостойным трона, в отличие от себя самого. Но принц – ценитель силы в любых её проявлениях, а значит нужно показать мощь истинного правителя, хоть, возможно, и ненастоящую.       – Деймон, признаю, что я не все объяснил тебе, ведь гнев мой на тебя столь силен, что решения, что были объявлены Совету утром смогли отойти на второй план, – Визерис вновь опустился на Железный трон и продолжил говорить. – Как только принцесса Рейнира достигнет четырнадцати лет, она станет моей женой и соправительницей. Пока же этого не случилось, но вороны полетели во все концы Семи королевств, чтобы доставить приказ лордам – явиться через полгода в Красный замок для присяги наследнице престола. Рейнира будет ею, пока не родится наш сын.       Визерис замолк и в его памяти всплыл давний сон. Он держал на руках новорожденного среброволосого мальчика по имени Эйгон, которому через много лет положили на чело корону Завоевателя. Визерис верил, что это вещий сон, а потому смотрел с надеждой на королеву Эймму, когда та удалялась в родильные покои. Лишь сейчас он понял, что не любимая жена преподнесет ему долгожданного наследника, но родная дочь.       – Ты сошел с ума! – прорычал Деймон в ответ. – Даже наша кровь не сможет выдержать помеси отца с дочерью!       – Не будь ты столь жесток, брат, я бы с радостью назначил именно тебя наследником, но улицы Королевской гавани и по сей день красны от крови, что пролили гвардейцы. Моя дочь смогла доказать, что достойна трона, в отличие от Порочного принца.       Визерис не врал, но не сказал всего брату, ибо его уверенность в том, что именно Рейнира должна родить нового короля росла с каждым днём, что он проводил с девочкой.       – Кто тебе это сказал? Я о том, что мой пьяный рот болтал о твоём сыне? – внезапно спросил Деймон.       – Источник не имеет значения.       – Понятно, – Деймон в ярости сплюнул на пол. – Отто Хайтауэр, я прав? Брат, почему ты так слеп? Он же старается всеми силами ослабить нас и рассорить.       Десница подошёл к королю после утреннего заседания и тихо поведал то, что сказал Деймон о Бейлоне. Горечь и ярость в тот же миг наполнила Визериса и он сразу же послал за братом.       – Вина лежит не на деснице, но на тебе! – король был непреклонен. – Если хочешь получить моё прощение, то отправляйся в Долину, к жене. Или ты забыл, что леди Ройс живёт там?       – Я подавал тебе прошения о разводе много раз. Эта бронзовая сука бесплодна и своевольна. Я не желаю жену, краше которой разве что дорожный слизняк!       Визерис скрипнул зубами от вновь вскипающей в груди ярости.       – Ты отправишься к жене и будешь готовиться к походу на Ступени, – рявкнул король. – Я сказал.       Деймон понял, что аудиенция окончена, а его требования остались без внимания короля. Он испытующе посмотрел на брата и наконец произнёс:       – Я скорбел о каждом твоём ребенке. Я скорбел о твоей жене, моей кузине Эймме. Брат, ничто не должно нас разлучить, но все же принц Деймон Таргариен выполнит приказ короля, но выслушай мою просьбу, государь...       Деймон замолк.       – Какую же? – Визерис был удивлен самим фактом, что брат не требует, но просит.       – Сохрани силу, что показал мне сегодня. Сохрани её до нашей следующей встречи, ибо я не смогу помочь и защитить тебя или Рейниру, ведь отвоевывать Ступени придется не один год, пусть корона и даст золото на это дело.       С этими словами Деймон Таргариен поклонился и вышел из зала, даже не дождавшись, когда король соизволит его отпустить. Визерис удивленно посмотрел ему вслед.