Серебрянка

      Быть незаметным, подобно ночной тени, сложно. Новый лорд Харренхолла обычно справлялся с этой задачей. Кто обращает внимание на невысокого калеку, пусть даже и Мастера над шептунами? Но сегодня Ларис знал, что все взгляды будут прикованы к нему — спасителю чести леди Алисенты Хайтауэр.       Харренхолл, должно быть, всегда являлся мрачным местом. Чересчур высокие, давящие своды великих залов внушали трепет каждому входящему в них. Даже новый лорд, хоть и родился здесь, не мог не моргнуть, прогоняя тени драконов, что оплавили камень, словно масло. И это всё принадлежит теперь ему одному. Нет ни отца, ни брата. Они погибли страшной смертью в пожаре, который так удачно "совпал" с позором той, кого Ларис желал всем сердцем.       Десница был не рад унижению, рухнувшему на него внезапно, словно летний снег. Отто Хайтауэр вмиг сообразил, что все его планы назначить дочь сиделкой и женой королю развалились. Кому нужна обесчещенная девушка, из-за которой пал на меч белый гвардеец? Новый лорд Стронг действовал аккуратно. Он не сокрушался о безвременной кончине родных, ведь никто бы не поверил в искренность таких сожалений, но предложил замужество горделивой Лейне Веларион. Конечно, Ларису было известно, что та уже помолвлена, а значит отказ будет резок и, возможно, груб. Так и случилось.       Десница клюнул на эту новость, словно тупая рыбка из Риверрана. Вот что разочарование сделало со вторым по уму человеком Вестероса. Колченогий лорд Харренхолла показался теперь вполне удачной партией, Ларису даже не пришлось просить.       И вот, наконец, во внушительной под стать замку септе, гуляется свадьба. Не слишком роскошная, ведь деньги лучше тратить на информацию, а не на деликатесы и золотистые вина из Дорна, ведь именно шпионы из Староместа принесли Ларису весть о неприятном происшествии с сиром Кристоном Колем, благодаря чему он смог вовремя избавиться от отца и брата. Кто знает, может быть нашёлся бы другой лорд для леди Хайтауэр, а так владелец Харренхолла оказался лучшей партией для опальной дочери десницы.       Алисента шла по залу, заполненной вассалами лорда Стронга. Её руку держал Отто Хайтауэр. Держал крепко, хотя лицо Алисенты выглядело безукоризненно счастливым. Прекрасная выучка столичной леди явно помогала держаться ей даже в таких неприятных обстоятельствах. Подол зелёного, цвета весенней травы платья, струился по тёмному каменному полу. Все гости встали, приветствуя будущую леди Стронг.

      ***

      Ларис запретил "провожание". Больше ни один мужчина, кроме него самого, не посмеет снять с Алисенты даже ленту.       — Миледи, — обратился он к жене, когда двери их спальни наконец закрылись, — я люблю вас всем сердцем. Мои клятвы защищать вас до самой смерти не были формальны или ложны. Не бойтесь, я не причиню зла ни вашей душе, ни вашему телу.       Алисента потупила взор и молча прошла к креслу у камина. Она взяла своей нежной рукой кувшин со свадебным элем и наполнила чаши.       — Не угодно ли вам выпить, милорд? Аромат этих специй поистине упоителен, —произнесла она со своей извечной улыбкой.       Ларис взял из её рук бокал, ненароком коснувшись белоснежных пальцев жены. Если его и требовалось разогревать ещё больше, то этого было бы вполне достаточно. Член болезненно напрягся в нарядных кожаных штанах, стало безумно жарко и тесно. Алисента же аккуратно отпила глоток из чаши, слегка облизнула розовые пухлые губки и, поставив эль обратно на столик, направилась к постели.       Она повернулась к Ларису спиной. Медленно, мучительно медленно Алисента расшнуровывала верхнее зеленое платье, отвязывала рукава, но наконец тяжелые бархатные одежды пали ниц, открывая длинную вышитую шёлковую рубашку. Ларис же стоял недвижно всё это время, словно заворожённый. Наконец он очнулся и подошёл к жене, приобнял её и начал нежно целовать шею, слегка скрытую завитками каштановых волос. Ларис не хотел просто обладать этой девушкой, но желал любви и ласки, которые исходили бы от неё, а потому решил действовать ласково, хоть это и противоречило снам, что мучили его много лет кряду. Не кинуть на пол, разрывая платье, но медленно и ласково целовать её, дабы Алисента взмокла от желания и сама, именно сама попросила трахнуть её.       Она сама легла в постель. Ларис осторожно просунул руку под рубашку девушки и его рука наполнилась мягкостью её нежнейшего бедра. Сердце лорда было готово выпрыгнуть из груди от возбуждения. Нежными и лёгкими прикосновениями он исследовал все тайные местечки Алисенты. Она же, словно бы стараясь помочь ему, приподняла ножку и дала возможность прикоснуться к животу, лобку и обольстительной щёлке между бёдрами. Ларис отчётливо почувствовал, что сердце его жены бешено заколотилось. Она вздрагивала от наилегчайших прикосновений.       Ларис отстранился, но лишь для того, чтобы снять с себя белоснежную вышитую рубаху. Он не обманывался по поводу своей внешности. Даже шлюхам не всегда удавалось скрыть озадаченный взгляд, когда Ларис посещал бордель. Тощее, поросшее темной шерстью тело; искалеченная бледная нога, вдвое тоньше нормальной. Но эти недостатки вполне нивелировались внушительными размерами его члена. Десять дюймов. Пожалуй, даже к лучшему, что Алисента уже обесчещена. Боли не будет.       Она уже лежала на постели, повернувшись к нему спиной. Серьёзно? Неужели этот олух Коль трахал её только в этой позе? Но пусть пока будет именно так, в первую брачную ночь незачем пугать жену знаниями о том, как можно доставлять удовольствие мужчине и самой себе. Он подошёл к ней и присел рядом. Мягкая пуховая перина прогнулась под весом его тела и Алисента помимо своей воли оказалась наклонена к нему. Ларис вновь просунул руку под её рубашку, но на этот раз сразу дотронулся до сокровенного, провел пальцами по слегка влажным губам, а другой рукой стаскивал с себя тугие штаны. Наконец, он погрузил средний палец в промежность жены. Очень узко, но лишь слегка смочено её соками. Ничего, решил он. От внушительного размера, растягивающего её сущность, она сам потечёт.       — Алисента, — прошептал Ларис, а затем вошел в неё, сжимая обеими руками бёдра жены.       Она тихо простонала. Конечно же, ей хорошо. Страх отступает. Ларис не сдержался и шлёпнул её по ягодицам, а затем начал двигаться ритмичнее и быстрее. Он застонал от удовольствия и всё глубже и глубже проникал в неё, а затем обильно кончил. Так хорошо ему еще никогда не было. Трахать любимую женщину — высшее из благословений Семерых.