Отступи, и я сохраню тебе жизнь.

С тех пор, как Анатоль впервые вышел в качестве матроса на палубу «Романо», прошло около двух недель. С его точки зрения происходило слишком много странных вещей, чего только стоил один гальюн*… Но с другой стороны, на всем корабле царила какая-то своя атмосфера. Это был единый организм, который жил, действовал, грустил и смеялся, а голова у него - капитан, которого, к слову, было почти не видно. По крайней мере, Тончику не всегда удавалось его выловить взглядом, а выловить хотелось. Просто ради интереса. Ведь почему-то избрали его капитаном. И почему-то же приобрёл он известность в качестве ловкача и пирата. А вообще, Тончик высказал бы ему все, что он думает, и в частности, выразил бы все свои недовольства по поводу одного конкретного старшего матроса, с которым шла война, узлов, от которых все ладони были в ужасных мозолях, и невозможности нормально сходить в туалет без мысли о том, что тебя может смыть к прямиком в пасть океана. А в остальном Анатоль не имел никаких претензий. Еда была очень вкусной. Теперь его кормили полноценно, и он готов был отдать коку все свои должные. И все же. Болели плечи, руки, пальцы, ноги и все, что могло болеть с непривычки. Потому что работа кузнеца, конечно, сложна, но это не непрерывное нахождение в море и не вечная работа с верёвками и прочей чепухой. Тончик прошел через все стадии принятия и иногда возвращался в гнев и торг. -Дерьмовый день, - говорит Анатоль, глядя в потолок кубрика, качаясь на гамаке из стороны в сторону. - Дерьмовый день. Дерьмовая жизнь. Дерьмовый корабль. Дерьмовые узлы. Всё дерьмовое. -Закончил? - Петша заглядывает в его гамак, слегка тревожными и наблюдающими глазами смотря на новоиспеченного матроса. -Дерьмо. А ещё ты дерьмо, и дружок твой тоже дерьмо. Петша покивал головой и, подойдя к изголовью гамака, дёрнул за сужающийся край, из-за чего часть, где находилась голова Тончика, упала на пол вместе с Тончиком. Но благо, что досталось только спине. -Сволочь! -Тебя кто? Сапожники воспитали? -Приют меня воспитал. Петша нахмурился и поджал губы, неоднозначно пожав плечами. -Прости. Я не знал. -Да забей, - Анатоль выпутался из гамака рваными резкими движениями и, поднявшись на ноги, прошел мимо матроса, даже не задев его плечом, так как уже знал куда идти. Он был слишком усталым и раздражённым, чтобы встревать в очередную перепалку, что в его случае было почти феноменом. -Тяжело, - констатировал Петша и пошагал за ним. - Эй! -Чего? -Ты правда прости. Я… Да ты сам понимаешь. Нужно быть чуть уважительней, по-человечески. Самокрутку хочешь? Тончик остановился и, поджав губы, забегал глазами. Самокрутку хотелось. Но принимать ее от этого… человека, который вечно таскается с его злейшим врагом? Звучит, конечно, пафосно, но все же правдиво, как считал сам Анатоль. Он был уверен, что попал сюда именно по вине Янко и к тому же то, что произошло в тот день, когда пришлось впервые столкнуться с матросской работой, совершенно не добавила в их отношения теплоты. Тончик почесал затылок и кивнул. Ну, всё-таки сам Петша ничего плохо ему не делал. Тот улыбнулся и, достав из кармана самокрутку, отдал ее Анатолю. Они быстро поднялись на верхнюю палубу без слов и, пока кто-нибудь не дёрнул их за безделье, взялись за табак, вернее только один Тончик. Петша поджег и смотрел, как тот затягивается. -А ты? -Что? -Почему не... -Так это… последняя была. У меня. Но если захочешь можешь попросить ещё у кого-нибудь, а когда сойдём где-нибудь на Тортуге, можешь взять там. И я возьму. Или буду просить табак у Томаша, у него-то всегда есть, - Петша пожал плечами водя ладонью по планширю. -И ты мне ее отдал? -Просто не хочу, чтобы ты считал меня врагом. Если уж мы оказались в одной лодке, - он хмыкнул. - Есть ли смысл в перепалках, если, ну, если и ты матрос и я, и мы делаем одну работу и трудимся на одном корабле. У тебя были друзья, там? На суше? -Не особо, - признался Анатоль, смотря вдаль. - Может только старик-кузнец, у которого я в подмастерьях был. -А девушка? -Издеваешься? У такого как я? -У такого как ты? -Ну я же… У меня ни денег больших, ни чина. Да и выгляжу я неприглядно. -То есть обычный матрос. -Да нет, - усмехнулся Тончик. - Это другое. У вас вон цацки, рубашки и многие даже напридумывают о вас всякого. Девицы любят слушать про такое. Петша неоднозначно дёрнул плечами и, приподнимая уголки губ, посмотрел в глаза Анатолю. -Какое? -Ну такое. Всякое. Одни говорят, что вы варвары и ублюдки, а другие думают, что это как это… ну.. -Романтично? -Ага. -Петша! Оба матроса неспешно обернулись назад. Янко быстрым шагом шёл к ним, кажется, не в самом хорошем расположении духа. Он хмурил брови и поджимал губы, волосы были слегка растрёпаны и даже чёрная лента не помогала. -Что? - Петша вскинул брови и тут же, увидев как тот смеряет взглядом Тончика, повернулся посмотрел на последнего извиняющимся взглядом и отошел в сторону. -Чего ты с ним якшаешься? -А что? Думаю, надо с ним подружиться. А то ходит как щенок побитый, злой и недовольный, а с ним даже не говорит никто толком. -Ясно. -Что с тобой? -Я тебя с утра не видел. -Я на камбузе был. Помогал Муршу. -Ладно, - Янко выдохнул и посмотрел в пол. И несколько секунд, пробуравив палубу взглядом, вновь глянул в глаза другу. - Не знаю. Что-то неспокойно мне. С утра как на иголках. -Может пойдём спросим у Томаша табак? -А у тебя кончился? -Я последнюю папироску ему отдал, - Петша обернулся на Тончика. И, повернувшись, улыбнулся Янко. -Ему!? -Да брось, что вы как кошка с собакой. Он неплохой. Старший матрос сплюнул в сторону и, смерив приятеля неодобрительным взглядом, развернулся и пошёл в сторону бегущего такелажа, где болтала и работала небольшая часть команды. Петша помялся с минуту в раздумьях и решил пойти обратно к Тончику. -Ну как? -Нормально. -Ты знаешь мое имя? -Ну да. -А… у меня прозвище есть - Плут. У тебя есть прозвище? - стараясь вывести на какой-то новый диалог, спросил Петша и вновь оперся на планширь, внимательно рассматривая собеседника и стараясь уловить его эмоцию. Ему не хотелось терять хорошее расположение. Или хотя бы возможность это расположение приобрести. -Э… Кузнец назвал меня Тончиком. -Отлично. Тончик. -А у этого есть прозвище? - он посмотрел на Янко, который уже нашёл себе какую-то работу. -Лало назвал его как-то Антерос. Не знаю почему. Но вообще как такового прозвища у него нет. -Кто такой Антерос? Петша пожал плечами и вздохнул: -Капитан у нас учёный. Книжки читает. Ты умеешь? -Немного. Они стояли и болтали о всякой чепухе, которая только приходила в мысли. И Тончик даже как-то проникся их незамысловатой беседой. Петша перестал быть ему таким неприятным, как был до этого и, совсем наоборот, кажется, сделался товарищем. Так или иначе Анатолю приходилось искать плюсы в этой ситуации и помимо неплохой еды теперь появился и так называемый «плут». Хотя внутри все ещё были некие переживания по поводу того, что тот вечно находиться с Янко, ведь могли же они задумать какую-нибудь пакость, чтобы потом посмеяться на Тончиком. Но сам Тончик старался об этом не думать. В итоге их разговора Петша сам сказал, что нужно найти себе работу, ведь бездельников особо тут не жалуют. Так и разошлись. К вечеру небо начинало сгущаться, ветер перестал быть дружелюбным и создавалось ощущение, что с каждой минутой он становился мощнее. Зыбь и волна начинали идти не по направлению и тоже усиливались. Некоторые надевали камзолы и жилеты на свои полураспахнутые рубашки. Парусины валандались из стороны в сторону, не находя нужного направления и словно мечась между двух дуновений. Все говорило о том, что погода переставала проявлять свою благосклонность к морякам, навевая хмурость, мрачное небо и холод. Лошало вышел на палубу и, поднявшись на форкастель*, посмотрел в трубу. Томаш встал позади, скрестив руки на груди и нахмурился. -Ну что? -Шторм будет, - тихо сказал капитан. - И без трубы понятно. -Сильный? -Вполне. Там, впереди, просто тьма. -Готовить экипаж? -Разумеется. Поплывем на остров Отшельников. Если с курса совсем не собьёмся. Спускайте паруса, иначе непонятно куда нас вообще прибьёт. -Есть, капитан, - Томаш спустился вниз и отдал приказы команде, сам тоже оправился на подготовку к шторму. Лошало вздохнул и сложил трубу в широкий карман темно-бордового камзола. Вновь кинув взгляд на тёмное море, он развернулся и пошёл за Томашем. Спустившись вниз, капитан остановился, наблюдая как спускают паруса. На пару секунд он выпал из реальности, обдумывая как лучше всего избежать повреждений, потому что непонятно, насколько сильно может разбушеваться вода. В плечо резко что-то прилетело, так, что даже сбило с ног. Лало потряс головой и осмотрелся, в метре от него лежал какой-то матрос, в котором за мгновение он узнал мальчишку с города, где был крайний набег. -Простите, - пробормотал Анатоль, поднялся первым и неловко протянул руку, стараясь не показывать настоящего дурацкого волнения перед капитаном. -Прощаю, - ответил Лало и принял помощь. - Будь аккуратнее. -Ага. -Ты с берега, да? - спросил он, чтобы оправдать догадку. Тончик кивнул. -Тогда привяжись. Веревкой. Смыть может. Матрос забегал глазами и почесал затылок. -Серьезно? -Нет, я шучу, - иронично ответил Лало и, отряхнув полы камзола и широкие портки, больше похожие на шаровары, отправился в сторону своей каюты. Анатоль цыкнул, оглядывая его спину, и нахмурился, хоть как-то выражая своё недовольство по поводу язвительного ответа. Что уж тут, сам виноват. -Ты чего нашего капитана сбил? - смеясь заметил Петша. Он подошел со стороны уже одетый в свой хорошенький коричневый камзол и встал рядом, начиная перевязывать свой платок на голове. -Плут, - отряхиваясь, скорее себе, чем ему, произнес Анатоль. -Он сказал что-то? -Да, - Тончик наконец повернулся, смотря на Петшу. - Привязаться. -Угу, надо тебе. Давай помогу. Сейчас только… -Постой, мне сказали, что я могу взять что-то тёплое в трюме. Я в рубашке совсем околею. -А ну… беги-беги. Анатоль продолжил свой путь, быстро убегая к лестнице, что вела вниз. Потому что и правда уже начал замерзать в своей одной легенькой рубахе. -Эй, Петша. -Капитан! - Плут взглянул на капитана, который остановился недалеко от штурвала, и быстро подошел к нему, перед этим наскоро довязав узел. - Что-то нужно? Я готов. -Не совсем. Я просто интересуюсь, этот… - Лало нахмурился, - гаджо. Как он? -В каком смысле? -Хороший ли он матрос? -Да. Он многое умеет. Правда они с Янко частенько ссорятся. Но это не беда, я работаю над этим. Лошало добро улыбнулся и положил ладонь ему на плечо. -Надеюсь вы не сильно на меня злитесь. -Что Вы, капитан. -Я рад. И я очень ценю вас. Тебя, Янко. И прошу быть аккуратнее во время шторма. И передай это другим, лишним не будет. -Спасибо. Конечно, передам. Экипаж во всю готовился к нападению стихии. Штормы не были редкостью в море, разумеется, вопрос лишь в том, что и кто после них уцелеет. Лало и правда ценил свою команду, он понимал, что отчасти его имя сделали и они. Кого мог он взял оттуда, где раньше жил; другие набирались со временем и все же главным было одно - команда есть команда. Он самолично прописывал это в кодексе и поощрял сплочённость и слаженность. Это давало огромное преимущество в сражениях и абордажах. Разумеется, было и такое, что некоторых он не помнил, в особенности матросов, которые бывало сменялись каждый месяц, но своих приближенных знал хорошо и доверял им полностью и корабль и свою жизнь, зная точно, что бунта на корабле не будет. Лошало продолжил свой путь, чтобы на пару минут зайти в каюту, заглянуть в карты и надеть что-то потеплее его собственного камзола. А Петша занялся приказом, и в первую очередь побежал к Янко, который к его счастью ещё не успел залезть по такелажу, чтобы помочь с парусами другим. -Янко, ты не обижайся, - дёрнув его за локоть, щебечет Петша. -Не обижен я. К шторму готовлюсь. Отстань, плут. Мешаешь. Петша разжал пальцы на его руке, расстроенно опустив глаза. Янко звал его по прозвищу только когда был зол и это энтузиазма не придавало от слова совсем. Однако, дел было невпроворот, и решать сейчас какие-то личные неурядицы было глупо. К тому же где-то бегал ещё не привязанный Тончик, которому тоже требовалась помощь. Развернувшись и легким бегом вернувшись на место, где отпустил Анатоля, Петша обнаружил, что тот уже в неистовом порыве безделия мечется по палубе, словно хочет что-то спросить, но все слишком заняты делом, чтобы обратить своё внимание на него. -Тончик. Тончик, давай помогу. Вдвоём они отыскали верёвку, и сделали все необходимое для того, чтобы во время сильной качки Анатоль не шлепнулся за борт. В это время шторм начинал набирать обороты, корабль входил в буйные воды все сильнее, так, что бегать уже было тяжело, приходилось хвататься за канаты и снасти. Небо покрылось сажей, роняя молнии. Начался дождь, который вскоре перерос в сильнейший ливень, да такой, что едва можно было открыть глаза, но наученный экипаж не прекращал работу. Якоря бросить не успевали, приходилось разворачивать корабль кормой к волне как можно скорее. За штурвал встал Лошало. Он тоже накрепко привязал себя к морскому рулю. Ведь как никто другой знал о том, что нужно делать и как сохранить холод разума. Получалось не всегда, но, когда у тебя под руководством целый пиратский экипаж, приходилось изворачиваться. Море брало своё. При первом же сильном толчке, веревка так сильно сдавила живот Точника, что тот чуть не задохнулся, но затем поняв систему, взялся за саму верёвку, чтобы держать расстояние. Он отчётливо понимал, что за тысячи ярдов нет ни одного берега. Что корабль находиться один где-то в океане, который сейчас рвал и метал, качая судно из стороны в сторону. Анатоля накрыла паника и оцепенение, он до побеления костяшек впился в веревки, смотря как чёрный небосвод смешивается с таким же чёрным морем. Для Лошало же это, конечно, было не в новинку, он крепко держал перья штурвала в ладонях, направляя его туда, куда надо. Но в один момент, когда буря разошлась, он заметил, что что-то не так, что-то не даёт кораблю нормально двигаться. Подняв голову, Лало заметил, что верхний парус не снят, ветер мучает бедную парусину, пытаясь стянуть с реи. -Что с парусом! Почему грот-марсель поднят! - крикнул Лошало, срывая горло. -Застрял! Зацепился за мачту! Вниз не идёт! - ответил Янко, закрывая от острых капель лоб и глаза. -Так и сорвать может, - скорее себе, чем другим сказал Лало. - Янко, перережь трос! Сможешь? -Да, капитан! Старший матрос полез вверх по такелажу прямо к грот-марселю. Такая оплошность может стоит жизни, но Янко всегда держался крепко, гораздо опаснее для него было выронить кинжал и попасть кому-нибудь в глаз. Петша тем временем был рядом с Тончиком, вернее неподалеку. Они оба наблюдали за этим снизу, затаив дыхание. Особенно Тончик, почему-то сейчас мачты казались ему раза в два больше обычного, будто они упирались далеко в темень неба, и было ощущение, что если они уходили в сторону, то небольшой кораблик, на котором стояли эти исполины, плотно касался воды своим бортом, чего, конечно, на самом деле не было, но у страха глаза велики, и это играло злую шутку с человеком, что впервые в своей жизни столкнулся со штормом. Наконец все относительно встало на места, Янко справился с поставленной задачей, но радоваться ещё не стоило, он не успевает даже спуститься в рубку, как корабль обдаёт сильной волной и ветром. Янко, не удержавшись, начинает валиться вниз, но успешно хватается за перт* нижней реи. -Будь аккуратнее! Прошу! - едва слышится крик Петши снизу. У Янко слабеют руки, но он все же находит в себе силы спуститься. Мокрые волосы липнут к лицу, мозоли буквально ощущаются на ладонях и горят, а от испуга трясутся ноги. -Держись! - Лошало вновь кричит, но на этот раз старший матрос не успевает спохватиться. Все происходит за долю секунды. Тончик смотрит на Петшу, у того во взгляде такой ужас, которого он совсем не ожидал увидеть от него. Янко падает на палубу, ударяет плечом и коленом, вскрикивает, понимая, что держаться ему совершенно не за что, старается хвататься за палубу и чуть выступающие доски, когда корабль начинает кренить. В висках стучит, так страшно упасть туда - в воду. Тончик, даже не подумав, опускается вниз, понимая, что он - единственный, кто может сейчас помочь. И сейчас их двухнедельная вражда не имеет никакого смысла, даже колкие слова, брошенные друг другу, уже перестают существовать. Живой человек сейчас может просто сгинуть в пучине. -Янко, руку давай! - Анатоль уже лежит на животе, даже, наверное, свисает, протягивая руку старшему матросу. - Давай! Точник буквально держит его сам, когда Янко успевает зацепиться за него. Корабль медленно встает в нормальное положение, хоть шторм ещё не закончился и не собирается. Но то, что сейчас произошло, было как будто нереально и мешалось с воображением и реальностью. Они оба тяжело дышали, Анатоль сел и подтянул к себе старшего матроса, тот чуть ли не терял сознание, но все же пока ещё соображал. К тому моменту подбежал и Петша. -Спасибо, - он посмотрел на Тончика. -Делов-то, - сказал последний и прокашлялся. -Янко, слышишь меня? Сильно больно? Пойдём в трюм! Петша преобнял Янко за пояс и, держась за канат, повел его в трюм. Анатоль провел рукой по лбу и волосам, взлохматив мокрый затылок, глянул на штурвал, тут же встречаясь с взглядом капитана. Тот резко отвёл глаза, вновь погружаясь в работу. Ночь обещала быть длинной.