Дьявол и Сердцеед

— Федя-Федя! У нас же нет планов на эти выходные?! Нет, ведь?! — взмахнув шинелью, Николай появился за спиной Дьявола. — Ну так, нет же? — не унимался юноша, судача что-то о предстоящем ему испытании, о том, что его пригласили, точнее не его, если вернее выразиться, а милую даму Розете, на мероприятие, где соберутся все сливки общества. Одну из актрис его «маскарада». Монотонно стуча по клавишам, Достоевский отмалчивался и лишь мокрый поцелуй в шею высвободил его из плена клавиатуры и кодов. — Что?.. — юноша невольно вздрогнул, морщась от укуса, что последовал за ласковым, на первый взгляд, поцелуем.  — Ну вот, ты и не слушал! — Николай изобразил невероятно правдоподобную обиду на лице, состроив губки так, будто он пятилетний ребёнок, — Я говорил о том, что я вечером на встречу иду! Что на этот раз надо разузнать? Или может убить? К слову, ходит слушок о новом наркотике, что способен на неопределённый период времени увеличить физическую силу, а так же силу эспера, в два раза.  — Ха… помнишь того старого ублюдка из Америки? — юноша отвлёкся от экрана и взглянул на Николая. — Напомни-ка его имя.. — пусть Фёдор и обладал феноменальной памятью, однако не было смысла в том, чтобы запоминать имена всех пешек. — Кажется.. сконти.. Висконти..  — Ублюдок. Давай остановимся на этом.  — Да, он самый. С недавних пор он осмелел до такой степени, что даже предположил, где наш штаб мог находиться.. И он недалёк от правды. — прикасаясь пальцами к коже, где зиял кровавый укус, продолжил Дьявол. — Больно?  — Да.  — Так его нужно убить?  — Да. — И каким же образом? — потирая ладони, Гоголь показательно стал высматривать один из метательных ножей, что к слову, были совершенно идентичны, на мишени для дартса.   — Заколоть не выйдет. Отравить тоже. Однако и убить прилюдно нельзя. Лучше будет, если ты заманишь его в постель, а после приведёшь его ко мне. Стоит с ним побеседовать. Возможно и что-нибудь интересное о том наркотике узнаем.  — Фуу, да он же старый хрыч! Опять мне шлюхой наряжаться.. Эх, Федя, не жалеешь ты меня. — смахнув слезинку, Сердцеед приблизился к Достоевскому. — Тогда! После завершения миссии с тебя причитается!  — Да-да, но после выполнения задания без проблем.  — Все будет сделано в идеальном виде! Жду, по возвращении, тёплую постельку! — оптимистично отозвался Николай и исчез в мгновение ока, всего лишь взмахнув шинелью.   Перед глазами Федора мелькали строки кодов. Он, мастерки оперируя клавишами, отключил камеры видео наблюдения, скрыл один из путей отступления, а по совместительству напряг непростой работенкой электриков, коих привлекут к починке, когда охранники обнаружат, что камеры неисправны. — Коля, — силуэт в кроваво-красном, струящимся платье, подчёркнутый изящным черным, будто непроглядная мгла, корсетом и не менее обворожительными чулками с кружевами, материализовался перед ним. Алые бархатные перчатки дополняли образ как нельзя кстати; чёрная вуаль, прикрывавшая разноцветные глаза, вызвала неподдельную интригу о личности — в том числе и глазах, что должны были поведать о душе человека — что, отнюдь, не была скучной. Красный — цвет этой вечеринки, потому без ярко-красной помады образ бы считался незаконченным. Однако, исходя из слухов о Сердцееде, его игры в «маскарад» никто разгадать не мог, потому, порой казалось, что даже будучи в повседневной одежде и без макияжа, Николай смог бы выдать себя за другого с помощью актёрского таланта и дара убеждения. — Наушник. — да и без слов было понятно зачем. Кто ещё, кроме Федора, будет в течение всей миссии сообщать о возможные проблемах, врагах и не забывать напоминать то, что тому стоит торопиться. Ответ очевиден: Никто!  — Да-да, и я справлюсь быстрее, если этот ходячий мертвец будет пьяным в стельку. — и намёк был понят, потому вместо привычных клавиш клавиатуры в руках оказался телефон и, быстро напечатав сообщение, с таким содержанием: «Угости Висконти выпивкой за счёт заведения. Сумма отправлена.» — нужному человеку, тот выпустил из рук телефон, и, в надежде отыскать среди завала на столе кружку ещё тёплого чая, почти сдался. Однако, рука в бархатной красной перчатке протянула новую чашку на блюдце из любимого сервиза Дьявола.  — Спасибо. — односложно отозвался Фёдор, вдохнул великолепный аромат чайных листьев и отпил глоток. — К твоему прибытию, он не сможет выговорить и слова, не то что попытаться присунуть. — не смущаясь подобного выражения, закончил юноша.  — Отлично, не хватало ещё чтобы я публично к нему клеился.. Мерзость какая.. — ёжась от фантазий, что самолично и выдумал Николай, тот расставил руки по бокам. — Знаешь, Федя, иногда мне кажется, что ты не веришь в мою к тебе любовь. Так ещё и заставляешь меня со старичками в кроватке одной лежать! Неужели тебя подобное возбуждает? Тебе нравится смотреть, как я соблазняю мерзавцев и ублюдков, с которых сыпется песок?  — Нет, — сталкиваясь взглядами, произнес Дьявол. — но твои губы меня возбуждают. — будничным тоном признался брюнет, не считая свою выходку чем-то из ряда вон выходящего.  — Оо, как мы заговорили. — улыбка расцвела на лице Сердцееда. — Ну все, все, перестань. Иначе я не сдержу себя и миссия провалится. — не находя себе места, продолжал Гоголь. — Ну разве что только поцелуй на прощание?  — Иди уже.  — Ах ты! С тебя причитается, не забывай! — злобно крикнул Николай напоследок и исчез.  Ночное небо. Шинель. Темнота. Вновь ночное небо. Взмах. Мгла. Звезды. Бархатная ткань. Забытьё. Луна. И бездонная пропасть. И так, на манер музыкальной пластинки, множество раз до прибытия к месту назначения. Оказавшись в темном переулке, юноша подправил вуаль, потуже затянул корсет, потому как тот, из-за необычного способа перемещения, лично для самого корсета, конечно же, ослаб.  — Давай закончим с этим побыстрее? Я жутко устал.  — Да-да, будто я блещу желанием за старичками бегать.  — Мадам Розете, что же с вашим голосом? — подколол его Фёдор. — Неужто вы заболели, милочка? — Ой, а знаешь что, милок.. — прокашлялся Николай и его голос сделался несколько мягче и выше. — Тебе придётся несладко, когда я вернусь.  — Ты что животное, Коль?  — Для тебя стану кем угодно, хотя я бы предпочёл быть птицей. А что?    — Он уже в хлам. Не медли.  — Пока-пока. — улыбаясь своим же мыслям о их «милом» диалоге, Николай, то есть Мадам Розете, направилась прямиком к выходу. К слову, о имени. Если вы встретите на подобных мероприятиях дам разных возрастов с именем созвучным со словом «Роза», то будьте уверены, все они — высокооплачиваемые проститутки. Хозяйка «Сада роз» — одним словом, бордели — безумно любила розы. Потому приказала, чтобы все ее шлю.. девочки назвали себя лишь именами с корнем «роз». Потому, играть роль Розете было проще некуда. Никаких обязательств, за исключением того, что если ты лично встретишь шлюху из «Сада Роз», то можно случайно попасться на обмане.  Итак, Николай под прикрытием, перешагнул порок дверей и окунулся в бездну человеческих пороков и страстей. Прогуливаясь по витиеватым коридорам, тот наконец добрался до следующих дверей, ведущих в бальный зал. И да, вечеринка была в стиле 19 века. Одним словом, убранство зала, за исключением колонок музыки и другой аппаратуры,  и сами гости, безусловно, напоминали аристократов того времени.  Швейцар проверял приглашения и не допускал и шанса «халявщикам» поглазеть на столь грандиозное мероприятие. Гоголь приблизился к швейцару, с надменной улыбкой показал приглашение и, собирался было войти, как швейцар «ее» остановил. — Ваше имя, миледи?  — Мадам. — свернула глазами «девушка», — Мадам Розете.  — Ох, вот оно как.. Розете значит. — швейцар прочистил горло. — Мадам Розете! — объявил он и открыл двери. Никто бы не обратил внимания, будь это просто Мадам Пунш, Мадам Дура, Мадам Сука и тому подобное, однако имя Розете являло собой не только любопытные взгляды, но и власть. Потому что девочки из сада — дорогие шлюхи, что не каждый может себе позволить. Следовательно, нет денег — не подходи к «розочкам». Неспроста Николай выбрал столь экстравагантное бархатное платье, с глубоким разрезом и отделкой из кружева. К слову, и шпильки, на которых мастерки — однозначно, получше многих девушек — ходила Розете, были отделаны алой подкладкой. — Ты его видишь? — шёпотом поинтересовался Николай.  — Секунду. Нужно перенастроить камеры. — из наушников послышался тяжелый выдох, а затем вновь звук удара пальцев о клавиши. — Да, второй этаж, VIP-комната.  Рядом с ним ещё пара шлюх и чиновников.  — Отлично, в таком случае пойду напролом.  — Не торопись, слева на восемь часов от тебя «розочка». Обогни ее и дело с концом.  — Как жаль, поболтаем с ней в следующий раз.. — с ноткой сарказма ответил Коля. — Торопись.. или я скоро усну.. — Сколько ты сегодня спал? - полу шёпотом поинтересовалась Розета. — Сегодня?.. — последовал прерывистый вдох. — Не помню.. — То есть не спал, да? — О, и как же ты меня раскрыл?  — Дурак, я скоро вернусь и как только мы закончим с ублюдком, чтобы лёг спать! Будешь сны видеть три дня и три ночи у меня, понял? — до сих пор обмениваясь тихими фразами, общались они.  — Лучше иди по другой стороне лестницы. С левой стороны один козел, что не оставит ни одну юбку в покое. — однако, предупреждение не помогло. Скрипучий, будто старый комод, голос заголосил:  — Эй, красотка.. — мужчина икнул, — куда ты спешишь? Может повеселишься со мной?.. — изо рта этого мужичка исходили всевозможные звуки, но только не человеческая, вменяемая речь. Николай, не оборачиваясь, пошёл прочь. — А нууу.. куда это ты.. сбегаешь? — сердцеед в ловушке. Ему преградили дорогу. Вдох. Выдох. Терпение, Коля. Терпение. Ты не можешь врезать ему по роже и идти дальше. Не можешь. — Ой, да это же вы. — с натянутой улыбкой произнесла Мадам Розете, приближаясь ближе к козлу. — А я вас и не заметила! Какая встреча! — Верно-верно, розочка моя. Пойдём со мной.. — юноша схватил козла за ладони, его глаза наполнились слезами и он промолвил:  — О, мой дорогой господин! Представить себе не можете, какое горе.. Я боюсь у меня не получится с вами поиграть.. — изображая самую щемящую грудь, печаль, продолжала Мадам Розете. — Дело в том, что у моей подруги горе! И я обязана ей помочь! Прошу, поймите меня! — обезоруженный подобной сценой, козел не двигался. — Прошу, давайте встретимся в следующий раз! Я буду ждать с вами встречи, мой дорогой! — пролепетал Николай и стрелой помчался на второй этаж, минуя слуг, гостей и ступени. — Отлично, теперь и его тебе стоит обходить стороной.  — Ой, да перестань. Что мне было ещё делать. Лучше скажи, он все ещё там?  — Да, там. Но уже без чиновников. Наедине с двумя проститутками.  — И что же они там делают, а? Ну-ка расскажи! Ты же все видишь.  — Совокупляются самым отвратительным образом, который я видел в своей жизни.  — А ты много видел? — Благодаря тебе..  — Нечестно играешь..  — Поспеши.  — Хорошо-хорошо. — Николай, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство ублюдка, что был занят шлюхами, применив весь свой талант актёра, произнес:  — О мой дорогой! Кто же это?! Неужели ты изменял мне все это время.. А ведь тогда, в ту ночь клялся в любви.. Ах ты сук.. негодник! — из микрофона наушника послышался смешок. — Ты разбил мое сердце! — мужчина в полном недоумении глядел на незнакомку. — Кто ты?  — Ах, ты топчешь мое сердце! Ты забыл, как клялся мне в любви и верности! А я тебя любила, какая же я глупая.. — ублюдок оглянул новоприбывшую, а затем жестом выпроводил проституток за дверь. — Ты меня не помнишь? Твоя настоящая «розочка»! — приближаясь к кровати, Николай продолжал инсценировать любовную драму.  — Ой, это ты Р-оз.. Рози..  — Да, Я — твоя Розет!  — Ах, да Розет! Моя милая Розет! Как же я забыл.. я и не это.. не забыл.. — оправдывался ублюдок, попутно, пожирая юношу взглядом голодных глаз. — Иди же ко мне!  — Так ты все таки меня любишь! — Розета обогнула кровать и села за его спиной, медленно массируя старую, морщинистую шею. — Ах, как я рада, что ты помнишь!  — Конечно-кончено.. — и его слова прервались на этой ноте, благодаря чудотворному платочку, что был пропитан эфиром. Тишина. И, ещё мирно спящий, заложник. — Я закончил. Возвращаюсь.  — Машина у чёрного выхода.  — Понял.  Взмах шинелью и Николай уже в машине, а ублюдок, связанный по рукам и ногам, на задних сидениях. Без слов, водитель за рулём нажал на газ. Любуясь видом ярких огней ночного города, Николай невольно расслабился. Ещё рано. По дороге  его могут ожидать и другие приключения. Но, к сожалению или к счастью, прошло около сорока минут, и экипаж в целости и сохранности, если так можно выразиться по поводу заложника, добрался до штаба.  Вновь взмах шинели и ублюдок уже в камере, он в спальне, а Фёдор, на кровати. Эх, романтика, если бы не одно «но». Дьявол спал без задних ног, явно взбудораженный приключениями за все то время, пока он бодрствовал. Гоголь приблизился к чужим губам, отставил на них мокрый и тоскливый поцелуй, а затем, в мгновение ока, переоделся в пижаму и плюхнулся рядом с Фёдором, а после, тоже разморенный вечерними приключениями и убийственным корсетом, уснул.

***

Утро. Брякание чайного сервиза. И так каждый раз. Каждое утро шипит чайник; каждое утро Фёдор спотыкается о бумаги, разбросанные по квартире — и по совместительству штабе; каждое утро стучат пальцы о клавиши; И каждое утро начинается с радостного и голосистого:  — Доброе утро, Феденька!  — И тебе. — Зябко потирая ладони, Достоевский закутался в плед с чашкой чая и уставился в монитор. — Тебе не кажется, что ты заслужил выходной?  — Сначала поиск информации, потом отдых. — Ты жестокий, как к себе, так и ко мне.  — Ублюдок проснулся?  — Ага, правда он буйный был и я его немножко усмирил..  — Только не говори, что отрубил его.. — Ну ты угадал.. — Почесал макушку Николай и улыбнулся от уха до уха.  — И когда он очнётся?  — Нуу-с, через пара часов уж точно!  Последовал вздох, — Ладно.. тогда подождём. — юноша встал и переместился на диван, где сидел Николай. — Мне холодно.  Гоголь прислонил ледяные ладони к своему лицу, — Так теплее? — последовало короткое и доброе «ага» и тогда сердцеед, как и полагается всем сердцеедам, поцеловал юношу так нежно, так сладко,  и одновременно так страстно. Тепло достигло самых кончиков пальцев, словно это был не поцелуй вовсе, а глоток, взбудораживающего тело и разум, алкоголя. Сердцебиение, как ему и подобает, участилось, намекая на то, что сердце вот-вот выпорхнет их клетки рёбер и покинет своего обладателя. Воздух в лёгких предательски заканчивался, заставляя оттолкнуть прекрасного юношу перед ним. Языки, что сошлись в страстном танце, разошлись так же быстро, как и встретились, однако до сих пор, будто струны музыкального инструмента, иногда вибрировали. Именно о таком тепле говорил Фёдор. Сладкое, тягучее, горячее и такое… прелестное, что не передать словами.  Николай хотел было потянуться за следующим, дурманящим голову, поцелуем, однако чужая ладонь прикрыла перед собою губы, не оставляя ни шанса, ни надежд даже на простое мимолетное соприкосновение губами. — Бука! — расстроился юноша. — Вот что тебе мешает меня поцеловать? — уже возмущался юноша.  — Ублюдок один-одинёшенек в той камере.. пора его навестить.  — Да плевать не него. Я хочу тебя сейчас.  — Миссия, затем отдых, помнишь? — Нечестно.. — не находя ответа на его слова, Николай скрестил руки на уровне солнечного сплетения, изображая яростный гнев в перемешку с обидой. — А что, если он ещё в отрубе?  — Значит, ему придётся очнуться.  — Ты не поднимешь тяжеленное ведро с водой.  — Но ты мне поможешь, не так ли?  — Дьявол..  — Хах, благодарю, господин Сердцеед.  — Но после допроса.. ты не сбежишь. — Не сбегу.  Терпение, как вы догадались, у Николая было железобетонное лишь по отношению к его смыслу жизни - Фёдору. Потому, тот решил, что самым простым вариантом будет быстренько допросить ублюдка и наконец поцеловать эти сладкие, пре-сладкие губы.. Иначе, он сойдёт с ума.  Одинокая лампочка в одинокой камере зажглась тусклым светом. Ублюдок, привязанный к стулу, лежал на полу. Не самая комфортная поза для допроса. — Пронеслось в голове Достоевского и он пришёл к заключению, что лучше будет беседовать с этим куском говна в вертикальном положении.  — Поставь его на место. Иначе его тихое шептание я уж точно не расслышу.  — Да-да, только отойди, а то при попытке разбудить его можешь пострадать и ты. — и без лишних препинаний, Фёдор отошёл на пару шагов назад, издалека наблюдая, как ведро обжигающе ледяной воды, обрушилось на голову несчастному заложнику. Ублюдок моргнул раз, моргнул другой. И, не совсем осознавая степень его положения, стал раскидываться фразами на подобии: «Кто посмел?!» или «Да я вас убью!». Однако, одобрительная пощечина смыла остатки уверенности, предоставляя место животному страху. — Где… я?.. — вымолвил мужчина и из тени комнаты вышел Федор. — Кто..?  — Дьявол предлагает тебе побеседовать о чем-нибудь интересном. Как насчёт наркотика-усилителя? — заговорил, внезапно о себе в третьем лице, Фёдор — Пошёл в жопу, гандон. — острое лезвие ножа прогулялось по рубашке, ужасно близко к сердцу. — Кто ты мать твою?! — Ой-ой, получше выражения выбирай, ублюдок. — шептал Николай, оставляя малые ранки на руки, предплечье и щеке.  — Да пошли вы оба! Ебаные пидоры! — весьма смело даже со стороны заложника, прокричал ублюдок. Нож вонзился в ладонь и с приятным, влажным хрустом тот прошёл сквозь тыльную сторону руки, оставляя за собою зияющую дыру, агонию и нескончаемую, адскую боль. — Не зли меня. — крик. Душераздирающий крик. И кровь. Алая, жаль не бархатная, как платье Мадам Розете, кровь. — Не ори. — Отрезвляющий пинок в грудь успокоил ублюдка и тот в бессилии заскулил, словно последняя шавка.  — Не торопи события. Пока он способен говорить, мы должны узнать все.  — Просто убейте меня, мрази.. — скаля зубы, приказал ублюдок.  — О, как мы заговорили! — Николай обошёл мужчину и встал наравне с Фёдором. — Теперь мы не ебаные пидоры? Забавно, как быстро наши прозвища меняются. — тот хлопнул в ладоши. — Может мы так и сделаем, если ты расскажешь нам что-нибудь любопытное, как тебе идея?  — Этот наркотик.. усилитель.. его создал ученный-эспер.. — мужчина закашлялся, оставляя на полу отвратительные красные сгустки. — А ну-ка не помирать! Я ж тебя разок-другой пнул, ты чего такой хилый-то? — сердцеед приблизился к мужчине, да боли сжал волосы и поднял чужую голову, чтобы разобрать, что тот бормочет. Ублюдок, собрав всё своё достоинство, что, к слову, было не многочисленное, а так же отвагу и яйца, плюнул в лицо собеседника. Гордость. Осознание. Животный страх. Разноцветные, на первый взгляд, безобидные глаза пожирали мужчину. Было ощущение, будто Сердцеед уже вырвал его сердце и прямо сейчас проглотит его целиком. — Ты.. сукин сын.. — невесомое прикосновение к плечу Николая и тот замер, не в силах противостоять. — К чёрту тебя. Дьявол тобою займётся, и учти, что он куда хуже меня. — с улыбкой до ушей тот направился к дверям, и оглянувшись напоследок, вонзил метательных нож в ногу, чтобы быть уверенным, что ублюдок при попытке навредить Феде, согнётся от боли. — Ну, пока-пока! И удачи тебе, ублюдок! — юноша повернулся и в реверансе, снимая шляпу, исчез в мгновение ока.  — Что стало с учёным? — монотонно спрашивал Фёдор, не обращая внимания ни на нож, торчащий из бедра; ни на кровь, хлынувшую потоком из раны; ни на выходку Николая. Минуты тянулись за минутами. Пытка за пыткой. А секунды, словно песчинки, осыпались сквозь пальцы, наполняя каждое мгновение страхом, агонией и болью. Прошло около двух часов. Сердцеед вышел из душа и направился в гостиную, как услышал громкий выстрел. Все очевидно, допрос окончен. А ведь именно из-за этого ублюдка ему пришлось мыться целиком.. мерзость-то какая. «Наконец, он сдох.» — С улыбкой на губах прошептал Гоголь и опустился на диван. Тёплая и мягкая пелена спокойствия разлилась по телу. Он прикрыл глаза, вдохнул полной грудью и задремал.  Немого позже, послышались шорохи, вероятно Фёдор наконец разобрался с делами и теперь мог отдаться в заботливые объятья сна. Однако, перед этим юноша позволил себе оставить мокрый поцелуй на лбу Николая, а затем направился в спальню. Кровать в соседней комнате заскрипела, последовал короткий и шумный выдох и Дьявол провалился в темную бездну дремоты.