Ничего особенного...

      — Мистер Малфой, рады приветствовать вас на нашем шоу «Всё о счастье».       — Здравствуйте, очень рад оказаться здесь.       — Наши зрители очень ждали этот выпуск. Ваша книга «Ничего особенного» произвела фурор! Уже пятую неделю держится на верхушке рейтинга. Ожидали ли вы такой популярности, когда писали её?       — Нет. Честно говоря, я даже в издательство отдавать не хотел. Так что, для меня это было большой неожиданностью.       — О, даже так! Вы нас всех удивили. Что же заставило вас передумать?       — Если честно, до сих пор не знаю, — вежливая улыбка. — Может обстоятельства, может друзья. В любом случае, если случилось, значит так было нужно.       — В вашей книге рассказывается об истории любви двух парней. Для всей Британии, да и для всего мира этот роман стал неким камнем преткновения. Он смелый, яркий, неординарный. И хочется спросить: сюжет включает ваш личный опыт? Простите за такой бестактный вопрос, но мне и нашим зрителям действительно интересно знать. Вокруг романа строятся разные теории…       — Я слышал некоторые из них, да, — весёлый смешок. — По-моему забавные. Но нет, это лишь история из моей головы. Мне хотелось написать что-то необычное, экстраординарное. Скорее, это был вызов самому себе — а смогу ли я? Я люблю экспериментировать.       — Да, ваша книга — просто кладезь экспериментов, даже всего и не перечислить. Совместить жанр фэнтези с повседневностью, однополую любовь с реалиями настоящей жизни… трудно ли было писать?       — Немного да. Я не знал многих нюансов, приходилось изучать медицинскую литературу, затем продумывать магический мир, всё его устройство, и сопоставлять.       — Кстати о магическом мире. Вы придумали целую вселенную для персонажей, но многие вещи остались за кадром, и читатели задаются вопросом: планируется ли продолжение этой книги, где будет больше уделяться внимание как раз-таки магическому мироустройству. Все-таки, с помощью него спасли главного героя, и многие фанаты начали верить в магию, считая, что ваш придуманный мир — настоящий.       — Я пока не думал над продолжением, оставлю этот вопрос на будущее. Мне приятно, что люди начали верить в магию, но на самом деле стоит осознавать, что вымысел должен оставаться вымыслом. Поэтому и мои герои в конце-концов остаются без магии, но вполне счастливые. Да, вероятно, такой сюжетный поворот был банален, но зато близок к жестокой реальности, где во всём должен быть баланс. Я хотел дать понять, что даже в магии нет места чудесам, и за любое благо взымается определённая плата.       — Звучит… немного грустно, вы так не считаете?       — Да, конечно, ведь история изначально сама по себе грустная, но в конце герои всё равно побеждают в борьбе с этой жизнью, за эту жизнь, и обретают своё счастье, пусть и большой ценой.       — Это самое главное. Наверняка, многие, кто читал, в том числе и я, хотели для персонажей счастливого конца. И всё же, несмотря на финал, остаётся ощущение грусти… Может разгадка кроется в названии? Почему же вы назвали роман «Ничего особенного»?       — Потому что в этой истории действительно нет ничего особенного. Среди всех людских жизней, историй, что произошли за всё это время существования человечества, она стала обыденностью. Болезнь — тяжёлая и смертельная. Любовь — красивая и преданная. Исцеление ценой всего… разве то же самое не происходит каждый день в разных уголках планеты?       — И верно… за исключением магии, кажется, что мы слышали эту историю раньше, видели в глазах бесчисленных влюблённых… Кстати, о любви. Нашим зрителям очень интересно узнать, есть ли у вас та самая спутница или спутник, которая живёт в вашем сердце?       — Да, конечно, — снова вежливая улыбка. — Её зовут Творчество…       — Дадли, да выключи ты этот телевизор! — проорал Драко с кухни. — Тебе, что, меня здесь не хватает?       — Ну нет, мне интересно же! — ответил Дадли, делая звук тише, и передразнил. — Её зовут Творчество… слышал бы тебя Гарри.       — Хватит им того, что я вообще пришел, — хмыкнул Драко. — Слишком жирно будет посвящать их в мою личную жизнь, а Поттер…       Он не успел договорить, как камин вспыхнул ярко-зеленой вспышкой, оповещая о гостях. Дом на Гриммо снова ожил, наполняясь голосами, звуками, музыкой. Всё так же, как и раньше. Даже три года спустя.       — Виски, кола и мы! — радостно воскликнул Рон, размахивая пакетом. — Я уже пропустил эфир? Программа с Малфоем уже прошла? Мерлин! Кое-кто собирается целую вечность!       — Ну простите, что у твоей жены срочно появились дела. Приехала делегация из Франции, и мне пришлось скинуть на Джулию, дав указания. И почему именно сегодня? Они должны были приехать через два дня. Привет, мальчики! — Гермиона уже сняла пальто и бросилась на кухню. Она наклонилась к Драко, целуя в щечку. — Прости, что опоздали. Чем помочь?       — Министр не опаздывает, министр задерживается, — хмыкнул Малфой. — Загляни в духовку, там кажется уже пирог готов.       — Малфой и его выпендрежность, — слушал Рон краткий пересказ программы от Дадли.       — Заткнись, Уизли, иначе оставлю без пирога! — пригрозил Драко, шумно выдыхая через нос, и посмотрел на тарелку с яблочными зайчиками, которые глядели на него в ответ. — Лучше сделай музыку погромче! И поставь ту песню…       — По… обе… щай… мне, что… бу… дешь… жить, — голос Гарри был совсем тихим, совсем слабым. — По… обе… щай… мне, что… не… бу… дешь жа… леть обо мне.       Три года… уже прошли три долгих года, но сознание продолжало подкидывать воспоминания яркими вспышками. Словно прошло лишь несколько минут. Время, как назло, словно остановилось, тянулось янтарный каплей, а Драко застрял в нём, словно муха, вынужденный проживать горе вновь и вновь. Каждый день, каждый грёбаный день был пыткой, но Драко улыбался, да. Он улыбался, пёк пирог с глазурными звёздочками, вырезал зайчиков и никак не мог выкинуть еле работающий магнитофон, хотя в очередных вспышках ярости и отчаяния он страдал самым первым.       — Всё, что угодно, Гарри, все, что угодно, — держал его руку Драко. Он еле держал улыбку на губах, стараясь, чтобы ни одна предательская слезинка не посмела сорваться вниз.       Сколько раз он хотел бросить эти несчастные попытки жить, но он ведь обещал, верно? Драко со всей силы закусил губу, стоило музыке заиграть, сдерживая эти грёбаные слезы. Он обещал, он обещал Гарри, что не будет жалеть. Особенно сегодня — в его день.       — Не… зо… ви… ни… ко… го… — попросил он. — Я хо… чу… оста… ться… толь… ко… с то… бой…       Черт возьми, как же он хотел… увидеть его вновь. Как же он скучал, скучал безмерно…       Драко поставил тарелочку с яблоками на край стола, там, где обычно сидел Гарри, и снова судорожно выдохнул, чувствуя, как в груди всё сжимается от привычной боли.       — Все, что угодно, — повторял Драко.       Гарри выдавил из себя улыбку, а в зелёных глазах медленно угасал бесконечно любимый огонёк.       Драко выдавил из себя улыбку, поворачиваясь к друзьям. Рон вовсю возился с алкоголем, Гермиона аккуратно нарезала пирог, а Дадли накрывал на стол. И каждый из них тщательно прятал свои покрасневшие глаза. Потому что Гарри не хотел бы, чтобы они грустили. Гарри не хотел бы, чтобы они плакали. Гарри не хотел бы, чтобы он плакал.       — Спой… мне… на… шу… пес… ню. Люб… лю… твой… го… лос… Драко… Мой… Драко…       — Да, конечно, сейчас, — Драко незаметно смахнул слезу, выдыхая. Впрочем, едва ли в его попытках скрыть их был смысл: помутневшие глаза Гарри больше не видели ничего. — Don't kill me just help me run away, — начал он петь, сжимая прохладную ладонь. Поттер смотрел на него, шевеля губами, неслышно пытаясь повторить за ним слова песни.       — Don't kill me just help me run away, — запел магнитофон, и Драко беззвучно пел вместе с ним. Гермиона села за стол, хватаясь за свой стакан, Дадли отвернулся в сторону.       Как и ожидалось, первым сдался Рон, размазывая слезы по щекам. Он всегда сдавался первым.       — From everyone I need a place to stay, — Драко держался, держался до последнего. Глаза Гарри стали медленно закрываться, а его рука стала совсем слабой.       — From everyone I need a place to stay, — Драко медленно сел на стул и с благодарностью принял у Рона стакан с виски и смело отпил глоток. Ещё и ещё. Теперь сдалась Гермиона — кривая улыбка на её губах дрожала, а глаза наполнились слезами.       — Where I can cover up my face, — голос все-таки сорвался, превращаясь в рыдания. Хотелось взвыть от безысходности, но Драко продолжал петь — единственное, что он мог сделать.       — Where I can cover up my face, — ну нет, в этот раз он должен продержаться дольше. Улыбаться, нужно улыбаться. Просто улыбаться, это же ведь не так трудно? Но Дадли видимо так не считал, пряча в ладонях своё лицо.       — Don't cry… — Драко запрокинул голову, стараясь дышать, дышать. — I am just a freak… — Гарри уже не слышал. Гарри больше не было.       — Don't cry… — вот именно, он не должен плакать. Он не плачет, нет, он не плачет. — I am just a freak…       Песня продолжала играть, а голову всё лезли воспоминания и мысли о нем.       Гарри, любимый Гарри… мир без него действительно был отвратительным.       «Ты был ненормальным, Поттер, самым ненормальным из всех, кого я знал…»       Мы были ненормальными вместе.       А теперь «мы» превратилось в «я». Драко покрутил браслет в виде змеи, который всё время обжигал своей ледяной сталью, но снять его казалось предательством. Драко всё ещё принадлежал Гарри Поттеру, кто бы что ни говорил. Он всегда будет ему принадлежать.       Драко продолжал сжимать ладонь Гарри, давясь слезами. Он всё не мог поверить, что это действительно произошло. Что Гарри больше не откроет глаза, что Драко не услышит его голоса, что они больше никогда… никогда не сделают многих вещей, которые хотели сделать вместе: купить приставку, открыть кафе быстрого питания, гулять всю ночь под звёздами, выдыхая сигаретный дым, они даже половину Лондона не обошли!       Все пришлось делать самому. За три года Драко вычеркнул почти все дела, которые они должны были вместе сделать, оставив лишь одно: воссоединение. Может быть, однажды…       И Драко ничего, совершенно ничего не мог с этим сделать, кроме как позволить Гарри умереть счастливым. Умереть так, как он хотел. Наедине с Драко. Под их песню.       Драко хотел бы извиниться, что сам не смог стать таким, хоть и обещал. Стать счастливым. Но он не делал этого даже мысленно, лишь убеждал себя, что просто ещё не пришло время. Просто ещё нет сил отпустить. Драко встал с места, хватая книгу, вчитываясь в последние строки, пока остальные усиленно делали вид, что ничего особенного не происходит.       Собраться, Драко должен был собраться. Он не должен сидеть здесь и плакать, он не должен жалеть, ведь он только что обещал Гарри это. Он должен найти силы, и встать, встать, черт возьми, заставить себя жить, жить за них двоих. Но… ещё немного. Ещё немного. Ещё… немного…       Собраться, Драко, должен был собраться, но он продолжал пялиться в строки, которые сам же и написал:       «Гарри подошёл к нему сзади, обвивая его двумя руками за талию, и положил голову на плечо.       Больше не осталось мыслей. Не осталось переживаний. Внутри была странная пустота. Странная, но… приятная. Впереди их ждало будущее. Драко жадно вдохнул полной грудью, наконец расслабляясь до конца.       Сегодня день выписки, и сегодня, черт возьми, они едут домой. Оба живые, здоровые, пусть и без магии, но зато… счастливые.       — Странно, да? Я так долго готовился к смерти, но и в этот раз она снова отступила.       — Ничего странного, Поттер, ты просто мальчик-который-выжил. Это твоя фишка.       — Ничего особенного, верно… а может всё особенное, потому что ты со мной рядом, м?»       Драко со всей силы вытирал непослушные слезы рукавом серой толстовки: той самой, которую ему отдал Гарри, задыхаясь от нехватки воздуха, и припал губами к его руке, оставляя невесомый поцелуй.       Даже в магии нет места для чудес. Гребаный ритуал не сработал, а брачная связь разорвалась. Организм Поттера просто не выдержал такой нагрузки. Единственное, что Драко сумел сделать — оставить память о Гарри на этих страницах, где он всегда будет жить. В книге и в его израненном сердце. Глупо, да?       Драко хотелось верить, что его история не просто выдумка. Что где-то действительно существуют влюблённые Гарри и Драко, где Гарри остался жив и однажды, спустя три года после ритуала, обнимал своего мужа со спины, с улыбкой вспоминая о тяжёлом прошлом. Но это была всё же не их история.       — Милый, — обняла Гермиона его сзади.       — Я не милый, — прохрипел Драко по-обычному, отцепляя от себя девушку, а Дадли рассмеялся сквозь слезы. — Пустоголовые гриффиндорцы, сколько можно говорить об одном и том же! Хватит меня вечно обнимать, — он закрыл книгу, сглатывая жгучий комок, и прижал её к груди, закрывая глаза.       Шаг. И ещё шаг. И ещё.       Драко наконец-то справился со своими непослушными ногами и вышел из больницы, останавливаясь возле первой попавшейся урны. Он едва нащупал пачку сигарет, и вытащил одну, закуривая. Глубоко вдохнуть не получалось: кружилась голова, он давился то ли от очерёдной порцией слез, то ли от противной, обжигающей горло, сигареты. А дым медленно растворялся в воздухе, поднимаясь к темно-серому небу, и несколько капель дождя упало на его лицо. Мир продолжал существовать, а Лондон жить, отзываясь голосами людей, шумом машин… Гарри был прав, в случившемся не было ничего особенного.       — Мерлин, что за унылые лица, налетайте на пирог, ну! Что, зря готовил? — Драко повернулся к ним и улыбнулся. — А я схожу, покурю. Скоро вернусь.       Дым растворялся в сером небе, мир продолжал существовать, а Лондон отзывался голосами людей, шумом машин. Всё так же, как и три года назад.       Ничего особенного, ничего особенного, черт возьми, ничего особенного… верно?..       Просто угасла ещё одна, очередная человеческая жизнь.