Ничего особенного...

      Единственное, что осознавал Гарри, глотая холодную воду, позволяя ей течь сквозь глотку в лёгкие — это лишь внезапно наступившую панику, жгучий холод, вымораживающий внутренности, и сильные руки, что ужасно болезненно впились в предплечья, вгрызлись пальцами даже сквозь промокшую насквозь мантию. Он судорожно вдохнул ещё воды, когда почувствовал резкий рывок наверх.       — Блять! Ёбаный псих! — услышал он, но не совсем осознал, что эти слова предназначаются именно ему, потому что сейчас важнее было ощущение, словно его выворачивают наизнанку, освобождая от грязной воды. Диафрагма всё сокращалась, извергая наружу хриплый кашель, не позволяя вдохнуть хотя бы чуть-чуть, хотя бы немного, чтобы успокоить, заходящееся в панике, сердце. — Блять! Блять! Блять, Поттер! Совсем с ума сошёл?! Анапнео! — произнёс Драко, отыскав наконец палочку в слипшихся от воды карманах.       Гарри лежал на берегу, чувствуя щекой грязь и остатки подтаявшего возле озера снега. Как они оказались здесь так быстро, Гарри не понял. Он просто закрыл глаза, проваливаясь вглубь, ощущая, как расколовшийся лёд скользнул лезвием по спине, а в следующую секунду уже был тут, откашливая собственные лёгкие.       Холодно, холодно, холодно.       Он сминал дрожащей рукой грязные комья, ощущая, как они поддаются теплу его тела, подтаивают, пресуются во что-то более твёрдое под неумолимым давлением. У него не получилось. И от внезапно пронзившего осознания стало ещё более противно.       — Ёбанный псих! — всё кричал Малфой, а Гарри не мог и шевельнуться, не то что ответить — это было выше его сил. Он просто закрыл глаза, проваливаясь во тьму, к которой так безуспешно стремился…

***

      — Я тебя ненавижу! Ненавижу больше всего на свете! Я честно старался помочь. Я честно старался наладить отношения, но это… Это…       — Драко, — за руку его потянула Гермиона, но он жёстко выдернул её обратно.       — Что Драко? Я не знаю, кем нужно быть, чтобы пойти и утопиться в озере, ни о ком не думая?! Поттер… ты просто эгоист!       Гарри знал это. Гарри соглашался с каждым словом Малфоя, чувствуя себя униженным дерьмом, которое заслуживает гораздо большего, чем просто крик Малфоя. Это были вторые сутки после случая с озером. До этого к Гарри никого не допускали, да и сам он всё время лежал в беспамятстве, то проваливаясь в бредовые сны, то находясь на грани сознания. И только сейчас стоило мадам Помфри оставить их одних, Малфой взорвался, пока Рон и Гермиона могли лишь жалостливо смотреть на них.       Об истинной причине, почему Гарри оказался в больничном крыле, знали только они четверо — мадам Помфри была твёрдо уверена в том, что Гарри случайно провалился под лёд. И что во всём виноват Драко — не уследил.       — Прости, — тихо пролепетал Гарри.       — И это всё, что ты можешь мне сказать? Одно лишь прости?       — А что я ещё должен сказать? — он еле приподнялся на локтях, впиваясь жестким взглядом. — Что, блять? Тут и так всё понятно! Я просто не хотел жить. Я просто не хотел обременять вас. Я просто…       — Заткнись-заткнись-заткнись! — процедил Драко, хватая его за щеки. — Ещё слово, и твоё желание действительно будет исполнено.       — Парни… — только хотел влезть Рон, как его одернула Гермиона. Впрочем, неважно, что он сказал бы: всё равно эти двое были слишком заняты, чтобы заметить что-то ещё, кроме друг друга.       — Так давай, я жду, Малфой! — отцепил его руки от своего лица Гарри, пододвигаясь еще ближе и понижая голос. — Одни лишь угрозы, всё время угрозы, но ты ещё ни разу не исполнил ни одну из них! Кишка тонка, да? Если ты меня и правда ненавидишь, так зачем это всё? Зачем ты вообще снова и снова оказываешься рядом. Уходи, закрой дверь и забудь про меня наконец!       — Ты просто, блять, не понимаешь своей тупой головой!..       — Не понимаю чего?! — Гарри навис над Драко, а потом и вовсе схватил его за подбородок, сильно впиваясь пальцами в бледную кожу. Серые глаза, как всегда, смотрели на него с вызовом, словно они вернулись на несколько лет назад, когда были ещё просто мальчишками-соперниками. Гарри выдохнул через нос, а потом наклонился вперёд, оставляя невесомый поцелуй на тонких, сжатых губах. Гермиона охнула, прижимая ладони к губам, Рон и вовсе застыл, переставая даже сопеть, но Гарри всё было до лампочки. Он умер. Даже если жив сейчас. И теперь ничего не имело значение. Он не закрывал глаз, не позволил себе задержаться в этом прикосновении дольше, чем на секунду и почти сразу отпустил Драко. Он постарался, чтобы его голос звучал не так надломленно, как он это чувствовал. — Я всё понимаю. И поэтому, пока есть шанс, уходи. Просто уходи.       «Уходи. Уходи, пожалуйста, — умолял он, не переставая в своих мыслях. — Ведь если ты этого не сделаешь, я могу начать надеяться».       Он не мог смотреть в глаза Драко, но чувствовал его взгляд на себе, пока сознание царапали неуверенные медленные шаги, переходящие в бег. Дверь хлопнула, отрезая даже то немногое, чему он позволил зародиться в душе. Гарри лёг на холодную подушку, позволяя ей остудить горящую огнём кожу. Словно он всё ещё был там, у озера. Словно ещё был шанс закончить всё быстро и безболезненно для всех. Словно внутри ещё что-то оставалось.       Но... ему было пусто.

***

      Гарри не выпускали из больничного крыла ещё целую неделю, и за это время к нему не приходил, наверное, только ленивый. Почти каждый, кто учился или работал в Хогвартсе, желал узнать, как себя чувствует герой: нужно ли ему что-нибудь? Притаскивали сладости и прочую ерунду. Даже Филч со своей миссис Норрис заглянули, чтобы посмотреть, как там поживает местный герой.       Не приходил только он.       Однажды приперлась Паркинсон под ручку с Ноттом. Сначала вежливо поинтересовавшись, как у него дела, а потом решила вылить на него все свои недовольства.       — Что ты с ним сделал? Драко даже на шестом курсе таким не был. Он совсем не разговаривает! Мне плевать на эту историю с озером, которую вы скормили всем вокруг, но меня не обманешь. Вы снова подрались, да? Что ты ему сказал? Впрочем, неважно. Извинись перед ним!       Гарри ничего не ответил, пялясь в белый потолок над ними. Ему не хотелось ни вставать, ни шевелиться. Ему не хотелось ни говорить, ни есть. Слова Панси пролетели мимо ушей, оставив только одну важную информацию — Драко плохо. Плохо именно из-за него. Гарри всегда всё портит.       — Поттер, черт возьми! Я с кем вообще разговариваю?!       Возможно, Панси хотелось его ударить, избить или придушить, но Тео увёл её вовремя, пока она не натворила дел. Что ж, наверное, лучше бы она его придушила — тогда Гарри перестал бы чувствовать эту пустоту в сердце, что с каждым днём только становилась глубже.       Когда пришло время выписки, он попросил мадам Помфри дать ему освобождение от пар до конца семестра, и она, заметив депрессивное состояние Гарри, с лёгкостью согласилась. Макгонагалл также не была против того, чтобы Гарри мог отправиться домой пораньше. Лишь Гермиона и Рон всполошились не на шутку, и Гарри пришлось чуть ли не давать непреложный обет, обещая, что никаких глупостей он творить не будет.       Ему просто нужно было немного времени и пространства. Нужно было подумать и найти силы, чтобы бороться дальше «за» эту жизнь или же «с» этой чертовой жизнью. Его друзья заверили, что постараются поскорее закрыть предварительные экзамены и приехать к нему. Они были такими настойчивыми, заявляя, что Рождество, в обязательном порядке, будут справлять вместе. Гарри согласился на все их условия, лишь бы уехать из школы поскорее. И, конечно, он не мог исчезнуть просто так, пока не извинится… В конце концов он действительно чувствовал вину за то, что сделал: за поцелуй, за попытку покончить с жизнью. И уж если это так сильно сказалось на том, кого он хотел защитить от себя в первую очередь — нельзя оставлять это на самотёк.       Он выцепил Малфоя в подземельях. Едва стоило им встретиться взглядами — не сговариваясь, отправились на улицу, молча идя до «их места». К озеру. Гарри достал пачку сигарет и зажег одну, давая себе время подобрать правильные слова, но они всё не хотели приходить в его пустую голову.       — Прости.       — Ладно.       Вторая затяжка, третья.       — Ты всё ещё злишься? Ты имеешь право злиться, и говорить всё, что ты чувствуешь, Драко. Я это заслужил.       — А что мне ещё сказать? Я всё сказал, Поттер.       Четвёртая затяжка, пятая.       — Спасибо. За всё… спасибо.       — А знаешь, мне плевать на твоё спасибо! — вдруг вспылил Драко. — Засунь его в свою неугомонную задницу и просто оставь меня в покое! Блять, Гарри, я не понимаю, как можно быть таким… у меня даже нет слов. Ты всё знал! Знал про мои чувства и всё равно решился на этот шаг, да? — Малфой встал перед ним, отбирая сигарету из рук, и бросил её на снег, ломая пополам. На секунду Гарри замешкался, в его голове щёлкали, заржавевшие за две недели на больничной койке, шестерёнки. — Ненавижу твою дрянь. Ненавижу твой вид. Я ненавижу тебя! Ненавижу, просто ненавижу!       — Да. Правильно. Я достоин этой ненависти. Так проще, — пробормотал Гарри, опуская голову вниз, но Драко схватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.       — Вот такой ты: вечно всё решаешь сам, не задумываясь о чувствах других. Однажды я уже потерял тебя, и ты заставил меня пройти через это снова?! Серьёзно? Поттер, подумай хоть немного своей пустой головой и просто прими тот факт, что ты можешь быть важным. Ты важен для меня! — Драко опустился прямо на снег, утыкаясь лицом в его колени. — Конечно, у меня не было шансов: где герой всея Британии, а где ничтожный Пожиратель Смерти. Но я хотел хоть как-нибудь быть нужным. За просто так. Не требуя ничего взамен. Мне было достаточно просто наблюдать за тобой, Гарри, и знать, что с тобой всё хорошо, что ты счастлив. Я разве многого прошу? Просто будь счастлив, чёрт возьми! Мне больше ничего не нужно.       Одинокий всхлип вырвался из груди, и неизвестно кому он принадлежал.       — Драко…       — Ничего не говори! Ничего. Слышишь? — он встал с колен и развернулся к озеру, вдыхая морозный воздух полной грудью. Гарри запрокинул голову и быстро заморгал, чтобы ненужные слезы не вырвались наружу.       Он многое хотел сказать. Всё, буквально всё. Настолько он был благодарен Драко. Настолько Драко был важен в его жизни. Что ему не повезло влюбиться в такого тугодума, эгоистичного идиота, и это всё то дерьмо он действительно не заслуживал. Он хотел крикнуть, чтобы Драко перестал думать о нём, чтобы просто жил своей жизнью, чтобы тоже был счастлив. Но вместо этого он встал рядом, молчаливо вглядываясь в горизонт, наблюдая за мелкими, противными снежинками, танцующими с ветром. Серый день. Серая жизнь. Серый мир. Всегда ли он был таким?       — Нам пора, — холодным, глухим голосом шепнул Драко, повернувшись к нему в пол оборота. — Думаю, нам больше не о чем говорить.       — Не о чем, — повторил за ним Гарри, поворачиваясь лицом. — Я завтра уезжаю. Хочу, чтобы ты знал. Встретимся уже в следующем году.       — Понятно, — выдохнул Драко и провёл ладонью по волосам. А после схватил его за лацканы мантии, приближаясь вплотную. — Попробуй только что-то с собой сделать, тебе это ясно? Не смей ни о чём таком даже думать!       Жёсткий, злой поцелуй опалил его губы той яростью, что Гарри видел в Драко невооружённым взглядом. Он не мог удержаться от вдоха, заполняя лёгкие его запахом: тонкий, сладкий аромат и вкус мятного пудинга. Он боялся, боялся запоминать, но Драко сминал его губы с каждой секундой всё нежнее, всё отчаяннее. И Гарри не выдержал. Как он мог не ответить на столь яркое проявление чувств? Никто из них не говорил, в страхе потерять даже те секунды, что так щедро подарили им, но в то же время Гарри читал в его ровном дыхании, по его губам: Драко не отступится от своего. Он просто влюблён и готов сделать всё ради этой любви, Гарри чувствовал это всей своей хвалёной интуицией. Он приоткрыл рот, и горячий язык Малфоя властно ворвался, вызывая приятную дрожь по всему телу.       Это был первый настоящий поцелуй Гарри. Не простой чмок губами, как с Чжоу или Джинни, а полноценный, обжигающий, страстный, такой, что выбивал весь воздух из лёгких, заставлял ноги подкашиваться, а руки цепляться за тёплое тело напротив. Кружил голову до помутнения. Мерлин.       Треск веток отвлёк их, и парни заторможено обернулись на поваленное дерево: из облысевшей кроны любопытно чирикнула, зимующая возле озера, пичужка. Гарри вернул взгляд на лицо Малфоя, отмечая и припухшие губы, и красные щёки, и помутневший взгляд.       И в этот момент Гарри осознал одну простую истину: только ради таких моментов он согласен жить дальше.       — Я понял, — покорно произнёс он и прижался к Драко, обвивая его тело руками и зарываясь носом в мягкие волосы. — Я больше так не буду, обещаю.       Они стояли так до бесконечности, слушая унылую песню ветра о зимних, долгих днях. И впервые, за многие месяцы Гарри больше ни о чем не думал.

***

      — Так… вы поговорили? — спросила Гермиона, наливая чай в кружку из старинного сервиза.       Конечно, его друзья первым же делом пришли к Гарри, как только вернулись из Хогвартса. Спросили про его самочувствие, убедились, что с ним всё хорошо, оценили обстановку. Рон принёс любимый пирог Гарри с патокой, приготовленный миссис Уизли, а Гермиона вручила ему коробку с зельями, которые передал Малфой. Там даже была инструкция и примечания, что было очень предусмотрительно с его стороны. Гарри не удержался от улыбки, разглядывая аккуратный почерк.       — Типа того, — Гарри откусил пирог с наслаждением.       Все эти дни он особо и не ел — не было аппетита. Да и вставал с кровати через силу, заставляя себя хоть чем-нибудь заниматься: гулять по улице, ходить в кино, музей. Купил себе кисти и краски, но нарисовав непонятное пятно, понял, что рисование — это не его, и просто закрасил неудавшуюся картину размытыми акварельными пятнами. Состояние в последние дни было стабильным: ни хорошо, ни плохо. Иногда он мог упасть или потеряться в пространстве, но это не было частым явлением, в силу того, что Гарри старался контролировать свои движения. Даже начал медитировать, чтобы вернуть контроль над телом, и, кажется, это давало плоды. Купил всем подарки на Рождество, и для Драко тоже: снежный шар с зачарованным драконом внутри, но потом посчитал, что это банально, и спрятал подарок. Дарить всё же или нет — ещё предстояло решить.       Первое время он копался в библиотеке Блэков, но глаза очень быстро уставали, начинали слезиться, и ему приходилось менять чтение мелких букв на созерцание по-зимнему серого неба. А ещё он очень сильно увлёкся сигаретами, и его дом был похож на табачный завод. Только вот перед приходом друзей он заставил себя убраться и избавиться от запаха, чтобы показать хотя бы отдалённо приличный вид. Он не хотел, чтобы друзья переживали ещё больше.       — И? Вы помирились? — с нетерпением спросил Рон.       — Можно и так сказать, — пожал плечами Гарри.       На самом деле всё было сложным. Что он мог сейчас рассказать друзьям? Что они целовались до потери пульса, а потом разошлись в разные стороны, словно чужие люди? Никто не говорил ни об отношениях, ни о чувствах, так что… ничего и нет, правда?       — Гарри, — Гермиона села перед ним, нахмурившись. — Вам нужно поговорить.       — Нам не о чем говорить, — повторил слова Драко парень, откусывая ещё один кусок пирога. — Лучше рассказывайте, как сдали свои проекты.       На самом деле это волновало его в последнюю очередь, но и тему определённо нужно было менять. Гермиона стала рассказывать, как они с Паркинсон защитили проект, раскрыв вопрос о взаимосвязи характеристик человека с Патронусом. Рон и Тео все-таки поленились и расписали всего лишь способы защиты от оборотней, без подробностей изменения имиджа. А потом они снова перешли к Драко.       — Как он рассказывал… — мечтательно прикрыла подруга глаза. — Я даже на секунду подумала: а может пойти артефактором? Всегда подозревала, что у Драко талант к риторике, но чтобы настолько заинтересовать! Все были поглощены его рассказом!       — Кстати, мисс Беннетт засчитала проект вам обоим — Малфой сказал, что вы оба к нему готовились, но по понятным причинам ты просто не можешь присутствовать.       — Так что у тебя есть допуск к основным экзаменам, разве не чудесно? — с радостью пропела девушка.       — Ну да, — вяло ответил Гарри.       Он не был уверен, что сдаст экзамены, да и пойдёт ли на них. В голове всё больше закреплялась мысль, что, возможно, ему и не нужно доучиваться — аврором теперь ему точно не стать. Можно было бы открыть магазинчик, как братья Уизли в своё время — для этого не нужны ни магия, ни образование, ни активная деятельность. Почему нет?       — Так что же всё-таки между вами произошло? — спросил Рон, крутя кружку с чаем в руках. — Малфой был странным в последние дни, но я не сказал бы, что он был подавлен. Скорее задумчив.       — Не то слово. Он будто летал в облаках! — всплеснула руками Гермиона.       Гарри не удержался от мимолётной улыбки, но и её было достаточно, чтобы друзья уставились на него подозрительными взглядами.       — Ничего особенного, — проговорил Гарри, утыкаяясь в кружку. — Между нами ничего особенного не происходит.       — Но… ты ведь… — аккуратно начал Рон.       — Влюблён в него, да? И вы… — подхватила Гермиона.       — Тайно встречаетесь!       Гарри раздражённо цокнул языком и отвернулся к окну, чтобы скрыть пылающие щеки. И когда он стал так быстро смущаться?       — Я же говорю: мы не встречаемся, — он постучал пальцами по кружке, отбивая какой-то непонятный ритм и снова повернулся к ним, сдаваясь. — Но, возможно, к этому всё идёт.       — Ура! — синхронно воскликнули Гермиона и Рон, словно произошло чудо чудесное, достойное похвал. — Это случилось!       — Ещё не случилось, — возразил парень, снова отводя взгляд.       — Но случится! Ты купил ему подарок? Думаю, стоит отправить и написать что-то, — с энтузиазмом затараторила Гермиона. — Давай прямо сейчас, позже мы всё равно не успеем.       — Согласен! Мама там такой список блюд написала — боюсь, что мы будем готовить это беспрерывно.       И Гарри ничего не оставалось, кроме как согласиться — настолько счастливы были друзья из-за возможных отношений. Да и… это ведь не будет неуместно, правда? Он закусил губу, вспоминая их поцелуй на Чёрном озере, а внутри всё перевернулось снова от невероятных ощущений. А этот взгляд серых глаз, за которым скрывался чуть ли не весь смысл ничтожного существования Гарри?       Рон и Гермиона всё говорили, насколько они подходят друг другу, насколько они красиво смотрятся. И действительно хотелось бы в это верить.       И через пару дней, когда Поттер вернулся домой из Норы, набитый всяческими блюдами, как толстенная бочка (миссис Уизли не могла ему простить потерю веса и кормила в два раза усерднее), его ждали два письма. Одно от неизвестного адресата, его он оставил на потом. А второе от Драко. Его письмо Гарри вскрыл сразу, даже не раздеваясь.

Дорогой мой Поттер,

Поздравляю с Рождеством. Спасибо за такой чудесный подарок. Свой я вложил в конверт. Было очень невежливо с твоей стороны не написать про своё состояние, но твои дружки, благо хоть у них проснулась совесть, написали, что с тобой относительно всё хорошо. Я рад. Надеюсь увидеть твоё унылое лицо в Хогвартсе. До встречи.

Твой Малфой.

P. S. Я скучаю.

      Гарри долго всматривался в последние два слова, а по лицу расползлась счастливая улыбка. Мерлин… Он так и слышал, как Драко шепчет ему эти слова снова и снова. Он скучает.       Как заставить сердце не стучать так громко? Это просто неприлично! Гарри пришлось встать и походить по комнате, чтобы справиться с наплывом бешеных чувств, чтобы потом снова кинуться к письму, снова вчитаться в строки. Он даже не сразу вспомнил про подарок. А когда вспомнил, догадался потрясти конверт, из которого выпал серебряный браслет со снитчем. Он крутил его в руках, не решаясь примерить, любуясь холодным металлом, представляя, как Драко держит его в руках, прежде чем передать ему.       Но радушное настроение пропало, когда Гарри взялся за второе письмо, неверяще замечая имя отправителя.       Дадли Дурсль.