Тысяча первых поцелуев...

Было уже восемь часов вечера, когда в дверь постучали. — Э, — выдавил все, что мог выдавить из себя на данный момент, чунин-канцелярист Умино. — Войдите! Кому ж это на ночь глядя приспичило? И тут в дверь бочком протиснулся персонаж, которого Ирука не то что не жаждал увидеть, но не ожидал увидеть именно здесь, в штабе, да еще и в столь неурочное время. Какаши Хатаке и в нормальное-то время работы штаба было сюда силком не затащить. Ирука то и дело бывал вынужден отлавливать вредного джонина по кустам, углам и онсенам, подстерегать на утренней прогулке, на которой Хатаке не появиться не мог, потому что был счастливым обладателем огромной собачьей стаи. В Ичираку джонин тоже пару раз попадался, несмотря на все уверения, что рамена он не любит. И всё это только чтобы стрясти с забывчивого Какаши очередной отчет! Словом, Ирука давно сделался специалистом по поимке Хатаке номер один в Конохе и если бы ему вздумалось стать нукенином и пойти на вольные хлеба, то только за голову Хатаке Ирука мог бы просить любые деньги авансом, будучи уверенным, что разыщет это пугало и под землей. А тут — Хатаке сам пришел. — Добрый вечер, — поздоровался Хатаке и Ирука сразу засомневался в том, что вечер таковым будет. Как минимум, на Коноху надвигался ураган в обнимку с цунами. — Я не поздно? Ирука похлопал глазами, стараясь смахнуть усталость. Было, если честно, уже так поздно, что в штабе на окнах даже мухи все уснули. — Смотря для чего, господин джонин, — вспомнил про требования служебного этикета Ирука. Ведь послать, скажем, в жопу господина джонина, конечно, можно было. Но сделать это требовалось как минимум вежливо. В том и состояло искусство штабиста. А Ирука был очень хорошим штабистом. Все посланные им в пешее эротическое всегда возвращались свежими, отдохнувшими и с магнитиками. Джонин помялся. — Да вы присаживайтесь, — приободрил его Умино. Все-таки отваживать проблемного джонина от штаба было неразумно. Пусть посидит, привыкнет, осмотрится. Глядишь, ему здесь ещё и понравится… — Я, Ирука-сан… — проговорил, присаживаясь на скамеечку возле стола чунина, Какаши, — вот чего спросить-то вас пришел… Как вы тут, вообще, поживаете? Ирука уставился на джонина как баран на новые ворота. Поживал он так себе, но почему вдруг Какаши это сделалось интересным? Может быть, джонин был пьян? Но вот уж чего-чего, а за рюмкой Какаши никто никогда не ловил. И хоть в деревне все про всех всё знали, Какаши приписывали что угодно, только не страсть к выпивке. Хотя, всё бывает в первый раз. — Работаю вот, — неопределенно повел над столом, заваленным всякой штабной документацией, чунин. Какаши, казалось, подавился воздухом. — А… д-да, вы очень хороший штабной. Как вы только во всем этом разбираетесь… Ирука пожал плечами и несколько минут они сидели друг напротив друг друга молча. Какаши, если честно, оказался просто мастером создания неловких ситуаций. — Не скучно вам тут? — наконец снова решился открыть рот хренов гений. «Да что ему надо, екай его раздери?» Ведь зубы заговаривает. Брови Ируки сошлись к переносице. Ирука был помимо всего прочего еще и отличным аналитиком. Чего хотел от него в опустевшем молчавшем штабе Копирующий ниндзя? Диверсия? Не похоже. Для бывшего АНБУ устранить с дороги такую ерунду, как штабной чунин, было бы даже не досадной помехой, а так, семечками. Похищение? Да что, Ками-сама, можно было в этом штабе своровать, включая самого Ируку? Саботаж? А вот это уже было теплее. Джонин как раз просра… просрочил все мыслимые и немыслимые сроки сдачи одного отчета, которого очень и очень ждал Третий. Настолько ждал, что не раз и не два обещал даже в кулуарных беседах «этой псине сутулой яйца оторвать». Ирука незаметно прошелся рассеянным взглядом по нескладной угловатой фигуре Хатаке, что и сидеть словно не умел как полагается. Весь извинтился винтом, скособочился и вообще весь как-то опасно накренился к штабному столу. Брови Ируки сошлись на переносице еще смурнее. В заднем кармане штанов у Хатаке что-то опасно оттопыривалось. Уж не отчет ли? Который Какаши явно хотел всунуть незаметно на стол к Ируке, а потом заявить, что, мол, Ирука его сам же и потерял? Вот чертила недоделанный! Ирука, не спуская глаз с лица Копирующего, чтоб тот не вздумал приоткрыть Шаринган, будто невзначай придвинул к Какаши поближе раскрытый журнал заданий. — Вы чего это, Ирука-сан? — заерзал на заднице Хатаке. — Раз уж пришли, так заодно распишитесь вот тут, Какаши-сан. А то вы давно к нам не заглядывали. — Эм, хм, — неожиданно покраснел Копирующий и протянул ладонь, чтобы взять из рук чунина кисть. Как вдруг… — А ну, руки на стол, обе! Что в кармане? Что в кармане? Говорите живо! — Вы чего, Ирука-сан? — захрипел Какаши, прижатый к столу вспорхнувшим к нему на загривок Ирукой. — Ой, больно, пустите! Да там… Там это… — Думали, дурачка нашли? Отчёт подкинуть хотели? — Там… Данго! — Ага, счас, знаем мы это данго… — проворчал Ирука, однако с Какаши слез. К его изумлению, на свет из необъятного кармана джонина действительно появился смятый сверток со сладостями. — Взяток не беру, — быстро открестился Ирука. — Да это не то, — ещё пуще покраснел Какаши, что было видно даже через маску, — это… Это вам к Валентиновну дню вроде как… Ирука издал такой звук, словно лопнул воздушный шарик. Это что еще была за невиданной подлости подстава? — Ну скажу я вам, Хатаке-сан, вы, конечно, хотите сдать отчет и я могу понять, но притворяться для этого влюбленным… Какаши дернулся, как от удара током. — Какой отчет? Зачем отчет? Я его уже сдал на прошлой неделе Третьему лично! Ирука разинул рот — Так это… Оттуда у вас фингал? Какаши криво усмехнулся и потер начавшую желтеть скулу. — Ну, признаю, задержал немного бумагу. А вы, Ирука-сан, все замечаете, а что у вас под самым носом творится, и не видите… С этими словами Какаши поднялся и шагнул к Ируке поближе. Ирука скосил взгляд на сверток в руках джонина. — Неуставные отношения, Какаши-сан… — Нет-нет, — тут же замотал башкой Какаши, — никакой неуставщины, Ирука-сан. Всё по закону. Я хоть прям щас готов жениться… Ирука вскинул на Какаши потемневший взгляд. — Сейчас никак невозможно, видите, штаб закрыт, джонин-сан? Приём документов закончен. Какаши незаметно как-то сделался близко-близко, практически нависая над Ирукой. — Значит, теперь здесь можно только неофициальными делами заниматься, Ирука-сан? Ирука закрыл глаза, пухлые губы наоборот приоткрылись: — Я как лицо официальное не могу санкционировать… М-м-м… Но санкционировать всё-таки пришлось. Когда проклятый джонин так ловко успел снять маску, Ирука и не уследил. Совсем чуйку растерял. Но и кто бы не растерял, будучи зажатым у стенки самим Копирующим ниндзя, Какаши Хатаке, етить его чакру? Ирука честно целовался второй раз в жизни. Первый раз — вообще с полковым знаменем, когда присягу принимал. И второй раз был не в пример первому просто волшебным. У Какаши были просто потрясающе нежные губы и гибкий, пронырливый, ужасно нахальный язык. Руки его на Ируке волшебным образом оказывались везде, где было, оказывается, приятнее всего. И голова у Ируки кружилась, кружилась, кружилась, а поцелуй все не заканчивался и не заканчивался, и упоительно приятные мгновения всё продолжались и продолжались. Присягать на верность живому, настоящему, такому сильному и теплому Какаши Хатаке Ируке понравилось не в пример больше. — Нет, — еле отдышавшись после поцелуя, проговорил обморочным голосом Ирука. Сознание ощутимо вело и все вокруг чунина плыло в ритме вальса. — Что — нет? — чувствительно охрип голос Какаши. И рука, всё ещё обнимавшая Ируку за спину, вздрогнула и напряглась. — Ты спрашивал, не скучно ли мне здесь, — хихикнул Ирука, приникая лбом к широкой груди Копирующего. — Так вот, не скучно. А я уж подумал, ты похитить отсюда что-нибудь явился. — Конечно, за этим, — с облегчением рассмеялся Какаши. — Вас, Ирука-сан. — Но это же трибунал, — Ирука со стоном снова подставил свои пылающие огнём губы для нового поцелуя. — Я при исполнении… — Нет уж, время неурочное, Ирука-сан, штаб закрыт, приема нет, — с удовольствием вернул ядовитую фразочку Ируке вредный джонин. И у чунина впервые в жизни не нашлось ни слова, чтобы возразить.