Тысяча первых поцелуев...

— Не, это тоже не то… Генма печально сплюнул травинку на землю. — Горькая… Тонкая ниточка слюны сверкнула на солнце крошечной вспышкой. Генма досадливо поморщился и воровато облизнулся, раз и другой. Губы у него были яркие, чуть обветренные, всегда болезненно красные. Блядские, мать его ети… Райдо поймал себя на том, что опять залип. Да еще и на дежурстве… У него сейчас из-под носа можно было не то что в Резиденцию без доклада проскользнуть, но и башню Хокагэ украсть — с Хокагэ вместе. Райдо и не чухнулся бы. А вы бы вот чухнулись? Ну не надо, вот только не когда Генма пил воду прямо из фляжки. Жадно пил, запрокинув голову. Кадык, крупный и острый, и тоже весь какой-то блядский, так и прыгал вниз-вверх. И блядские капли воды стекали вниз по блядской шее… Вот в чём была проблема с Ширануи. Он весь был какой-то абсолютно и непристойно блядский. И весь вместе и по отдельности. Хотя одет был как положено, по всей форме, а в шинобьей форме не забалуешь особенно. Но Генме как-то удавалось. И жопа у него в суровых джонинских штанах отклячивалась так, что аж дух захватывало. И вся мужская приспособа спереди жёстко выпирала. И талия взглядом прощупывалась. И соски торчали! Это под разгрузкой-то! Да он даже хитай носил, и то — как блядина, задом наперед. Только выговоров почему-то не получал ни разу. Да и то сказать — не бить же человека было за то, что он охуенный. Хотя… Райдо был бы не против, чтоб Ширануи за это посадили. Это же незаконно! Хоть на недельку. И он бы вздохнул свободно. Хоть чуть-чуть. — Райдо, дай закурить. Нет… Ой, ну нет… Не надо! — Не поможет, ты же знаешь, — глухо проворчал Намиаши, протягивая открытую пачку. Генма выгреб сигарету дрожащими пальцами. — Знаю. Прикури, а? Наклонился. Сигарета в темно-красных губах нешуточно приплясывала. Райдо протянул огонек зажигалки в горсти. Генма, прикуривал долго. Всё никак не мог попасть кончиком сигареты в красную точку. Райдо поймал себя на том, что тоже дрожит. Прикуривая, Ширануи несколько раз коснулся ребром ладони его пальцев и, блять, не должно же было только от этого потряхивать взрослого здоровенного мужика! Шиноби и головореза, какого поискать… — Кислая… Спустя две затяжки сигарета отправилась в красивый, но короткий полет. До урны. — Я же говорил, — пожал плечом Намиаши. — Как ты в целом, приятель? Приятель, блять, просто приятель. Даже спустя долбанных семь лет! Да, Намиаши не помнил своего первого убитого, а вот день, когда впервые увидел зеленоватые эти блядские зенки, помнил прекрасно. А лучше б — забыл. — Хуёво, — пробормотал Генма. — Но надо держаться. Никто никогда в Конохе не видел Ширануи без любимого сенбона во рту. Слухи об этой странной привычке спецджонина носились самые разные — от вполне невинных до сами-понимаете-каких, намекающих на особую оральную фиксацию Генмы. Ширануи об этих слухах знал все прекрасно и только посмеивался. Не исключено, что некоторые сам же и распускал. И все было бы ничего, кабы не одно происшествие, навсегда поменявшее отношение Генмы к посторонним предметам в своем рту. Намиаши помнить ту миссию будет, наверное, вечно. Помирать станет — и то вспомнит и вздрогнет. И миссия-то была так себе, на троечку. А вот закон шиноби, что чем проще, тем держи ухо вострей, сработал на все сто. — Да оставь ты, — крикнул еще Намиаши, видя, как напарник ловко и сноровисто выковыривал из мертвых тел свои драгоценные сенбоны. — Ну уж нет, — усмехнулся Генма. — На поживу не оставлю. Нехорошо так усмехнулся. Извлек последний сенбон, распрямился, потянулся всем телом, видный в нежном солнечном свете весь до последней своей черно-золотой реснички, да ка-ак сунул в рот машинально последний извлеченный из вражьего тела сенбон! Намиаши, что, конечно же, замер любуясь, мгновенно кинулся подхватить. Хорошо, что он тогда залюбовался. Потому что упал Ширануи замертво, без единого вскрика. Потом уж иръенин все головой качал да языком цокал. — Кабы не вы, Намиаши-сан… Тело убитого шиноби, оказывается, посмертно пропиталось мгновенно ядом, да таким хитрым, чтобы не дать мародерам и шанса взять с трупа что-нибудь. С таким ядом конохские шиноби еще не работали, да вот теперь будут знать. А Генма, очухавшись чудом (Намиаши даже форму с сандалиями заложил, чтобы завалить храм пожертвованиями), перво-наперво крепко Райдо обнял (дружище ты мой), а уж потом клятвенно пообещал — ни сенбона больше в рот. Борьба предстояла ни на жизнь, а на смерть и похоже Генма в ней безнадежно проигрывал. Потребность что-нибудь теребить во рту была сильней инстинкта самосохранения шиноби. И как назло, ничего кроме сенбона Генме не годилось. Травинки горчили, сигареты кислили, леденцы Генма в рот не брал — берег белые свои ласочьи клычки пуще глазу. — Блин, — простонал Генма, — Я, похоже, вырубаюсь. — Иваши! — заорал Райдо, кидаясь ловить Генму в полете. — Подмени нас минут на десять. Татами выскочил к воротам как нахлыстанный, а Намиаши уже потянул Генму за собой в толчок. Ширануи явно было нехорошо. За семь лет приятельства Райдо уж научился разбирать такие моменты, когда Генме было не до пафоса. Нагнув Ширануи над раковиной, Намиаши заботливо придерживал золотистоволосую голову со сбившейся банданой, плескал спецджонину в рожу холодной водой и ругал себя последними словами, обещая себе, что никогда больше не станет обзывать Генму блядиной и желать ему всякого, даже мысленно. Что Генма, виноват что ли, что у Намиаши на него крепко стояло? А человек-то он был неплохой и шиноби отличный. Вот бы только бы избавился еще придурок от своей пагубной привычки. — Ты утопишь меня сейчас, блять, Намиаши! — наконец затрепыхался в его медвежьих объятиях Генма. — Тебе лучше? — теперь Генма был почти что в его объятиях. — Не знаю, — голос у Ширануи был повявшим. Он выпрямился, но руки с шеи Намиаши не убрал. Генма впервые был так близко. Вблизи он был ещё охуеннее, если такое вообще было возможно в их дерьмовом мире. Красивый и такой несчастный. Губы ярко алые, точно Генма их кусал изнутри. — Мне нужен сенбон, — наконец всхлипнул Ширануи. — Я сдаюсь. — Не нужен, — умоляюще протянул Райдо, невольно притягивая Генму поближе. — Не нужен, Ген… ма. Опасные блядские зелёные глаза внезапно сделались так близко, что у Намиаши в горле что-то само собой сжалось, сдавило до сладкой боли. — Пусти, — спустя несколько бесконечно длинных мгновений прохрипел Ширануи. — Еще секунду, — не думая уж ни о чем, не боясь больше ничего, прошептал Райдо. — Еще секунду, пожалуйста… Попробуй со мной. Генма не мигая уставился ему в глаза. — Что… попробовать? Райдо к породе краснобаев никогда не относился. Ну, не умел он красиво говорить. Прижался вместо этого к ярко-красным губам Ширануи и осторожно лизнул нежную тонкую кожу. Рот Ширануи послушно раскрылся и Райдо словно ухнул всем телом в горячее жерло вулкана, а всего-то проник языком. И словно дождавшись этого желанного проникновения, губы Ширануи сжались плотным горячим кольцом вокруг, посасывая и втягивая язык Намиаши внутрь все глубже и глубже. Вот это да! Генма был хорош именно настолько, как Райдо и мечтать боялся! Губы у него были мягкими и сильными, он вбирал в себя так сильно и глубоко, что у Райдо кружилась голова, как у щегла малолетнего, когда он снова и снова нырял в горячий океан генминого рта… — Блять, — только и смог прошептать Райдо, когда наконец они смогли расцепиться. — Я? — удивленно и обиженно уставился на него Генма, открыв рот. Свой горячий ярко-красный блядский рот. — Ты охуенный, — проговорил Райдо, не пытаясь даже придумать что-то более подходящее случаю. — Я за тобой подыхаю и, наверное, скоро помру. Но это ничего. Ты только сенбоны с трупов больше в рот свой блядский не суй. Слышишь? Генма выглядел слегка охуевшим, но не вырывался, даже наоборот вдруг шевельнулся, умащиваясь в лапах Намиаши поудобнее, и как-то криво ухмыльнулся. — А на хуя мне теперь? У меня альтернатива есть. И не успел на это Райдо ничего ответить — ни тупого, ни умного, как Ширануи с силой потянул его на себя и подставил губы. Тут уж Намиаши даже ничего объяснять не пришлось, хотя в любви и всем таком прочем мечник мало что понимал, конечно, но тут сообразил все правильно и немедленно вернул свой язык на прежнее место. Генма повис у него на шее и Райдо вцепился ему в тонкую талию, с восторгом ощущая все, на что прежде только слюнями капал — и торчащие под разгрузкой генмины соски, и охрененную круглую и крепкую задницу, и выпирающий без всякого ненужного смущения член. Рука Генмы откровенно поползла по животу Намиаши вниз и вцепилась в туго натянутые спереди штаны мечника. Да-да, Генма, блядина такая, уж знал, где искать еще вкусняшку, и где его рот поджидала еще одна альтернатива. Достойная такая альтернатива.