Тысяча первых поцелуев...

— Ты вечером опять занят сегодня? Голос Чоджи звучал сонно и чуточку обиженно, что ли… Шикамару медленно приоткрыл смеженные неглубокой дремотой веки и похлопал ресницами, чтоб хоть немного согнать с себя сонную одурь. Они с Акимичи, как и всегда, впрочем, после несложной миссии растянулись полежать в теньке за старыми полигонами на окраине деревни. Сюда мало кто ходил теперь. Зачем? Коноха давно обзавелась суперсовременными тренировочными площадками. Вот там жизнь кипела вовсю. А тут… Лениво стрекотали никем не тревожимые кузнечики, пригревало солнце, ласково шевелил волосы тёплый летний ветерок и было так хорошо и славно наблюдать за неспешно плывущими в вышине облаками. Вдвоём. Нара широко, вкусно и с удовольствием зевнул и потянулся, аж до хруста костей. Присел и уткнулся носом в скрещенные на коленях локти. — Я обещал Темари встретиться… При упоминании Темари Шикамару слегка поморщился. Темари отзывалась чем-то чужеродным здесь, на «их» пятачке земли, где царили спокойствие, безмятежность и здоровый пофигизм юности, скрепленный годами абсолютного взаимопонимания них двоих. «Вас что, екай одной верёвкой связал? — частенько ругался Ирука-сэнсей при виде лениво загребавшей пыль ногами поодаль ото всех этой парочки лентяев. Чоджи был… одним словом, Чоджи. Понятный, как сенбон, простой, как кунай, надёжный, как катана и неотделимый, как собственная его, Шикамару, тень. Вот никогда и ничего ему не надо было объяснять и выяснять. Как Шикамару скажет, так оно и пусть будет. Иногда они за весь день ни словом вдвоём не обменивались, кроме привет, да пока. А понимали друг друга при этом не то что с полувзгляда, а с полухмыка буквально. И чувство, что родная душа рядом, не покидало ни на миг. А Темари… Она была такая… энергичная, жёсткая, взрывная… Тараторка и скандалистка, прямо как… Прямо как собственная его мамаша — Ёшино Нара. И как только отец всю жизнь её терпел? Нет, Шикамару был конечно же рад, что удостоился внимания такой яркой девушки, но вот до чего же всё это было… мендоксе… И почему было нельзя, чтобы Темари была похожа на мамашу Чоджи? Чтоб только кормила его до отвала и вздыхала над Шикамару, до чего же он худенький. Шикамару не услышал, а скорее почувствовал, как Чоджи вздохнул, и поспешил оправдаться, словно и вправду был в чём-то виноват: — Понимаешь, она и так уже злится, что видимся не каждый день. Видишь ли, другие девочки спрашивают, уж не планируем ли мы расставаться… — Как будто кто из наших видится со своими девчонками каждый день, — хмыкнул Чоджи. И Шикамару прыснул тоже. — В точку! Если кто каждый день и трётся вместе, так это только Саске с Наруто. — Да уж, этих-то и палкой друг от друга не отгонишь, — съязвил Чоджи — На что хочешь поспорю, они и на ночь не расстаются, потому как не могут решить, кто из них первый должен попрощаться. Они с Чоджи частенько ржали над этими двумя. Да и кто не ржал? Ну смех же, на словах чуть не убить один другого обещали и клялись, а ведь даже дышать порознь не могли. Прямо как… Прямо как они сами, Шикамару и Чоджи. Интересно, вдруг пришло в голову Шикамаре, а их с Акимичи тоже народ втихушку под каждым кустом уже поженил? Тогда было неудивительно, что Темари откровенно бесилась и ревновала. — А ты? — вдруг вырвалось у Шикамару как-то само собой. — Что я? — повернул голову Чоджи. И Шикамару с каким-то даже изумлением отметил, какие у Акимичи были красивые глаза… Медово-ореховые, раскосые, с тяжёлыми дремотными ресницами. Странно… Он так привык видеть Чоджи всё время рядом, что никогда толком и не задумывался даже, красив ли Акимичи… Оказывается, ещё как! — Ну, ты сам-то думаешь что-нибудь насчет женитьбы? — отведя взгляд, торопливо поспешил заполнить неловкую паузу Шикамару. — Когда-нибудь? Акимичи медленно прилёг назад и снова уставился вверх, на бегущие легкой чередой по небу пушистые облака. На губах его, полных, румяных, заиграла лёгкая ухмылка. — Конечно, думаю. Очень хочу, знаешь, чтоб жена родила мне ребёнка. Дочку. За это всё готов отдать. Дочку буду любить и баловать без памяти. Знаешь, жена навряд ли будет меня любить как следует. Девчонки и никогда меня не жаловали особо. Это ничего. А дочка — другое дело. Шикамару растерянно похлопал глазами. Вон оно как! У Чоджи, оказывается, были такие мечты, про которые он своему лучшему другу, ему, Наре, ни гу-гу? — Почему думаешь, жена тебя не полюбит? Акимичи равнодушно поджал плечами, не отводя взгляда от неба. — Да кто их, девчонок, разберёт, чего им надо? Они смотрят на Саске, к примеру. А что в нём? Смазливый разве что. Угрюмый, чваный, характер говно. И всем нравится. Я не такой. Вот и не нравлюсь. Нара задумался, укладываясь назад, рядом с Чоджи. В знакомое тепло. Неужто Чоджи был прав? Интересно, а доведись до Темари, кого бы она выбрала между ним и Саске, например? — А был бы ты девчонкой, — вдруг повернулся к Чоджи Шикамару. — Ты кого бы выбрал, меня или Саске? Акимичи повернулся тоже и уставился на Шикамару. — Тебя, конечно, — спокойно, твёрдо и уверенно ответил спустя секунду, не колеблясь. И оба снова уставились в небо. Не требовались им никакие долгие объяснения. — А я бы был девчонкой если, очень бы любил тебя, — заговорил снова Шикамару, когда почти уж было задремал на прохладе. — Не полюбил бы. Я толстый. Голос Акимичи прозвучал без напряжения, спокойно. Но только тот, кто его знал как свои пять пальцев, мог уловить ноту легчайшего напряжения. Вес был для Акимичи предметом обсуждения непростым. Как все в его клане, телосложением он отличался крупным. Был высок и тяжел. И всё время был голоден. Шикамару дернул головой протестующие. — Ты не толстый. Ты большой. Это другое. — Девчонкам это без разницы. — Им да, — вынужден был согласиться Шикамару, основательно поразмышляв над словами друга. — А по мне — ты очень хорош. Чоджи приподнялся на локте. Навис над Шикамару, заслоняя собой небо. Долго вглядывался. Наверное, и он был слегка ошеломлён, разглядев наконец лицо лучшего друга повнимательней. Смотрел-смотрел, да и наконец глубоко вздохнул. — Жалко, что ты не девушка. Скажи такое кто другой, Шикамару бы в морду тому сунул и не задумался даже. — А был бы я девушкой, ты б на мне женился? Акимичи даже раздумывать не стал. — Конечно. А потом, помолчав немного: — Можно мне?.. — Ага, — шепнул Нара. Тоже без всяких лишних переживаний. Конечно, Шикамару уже целовал Темари. Целых пять раз! По сравнению со многими их одноклассниками мог считаться уже чуть ли не сладострастником с вот такенным любовным опытом за плечами. Но то, как его поцеловал Чоджи, было… Господи… Легко и мягко, вкусно, не торопясь, без всякой суеты, уверенно, точно он целовал Шикамару уже много-много раз прежде и не собирался останавливаться никогда-никогда… Рот Чоджи был тёплым, губы — твёрдыми и нежными. Акимичи не пытался его лапать, тискать, трогать. Он просто его целовал, сначала в губы, потом как-то совершенно естественно — с языком. И всё это так, словно делали они самое обычное дело. Ну, подумаешь, целуются друзья, обнявшись, упоённо, взасос. Что тут такого-то? Руки Нары каким-то совершенно естественным образом сомкнулись на шее Акимичи. Какой же Чоджи был большой и тёплый! Крепкий, надёжный. Как не хотелось никуда из его объятий… Зачем? Зачем судьба насмеялась над ними так жестоко, что он, Нара, никогда не сможет подарить Акимичи дочку и всю жизнь наслаждаться с ним вместе тишиной, покоем и согласием, глядя вместе на то, как облака бегут по небу? Сколько это длилось, Шикамару бы не поручился, долго или нет. Не следил он за временем в тот момент, весь отдавшись ощущениям от ласки. Такой тёплой, особенной… Такой нужной. Сколько обоим нужно было, столько они и процеловались. И нет, Шикамару не боялся, что кто-нибудь узнает. Акимичи не тот был человек, и не тот друг, чтобы болтать о задушевном вслух. Это было только для них двоих. Решенное и сделанное в абсолютном взаимном согласии. С сожалением расцепив руки на шее Чоджи, Нара со стоном откинулся на траву, закрывая глаза. Голова слегка плыла и кружилась. Он скорее почувствовал сердцем, как Акимичи ложится рядом. Как проникает под кожу знакомое уверенное тепло. Словно лёг рядом огромный умный и родной зверь, тёплый, пушистый и бесконечно верный. Да. Требования жизни были неумолимы и никому не делали скидки. Им придётся жениться. На девушках. И жить с женами всю жизнь. Растить детей. Никто не избежит этой участи. Даже Саске с Наруто. Даром, что эти двое чуть ли не целовались принародно. Всё равно. И их допекут когда-нибудь. Ничего плохого в том не было, чтобы обзавестись семьёй и жить в ладу с собой и всем миром. Ведь не было же? — А как ты назовёшь дочку, решил уже? — легко, словно продолжая ненапряжный их диалог, спросил Нара. — Чоу-чоу, — отозвался, как эхо, Чоджи. И Шикамару, даже не нужно было видеть глаза Чоджи в этот миг. Он просто знал, что Акимичи счастлив.