Поглощенный мраком, ты увидишь свет

– Конклаву нужен доброволец, готовый пойти в ученики к Рейстлину Маджере, - по ряду темных волшебников, недавно прошедших Испытание и сейчас стоявших в зале собраний, пробежал ропот. – Разумеется, все не так просто: могущество этого человека все растет, так что мы просто обязаны иметь представление о его планах, чтобы суметь вовремя отреагировать, если тот отважится на что-то, угрожающее судьбе магии и всего мира.       Пар-Салиан окинул взглядом лица собравшихся с застывшим на них выражением ужаса и вздохнул: он предвидел подобную реакцию. Да с самого начала было ясно, что из этой безумной затеи ничего не выйдет.       Верховный маг был крайне изумлен, когда чародей, держащий в страхе все три ложи, прислал письмо с требованием подыскать ему ученика. Это событие просто не вписывалось в сложившееся представление о Властелине прошлого и настоящего: Маджере явно не был филантропом, чтобы тратить свое время и силы на обучение какого-нибудь желторотика. Кроме того, тот всегда сторонился людей и не любил общение, предпочитая ему книги и собственные исследования. Оставалось предполагать, что Рейстлин преследовал какую-то свою цель (впрочем, как и всегда), пока не ясную Пар-Салиану.       Несмотря на неизвестные причины такого странного поступка со стороны черного мага, упустить подобную возможность заслать шпиона Конклав не мог. - Вы все понимаете, что означает быть его учеником, – не дождавшись ответа, глава Белой Ложи продолжил. - Ваша жизнь постоянно будет в опасности, и никто больше не сможет вас защитить, едва вы переступите порог Палантасской Башни. А с учетом той роли, которую возьмет на себя засланный Конклавом доброволец, риск возрастет в разы: даже малейшая ошибка может привести к тому, что Маджере поймет – к нему послали шпиона. И в таком случае маг уничтожит не только вашу физическую оболочку, но и душу. Пар-Салиан замолчал на мгновение, а потом спросил, не ожидая получить ответ: - Желающие? Гробовая тишина установилась в зале, никто не смел поднять глаза, дабы ненароком не привлечь к себе внимание, хотя все понимали, что без прямого согласия их никуда не отправят… и тут вперед выступила фигура, полностью закутанная в черное. Чародей, так и не опустивший в присутствии Конклава капюшон, до этого момента никак не проявлял себя; казалось, он старался слиться с густыми тенями. Кто этот глупец, что так быстро принял решение?       Будто в ответ на невысказанный вопрос прозвучал мелодичный голос: - Даламар Сын Ночи, господа, но вам я известен как Даламар Арджент, - тут капюшон соскользнул от легкого движения руки, выставляя на всеобщее обозрение гладкие иссиня-черные волосы и остроконечные уши. – Для меня будет честью выполнить данную миссию. «Темный эльф!», «Изгнанник!» - в огромном зале даже тихий шепоток был отменно слышен.       Пар-Салиан успел заметить, как исказилось на секунду лицо представшего перед ним юного волшебника – совсем мальчишки по эльфийским меркам – но тот быстро взял себя в руки, не желая выставлять эмоции напоказ. Только ярко блестящие глаза выдавали, что их обладатель совсем не так спокоен, как хочет выглядеть. Какая буря сейчас бушевала в этих раскосых карих глазах… - Понимаешь ли ты, Даламар Арджент, на что соглашаешься и каким рискам подвергаешь свою жизнь? – стандартный вопрос, который необходимо задать прежде, чем отправлять юношу на подобное задание. - Да, господин, - эльф слегка склонил голову, показывая смирение со своей судьбой и готовность подставится под удар, однако в голосе – ни тени сомнения, что прилично смутило Пар-Салиана. Разве не должен волшебник, отправляющийся на верную почти смерть, хотя бы немного колебаться? Хотя, если посудить, кому как не темному эльфу отправляться на подобную миссию? Переживший изгнание – самое страшное наказание, которое только возможно для жителя Сильванести – тот, вероятно, примет свою кончину даже с некоторой благодарностью… - Что ж, да будет так. В твоих обязанностях – еженедельно посылать Конклаву письма с докладом о том, чем занимается Маджере, что планирует и с какими людьми встречается. А теперь иди – Ладонна подробнее проинструктирует тебя и выдаст артефакт, с которым ты сможешь пересечь Шойканову Рощу.       Архимаг проследил за тем, как эльф поклонился и, снова накинув капюшон мантии, последовал прочь из зала собраний вслед за главой Черной Ложи. По крайней мере, теперь у магического сообщества будет шанс противостоять Властелину прошлого и настоящего… конечно, если этот юноша сможет выжить… . . .       С каким же трудом Даламару удавалось сохранять беспристрастное выражение лица, пока Пар-Салиан произносил свою речь. Пока он оставался в тени, эльф хотя бы не привлекал так много внимания, но после того, как к нему обратились взгляды всех членов Конклава… нет, юноша не должен был показать, какой шторм начался в его душе, когда он услышал причину, по которой его вызвали.       Стать учеником Рейстлина Маджере… того человека, который снял проклятие с Сильванести. Того, кто противостоял Богине Тьмы и одержал победу. Того, кого именуют Властелином прошлого и настоящего, и который без сомнений является величайшим волшебником из всех ныне живущих на Кринне. Даламар даже мечтать о таком не смел, понимая, что чародей настолько высокого ранга никогда не заинтересуется самоучкой-изгнанником, почерпнувшим большую часть своих знаний из случайно найденных магических книг. Но раз подобный шанс выпал, эльф не собирался его упустить. Да он душу готов был продать только за то, чтобы попасть в башню к Маджере!       Руки эльфа похолодели и незаметно подрагивали, скрытые в рукавах просторной мантии, а сердце билось настолько сильно, что стоявшие рядом волшебники, казалось, просто обязаны были слышать его стук...       Если кто-то попытается занять место ученика Рейстлина – Даламар убьет его. Он понял это, как только услышал заветное имя.       К счастью, эти жалкие глупцы были настолько объяты страхом, что никто из собравшихся так и не вызвался быть добровольцем. Что ж, не придется тратить на них силы, которые непременно понадобятся во время путешествия в Палантас. Осталось только убедить Конклав, что он подходит на эту роль… - Даламар Сын Ночи, господа, но вам я известен как Даламар Арджент, - кажется, голос даже не дрогнул в нетерпении. Отлично.       Держи лицо, Даламар, покажи этим магам, что смиренно принимаешь свою участь, желая сослужить службу собранию, помочь предотвратить темные деяния Рейстлина Маджере.       Все же хорошо, что никто больше не пожелал пойти к чародею в ученичество – даже старик понял, что эльф оказался единственной надеждой Конклава разузнать хоть что-то о планах Властелина прошлого и настоящего. Даже доказывать не пришлось, что Даламар является лучшей кандидатурой. . . .       Прослушав еще раз лекцию в исполнении Ладонны о том, «насколько опасным человеком является Рейстлин Маджере» и «какой опасности подвергает себя эльф, соглашаясь исполнить роль шпиона Конклава», и получив заветный черный бриллиант – пропускной билет через Шойканову Рощу - Даламар, по мнению собрания, оказался готов отправляться.       Так что на следующее утро, собрав скромные пожитки, юноша покинул Вайретскую Башню Высшего Волшебства, направляясь в Палантас.       Само путешествие заняло около двух недель (меньше, чем изначально предполагал молодой волшебник) – желание встретиться лицом к лицу с Властелином прошлого и настоящего и начать ученичество гнало эльфа вперед, не давая передохнуть, заставляя лишний раз отказаться от еды и сна.       И вот – Палантас. Прекрасный город, гордо устремивший свои башни в небеса в осознании собственного величия. Каждый путник, забредавший сюда, останавливался в восхищении, пораженный красотой ярко блестящих на солнце зданий из белого мрамора, фонтанов, вокруг которых вилась тонкая водяная пыль, и этих прекрасных парков, органично вливающихся в общую планировку…       Однако Даламару было не до любования раскинувшимся перед ним городом: юноша стремился туда, куда давно уже не забредал никто помимо наемных рабочих, поддерживающих в чистоте близлежащие улочки. Он шел в ту часть Палантаса, которая максимально контрастировала со сверкающим великолепием белоснежных построек, казалась чужеродной, оказавшейся здесь по ошибке.       Башня все ближе… и наконец эльф оказался перед рощей, наводившей ужас на всех ныне живущих. Но страха не было: все существо молодого волшебника наполняло нетерпение, ожидание предстоящей встречи и восторг от того, что сейчас должно было произойти…       Деревья цеплялись за длинные волосы юноши, мертвые хватали за лодыжки и пытались затянуть под землю, однако Даламар шел, почти бежал вперед, не обращая внимания на все представавшие перед ним ужасы: он понимал, что стражи не смогут причинить ему вреда, видя артефакт, принадлежащий их хозяину. А потому… с чего бы эльф должен отвлекаться на них, теряя драгоценное время, когда за деревьями виднелась Башня?       Пожалуй, не прошло и пятнадцати минут до того, как Даламар оказался перед тяжелыми дверьми, только вот ему самому это время показалось вечностью... Поднял руку, собираясь постучать, но створки внезапно отворились, как бы приглашая внутрь. С замирающим, неровно бьющимся сердцем переступил юноша порог, чтобы встретить выступившего из тени навстречу ему человека.       Хрупкая, слегка сгорбленная фигура в черной бархатной мантии казалась хилой и слабой, и никак нельзя было сказать, что ее обладатель – величайший чародей современности, если не знать этого заранее. Тонкая, узкая кисть, которая удерживала сейчас магический посох, лишь усиливала это впечатление; длинные паучьи пальцы ласково, любовно обхватывали древко посоха.       Вот человек небрежным жестом откинул капюшон, позволяя рассмотреть, что было под ним, и Даламар громко сглотнул.       Худое, болезненно худое лицо обтянуто золотой кожей и обрамлено серебром длинных седых волос, а на нем темным огнем горят, приковывая к себе внимание и не давая вздохнуть, золотые же глаза со зрачками в форме песочных часов… Нет, в этом человеке чувствуется ужасающая сила, поднимающая в душе не страх даже – ужас.       На выдохе непроизвольно вырвалось тихое “Шалафи”, давая понять, что Даламар уже без колебаний вручил свою жизнь и душу в руки мага, и эльф увидел, как слегка растянулись тонкие губы, показывая, что чародей удовлетворен реакцией своего – теперь уже – ученика.