Незакрытое дело

      «Крыса, подлая двуличная крыса, ненавижу! Ты предал меня, ты меня предал!» — кричало всё внутри, и пистолет упирался в зубы парня.       Палец надавил на спусковой крючок, но другой голос, где-то на подкорке, остановил: «Да ты же привязался к нему, как к родному, жизнью ради него рискнул. Неужели сможешь?»       Не может. Действительно не может.       Ларри закричал от отчаяния, но резко отвёл пистолет, как будто боялся передумать, и выстрелил в никуда. Почувствовал, как парень всем телом дёрнулся от неожиданности, часто дыша, ещё хватаясь руками за руки Ларри. Живой.       Ларри ненавидел себя за слабость, но это ненадолго: пули пробили ему плечо и грудную клетку, и мужчину отбросило на эстакаду.       — Ларри… — едва слышно прохрипел мистер Оранжевый. — Ларри… ты жив? Ларри…       Не было сил ответить. Копы подбегают, кто-то выбил пистолет из руки, крепко ударив по пальцам. Чёрный громила схватил предателя под мышки, отволакивая в сторону.       — Тихо, тихо. Больно, знаю. Потерпи, скорую уже вызвали. Старайся дышать ровно.       Крысёныш закашлялся с кровью. Нигер приподнял парня в полусидячее положение, не давая захлебнуться. Вытер с его подбородка смешанную с алыми прожилками мокроту, ослабил галстук и расстегнул пару верхних пуговиц.       — Держись, дружище, держись.       — Холодно…       — Нет-нет-нет, даже не думай! Смотри на меня! Только не отключайся.       — Джим… — парнишка рассмеялся, и кровь булькала у него в горле. — Джим, я всё проебал…       — Тише. Не говори ничего, береги силы.       Ларри смотрел с эстакады, чувствуя, что ненавидит себя ещё больше. Как он мог поверить ему? Как мог допустить, что мистер Оранжевый хоть вполовину испытывал ту привязанность, что испытывал Ларри? Как он мог отпустить? Слабак. Слабак Лоуренс Димик.       Крыса мистер Оранжевый. Просил прощения, хватался, как за спасителя — нет, малыш, не будет прощения. Этого тебе не видать.       Подсадной коп повернул голову в сторону Ларри. Не мигая, смотрел влажными глазами, и одними губами произнёс:       — Мне жаль…       — Крыса… — прошептал мистер Белый в ответ и потерял сознание.

_____

      Будильник верещал на тумбочке, оповещая о том, что уже 6:15, что должность детектива опозданий не терпит, и что на работу вставать придётся. Рука Фредди лениво выползла из-под одеяла и хлопнула по кнопке, отключая. Следом наружу показалась и встрёпанная голова. Хмурым взглядом парень окинул комнату, прикидывая, можно ли плюнуть на душ и поспать ещё немного, но почти сразу понял, что нет, в такую жару этот фокус не сработает. Фредди упал лицом в подушку; допоздна просидел у телика — какой ты, блять, молодец, Ньюэндайк!       По пути в ванную споткнулся о брошенные на пол джинсы и едва не растянулся рядом. Грубо выругался, но сам виноват; за две недели без уборки парень умудрился развести такой бардак, какой во временной квартире не смог сделать за четыре месяца, превратив некогда довольно уютную обстановку практически в точную копию убогого съёмного жилища. Разбросанные вещи, банки от консервов и упаковки от фаст-фуда, журналы, чеки из магазинов. Разве что теперь на полке в самом дальнем и незаметном углу пылилась медалька «За храбрость» — Фредди до сих пор было стыдно от того, как храбро он кричал на заднем сиденье угнанной машины, — да плакаты висели на нормальных стенах, а не прикрывали облезлую синюю краску. Комиксы в тридцатипятилетнем возрасте, какое ребячество! Как будто только что съехал от родителей и заселился в общежитие академии. А впрочем, на чужое мнение Фредди было плевать уже далеко не первый год, и парень обустраивался так, как ему было привычно и удобно.       Жил один; окончательно разошёлся с бывшей, создать новую семью как-то не получилось. Не каждая девушка готова терпеть постоянные задержки на работе, коими изобиловала жизнь копа — в этом Фредди убедился на собственной шкуре, когда шесть лет назад миссис Ньюэндайк одним днём собрала вещи и уехала к своей матери в Альбукерке. Фредди болезненно перенёс развод; даже самому себе так и не признался, что на работу под прикрытием согласился, чтобы отвлечься и тупо не забухать с тоски. Плюс, где-то подсознательно парень хотел доказать Софии, что всё это — не просто госслужба, и что Фредди — не вечно заёбанный неудачник с маленькой зарплатой. Хотел доказать, что всё не зря, что он чего-то стоит, и этот мир становится немного лучше именно благодаря людям, готовым самоотверженно ходить по лезвию, рискуя всем.       И Фредди рискнул. Вошёл в банду, стал своим, вжился в роль настолько, что буквально сам поверил в глупую сортирную историю, над которой так угорал в своё время Холдуэй. Рисковал жизнью, почти как персонаж из комикса. Вот только в отличие от персонажа комикса, когда жизнь Фредди висела на волоске, в больничном вестибюле не собралась толпа переживающих. Посетителями были только Джим, Джоди и прилетевшие из Тусона родители. София же так ни разу и не навестила.       После такого от одной только мысли снова открыться перед другим человеком, снова с кем-то сойтись, становилось тошно, и Фредди лично обрубал любые предпосылки к серьёзным отношениям, ограничиваясь редкими свиданиями да случайными перепихонами. Обжёгся. Джим, сторонне наблюдая, лишь падал в фейспалм, называл Фредди шкетом и дураком, уверенный, что парень просто не встретил, как говорится, ту самую. А вот Маккласки, наоборот, отнеслась с пониманием и как-то даже пошутила про одинокого волка на страже порядка, заставив рассмеяться Фредди: волка, серьёзно? Ты меня вообще видела?       Он, честно говоря, если и чувствовал себя какой-то зверюгой, то скорее псом, побитой дворнягой. Или легавой, искалеченной и израненной на охоте. Как будто и охота ещё не закончилась — нутром чувствовал. А может, дело было вовсе не в незакрытом старом деле и развалившейся к чертям личной жизни. Может, просто часть самой души пять лет назад растеклась горячей липкой кровью по эстакаде и бетонному полу да так и засохла на том складе.       Впрочем, сегодняшним утром такая лирика обитала где-то в самой глубине подсознания Фредди, уступая место вполне примитивным чувствам — голоду и дикому желанию поспать дополнительные пару часов. С первым он собирался разделаться по дороге на работу, а последнее надеялся смыть под душем. Но не помогло. Всё то же уставшее, только теперь ещё и мокрое лицо смотрело из отражения в зеркале в ванной, под воспалёнными глазами синяки. Дворняга. Фредди задумчиво поскрёб ногтями рыжеватую щетину — побриться бы. Нет, нахрен. Уж на это точно можно плюнуть.       А вот кофе и хот-дог приободрили; в участок Ньюэндайк вошёл практически в хорошем настроении, привычно здоровался и даже перекинулся парой шуток. Но не мог не замечать, что многие из коллег как-то странно на него смотрят, словно пытаясь читать мысли.       «Я что, опять проспал брифинг?» — подумал он про себя.       Про брифинг никто не напоминал, и Фредди немного успокоился. Списав странные взгляды на собственную мнительность и паранойю, решил не заморачиваться по пустякам. Сел за свой стол, забурился в компьютер, пролистал какие-то бумаги, но очень быстро понял, что паранойя ни при чём, и повышенное внимание к его персоне — отнюдь не выдумка сонного мозга. Что-то произошло, что-то связанное с Фредди лично, но каждая скотина в полицейском управлении упорно обо всём молчала. Только эти убогие, косые взгляды, которые отвлекали от работы, от которых строки приходилось перечитывать по несколько раз, а настроение испортилось. Да идёт оно нахер!       Фредди встал из-за стола и пошёл к кофейному автомату.       — Бу!       — Проклятье! — чуть не разлив кофе, подскочил Ньюэндайк, когда маленькая ладошка неожиданно легла ему на плечо сзади. — Джоди, кто так делает?       — Взбодрись, привидение! — рассмеялась девушка. — Боже, ну и видок! Побрился бы!       — Не успел, — Фредди провёл рукой по подбородку.       — Что на этот раз?       — «Армия тьмы».       — И как?       — Забавно, — пожал плечами Фредди. — Глянь как-нибудь.       — Нет уж, спасибо! — Джоди аккуратно заталкивала в автомат монетки. — Сам смотри свои ужастики, мне «Рыцаря-Демона» хватило. Я две недели спала с бейсбольной битой в обнимку!       — Вот странная ты, Джо! Боевики и вестерны тебе заходят нормально, хотя, убийств в них не меньше. Но стоит в кадре появиться вампиру или зомби, как ты начинаешь прятаться и дрожать.       Девушка только подкатила глаза к потолку:       — Да-да, я, фанат кровавых перестрелок, ссу от ужастиков. Можешь и дальше надо мной ржать. А вообще, я просто реалист, и любой фильм оцениваю с позиции жизни. Мой пистолет в состоянии справиться с гангстером, но как прикажешь стрелять по ходячим мертвецам, если они и так мертвы?       — Тогда тебе стоит посмотреть сериал, — подначивал Ньюэндайк. — Там полно простых смертных бандитов, а мертвецов можно просто пропускать.       — Фредди! — протянула Маккласки.       — Ладно, извини, — рассмеялся парень.       Когда Джоди наклонилась за стаканчиком, Фредди задержал взгляд чуть дольше, чем положено правилами приличия — полицейская форма облегала бёдра коллеги совсем не по уставу.       — Уже в курсе? — Лицо Маккласки было не совсем, как у остальных. Она не собиралась перемывать кости или передавать по кругу очередную сплетню. Но ей было интересно. Именно поэтому она так пристально смотрела, и фраза «Ты знаешь?» бегущей строкой отражалась в карих глазах девушки.       — Блин, да в курсе чего я должен быть? — Конечно, Фредди ни черта не знал, от того и бесился. — Все только и делают, что пялятся, как на мартышку в зоопарке — что я пропустил?       — Димика отпускают.       Фредди поперхнулся кофе, а Джоди продолжила невозмутимо болтать деревянной палочкой, размешивая сахар.       — Ты серьёзно? И когда?       — На днях, — ответила Джоди. — Пять лет прошло, его адвокат выбил досрочное.       — Да, помнится, они с прокурором договорились. Судья же не поддался, разве нет?       — Тот — да, но он вышел на пенсию, а новый не столь строг. Эй, — Джоди аккуратно дёрнула коллегу за край рубашки, выводя из транса. — Расстроен?       — Хм… — неопределённо протянул парень.       Пять лет Фредди чувствовал, что всё ещё находится где-то там, на том складе. Кошмары, в которых дуло пистолета перед глазами и выстрел в живот, шрамы на теле, ноющие в непогоду. Два трупа на совести, изувеченный коллега, которого не сумел спасти. Преданный друг — друг ли? Совсем запутался, с годами не стало легче, вина почти не отпустила. Лишь, как крыса, спряталась в самый дальний уголок души, в ожидании момента, когда сможет снова показаться наружу. В ожидании этого самого момента.       Расстроен — нет, совсем не то определение, даже звучит глупо.       — Фредди? Ты в порядке? Может, поговоришь с Симмонсом?       — А что он сделает? — фыркнул Фредди в ответ. — Это Джим был готов чуть ли не самолично зачитать Димику обвинительный приговор и приковать его к нарам. Джима больше нет.       Погиб чуть меньше года назад. Даже не на службе, просто вечером возвращался домой из магазина. Какой-то урод подкараулил его у автомобиля на парковке и ради полтинника пырнул ножом в спину. Джим истёк кровью, даже не успев позвать на помощь, а подонка так и не нашли.       Холдуэй был достоин звания лейтенанта, не Симмонс. Майлз Симмонс — обычный карьерист, не сказать, что тупой, не сказать, что сильно умный. Проходной человек, который вряд ли задержится надолго — просто стоит на ступени по пути к очередному званию.       — Слушай… — замялась Джоди, что для неё было необычно. — Ты не думал, что Димик решит тебя найти?       — Думал.       — И что будешь делать?       — Понятия не имею. — Фредди бросил пустой стаканчик в урну. — Посмотрим. Может, и обойдётся.       — Ты находишь это забавным? Он опасный преступник и уже собирался тебя убить.       — А перед этим спас мне жизнь! — начал раздражаться парень. — Без шуток, Кэбот пристрелил бы меня, если б не Ларри. И я не знаю, как мне реагировать на его освобождение! Не знаю, будет ли он меня искать, начнёт мстить или отпустит нахер — Джоди, я не знаю! Посмотрим. Присмотрю за ним на расстоянии.

***

      Какова свобода по ощущениям? Тёплая — это скажет любой, кто слишком долго смотрел на казённые серые стены. Внутри тюремных корпусов, подсобных помещений, даже внутри двора всё такое. Климат Калифорнии как будто не проходит насквозь, как будто в тюрьме тебя изолируют не просто от общества — от самой жизни. И первое, что ты чувствуешь, когда выходишь на свободу, хотя бы просто за тюремные ворота — это тепло.       Впрочем, Ларри не пришлось очень уж долго радоваться хорошей погоде — взгляд уловил автомобиль через дорогу. Слишком красивая тачка, чтобы оказаться тут случайно.       «По мою душу».       После того, что случилось на складе, Димик больше не удивлялся. Ничему. Скажи кто-нибудь чуть более пяти лет назад, что Ларри застрелит старых товарищей, он бы посмеялся ему в лицо, но не теперь. Скажи ему тогда, что он полюбит, как родного сына, малознакомого паренька и будет защищать его ценой своей жизни и здоровья — ха! Скажи тогда, что Ларри самолично пригреет на груди легавую крысу и не сможет сделать контрольный в голову — за кого ты меня держишь, больной ублюдок?       Но не сегодня. Сегодня Ларри не удивляется. А потому «Шевроле» у обочины воспринял, как средство передвижения до конечного пункта. Где бы этот пункт ни находился.       — Жарко сегодня.       Ларри облокотился на крышу авто и завёл разговор, а водитель вздрогнул от неожиданности, не заметив подошедшего. Ещё молодой, зелёный. Наверняка это его первое серьёзное поручение. Но держится учтиво, выходит из машины.       — С возвращением, мистер Димик.       — Спасибо, спасибо, — кивнул Ларри. — Но к чему пустые разговоры? Мы же оба знаем, что ты меня не просто так ждёшь. Кто твой босс?       — Вы хорошо с ним знакомы.       Чуть наклонил голову — не выдаст информацию раньше срока. Что он будет делать, если Ларри откажется сесть в машину и уйдёт? Попытается заломать? Выстрелит? А впрочем, Димику это не интересно: он садится на заднее сиденье и просит сигарету.