Незакрытое дело

      — Кто? — удивился Фил, когда Славный Парень назвал его кличку, и мистер Белый, немолодой мужик на переднем сиденье, заржал в голос. — Чего я Розовый-то?       — Слушай, не знаю, ясно? — Младший Кэбот, останавливая машину у обочины, только пожал плечами, но тоже угорал. — Папа придумывал прозвища, сказал, что ты Розовый.       — Ну охуеть. Мы уже приехали? — Фил выглянул на улицу, но Эдди отрицательно мотнул головой, набирая номер на сотовом:       — Нет, надо подобрать ещё одного. Заткнитесь все, я звоню. Эй, шоу начинается. Бери куртку, я припарковался внизу. Спускается, — сказал Эдди уже пассажирам, оборвав звонок.       — И кто он у нас? Мистер Жемчужный?       — Нет, блять, мистер Розовый, всего лишь мистер Оранжевый.       — Погоди, я один что ли с идиотской кликухой? — протянул Фил, когда Эдди и Белый снова рассмеялись. — А поменять имя как-то можно?       — Да не знаю я, чего ты до меня-то доебался? Приедем на место, там и спросишь, а пока побудь Розовым, надо же как-то к тебе обращаться. Эй, идёт. Вон наш парень.       Дверь открылась, и четвёртый сел рядом с Филом на заднее сиденье.       — Привет.       Молодой, не старше тридцати, невысокий, жилистый. Волосы выгорели на солнце, видимо, часто работает на улице и при свете дня; это неплохо, значит, есть физическая подготовка и хитрость, чтобы не попасться — Фил не любил хлюпиков на деле.       Разговор в машине вели обо всякой херне. Эдди рассказывал о чёрной официантке и её ёбаре, и четвёртый впервые влез в разговор, когда речь зашла о Кристи Лав: не Пэм Гриер, та играла в фильме. Фил повернулся, стараясь рассмотреть Оранжевого получше.       — А кто играл Кристи Лав?       — Я-то, блять, откуда знаю? — развёл тот руками.       Большой крючковатый нос, близко-посаженные глаза — лицо необычное и кажется примечательным, такого легко опознать в случае чего. Филу это не нравится, но мысль он прогоняет — он и сам обладал незаурядной внешностью, но пока не погорел ни на одной краже.       Славный Парень продолжал рассказ, и четвёртый с какого-то хера поинтересовался, что именно делал черномазый ублюдок со своей сучкой-официанткой. Как будто ему есть до этого дело, даже Эдди понятия не имел, а ведь тёлка работала в баре его отца. Странный какой-то, как будто не в своей тарелке.       Зато Белый свой в доску: оптимизма хватит на троих, он много смеялся, у него явно было хорошее настроение. Но Фил не считал Белого легкомысленным — не раз встречал таких на пути, это серьёзные ребята, очень. Фил мог поспорить, что этот тип не потерял и пяти лет своей жизни за решёткой.       На складе встретились с остальными. Мистер Синий казался старым, но матёрым: такой, если не сумеет уйти, вряд ли сдастся живым, не говоря уже о том, чтобы сдавать кого-то ещё. Мистер Блондин напомнил крутого из фильма, а Фил не понаслышке знал, что все проблемы как раз от того, что кто-то мнит себя крутым. Это ему не понравилось, капец, как не понравилось.       Последним на склад приехал мистер Коричневый, и Фил с удивлением понял, что знает его: Кевин, они не близко знакомы, виделись пару раз у Майка. Фил понял, что Лонг-Бич Майк давал рекомендации на людей, на Кевина так уж точно. На него ли одного? Вопрос хороший, и мучал он, судя по всему, не только Фила, но и Кевина. Впрочем, тот держал язык за зубами, оставаясь для всех анонимным мистером Коричневым.       Но Фил-то знал, что анонимности нет, она иллюзорна. Был как минимум один человек, способный сдать его в случае провала. Дело нравилось Филу всё меньше и меньше, и почему-то не отпускало чувство, что не просто так Майк поведал о нём за бутылкой пива.

_____

      Проснулся Фил от того, что заклинило шею, а ногу свело судорогой. Проклятая тахта, и как он только умудрился на ней отрубиться?       На часах почти полдень. Фил встал и, чуть хромая, дошёл до сортира. Справил нужду, умыл лицо водой из крана. С грустью посмотрел на отражение в зеркале: багрово-сине-зелёные синяки вокруг глаз и по всей коже, как пятна леопарда, разбитые губы и сломанный нос, потерявший привычную форму, пустота вместо верхних зубов. Просто красавец, чёрт возьми, спасибо, мистер Белый! Хотя, если подумать, то даже так Филу повезло — мог бы валяться без сознания с трубкой в лёгком, как Оранжевый.       Когда Фил вышел в кухню, там были только Соня, что-то жарившая на плите, кажется, французские тосты, да полицейский, всё так же лежащий в отключке на диване.       — Доброе утро, — вежливо поздоровалась с Филом Соня. Она выглядела отдохнувшей и явно проснулась не только что. — Хочешь чаю?       — А можно кофе? — спросил Фил, стоя в дверном проёме и разминая шею.       — Кофе нет. — Соня поддела тосты лопаткой и выложила их со сковороды на тарелку. — У Роджера гипертоническая болезнь, два года назад он перенёс инфаркт. Кофе ему противопоказан, но у него совсем нет силы воли.       — Поэтому и ты не пьёшь? За компанию?       — Что за бред? Пью, конечно. Просто не держу дома.       Фил улыбнулся — вообще-то он считал большинство женщин чем-то средним между кухаркой, любовницей и домработницей, не обременёнными интеллектом, но Соня относилась к той категории редких дам, которые Филу нравились. Да, ему нравилась Соня, определённо.       — Не стесняйся, садись, позавтракай. — Женщина поставила тарелку с тостами и банку клубничного джема на стол.       — Как-то нет аппетита завтракать, когда тут коматозник. Которого ещё и резали на этом самом столе.       — Стол мыли вы с Майком, так что, если что-то не нравится, пеняйте на себя. — Соня села на стул и намазала тост джемом. — Что до парня, то никакой он не коматозник: Фредди очнулся часов в семь. Состояние приемлемое, я сменила ему повязки и ввела валиум — пусть спит, чем больше отдыхает организм, тем быстрее человек выздоровеет.       — Значит, Фредди. Уже познакомились?       — Странный вопрос, но да. Он немного поел, мы поболтали. Приятный парень. В жизни бы не подумала, что когда-нибудь в моём доме пациентом появится полицейский.       — А. Майк успел рассказать?       — Вытащила жетон из кармана брюк, когда отстирывала пятна крови, — усмехнулась Соня. — Так что, завтракать будешь или нет? Только чай сам наливай, я уже села. Пакетики возле плиты.       — Ладно, — усмехнулся Фил в ответ, после чего выбрал из ассорти в коробке Эрл Грей, залил его кипятком в огромной кружке и сел напротив Сони. Осмотрелся по сторонам. — Планировка странная какая-то. Дом, наверное, охерительно старый.       — Не слишком, но, кажется, делали эксперимент по европейскому стандарту.       — Вышло тупо.       — Непривычно, только и всего. И аренда дешёвая.       — Да, это компенсирует. А ты тут вроде домработницы?       — Я тут вроде жены Роджера.       Соня с недрогнувшим достоинством отпила чай, а Фил почему-то сконфузился.       — Ну, извини. Я-то откуда знал. Он вроде старше тебя.       — На десять лет. Мы познакомились в больнице, он был врачом, а я подрабатывала сиделкой. Тридцать один год вместе, из них пятнадцать латаем дуриков, вроде вас.       — Ты медсестра? Классно работаешь.       — Роджер показал и рассказал всё, что знал, но на медсестру я не училась. Так и работаю сиделкой. Из больницы беру всё, что нужно. В ближайшее время придётся туда наведаться, давно не было такой большой работы.       Фил только задумчиво хмыкнул, наблюдая за пакетами растворов на штативе и тем, как прозрачные капли медленно и монотонно входят в распластавшееся на диване тело.       — Кошка? — Фил только сейчас заметил худое существо, покрытое грязной белой шерстью, устроившееся между коленей полицейского.       — Это Мау, — ответила Соня с невозмутимостью индийского божества. — Не знаю, как зовёт её хозяйка.       — А ты не хозяйка?       — Нет, она живёт этажом ниже. Мэри Клэр — героиновая наркоманка. Иногда она приходит в себя, и тогда Мау выглядит почти сытой, но в основном Мэри Клэр ловит вечный приход, и кошка убегает сюда. Когда Роджеру надоедает шерсть на брюках, он спускается вниз по пожарной лестнице и приводит Мэри Клэр в состояние вменяемости. Она удобная соседка. Если она в сознании, ей всё равно, чем мы занимаемся, и кто сюда приходит. В остальное время Мэри Клэр просто лежит на матрасе и ссыт под себя. Мау непросто с ней жить, иногда она приходит совсем без сил, одни кости. Роджер не слишком любит животных, но даже он не выгоняет, когда видит, в каком Мау состоянии. Поэтому не советую тянуть к ней руки, она диковата. Не любит посторонних.       — Надеюсь, она откусила от него кусок, — гаденько усмехнулся Бэннистер, глядя на спящего Фредди.       Соня лишь бросила на Фила оценивающий взгляд.       — Знаешь, — наконец, заметила она, — Фредди — первый хороший человек, появившийся на этой кухне за четыре года, что мы с Роджером тут живём.       «Ну да, он же коп. Крутой парень на страже закона и прочая херня. А мы с Майком — куски дерьма, отбросы общества, преступники» — от этой мысли Филу почему-то захотелось завыть, настолько тоскливо ему стало. Аппетит пропал, хотя тосты и пахли просто чудесно.       — С утречком, — в кухню отёкший, источающий запах перегара, вполз Майк. — Ещё не разжилась кофе?       — Обойдёшься, — ответила Соня. — Возьми лимон из холодильника, будет легче. Как нога?       — Терпимо. — Майк налил себе чай, выпил кружку залпом и налил вторую, в которую, следуя совету Сони, уже выжал дольку лимона. — Не приходил в себя?       — Фредди? Рано утром, — кивнула Соня. — Пока порядок: ему повезло, пуля неглубоко вошла, возможно, и не от выстрела даже, просто срикошетила. Хотя ребро сломала.       — Ребро… ребро — это хреново, — заметил Майк, отпивая чай, но Соня возразила:       — Роджер не увидел в ране осколков кости, так что там, скорее, просто ударной волной. Теперь главное, чтобы не присоединилась инфекция, но если обойдётся — жить будет. Совсем не поешь?       — А? — Фил прижух, когда Соня снова обратила на него внимание. — Нет, я… не выспался, голова болит. Лучше прилягу.       — Не кружится?       — Чего?       — Голова не кружится? — переспросила Соня. — В глазах не двоится? Тебя ведь избили, меньше недели, судя по виду. У врача ты, конечно же, не был. Кто знает, что сейчас с твоим головным мозгом.       — С ним порядок. — Такая внимательность почти тронула Фила, но расплываться на нежности ему не хотелось. — Просто сумасшедший день и жуткая тахта.       — Так попробуй её разложить. Поверь, так удобнее.       — Действительно. Попробую.       Фил натянуто улыбнулся и вышел из кухни, но ушёл не в зал, а в сторону двери. Стащил ключи с гвоздика, тихонько прошмыгнул в коридор — двигаться бесшумно Фил умел — и выбрался на улицу. Майк говорил, что то время, пока они вынуждены сидеть на месте, лучше не высовываться из квартиры. Просто на всякий случай. Но Фил на это плевал с высокой колокольни — слова Сони настолько его задели, что было просто необходимо где-то отвести душу.       Ни Майк, ни Соня отсутствия Фила не заметили. Не сразу. Продолжали пить чай в почти уютном молчании — слишком давно знали друг друга, чтобы обязательно тратить время на болтовню. Соня ждала, когда проснётся Роджер — вряд ли выпил много, да и пить он умел, но пожаловаться на то, как ему плохо, случая не упустит. Майк же думал о своём разговоре с Филом, сразу, как тот пришёл к Майку домой и начал тыкать в нос пушкой, взбешённый, уверенный, что его подставили. И Лонг-Бич всё не мог выкинуть из головы описание одного из избивших Фила бандитов, брошенное Бэннистером почти случайно: «Поначалу думал, что это ты — вы с ублюдком пиздец как похожи».

***

      — …говорит, нет у меня проблем с алкоголем. А у меня денег нет. Если б были, давно бы упился до делирия. Только Керри наливает, говорит, что двадцатку должен — врёт всё, дура. Больше, я и сам знаю. А она жалеет что ли. Знаешь, бабы её возраста всегда жалеют неудачников типа меня. Она и работу предложила, говорит, крепкие руки нужны. Да что в них крепкого? — Фил продемонстрировал бармену ладони и опрокинул в себя очередной шот виски. — Жалеет же, скажи!       — Эй, я — бармен, и мне фиолетово. — Чернокожий парень за стойкой пожал плечами, протирая стакан. — Ты за выпивку платить собираешься? Два часа уже сидишь. Я тебе не твоя дорогая Керри, если без денег — вышибу пинком под зад.       — Хватит, чтоб нажраться, — ответил Фил, выгребая наличку из карманов. — Оставь бутылку.       Посидеть в одиночестве хватило ровно на пару шотов.       — Я вообще не хотел в это ввязываться, — сказал Фил не то бармену, не то сам себе. — Но дело было хорошим, Джо умный мужик, у него всё правильно, всё по пунктам, и каждый при своей роли. Откуда я знал, что поганый мудак не в себе? У него же на роже не написано! Казался нормальным! Оранжевый прав, если б не он, всё бы прошло стандартно. Но нет же, укатилось нахуй. И теперь я тут, сижу в зарыганном баре и болтаю сам с собой! Твоё здоровье, лузер!       Фил отсалютовал своему отражению в зеркале за бутылками, и новая порция виски опустилась в желудок.       — Надо было бросить его. Он только на дно нас всех тянет, но нет же, Майк уверен, что без него никак, что только с его связями мы выберемся. Куда мы, блять, выберемся? В очередное дерьмо? Вот спасибо нахуй, пять лет назад уже выбрались! Майк виноват, он протащил его в дело. Ебучий членосос.       — У тебя бизнес, что ли, отжали?       Фил поднял воспалённые глаза от столешницы — бармен снова стоял напротив, так же надраивая стаканы.       — Тебе же фиолетово, — буркнул мужчина, отметив, что уже начинает заплетаться язык.       — Абсолютно, — подтвердил бармен. — Но иногда бывает интересно послушать, когда клиенты доходят до нужного градуса.       — Дело, — неохотно сказал Фил. — Команда толковая, и всё схвачено, чёткий план, которому всего-то надо следовать. Но клал он на планы, этот мудак просто развлекался!       — Всё потерял?       — Да… не совсем то есть. Товар у меня остался, вот только кому он нахрен нужен? А потом и его отжали… сраный гондон, зубы мне вышиб! — Фил налил виски и опрокинул залпом. — А эти заявляются, понимаешь? Через пять лет! Говорят, не ссы, поправим, шансы есть, вернём своё. Из-за них всё дерьмо и произошло, а для них как будто и не было! Я его другом считал, но дело погорело из-за него!       — Ладно, приятель, забудь, с интересом я погорячился — ни слова не понимаю. И, по-моему, тебе уже хватит.       — Оставь сраную бутылку! — прорычал Фил, вцепившись в бурбон, как пёс в кость. — Я за неё заплатил!       — Как знаешь, — отошёл бармен. — Но если начнёшь буянить — Карл тебя вышвырнет.       Что Карл и сделал через час, когда Фил после очередной невесёлой мысли швырнул в зал пепельницей, едва не угодив в голову одному из посетителей.       — Ещё раз увижу — покалечу.       Вышибала ушёл, закрыв за собой чёрную дверь, а Фил остался лежать на земле возле помойки, хватаясь за отбитые яйца.       — Сучий выродок! — прохрипел Бэннистер неожиданно высоким голосом. — Чтоб тебя грузовик переехал, горилла! Блять!       Фил со злостью пнул мусорный бак; тот погнулся и опрокинулся, вывалив на Фила своё подкисшее за день содержимое.       — Сууукааа! — провыл Бэннистер, чуть не разрыдавшись от вселенской несправедливости.       А впрочем, сам виноват.       День, когда Лонг-Бич Майк позвал в гости попить пивка, Фил помнил; он иногда захаживал просто так, не по работе — у Майка много знакомых, и болтать с ним было интересно. Лонг-Бич часто пересказывал истории, что слышал от того или иного человека, рассказывал о делах, что эти люди вели. Поэтому-то, когда он упомянул об ограблении, что затеял Кэбот, у Фила и не возникло никаких подозрений. Только жгучее желание поучаствовать, потому что дела в последнее время шли совсем неважно.       Подозрения стали появляться потом, постепенно, когда Фил всё больше погружался в ту поганую авантюру. Внезапный знакомый, странные люди, Джо со своим раздражённым «Да потому что ты гомик!» — не хотел брать в дело, Эдди уломал, — зуд в заднице «Эй, чувак, валил бы ты отсюда нахер!» — всё пущено в игнор. От того всё, что произошло после — лишь закономерный результат.       — Бляяяять!!! — снова проорал Фил в вечернее небо, откинув от себя мусорный пакет.       Было плевать, загребут ли полицейские, найдёт ли мистер Белый, или выйдет Карл, чтобы снова вытрясти всё дерьмо — в данный момент просто хотелось лежать тут бесконечно, и чтобы опрокинутая помойка и отбитые яйца оказались единственными проблемами, оставшимися в изломанной на куски, никчёмной жизни.

***

      Фил повернул ключ в замке и неслышно вошёл в квартиру. Немного постоял у входа, пока глаза привыкали к темноте. В голове было пусто и тяжело, а тело штормило по сторонам: сейчас Филу хотелось сделать две вещи — отлить и лечь в горизонтальное положение, и, желательно, именно в таком порядке. Но потом ему вдруг вспомнилось, как приятно пахли утренние тосты, и Фил, в слепой надежде, что все не съели, и осталась хотя бы парочка, беззвучно прошёл в кухню. Открыл дверь холодильника, и свет ударил по глазам. Что ж, тостов не было. Очень жаль.       — Напугал меня, обмудок.       От неожиданности Фил подпрыгнул чуть не до потолка и резко развернулся, обнаружив, что всё время находился на прицеле у копа.       — Охренел, легавый?! — Филу было плевать, разбудил ли он сейчас жильцов квартиры, всего дома или всей улицы — возмущение пёрло из него со страшной силой, подгоняемое выпитым бурбоном, злость окатывала, как из ведра, а язык заплетался. — Хера так подкрадываешься, я чуть штаны не обделал! Какой кретин дал тебе ствол?       — Это мой ствол. — Полицейский оскалил зубы в жёсткой волчьей ухмылке. — Мне не нужно разрешение, чтобы держать его при себе. А ты в следующий раз включай свет, не то я тебя пристрелю.       — Иди нахер! У тебя хоть патроны-то остались?       — На тебя хватит, мистер Розовый.       — Не называй меня, блять, мистером Розовым! Стрелок, мы больше часа отмывали твою кровь, ты сейчас и в стену промажешь, не то что в меня впотьмах! — выплюнул Фил, запоздало вспомнив, как пять лет назад именно мистер Оранжевый разрядил в мистера Блондина весь магазин, перед тем около часа истекая кровью от пули в живот. Сам мистер Оранжевый, по-видимому, подумал примерно о том же, но ничего не ответил. Только снова улыбнулся, от чего Филу стало несколько не по себе.       — Майк искал тебя, — наконец, сказал полицейский, поставив пистолет на предохранитель и откинувшись обратно на подушку. Дышит тяжело, пот градом льётся по вискам и со лба — Фил впервые поймал себя на понимании, насколько же хреново сейчас этому человеку. — Злой, как собака. Будет не рад, что ты нажрался.       — Пропустил-то пару стаканов! — ухмыльнулся Фил и сел на стул, но промахнулся и упал на пол. — Я что, должен отчитываться за свой выходной?       — Ты будешь отчитываться, мудак. — Майк вошёл в кухню и включил свет. — Где ты был?       — Гулял, погода хорошая.       — Ты что, блять, пьяный?!       — А ты что, моя жёнушка? — Фил вяло огрызнулся, растягивая слова.       Майк подошёл вплотную, схватил Фила за грудки и хорошенько встряхнул.       — Сукин сын, ты чего вытворяешь? Думаешь, выползти на улицу, найти бар и выжрать половину того, что там было, пока за нами носятся вооружённые ублюдки — отличная идея? Бэннистер, ты понимаешь, что если нам прямо сейчас придётся сваливать, ты даже на ноги встать не сможешь?       — А ты сможешь? Он сможет? — Фил махнул нетвёрдой рукой в сторону распластавшегося на диване полицейского. — Эй, мистер Оранжевый, можешь идти? Видишь, Майк, не может, а какие у нас с ним шансы? С таким балластом съебать от Белого нереально! Надо бросить его, и дело в шляпе, но он же, как ты говоришь, поручился за тебя, лучший твой друг! Я был твой друг, Майк, а ты меня кинул, сдал копам, как и Кевина, как и всё то сраное дело! Какая же это, нахрен, дружба?       — Ты пьян, — холодно ответил Майк. — Заткни пасть и вали нахуй спать.       — Нет, погоди! — Бэннистера уже понесло. — Ответь мне, Майк. Ты помог мне залечь на дно пять лет назад, толкнул часть бриллиантов — спасибо, я оценил. Но ты не мог найти документы поприличнее? Мне тридцать девять лет, а я пашу в забегаловке, как тупая сучка без образования, но в отличие от тупой сучки мне даже чаевых не дают! Чёртов тупица Торрес называет гринго и вечно наёбывает с зарплатой, а я и пожаловаться никуда не могу, потому что по документам даже не числюсь! Единственная радость — бокал пива вечером в баре, но и оттуда бы давно вышибли, если б не нежная дружба с его хозяйкой. Прикинь, она звала меня к себе на работу, говорила, что ей нужны крепкие руки — я отказался, а знаешь, почему? Потому что она вдова сраного полицейского, мать её, и разбирается в таких вещах, как поддельный паспорт! Какого чёрта, мужик, на что я трачу свою жизнь? Бегаю, спасаюсь, а мне ведь даже не хочется! Пусть бы мистер Белый грохнул меня, какая разница? Что мне от того, что я уйду? Вернусь к Торресу махать тряпкой по столам, пока этот говнюк будет орать с кухни «Эй, гринго, забери чёртов омлет, hijo de puta!». Да идёт оно всё нахуй!       — Так, ясно, — ответил Майк, после чего подхватил Фила под мышки и потащил в комнату. — Пошли. Док спит крепко, но если разбудишь его, мало тебе не покажется.       — Да ладно, Майк, ты обиделся? Брось, мы же друзья! — барахтался Фил в железной хватке татуированных рук. — Эй, мистер Оранжевый, как тебя там, Фредди, скажи ему! Давай, легавый, хоть ты-то мне друг? Фредди!       В кухню Майк вернулся минут через двадцать. Фредди, к тому моменту уже начавший задрёмывать, снова открыл глаза.       — Колыбельную ему пел? — хрипло усмехнулся полицейский.       — Пришлось тащить этого придурка до сортира. — Майк сел на стул, закинув на соседний раненую ногу. Закурил сигарету. — Не хотел, чтобы Соне пришлось за ним убирать.       — Роджер и Соня тебе, кажется, дороги.       — Док не раз меня латал, а Соня выхаживала после. Они хорошие люди, то, что мы до сих пор здесь, их подставляет. А Фил… он ссыкло, но он до сих пор жив и на свободе только благодаря этому. Но то, как он пришёл ужратым в сопли в дом людей, которых я очень уважаю… меня это злит, Фредди, охуенно бесит. Я едва сдержался, чтобы не завалить его нахрен, но Роджер — врач, он против такого. Не в его доме. К тому же, Фил нужен. Он хитрый и умный засранец, может пригодиться.       — В одном он точно прав, — Фредди с усилием приподнялся на подушке повыше, — я не в состоянии идти. А уходить надо.       — Что предлагаешь? — Майк скурил сигарету до фильтра.       — Пусть Роджер подлатает меня покрепче. Отсыплет каких-нибудь таблеток, хрен знаю. Просто чтобы я мог двигаться.       — Ты не один тут ранен, не забывай. Мне больно ходить, я серьёзно. А тебе двигаться вообще нельзя. Коньки отбросишь.       — Я их отброшу, если поймаю ещё одну пулю! — сдавленно прорычал Фредди. — Сейчас главное уйти от Димика, с болью справиться можно.       Майк задумчиво смотрел на тёмное небо за окном.       — Я не думаю, что стреляли люди Димика. Есть кто-то другой.       — С чего взял?       — С того, что мы с Димиком не знакомы, я уже говорил Филу. Вся та херня пять лет назад задумывалась Кэботом, как анонимное ограбление, а Славный Парень уважал и любил отца, и не стал бы оспаривать его решения. Он собирал людей в банду, и единственный, кто мог знать о том, кто рекомендовал того или иного человека — сам Джо. Но уж никак не мистер Белый, он такой же исполнитель, как Фил, как ты, как любой из шестерых. Фила избили, и он назвал моё имя. Но только имя, как он клянётся, а многих ли найдёшь по имени? Нет, детектив, кому-то имя Майк о чём-то да говорит… — Лонг-Бич задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Может, кто-то из твоих? Джим мёртв, ты в бегах. Вы с ним единственные, кто обо мне знали?       На измождённом лице Фредди на несколько секунд проступило выражение бешенства.       — Майк… это может быть Дов.       — Дов? — Майк нахмурил лоб, не сразу вспомнив, где слышал имя. — Дов… подожди, Дов Шварц? Подручный Кэбота? Он сейчас хорошо поднялся.       — У меня ничего на него не было. — Фредди сделал паузу, чтобы отдышаться. — Джим даже на условное притянуть не смог, Дов остался на свободе. Но он наверняка знал о деле достаточно. Скорее всего, он и вытащил мистера Белого из тюрьмы, знал, что тот сможет найти бриллианты. Димик не пойдёт на сделку просто так, ему что-то обещали. Мне кажется, Дов отдал ему меня в обмен на камешки. Но Ларри не хотел убивать. Так и сказал, что хуй я умру. Цель была именно подставить.       — И ты думаешь, что Димик вообще ничего не знает? Что Дов действует сам?       — Бриллианты у него, и он убирает свидетелей. Убьют меня, копы свалят на Димика. А там пришьют и его, чтоб концы в воду.       Лонг-Бич довольно долго молча переваривал эту мысль. Снова вспомнились слова Фила и описание избившего.       — А знаешь, я ведь встречался на той квартире именно со Славным Парнем, — наконец, задумчиво подытожил Майк. — От него Дов и мог узнать обо мне. Про мой дом он явно не в курсе, поэтому мы и пересидели ночь спокойно, а вот на квартире нас ждали.       — Роджер и Соня рискуют, — прохрипел Фредди. — Ты не скинул тачку, и мы не знаем, как сильно Дов осведомлён о тебе и твоих знакомых, так что они в опасности. Им тоже лучше уехать.       — Так оно так, но ты только очухался, сам говоришь, что идти не можешь. Если не отсидеться хотя бы пару дней, мне милосерднее прямо сейчас пустить тебе пулю в голову. Утром спрошу у Роджера, что можно с тобой сделать. А пока спи, Соня говорит, при ранении это важно.