Незакрытое дело

      «Ничего личного, просто бизнес», как говаривал кто-то из окружения старины Аль Капоне. Майк любил это повторять — ему казалось, что в криминальной профессии такая позиция единственно верна, а решительность и беспринципность — самые важные черты характера. Потому Лонг-Бич, не раздумывая, и становился на ту сторону, где будет комфортнее именно ему, и плевать, чем — или кем — придётся пожертвовать: кореша из банды, друзья или репутация — всё нахуй, главной оставалась личная выгода. Однако, когда за решётку увели Марти, внутри что-то отдалось глухой болью.       Именно Майк привёл пацана в это ремесло, научил угонять тачки, так, чтобы быстро и без свидетелей. Именно Майк знакомил Марти с нужными людьми, Майк поручался за него. Именно с Марти Майк работал в тот день, когда повязали легавые. И именно Марти стал разменной монетой, одним из тех, кого Майк сдал в обмен на свою свободу.       Прошло пять лет, Марти вышел, отсидел своё. Майк ждал, что парень придёт к нему и попросит помощи, как в старые времена, спросит, где и как лучше устроиться, к кому обратиться в этом новом, стремительно меняющемся мире. Но Марти так и не появился. Майк прождал его почти месяц, после чего пришёл к нему на квартиру сам. Но Марти даже на порог не пустил. Лишь немного приоткрыл дверь, чтобы с глазу на глаз сообщить, что если Майк заявится снова, Марти пустит братцу пулю между глаз.       Да, Майк и Марти были братьями. Одна мать, разные папаши и пятнадцать лет разницы. И так же, как и их папаши, Майк и Марти были совершенно разными людьми.

_____

      — Как думаешь, стоит сделать исключение и налить ему кофе? — Соня, поджав под себя ногу, села на стул.       — Ты же не держишь кофе дома.       Фредди слабо улыбнулся, когда Соня поднесла палец к губам:       — Банка «Нескафе». Роджеру о моём тайнике ни слова.       Ньюэндайк сделал жест «рот на замок/ выбросил ключик». Из ванной раздавались рыгающе-булькающие звуки, стоны и ругань Фила.       В кухню Бэннистер выполз минут через десять.       — Умоляю, скажи, что запах кофе мне не мерещится! — жалобно протянул Фил, с мольбой глядя на Соню. И едва не упал на колени, преклоняясь, когда женщина протянула ему дымящуюся чашку.       — Пей быстрее, не хочу дразнить Роджера.       Соня открыла окно, чтобы проветрить; вместе с прохладным ветерком раннего утра в квартиру впрыгнула грязно-белая кошка и по-хозяйски устроилась у Фредди на бёдрах.       — Господи, никогда больше, — заныл Фил, сев за стол и бухнувшись лбом в угол столешницы. — Никогда больше не пойду в бар! Чёрт возьми… вот же срань… эй, легавый, лучше б ты меня вчера пристрелил!       — Это просьба? — ухмыльнулся Фредди, почёсывая Мау за ухом. — Уже светло, но на всякий случай встань поближе к стене.       — Ха-ха, — вяло ответил Фил, не отрывая лицо от стола. — Во рту до сих пор привкус бурбона… Майк уже проснулся?       — Уехал в восемь, — ответила Соня.       — С простреленной ногой? — удивился Фредди.       — На заляпанной кровью машине? — подхватил Фил.       — Сказал, что срочно. — Соня пожала плечами, наливая себе чай. — Машину напрокат взял.       — А куда поехал, не упомянул? — Фил с шумом отпил горячую кофейную бурду из чашки.       — Только что-то неопределённое о парне, с которым хотел связаться, и что вернётся поздно. Я вечером тоже ухожу, у меня смена в больнице, так что вы сами по себе.       — А док?       — А док ненавидит тебя за кофе, чёртов алкаш, и не намерен с тобой возиться, — раздался от дверного проёма угрюмый бас и лёгкое бряцанье бус-занавесок.       Роджер вошёл в кухню, но подошёл не к столу и завтраку, а к пациенту. Проверил пульс, зрачки. Заметив кошку, прогнал её на пол. Измерил давление Фредди, долго и внимательно простукивал и выслушивал лёгкие. Попросил покашлять — полицейский пару раз выдал хриплый лай, морщась от боли, и док отложил в сторону фонендоскоп с явно удовлетворённым видом. Финалом Роджер осмотрел рану, дренаж и банку, в которой только прозрачный раствор, без тёмных сгустков.       — Ну, признаков внутреннего кровотечения я не вижу, — констатировал док. — Хотя, бледный ты, я б тебя ещё пролил, уверен, гемоглобин не больше девяноста. Соня, у нас кровь ещё осталась?       — Нет, её совсем немного было.       — Жаль. Тогда крахмал, одну. И пятьсот хлорида вдогонку. Сделай, пожалуйста, как позавтракаешь. Как себя чувствуешь? — снова обратился док к Фредди. — Только без бахвальства, мне знать надо.       — Болит, — коротко ответил парень.       — У тебя дыра в груди и ребро сломано, разумеется, это болит. Дышать как?       — Легче. Намного.       — Посмотрю, что будет утром. Если без крови — вытащу дренаж и зашью рану. Руку бы ещё твою зачистить, гиперемия мне не нравится, как бы гноя внутри не было.       — Эй, а можно сейчас без вот этого всего? — пробубнил Фил. — Меня и так тошнит, а вы тут про всякую мерзость!       — На кой чёрт Майк с тобой связался? — Роджер насыпал Мау корм в миску и сел за стол. — Ты только и делаешь, что ноешь.       — Я не ною, — отмахнулся Фил. — Просто не хочу держать его, пока ты будешь изображать техасскую резню бензопилой.       — Расслабься, парень, — док проигнорировал ответ Филу и обратился сразу к Фредди. — Сейчас у меня полно лекарств, я тебя вырублю.       — Спасибо, мне теперь намного легче. — Фредди выдавил улыбку, которая не совсем уместно смотрелась на измождённом лице.       — Да не за спасибо: Мэри Клэр прочухалась, какая-то дурная, и у неё снова ломка — не хочу, чтобы она слышала вопли, ещё заглючит и в полицию позвонит. Пусть лучше лежит спокойно на своём матрасе и ковыряет пальцем кучу дерьма.       — Бля, нет, только не опять! — Фил, едва сдерживая новые рвотные позывы, унёсся в ванную.       — Может, и ему назначишь что-нибудь внутривенно капельно? — миролюбиво спросила Соня, подав Роджеру кружку чая.       — Этот говнюк разбудил меня в два часа ночи, а утром пил кофе. Пусть страдает, — ответил док с коварной ухмылкой.

***

      Майк не знал, придёт ли Марти на встречу, но терпеливо ждал уже третий час. Люди лениво бродили по вечернему пляжу, над берегом кружили редкие чайки, дымка смога висела над зданиями — город жил, дышал. Когда-то именно в Лонг-Бич Майк начинал промышлять угоном, именно в Лонг-Бич получил погоняло. Город, подаривший жизнь, профессию и связи — Майк ненавидел его всей душой.       — Думал, ты свалишь.       От сердца отлегло, когда Марти сел рядом на песок, задумчиво глядя на волны океана. Майк повернул голову.       — Я позвонил, и ты сказал, что подумаешь о встрече. Решил, что у тебя часы сломались.       — Завали хлеборезку, — грубо оборвал Марти. — Ты не сдох только благодаря мне.       — Внезапно. — Майк искренне удивился. — Это каким же образом ты меня спас?       — Я не выдал тебя, стукач сратый, не сказал нашим. Я тебя видел. В тот день, когда копы повязали, а потом вдруг отпустили. Нигер, ты о чём-то перетирал с ним. В тот день я не придал значения, думал, херня, мало ли. Что-то по поводу протокола, или пожелали друг другу скорой смерти. Майк ведь не такой, он бы не стал отсасывать легавым, наверняка всех нахуй послал — вон рожа как разбита! Я понял, что ошибся, когда стали сажать наших, парней, с которыми работали. Одного за другим. И всё равно молчал, ведь, если сдам, тебя завалят, а мы ж, блять, семья. Вот и не дёргался. Меня ведь ты точно не продашь, а на остальных поебать — так я думал. А после скрутили и меня.       Майк молчал. Только смотрел, как пара чаек дралась за дохлую рыбу, плавающую у берега.       — Дай-ка сигарету, — попросил Марти. Закурив, продолжил: — Ты знаешь, что только я встал на ноги? Рамиреса убили в тюрьме, Стив и Честер ещё сидят, и будут сидеть, пока у них яйца не поседеют — когда их брали, при них нашли килограмм кокоса, чистого. Парни решили, что лучше они сгниют за решёткой, чем сдадут дилера. Знаешь, что делают со стукачами ребята вроде тех, у кого Стив и Честер брали кокаин? Я слышал, они привязывают тебя к стулу и ставят перед зеркалом. Потом отрезают тебе яйца и вскрывают горло от уха до уха, после чего запихивают твои же яйца тебе в горло. И последнее, что ты видишь перед смертью, это как ты задыхаешься от собственных яиц, которыми забита твоя собственная, нахрен, трахея.       — Я слышал, что это байка, — Майк прикурил, — чтобы неповадно было. На самом деле они просто убивают тебя двумя выстрелами в голову.       — Как бы то ни было, Стив и Честер решили не проверять. Вот только я не за парней тебя ненавижу, нет. И не за себя даже. Знаешь, я тебя даже понимаю. Я два года уже сидел, злость поутихла, и тут подумал, что ты всё сделал правильно. Ты ведь сам меня этому учил — только личная выгода, остальное нахуй. Не думай о других, спасай свою задницу. И тогда я стал размышлять — а сколько вообще светило Майку? Он же никогда мне не рассказывал, что на нём висит, отвали, братиша, не твоё дело. Но если задуматься: десять лет? Двадцать? Пожизненное? И стоят ли того четыре хрена, с которыми работал? И вот именно эта мысль очень круто всё поменяла, знаешь ли. Я перестал тебя ненавидеть, перестал думать о том, как прикончу тебя. Стал думать о возможностях и, когда вышел, решил начать всё с нуля. С чистого листа. Как будто никогда не работал на улице, не угонял авто, в людей не стрелял — вот ничего этого не было. Решил вернуться к матери, пожить у неё, привести себя в норму, найти работу, не знаю, я ж хорошо в тачках соображаю, стал бы каким-нибудь автомехаником. Вот только мать меня не пустила. Сказала, что я могу валить к своему гнилому братцу — представляешь, так и сказала, гнилому братцу! И захлопнула дверь. И тогда я подумал, что раз уж родная мать в меня не верит, то мне в себя верить совсем не обязательно. И я опять пошёл на дело. Вот за это я тебя ненавижу, Майк. Ты не оставил мне шансов.       — Извиняться, так понимаю, уже поздно. Но могу кое-что предложить.       Марти рассмеялся. Смеялся долго, надрывно, со злостью.       — Если не заткнёшься сию же секунду, я сломаю тебе челюсть, — процедил Майк. — Да, я старше и не в форме, но я всё ещё крупнее и всё ещё тот, кто разбивал кулаки в уличных разборках, пока ты, сопляк, переставлял кубики и плакал, ударившись лбом об столешницу.       Угрозы подействовали; Марти смотрел злобно, почти готовый броситься, как цепной пёс, и вцепиться Майку в горло зубами, и рвать, рвать, рвать, пока не стошнит от крови, что случайно заглотил. Но Марти сидел, не двигаясь. Только глаза горели ненавистью.       Майк смотрел так же, в упор. Они с Марти были похожи, сильно. Те же голубые глаза и коротко стриженные тёмные волосы, то же крепкое телосложение. За годы за решёткой Марти обзавёлся схожими татуировками. Лишь разница в возрасте да оплывшая фигура Майка разнили.       — Какого хера ты мне позвонил? — спросил Марти. — Что тебе от меня нужно? Денег? Нахуй сходишь, это ты мне должен, а не я тебе.       — Я могу вернуть долг.       — Как? — снова рассмеялся Марти. — В этот раз не сдашь меня?       — Почти угадал.       Майк скривил губы в усмешке, а вот улыбка Марти, напротив, покинула его лицо.       — Охуеть… нет, я не верю. — Голубые глаза Марти готовы были выскочить из орбит и остаться лежать на песке, приманивая чаек. — Ты опять? Да ещё и меня в это втянуть пытаешься?!       — Послушай! — прошипел Майк, схватив парня за руку и силой усадив на место, пока Марти всё порывался уйти. — Я знаю, что ты работаешь на крутого хрена, и я думаю, что этот хрен — Дов Шварц. Так вот, копы пасут его. Давно, у них кое-что на него есть, но этого недостаточно. Но достаточно информации на людей, которые работают на Дова, окружение, из близких. Я точно знаю, что ты выполнил очень важное поручение. Фил Бэннистер, помнишь такого? Он описал тебя, тех, кто его бил, у этого засранца почти фотографическая память.       — Понятия не имею, о чём ты, — тихо буркнул Марти, и внутри у Майка всё заликовало — попался! Никогда врать не умел!       — Можешь говорить, всё что угодно, но если ты участвовал в поисках Фила, то ты явно знаешь о бриллиантах, а значит, не последний для Дова человек. Он тебе доверяет. А если у копов есть информация на людей, которым доверяет Дов, велики шансы, что есть информация и на тебя. Ты готов ещё раз сесть за решётку? Готов, братец?       — Блять, да я обычный мальчик на побегушках! — вскрикнул Марти, когда, наконец, сдали нервы. — Я первый раз сделал что-то серьёзное, когда забрал мистера Димика из тюрьмы!       — Ларри Димика?       — Да, его. Вы знакомы?       — Поверь, малыш, последние дня три Ларри мне, как родной!       — Понятия не имею, какого хера ты ржёшь, Майк! Лучше скажи, ты серьёзно? Вся вот эта хрень про Дова, что под него копают и докопаются через окружение — ты это на полном серьёзе?       — Марти, а похоже, что я шучу?       Майк — гениальный игрок в покер. Выражение его лица могло означать что угодно, и даже Марти никогда не умел читать мыслей брата.       — Вот дерьмо! — разозлился Марти и со злостью швырнул горсть песка в пробегавшую мимо бродячую собаку. — Дерьмо, Майк, я только вышел, года не прошло! Я не хочу обратно, Майк, помоги! Помоги мне!!!       — Тише, тише, успокойся, всё будет хорошо, — обняв брата, Майк почувствовал, как тот дрожит. — Конечно, я помогу, всё будет нормально. Есть план, но тебе придётся по уши изваляться в говне, а после — сбежать.       — Сбежать? — Голубые глаза парня смотрели с наивным недоумением.       — Сбежать, Марти, а ты как думал? И обязательно только после того, как сядет Дов.       — И почему?       — Пораскинь мозгами. Если свалишь сейчас, копы о тебе могут и не вспомнить. Но, когда копы начнут прищучивать остальных из банды, о тебе рано или поздно вспомнит Дов. Подумает, а куда это смылся Марти, и почему именно после его исчезновения сажают моих ребят. Дов решит, что ты стукач, и бросит погоню по твоему следу. Помнишь, яйца, горло?       — Так это ж наркокартель… — почти прошептал Марти.       — Да какая разница, Дов не лучше! Может, даже хуже! — Майк намеренно сгущал краски. — Я вот уже пострадал. По твоей вине, между прочим. Вы же с Димиком отыскали Фила? Отыскали те бриллианты? Так вот это — как раз то, что было нужно Дову. Теперь он убирает свидетелей.       — Бэннистер сказал, что ему помогал Майк… — пробормотал Марти, и голубые глаза широко распахнулись: — Лонг-Бич Майк, это ты дал укрытие!       — Я, братишка. И позавчера люди Дова попытались меня убить. Почти не промазали, в ногу вошло, навылет.       — Что? Ты ранен?       — Не смертельно, хотя и неприятно. Корешу моему меньше повезло, а он ведь просто случайный свидетель во всей этой истории. К слову, как и Фил Бэннистер, как и Ларри Димик. Как и ты.       — В смысле…       — Именно. Не прижучат копы, вполне можешь оказаться на прицеле у самого Дова.       — Почему… в смысле, откуда? Откуда ты всё это знаешь?       — Считаешь меня крысой, Марти — пусть так. Но и я с копов информацию имею. Много полезной информации. Я узнал, решил помочь тебе. Но по стечению обстоятельств почти в это же время обратились за помощью и ко мне. Два разных дела, но они связаны общей целью — Дов. Его надо посадить, и тогда ублюдок нам больше не угроза.       — Майк, я тебе помогу. — Марти двадцать девять лет, совсем молод. Голова почти пустая, но парень компенсировал решительностью, той самой, что Майк нередко раньше замечал на своём лице, когда утром смотрел в зеркало. — Просто скажи, что нужно сделать, и Шварцу крышка.       — Значит, согласен? Двойной агент?       — Крыса, брат. Я сучья крыса, называй вещи своими именами.       Майк ухмыльнулся: новый день, новый план, новое дело — такой когда-то был у Майка стиль жизни. И Марти против воли шёл той же скользкой дорожкой.

***

      Дрожащее тело продержалось буквально несколько секунд, и Фредди упал на пол. Крови натекло, кажется, несколько галлонов — да разве могло быть её в одном человеке так много?       Ларри стоял рядом. Неспешно дымил и сосредоточенно смотрел Фредди в лицо, как будто о чём-то размышляя.       — Хреново ты меня прикрыл.       Сел на корточки у эстакады, прикурил вторую сигарету и протянул копу. Ньюэндайк перехватил её дрожащими, липкими от крови пальцами и вдохнул дым, столько, сколько поместилось в лёгких.       — Я ведь тебе поверил, жизнью рискнул, чтобы спасти твою шкуру. А ты в душу насрал. Самому как?       — Да хуёво, не поверишь, насколько. — Фредди смотреть в глаза не решался. Боялся.       — Я ведь Джо лет пятнадцать знал. Эдди на моих глазах взрослел.       — Ларри, не трави, а? — Ньюэндайк бросил недокуренную сигарету в лужу крови. — Что я могу сделать? Сказать прости? Ну так прости — легче тебе от этого? Мне нет. Я правильно всё делал, я коп. Я грёбанный, мать твою, коп! Как мне надо было поступить в той ситуации? Всё рассказать? Отпустить тебя?       — Нет, этого ты сделать точно не мог. Хотя, интересно, что теперь каждый твой кошмар в крови, а голос совести — старый уголовник. Почти ирония, не находишь?       Фредди молчал, не зная, что ответить. Только тяжело дышал, и живот болел при каждом движении, напоминая, что ничего ещё не кончилось.       — Мир не чёрно-белый, малыш, теперь и ты знаешь, — продолжал Ларри. — Вот я вроде преступник. А не бросил тебя, не оставил умирать на улице, хотя, если разобраться, без балласта скорее бы ушёл. Но мы с тобой договорились о прикрытии, и я держал слово. Ну а ты? Полицейский, хороший парень на страже закона. Но ведь тёлку в машине не я пристрелил. Зачем к водительскому сиденью сунулся?       — Боялся, ты её покалечишь. Или убьёшь, как убил тех двух копов. Я не хотел новых жертв после того, что видел.       — Хм, думаешь, я такая скотина, что расправлюсь со случайным человеком без должной необходимости? — Ларри ухмыльнулся. — Хорошего ты обо мне мнения.       — Я его поменял.       — Поздновато.       Фредди почувствовал, как пистолет уткнулся ему в зубы. Выстрел — верхнюю челюсть вынесло в сторону.       С хриплым рыком Фредди подскочил на диване и тут же рухнул обратно, свернувшись от боли.       — Чёрт… — выдохнул он, обливаясь липким потом. Сон казался таким реальным, что Фредди на секунду даже прикоснулся к своему лицу — челюсть и зубы на месте.       — Всё нормально?       Тяжело дыша, Фредди повернулся на голос: Фил очухался от похмелья. Сидел за столом и что-то жевал впотьмах, освещаемый одним лишь уличным фонарём.       — Нормально, — коротко ответил ему Фредди: выворачивать перед мистером Розовым нутро, делиться переживаниями — вот только этого не хватало! — Швы придавил.       — Надеюсь, док знает, что делает, когда говорит про дренаж. Не хотелось бы потом ломать голову над тем, куда выбросить твой труп.       — Вряд ли за годы практики у Роджера на столе никто не умирал. Уверен, в операционной есть ванна с серной кислотой для тех, кому не повезло.       Фил усмехнулся, оценив мрачную шутку.       — Тебе и тазика хватит, — добавил он.       — Иди нахер! — Фредди послал Фила, но и сам не смог не заржать. Смешно, ей-богу. — Майк не возвращался?       — Ещё нет. С кем он может встречаться?       — Понятия не имею, я с ним пять лет не разговаривал. Ты не в курсе?       — Тоже нет. Мы виделись редко и только по делу.       — Толкал ему по паре камней? — спросил Фредди.       — Не твоё дело, — отмахнулся Фил.       Но коп не унимался:       — Просто пытаюсь разобраться. Бриллианты нигде не светились, исчезли вместе с тобой. Но Лонг-Бич всё равно как-то умудрялся продавать. Интересно, кому? Ты говоришь, что это сраный якорь, но кто-то же щипал от него куски.       — Заканчивай допрашивать, мы не в участке, — мрачно бросил Фил. — Какое тебе дело до того, где были камни и куда ушли? Майк помог мне, уговорил остаться в городе и дал денег. Куда он пихнул товар, меня не интересует.       — Так ты поэтому не свалил?       — Что, ещё один тупой вопрос? — Фил жевал бутерброд с почти агрессивным видом. — Я в розыске вообще-то, мне нельзя попадаться легавым. А уж тем более на границе.       — Ты дважды за один день ушёл от полиции. Не верю, что не сумел бы в третий, — возразил Фредди. — Ладно, пусть так, залёг на дно, отсиделся. Получил новые документы, поддельные, но в той же Мексике на них хрен бы кто взглянул. Американец, поганый гринго — насрать на него. Но ты сидишь в Эл-Эй уже пять лет. Кидаешь Майку по паре камешков, чтобы не голодать, трясёшься за свою жизнь, ссышь от каждого косого взгляда — но по улицам ведь ходишь. Работаешь, снимаешь квартиру. В чём смысл, мистер Розовый? Зачем было пытаться сорвать джекпот, если не хватает смелости жить по-человечески?       — Не лезь мне в душу, ясно? — Фил задумчиво смотрел в окно. — Всё из-за тебя. Ты вошёл в банду, просочился, стал своим. Честно говоря, я подозревал мистера Синего, уж слишком незаметно он исчез. Даже мистер Белый вызывал подозрение, но вот на тебя я думал в последнюю очередь. Не вальни ты Блондина, всё могло и обойтись. Нахрена ты это сделал?       — Я уже говорил — он порезал копу лицо, отрезал ухо и хотел сжечь заживо.       — Не соврал, значит… — протянул Фил и надолго задумался. — А ведь подожги Блондин склад, на дым бы весь квартал сбежался. Эдди бы не бросил своего дружка, камни у него… знаешь, окажись я на твоём месте в той ситуации — пристрелил бы этого гондона к чёртовой матери.       — Ты поэтому сомневался? Насчёт меня.       — Не знаю… как-то это было неправильно. Если ты крыса, то почему истекаешь кровью? Почему никто не приходит на помощь? Ха… — брови Фила удивлённо подлетели вверх, когда он увидел, как изменился в лице полицейский. — Так ведь и тебя там бросили. Копы так хотели взять Джо, что пожертвовали пешкой?       — Ты что-то вякнул насчёт не гадить в душу? — огрызнулся Фредди.       — Просто смешно, — хищно улыбнулся Фил. — Я считал тебя важной птицей, а ты обычный расходник.       — Неприметный, правда? — Фредди облизал пересохшие губы. — Вообще ничем не выделялся, да ещё и пулю поймал, как последний лузер. А потом лузер внезапно взял и застрелил самого крутого парня, да ещё лежит и втирает дикую историю. Вот только ухо отхвачено, сам видел. Видел, как этот козёл стрелял в безоружных людей в ювелирном. Мистер Блондин — ебучий психопат. Не я главная ошибка Кэбота.       И в этот раз улыбнулся уже Фредди.       — Я потому насчёт тебя и сомневался, — признался Фил. — Пять лет думал, что это Джо всё испортил, что старый дурак слетел с катушек со своей паранойей. А теперь сижу тут с тобой в кухне. Знаю, кто ты. Знаю наверняка. Хочу пристрелить, но мне, блять, выгодно с тобой сотрудничать. Думаешь, за бриллианты? Думаешь, я не понимаю, что мне их больше не видать? Майк на них дрочит, а по мне так хрен с ними, вся жизнь под откос только из-за них.       — Тогда зачем всё это?       — Затем, что только ты сможешь засадить Белого обратно. Майк прав, замес серьёзный, раз стреляли в нас троих. Даже если прихлопнут тебя, ни меня, ни Майка всё равно не отпустят. Меня один раз уже нашли, найдут и снова. Понадобится помощь копа, чтобы выбраться из этого дерьма… — Бэннистер устало провёл рукой по лицу. — Докатился нахуй.       — Знаешь, почему мне не стыдно? — спросил Фредди. — Потому что пять лет назад не я затеял ограбление ювелирного. Не я собрал шестерых бандитов в банду. Не я начал стрельбу в магазине, когда сработала сигнализация. Я просто был тем, кто узнавал информацию, черпал изнутри и передавал полиции. Нужен был Джо Кэбот, остальные — массовка. Возможно, пойди всё по плану, именно я бы сидел в допросной и уговаривал тебя сдать Джо на блюде. Ты бы не согласился, если б ценой его ареста стала твоя свобода? Согласился, Фил. Ты бы согласился.       — Ты и с мистером Белым себя так убеждаешь? Что просто сказал ему «Эй, мужик, подпиши протокол и иди», и он бы так и сделал?       — Хочу думать, что на этот вопрос у меня нет ответа.       — Но ответ есть.       — Есть. Но он мне не нравится.       — Конечно же! — усмехнулся Фил, но тему закрыл.       Щелчок замка и звук открывания входной двери раздался через несколько минут. Майк вошёл в кухню и включил свет. Фил, ослеплённый, зажмурил глаза, Фредди тоже прикрылся рукой.       — Вы чего тут, секретничаете что ли? — Майк скривил угол рта в усталой мрачной ухмылке.       — Обсуждаем курсы испанского и короткий маршрут до Мексики, — ответил ему Фредди. — Что у тебя с твоим человеком? Вы встретились?       — Да, — Майк достал из холодильника молоко и отпил прямо из бутылки. — Бэннистер, твоя способность запоминать лица была кстати.       — Чего-чего? — не понял Фил.       — Люди, которые тебя избили, помнишь? Про одного ты как-то особенно упомянул.       — Вспомнил его?       — Марти, мой братан. Описание похоже, но я не был уверен — он работает на другого человека, не на Димика. Пришлось малость надавить, кое-где соврать, и да, это действительно был именно он. Он помогал тебя искать. Через него мы и будем действовать.       — Что? Ты хочешь действовать изнутри? — встрепенулся Фил. — Ты совсем рехнулся? Всё ему рассказал?       — Конечно, не всё, я же не идиот. Марти не знает, где мы сейчас находимся, но я наплёл, что Дова поджимают копы, и большая вероятность, что дожмут через окружение. И Марти — как раз на прицеле.       — Стоп-стоп-стоп, Дов? Это же секретарь Джо, ты про этого Дова? Он что, как-то связан?       — Димик, скорее всего, ни при чём. Просто исполнитель, и согласился на всё только из чувства мести. А вот Дову нужны бриллианты. И только Дов мог знать, где моя квартира — там я вёл дела с Эдди. Мы свидетели, а Дову не нужны свидетели, поэтому нас и пытались пришить. К тому же, Фредди говорит, что на него смонтированы какие-то улики. Переписка, фотографии — Димик пять лет провёл за решёткой, только откинулся, как бы он сам справился с такой работой? Нет, явно потрудился профи. Поэтому нужно зайти изнутри. — Майк убрал молоко в холодильник и довольно окинул взглядом людей в кухне. — И такой человек внутри у меня внезапно есть.