Незакрытое дело

      — Бросай пистолет, ублюдок! Не рыпайся!       Руки судорожно сжимали сумку с бриллиантами. Всё зря, всё подстроено. Кто-то их конкретно подставил. Кто? Мистер Оранжевый? Может быть, чёрт теперь знает, но Джо был уверен. В любом случае обоим крышка: мистеру Оранжевому надо быть грёбанным суперменом, чтобы потерять столько крови и остаться в живых, а тела Джо и Эдди уже остывают. Зато остыть пока не был готов мистер Розовый. Ни остыть, ни присесть на десятку.       — Всё, всё, я сдаюсь! Не стреляйте, я сдаюсь!       Мужчина пригнулся к земле, опуская пистолет и сумку. И вдруг резко сделал рывок в сторону забора.       Выстрел — бок обожгло болью. Сука, как же больно! Но останавливаться нельзя, нет ни единой секунды на отдых. Бежать закоулками, задворками, под крики копов и звуки выстрелов за спиной. Хрена лысого его возьмут, он уже оторвался сегодня, сможет повторить этот трюк ещё раз!

_____

      Зал в обозрении, а посетители у барной стойки — в пределах слышимости. Кисловатый запах дешёвого пива раздражал обоняние, а сигареты уходили одна за одной — наводка мутная, и не было ясно, появится ли он здесь, или придётся снова продолжать бессовестно затянувшиеся поиски.       — Привет, Керри. — Но мистер Розовый плюхнулся за стойку в половину десятого вечера точно по расписанию, как и каждый божий день своей жалкой жизни.       Сбрил усы и бороду, от чего улыбка теперь выглядела хищной, а светлые глаза навыкате, казалось, занимали чуть ли не половину лица и напоминали рыбьи. Постарел, глубокие залысины на лбу, в длинных волосах много седины. Одежда чистая, но давно не новая, явно из секонда — что ж, не только мистера Белого помотала жизнь, ещё не известно, кому пришлось хуже.       — А, Томми. — Рыжеволосая грудастая барменша встретила без энтузиазма. — Что такое, долг принёс?       — Да брось! — возмутился Розовый. — Всего двадцатка, я верну!       — Ты болтаешь об этом уже три месяца! — Барменша ткнула в Розового не слишком чистой тряпкой — дамочка явно была не в настроении. — Я, как дура, всё продолжаю тебе наливать, а сумма, между прочим, растёт!       — Чёртов тупица Торрес опять вычел у меня из зарплаты. Подумаешь, пара стаканов! Да его племянник на кухне ежедневно бьёт целый сервиз, но ему хоть бы хер! Вычитать с него всё равно, что вычитать из собственного кармана, вот Торрес и отыгрывается на мне! А эти глупые официантки — сучки лишь подмигнут, и тут же чаевые, а мне за ту же самую работу нужно рвать задницу сверхурочно, чтобы хотя бы было, чем платить за жильё!       «Официант? Мистер Розовый работает официантом?» — Лоуренс Димик спрятал смех в кулак — жизнь поистине полна сюрпризов!       — Так какого дьявола ты пашешь на проклятого мексиканца? — Керри всё-таки налила бокал светлого. — Переходи ко мне, тут как раз нужен работяга с крепкими руками. Луну с неба не обещаю, но ты, по крайней мере, не будешь унижаться между столов, а деньги те же.       — Нет, Керри, это уничтожит нашу нежную любовь, — протянул Розовый, положив подбородок на столешницу и разглядывая пышную грудь барменши сквозь пиво. — Если я буду на тебя работать, то разве смогу я после смены садиться за стойку и поливать дерьмом босса?       — Вот этого, Томми, я тебе точно не позволю! — улыбнулась Керри крашеными в малиновый цвет губами. — Лагер за мой счёт сегодня. Пей и катись отсюда, больше не налью ни капли, даже если твой болтливый рот прирастёт к крану!       — Про что и говорю — как мне здесь работать, когда ты так меня любишь?

***

      Ларри толкнул дверь туалета и прошёл вперёд. В помещении грязный кафель и воняет мочой, кран капает, а зеркало разбито. Мистер Розовый стоит возле писсуара и что-то насвистывает — выпитое пиво явно подняло ему настроение.       — Слышал, у тебя проблемы с боссом? — Ларри, ухмыляясь, облокотился на дверной косяк. — Могу помочь по старой дружбе.       — Чего? — Мистер Розовый в возмущённом недоумении повернул голову и тут же изменился в лице, отшатнувшись в сторону. — Господи Иисусе!       — О, зачем же так, ещё штаны зальёшь! — Димик закурил сигарету. — Что с тобой, братан? Ты как будто привидение увидел. Но я подошёл не вовремя, давай-ка, доделай своё дело и вымой руки, не буду отвлекать.       Розовый отливал так долго, как будто у него внутри был скручен садовый шланг. Сомнамбулой протопал к раковине, трижды намылил руки и вечность стоял у сушилки прежде чем, наконец, повернулся лицом к Димику, которого вся обстановка ужасно веселила.       — М-мистер Белый.       — М-мистер Розовый, — передразнил Ларри. — Хватит этой херни с мистером Белым, я уже говорил. Давай, Томми, назови своё имя. Настоящее имя. Не помнишь? Не можешь вспомнить своё имя, а, Фил?       Розовый побледнел и едва не сполз вниз по стенке.       — Да ладно, брось, парень, я же так, поздороваться зашёл, — продолжал насмехаться Димик. — Успокойся, выкури сигарету.       — Я бросил, — выдавил Фил. Нервно сглотнул, пытаясь взять себя в руки. — Послушай, мужик, я рад, что ты жив и что ты на свободе, правда, но прошло пять лет. И я завязал, полностью. Никуда не лезу, у меня дерьмовая работа и скучная жизнь, я держусь подальше и от криминала, и от полиции. И я ничего не знаю о том деле, не знаю, кто пихнул в банду крысу. Я даже не знаю, кто крыса! Джо прав, и это мистер Оранжевый, или Джо ошибся, и вся та бойня была зря — для меня так и осталось тайной, так же, как и пять лет назад! Я могу сказать только одно, что я тут ни при чём! Да, я сбежал тогда, но вы ж перестреляли друг друга, как в идиотском вестерне, а сирены рядом, мне пришлось уйти! Да копы меня самого чуть не положили! — Фил приподнял вверх рубашку, и Ларри увидел длинный шрам на левом боку, как от огнестрела по касательной. — Господи, что с меня взять, мне едва на выпивку хватает и то только потому, что Керри даёт в долг!       — Ладно, Фил, не суетись, — рассмеялся Ларри. — Мне нужно, чтобы ты успокоился. Возьми себя в руки.       — Да, конечно. Я спокоен, спокоен.       Глаза Фила бегали по сторонам — думал, как удрать. Ларри видит это и пресекает на корню:       — Нет, приятель, я тебе не сраный коп. От меня ты не скроешься. И ты не прав, кое-что с тебя взять можно. Ты присвоил чужое, хотя работали все. Именно, парень, именно. — Димик улыбнулся снова, когда мистер Розовый побледнел ещё больше, понимая, о чём идёт речь.       — Я их давно пристроил, — выдавил из себя Фил. — За укрытие и новые документы. Я много проиграл, и у меня проблемы с выпивкой, совсем ничего не осталось. У меня нет ни камней, ни денег, мистер Белый. Я на мели.       — На мели, — согласился Ларри. — Но камни у тебя. Ты не играл, иначе твою рожу приметил бы хоть кто-то, а для серьёзных проблем с выпивкой выглядишь не так уж и плохо. Новые документы стоят не слишком дорого, а твоё укрытие — дерьмо, если ты вкалываешь официантом. Бриллианты при тебе, Фил, ты их заныкал, но не смог толкнуть. И ты их отдашь. Сам выйдешь, или тебе помочь? Только не думай, что я один, и ты сможешь слинять.       И Фил понял, что рассказать про камни ему придётся.

***

      — Подумать только, они стоили жизней бедняги Джозефа и славного Эдди! — Дов улыбнулся неприятной жеманной улыбкой, разглядывая бриллианты на солнце. — Прекрасно, просто чудесно… за эти камушки дорого заплатят. А мистер Розовый умеет прятаться, больше месяца поисков. Сказал, кто ему помогает?       — Какой-то Майк, больше ничего не вытрясли. — Димик сделал глоток виски из бокала. — Есть соображения, кто это может быть?       Дов пожал плечами:       — Не знаю никого под таким именем. Фил Бэннистер… — протянул он задумчиво. — Знаешь, а я ведь его вспомнил. Видел лет десять назад, может, чуть больше, он говорил с Эдди. Так что, он сильно упрямился?       — Почти не упирался. Твои люди весьма доходчиво объяснили ему, что услуги дантиста дороги, а сломанные рёбра болят сильно.       — Боже, мне даже жаль парня. Он жив?       — Не знаю. Но был, когда мы его бросили.       — Свидетель, Ларри. Не боишься?       — Чего мне бояться? Он и в больницу не сунется, не то что в полицию. Да и не по понятиям оно как-то. Валить за то, что мистер Розовый взял камни и сбежал — ну, в той ситуации на его месте я бы, вероятно, поступил так же. Но хватит трепаться, Дов, моя часть контракта выполнена. Что с информацией на копа?       — О, она у меня есть!       Дов достал папку из ящика и передал через стол. Ларри открыл дело, увидел знакомое лицо и с трудом переборол желание выстрелить прямо в фотографию.       Фредерик Джон Ньюэндайк, детектив полиции Лос-Анжелеса. Тридцать пять лет, разведён, родственники в Аризоне, домашний адрес, телефон, какие-то незначительные мелочи и привычки…       — Негусто, — протянул Димик, пристально глядя в большие серо-зелёные глаза на фото.       — Более чем достаточно, — ответил Дов, плеснув виски и себе. — Сможешь найти парня и поквитаться, чего тебе ещё нужно?       — Не знаю, — Димик всё ещё задумчиво листал тонкое досье. — Какие-то грешки за душой, что-то, на что смогу надавить. Может, через бывшую жену? Что про неё известно?       — Они не общаются, я копнул. Два года назад тёлка снова вышла замуж и укатила в Европу, так что не наш вариант. Слушай, а как насчёт того уговора с нигером? Который торговался за шкуру Ньюэндайка. В чём причина? Реально использовать?       «Реально, но тогда он расскажет, что копов расстрелял не Коричневый, а я», — подумал Димик, а вслух ответил: — Нет, там обоюдно. Сдам его, Оранжевый сдаст меня. Он, вероятнее всего, даже не сядет, максимум, отстранят на пару месяцев или сошлют в архив. А вот мне вышка.       — Тогда глухо, Ларри, извини. Парень чист и прозрачен, как стёклышко, ничего не смогли нарыть.       — Херня всё это, я не верю в честных копов. — Димик закрыл папку, положил её на стол и опустошил стакан с виски. — Раз пацан сумел так достоверно вжиться в роль, значит, у него есть друзья по ту сторону. Я их найду.       — Значит, всё ещё хочешь ему подосрать. — Дов снова выдавил мерзкую улыбочку. — Скажи, Ларри, зачем тебе это? Какая выгода?       — Честно? Никакой. Просто посмеюсь.       — И всё? — удивился Дов.       — А что ещё? — спросил Ларри и утвердительно кивнул, когда Дов предложил обновить виски в бокале. — Я немолод. Сколько ещё вот таких вот мелких радостей мне осталось? Сколько дел? Нет, пора на покой. Хватит с меня этого дерьма. Не хочу закончить, как мистер Синий: его же прямо возле ювелирного положили, даже уйти не смог.       — Это да, но… не знаю, Ларри. Признайся: просто хочешь перетянуть парня?       — Только если сам захочет, — честно ответил Димик, в который раз поймав себя на мысли: чёрт, есть потенциал! Повернись в какой-то момент жизни что-то в другую сторону, пойди дорожка чуть кривее, и Ньюэндайк давно бы обносил кафе и лавчонки, тыкая стволом в зубы перепуганным посетителям.       — А это было бы забавно: ты, сам того не зная, работал на полицию, а потом полицейский работает на бандита. Коп под прикрытием в одной команде с человеком, которого однажды подставил. Даже красиво в каком-то смысле.       — Иронично, — согласился Ларри. — Но уговаривать не стану. Захочет пойти своей дорогой, скрываться, или попытается всё исправить — карты в руки. Я в любом случае через пару месяцев сваливаю, почти всё готово.       — Уверен, что не нужна помощь?       — Абсолютно. Не пойми неправильно, Дов, но обойдусь без свидетелей.       — Как знаешь, Ларри, но с твоей стороны немного грубо подозревать, что я могу тебя подставить.       — У меня есть все основания не доверять целому грёбанному миру, так что извини.       — Не страшно. Но я жду, что дело с копом ты провернёшь по высшему разряду. Мне нравится шутка, но я не хочу, чтобы ниточки привели ко мне.       — Не приведут.       «Второй раз я не просчитаюсь», — подумал Ларри и забрал долю, что передал через стол Дов.

***

      Дел навалилось столько, что про обед пришлось забыть, и за столик в кафешке Фредди сел уже поздно вечером, злой, как сука, готовый сожрать всё, что угодно, лишь бы много и облили кетчупом. Но, когда подошла официантка, Ньюэндайк не стал выплёскивать на неё негатив, описывая голод в красках, а просто ограничился заказом бургера с жареной картошкой и кофе, получив последний практически моментально. Приятная девушка, нужно не забыть оставить чаевые.       Проклятые чаевые напомнили о мистере Розовом и его рассуждениях, что не каждая официантка их достойна. Следом в голове всплыло дело Кэбота, или, как говорили в участке, «собачий резервуар» — Гас ляпнул «прощайте, псины» и всё бы хорошо, если б не решил выпендриться с французским и не напутал произношение — пристало, дурацкое прозвище. Мистер Белый, он же Лоуренс Димик, первый, кого удалось раскрыть из банды. Удалось раскрыть, в частности, благодаря работе Фредди.       Настроение испортилось ещё больше. Кофе был выпит залпом, Ньюэндайк закурил. Официантка подошла снова, улыбнулась, налила ещё чашку. Очень милая девушка, чёрт возьми.       Положа руку на сердце, Фредди часто ловил себя на мысли, что пора бы уже перестать дёргаться. После освобождения Димика прошло уже полтора месяца, мужчина вёл себя тихо, работал грузчиком на каком-то складе и его офицер по УДО — как его там, хер сейчас вспомнишь! Никсон? — был весьма доволен таким спокойным подопечным. В криминальные дела не лезет, снимает квартиру — просто идеальный добропорядочный сосед! Такого с удовольствием пригласишь на ужин, поболтаешь с ним о бейсболе, оставишь запасные ключи на случай форс-мажора. А когда к тебе придут копы, покажут фотографию и расскажут, как твой сосед единолично расстрелял херову тучу человек, грохнешься в обморок — кто, мистер Димик? Этот приятный пожилой джентльмен? В жизни бы не подумал!       Истлевшая сигарета обожгла пальцы. Фредди с раздражением бросил её в пепельницу, тут же достав и прикурив новую.       Всё, казалось, идёт нормально, но что-то зудело внутри, не давало спать спокойно. Заставляло с головой уходить в работу, в надежде отвлечься, заставляло пить больше, чем обычно, и курить столько, что даже старый сосед, сам провонявший кубинскими сигарами всю лестницу, пожаловался на парня домовладельцу — «Фрэнк, скажи этому легавому сукиному сыну, пусть почаще проветривает, а то он сдохнет от рака!»       Звук опустившейся на стол тарелки с ужином и кофе, наливаемого в чашку, вывел из транса. Фредди поднял взгляд — у официантки миндалевидные глаза и вьющиеся волосы. Она улыбнулась, и Фредди улыбнулся в ответ. Девушка отошла к другому столику, а Фредди продолжал наблюдать за её плавной походкой.       А может, и к чёрту всё это. Сколько можно себя изводить? Димик, кажется, ничего не знает, спокойно доживает свою жизнь. Убил Кэбота — в криминальных кругах случаются и более кровавые разборки, но вот за то, что Ларри при этом спас от казни копа, он вполне мог серьёзно схлопотать и от своих. Вышел на свободу — давят ли на него? Может, с кем-то уговор? Не лезь в дела полиции, и мы тебя не тронем? Может, хватит уже думать обо всём этом, Фредди? Может, перестанешь накачивать себя кофе — да сколько ты вообще выпил? — и, наконец, поешь? Может, спросишь у этой милой девушки, во сколько она освобождается?       — Добрый вечер.       — М?       Фредди отвернулся от официантки и посмотрел на человека, севшего напротив, немного сбитый с толку. Незнакомец, впрочем, кажется, не собирался говорить ничего, кроме пресловутого «Доброго вечера». Лишь продвинул по столу свёрнутый вдвое клочок бумаги, пухлый конверт и маленький мешочек из тёмной ткани.       — Ты что ещё за хрен? — буркнул Ньюэндайк не слишком дружелюбно, но угрызений совести не испытал: единственная компания, в которой он бы предпочёл оказаться этим вечером — хорошенькая официантка, а не кретин, который не умеет отличать пустой столик от занятого.       — Глянь, что в мешочке.       — Мужик, я коп. — Фредди не хотел ввязываться в неприятности — устал за день. — Вали отсюда добром, ясно?       — Ладно, — кивнул незнакомец с таким видом, как будто собрался объяснять ребёнку очевидные вещи. — Моя рука под столом — догадаешься, почему?       — Передёрнуть решил? Зря, владелец — ветеран Вьетнама, здоровенный, как бык, и ёбнутый на всю голову. В два счёта вышвырнет тебя отсюда и изобьёт протезом ноги прямо на парковке, — оскалился Ньюэндайк, но где-то внутри снова появилось это знакомое зудящее чувство.       — Смешно, — кивнул незнакомец, впрочем, без улыбки. — А знаешь, что ещё смешнее? Что яйца твои у меня на мушке. Дёрнись, и на пол упадут. Так что глянь, что в мешочке.       Фредди пристально, не мигая, смотрел сквозь дым сигареты.       — Чего ждёшь?       — Думаю, — ответил Ньюэндайк, не переставая дымить. — Реально я на прицеле, или это блеф. И стоит ли проверять.       — Что подсказывает чутьё?       — Что риск велик, а яйца мне пригодятся. Ладно, загляну я в твой сраный кулёк. А потом катись отсюда нахуй, дай пожрать. — Парень оставил тлеющую сигарету в пепельнице, открыл тёмный мешочек и перевернул его себе на ладонь.       Весь богатый словарный запас замер в горле, когда содержимое рассыпалось горсткой кристально-прозрачных блестящих капель. Бриллианты. Те самые — почему-то в этом Фредди мог сам себе поклясться. Кончиками пальцев Ньюэндайк провёл по острым граням, после чего осторожно ссыпал камни обратно в чёрную ткань.       — Какого хера тут происходит? — Голос звучал ровно, но уже исчезло чувство голода, уступив место тошноте. Нехороший признак, с аппетитом у Фредди всегда был полный порядок.       — Конверт, — спокойно сказал незнакомец вместо ответа на вопрос.       Фредди почти знал, что найдёт внутри, от того совсем не удивился — деньги. Новые хрусткие купюры, точную сумму сразу не сказать, но довольно много.       — Записка? — Ньюэндайк кивнул на клочок бумаги и получил в ответ утвердительное молчание. — И что в ней?       — Её же тебе отправили. Прочти.       И Фредди развернул послание. «Синий «Цивик» перед входом. Садишься на переднее сиденье, деньги, камни и записку возьми с собой. Без глупостей, мистер Оранжевый. Дёрнешься не в ту сторону или попытаешься позвать на помощь, и мой человек продемонстрирует, что такое омлет».       Сердце молотило в груди, холод пробежал от затылка вниз, скользнув лезвием между лопаток.       Мистер Белый. Лоуренс Димик. Ларри.       Вот и он, момент расплаты.       Фредди уже было открыл рот для нового вопроса, но внезапно лишь рассмеялся.       — Надо же, полтора месяца ждал, и всё равно врасплох застали. — Парень откинулся на спинку дивана. — И? Что дальше?       — А что из прочитанного тебе не понятно? Иди, я следом.       — Окей. Докурю.       Хотел казаться спокойным, хоть и чувствовал, как дрожат руки. Но не торопился чисто из принципа. Пару раз затянулся, едва не скурив фильтр, размял окурок в пепельнице, осушил оставшийся в кружке кофе. Затолкал конверт, бриллианты и записку в карман куртки, бросил деньги за ужин на стол и вышел на улицу, успев зажевать только пару брусочков картошки.