Вивисекция

      Кавех почти что взвизгнул.       — Они же запрещены! Откуда это у тебя?! — От дошедшей до него мысли он чуть не выронил нелегальный товар из рук.       Кавех поднимает взгляд на Аль-Хайтама, сопротивляясь желанию выкинуть капсулу, словно он держал клок грязи, а не редкую реликвию. И лицо Хайтама неизменно. Флёр вокруг этой гримасы, напоминающей человеческую дружелюбную улыбку, был непривычен и полон загадок. Притом его усмешка была, до холодка в позвоночнике, самоуверенной. А уверенность в действиях седого юноши была заразнее самой смертоносной чумы. Потому Кавех почему-то начал думать о том, что Хайтам знает что делает       — Академия использовала их, как концентрированную информацию напрямую от самого Ирминсуля, если опускать для тебя лишние подробности. — Тон Аль-Хайтама, пока тот продолжал, становится серьёзнее и монотонеее, словно он зачитывает мануал или инструкцию по применению. — Затем их полагается утилизировать, но избавиться от всех, увы, не получается. И не получится, пока есть люди, жаждущие получить больше привилегий за счёт этой лазейки, когда есть возможность выучить в кратчайшие сроки то, что займёт долгие годы курсов, или же то, что было когда-то забыто. Или просто заработать состояние на таких «плодах» мирового древа. Нередко эти капсулы даже сводили людей с ума, навсегда лишая их здравого смысла.       Кавех ещё раз молча осмотрел капсулу, переливающуюся изумрудом в его напряжённых ладонях, а затем поднял совершенно крупные глаза на дарителя, без слов намекая. Хотелось бы узнать чуть побольше о такой вещи, что могла бы потенциально ранить, если не убить.       — Не смотри на меня такими щенячьими глазами. — Аль-Хайтам выдохнул, всё ещё сохраняя стальную уверенность, — Эта капсула не навредит твоему рассудку. Не только потому что у тебя его нет.       — Очень смешно, — Недовольство этими небрежными словами временно затмили ошеломление, уже вернув Кавеху налёт скепсиса и успокоив биение сердца       — Дело лишь в том, что это относительно слабая капсула. Хоть и не искусственная пустышка, не подделка от пустынных контрабандистов, но далеко не из тех, что хранит в себе некоторые запретные знания, титанические истины вселенной или нечто, что могло бы изменить личность человека в корне за краткий миг. Конкретно эта заключает в себе знания, о почти всех архитектурных стилях и методах строительства в ранний период Войны Архонтов. Это ничтожные крупицы знаний, по сравнению с тем, что возможно отыскать в Ирминсуле, разумеется. Но, смею предполагать, именно эта крупица знаний могла бы слегка упростить тебе жизнь, пусть Академия официально и не одобряет таких… методов?       Кавех подумал о том, что эта капсула могла бы быть стать причиной доноса на Аль-Хайтама. В конце концов, даже предыдущего Мудреца его столь высокое положение не спасло положение от правосудия. Не спасло бы и Аль-Хайтама, при всей его репутации, если бы, гипотетически, его уличили бы в серьёзном проступке и, притом, совершённом в здравом уме. Хранение, как и распространение капсул знаний уже было тем, что привлекло бы внимание матр. Наверное, подержать её в руках уже достаточно для того, что бы быть осуждённым. Однако, поверили бы Кавеху на слово? Поверили бы, если тот услужливо принёс это доказательства? Вероятно, нет. Да и обвиняемый мог бы сказать, что «не знает ничего об этой капсуле», а, зная об авторитете секретаря, подозрительным стало бы нахождение предмета уже у Кавеха. Тем более, знания капсулы были строго по архитектурной специальности. Как нарочно.             Мысли появлялись и исчезали подобно фейерверками, то вздымающимися ввысь, то раскрывающимися в ночном небе ярким соцветием, то искрами, исчезающими так же быстро, как и появлялись. Разве что, салют отнюдь не весёлый. Что сильнее всего спутывало, так это то, что Аль-Хайтам, казалось, хотел помочь?.. Странно звучит. Хайтам ранее никогда не обращал внимания на какие-то проблемы, постигавшие Кавеха, только всегда подмечал их, не оставляя без своего ехидного комментария. Явно доверял хоть немного, больше, чем незнакомцу, если готов явить ему нечто такое. Многие не получают и кивка при встречи от Хайтама, не то, чтобы какие-нибудь предложения. От всего этого Кавеха постигало ощущение, будто бы он смог вскрыть случайно найденную закрытую раковину моллюска, внутри которой оказалась настоящая жемчужина, по самой счастливой случайности.       — Стоимость капсулы всего лишь два миллиона моры. — Хайтам прикрыл глаза.       — Э?..       «Жемчуг» оказался барочным.       Однако, на практике, ведь даже деформированный перламутр не терял своей ценности и ценился иногда лучше обыкновенных и одинаковых идеально круглых бусин жемчужин. Не так ли?       — Я осведомлён о твоих долгах и о том, что суммы даже около ста тысяч моры в твоём положении можно было бы назвать околозвёздными — Аль-Хайтам ленно потянулся рукой, указывая ребром ладони на капсулу, всё ещё покоящуюся у Кавеха. — Однако знания в ней тоже не пустой звук. Смею предположить, что с ней твоя конкурентоспособность на рынке труда повысится в несколько раз. Не говоря о том, что удачные сделки принесли бы больше прибыли, чем стоит одна эта капсула.       Кавех склонил голову, наконец-то оторвав взгляд от капсулы, слушая слова, что стекали невидимым ядом с губ.       — …Хотя, учитывая то, что твои работы нередко имеют нулевую прибыль, конечно, говорить о том, что она должна «увеличиться в разы» говорить неправильно: ноль умноженный в сто раз останется нулём. — Хайтам усмехнулся отводя чуть оживившийся взгляд       После этих слов у Кавеха будто что-то щёлкнуло и с его лица как водой смыло и удивление, и любопытство, и вера на человека напротив. Кавех даже не хмурится, не вздыхает, не упирается руками в бока. Блеск в глазах снова скрылся за ресницами, его алый взгляд стал более похож на тигриный, когда ришболады вальяжно глядят издалека, исподлобья, не обещаясь спрыгнуть на потенциальную жертву, а мирно отстраняясь. Отнюдь не теряя истинно кошачьей бдительности и грозности.       Разве что, Кавеху не удавалось выглядеть хоть капельку угрожающе, и, к его сожалению, он гораздо лучше смешил, даже того не желая. В любом случае, всё же, именно в такие моменты этот дуэт, обычно, и начинает свои ссоры, но сегодня…       — Если ты настолько недооцениваешь мои способности и хочешь в очередной раз намекнуть на мою несостоятельность, то можешь сразу сказать прямо. Тебе было не обязательно приобретать настоящую чёртову контрабанду, чтобы преподнести мне её в качестве этой твоей очередной остроумной метафоры.       Но сегодня Хайтам не успел поднять и бровь в ответ, как Кавех отдаёт ему капсулу знаний обратно, настойчиво вкладывая её прямо в ладонь, вытягивая руку и уже делая шаг прочь в сторону их библиотеки       — Большое спасибо. — Кавех не удержался от попытки отзеркалить тень той ядовитости, которая как широким махровым шарфом следовала за аль-Хайтамом, каждый раз когда они говорили. Даже вопреки советам мадам Фарузан налаживать отношения, раз их взаимодействия неизбежны       — Как скажешь. — Лишь доноситься до ушей Кавеха, словно знойным дуновением полуденного бриза.       Аль-Хайтам ставит капсулу знаний на достаточно видное место в доме. Будто бы безделушку оставляет, а не прямое доказательство супротив него. Кавех теперь чувствовал себя соучастником, умалчивающим об этой штуке и не имеющего возможности выйти из этой проклятой и жалкой роли. К счастью, не то, чтобы Хайтам был сильно дружелюбен и кто-то, кроме него и Кавеха мог зайти сюда. Кавех очень удивился бы, приведя он к себе кого-то третьего без по-настоящему веской причины. Скорее сами небеса обрушатся, чем Хайтам пойдёт по-дружески обниматься с кем-то.       Эта капсула… Кавех ещё долго думал о том, каким образом она в руках у секретаря. Где-то за вальсами чужих глаз наверняка развернулась настоящая драма в тени шумных ритмов города. Может быть, он получил капсулу, в качестве редкой домашней безделушки в качестве какого-то секретного дела? Может, в качестве трофея от побеждённых злонравных торговцев, прячущиеся средь сумерского рынка подобно тараканам под створками и плинтусом? Мягко было бы сказать, что увиденная им капсула бросала сильную тень на образ его скрытного соседа. Скорее, это было равносильно белому пергаменту, на который опрокинули чернила. Или коже, на которой остался заметный блестящий шрам. Видимо, даже такие люди, как аль-Хайтам были не безупречны. И если Хайтам не гнушался порушить такой запрет, ещё и предлагать это другим, то что ещё он мог отбросить в сторону также просто?       А с другой стороны — не был ли он, собственно, прав?.. Кавех на мёртвой точке, сколько бы не отрицал. Голова идёт кругом, зажатая в тиски тупика. Ему и дальше не спать столько жестоких ночей, морщась от света тусклой лампы и желая только о том, чтобы улечься под одеяло? Он чувствовал, что так сможет закончить только поездкой в Бимарстан, где смог бы вдоволь распробовать горького, оседающего на языке вяжущим вкусом, аромата всевозможных мутных травяных отваров. Живое воображение быстренько начало рисовать не самые приятные последствия истощения, сводя желудок точным уколом, и, в придачу, какой-нибудь сложной болезни. Ему всё ещё был интересен данный ему проект. Казалось бы, это был обычный заказчик с весьма вычурным вкусом, уже заслуживший обиду Кавеха, но задумка ему всё-таки больше нравилась, чем нет.

****

      Неделя прошла незаметно и слишком быстро, не вышло даже успеть передохнуть. Будни сгущались, насыщаясь неудачами, как кипяток кофейной гущей. Именно на этой неделе Хайтам, вдруг, начал раздавать распоряжения по домашним обязанностям чаще, чем обычно, отвлекая от дел. По какой-то причине Кавех начинал периодически превращаться в бесплатную прислугу для Хайтама. Отчего же Кавех никогда не отказывал в просьбах, будь то протереть пыль или прибрать на кухне? Потому что, несмотря на естественные взбалмошность и достаточно переменное чувство ответственности, он прекрасно понимал, что живёт в чужом доме и их несовместимость характеров неизбежно докучает владельцу дома. Было бы глупо отрицать, что их разговоры приносили нечто более осмысленное, чем мигрени. Отчего же Хайтам скидывает львиную часть обязанностей, если не все целиком, по дому на сожителя, как на такого же собственника недвижимости, как он? А здесь… Здесь наверное даже Великая Властительница Рукхадевата не постигла бы истинного ответа. Может быть в отместку за просроченные платы? Но тогда не было ли логичнее и разумнее соблюдать исключительный бартер между ними далее, что было бы выгоднее и собственнику, не имеющего реального недостатка в финансах, ни вечному должнику?       А судьба, как и клиент, милостивее не стали. Снова отказ. Снова даже никаких чётких указаний для него. А в конце концов клиент говорит, что лучше бы поискал иного мастера, намекая на то, что слухи о невероятных талантах Кавеха были сильно преувеличены. Провал. На этот раз даже в достаточно грубой форме и, помимо того, что такое было бы обидно слушать любому человеку, такими темпами, Кавеху угрожала возможность остаться на мели. Причём, если он и до этого был без пяти минут на ней, то сейчас, образно говоря, он вылез бы не на мель, а на целый небольшой остров, притом, было бы не так страшно, если бы не весь его долг.       Кавех, возвращаясь домой, бесшумно открывая и закрывая дверь, тревожно задыхается от лавины из переживаний внутри, подобно пойманной на удочку рыбке, оставшейся без воды. Что он делает не так?       Внезапно, он чувствует, что его изнутри рвёт, как тонкую бумагу от острого пера излишне импульсивного писца.       Его затрясло, как больного лихорадкой, руки сжимались до белых костяшек сами по себе, хватаясь за золотые пряди, распуская, путая каскады причёски, теряя красные заколки в постели. Как бы он не сдерживался, но предательские слёзы всё равно потекли по яблочно-красным щекам. Кавеху, даже с крупной скидкой на живость его чувств, было даже самому слишком неловко столько раз «выходить из строя», взрываться от происходящего.       Под вечер, летящий и тяжёлый он падает на кровать, не раздеваясь, и прячет голову за руками. Кровать под ним ощущалась морозяще неуютно. Складки из простыни и одеяла впивались в его бок сквозь одежды, будто постель теперь ощущается созданной из когтистых камней, а не мягких и эластичных тканей. Кавех почти не шевелился, не пытался убрать источник дискомфорта, дальше продолжая хоть как-то пытаться успокоить себя, словно стараясь поймать выскользающий из рук в небеса воздушный шарик.       В прошлом, его силами, в дремучих лесах был отстроен величественный дворец, по которому по сей день прогуливаются восхищённые сумерцы, хоть это и частная территория. Тогда он был только старшекурсником. А сейчас, уже имея и опыт и призвание, он не может справиться с кем? С чёртовым клиентом? С относительно заурядным заказом, если сравнивать с тем, что возводилось под его руководством до этого? Что за шутка?..       Кавех чертыхается и всё-таки оборачивается к оставленной Хайтамом капсуле знаний. Нетронутой ими двумя с тех пор. Манящей. В мыслях проносится крамольное: «Как будто бы может стать хуже».       И хватает её быстрыми пальцами.