Зима в Гусу

Лес, погружённый во мрак. Стволы деревьев, припорошённые снегом, и тихий шелест ветвей — всё что окружало Сичэня, больше ничего. Казалось, что птицы давно покинули это место, а на земле не было следов ни зверей, ни других людей. Оглядевшись, он понимает, что не знает, как сюда пришёл, ведь вокруг не было даже его собственных следов, по которым он мог бы выбраться из этого места. Сичэнь тихо вздыхает и, посильнее закутавшись в свое, почему-то летнее, ханьфу, решает пойти вперёд, надеясь, что сможет найти дорогу, ведущую куда-нибудь, только подальше от этого места - ему здесь явно было не по себе. Лань Хуань видит перед собой лишь узкую тропку, по которой идёт, но ни с лева, ни с права пейзаж не меняется. Все такие же хмурые черные деревья обступают его по бокам, нависая огромной серой тучей. Сичэнь не знал сколько времени провёл здесь, но уже понял, что ему не выбраться. Сколько бы он не искал путь, ведущий прочь из этого леса – каждый раз возвращался в одно и то же место, это начинало сводить с ума. На секунду Лань Сичэнь останавливается и оборачивается назад, пытаясь понять, сколько он прошёл. За ним не оказывается его следов, что сбивает с толку. Тогда мужчина вновь смотрит перед собой и удивляется ещё сильнее, следы были перед ним. Лань Хуань нервно подаётся назад, отступая с того места, где только что стоял. Что это такое? Чья-то глупая шутка, или одурманивающее заклятие? Может быть это злые духи пришли поиграться с заблудшим путником? Лань Хуань тянется за своим мечом, но Шоюэ не оказывается на месте. Точно так же пропала и Лебин. Наконец мужчина понимает, что он остался совершенно один в своём личном кошмаре. Сколько не пытайся — выбраться не сможешь. Это как трясина на болоте, чем больше движений, тем сильнее засасывает. Лань Сичэнь стоит здесь, в этом «лесу». Стоит, окружённый своими собственными страхами, которые, такое ощущение, подступают все ближе и ближе, стараясь поглотить его полностью. Мужчина закрывает глаза, стараясь не поддаваться панике, но внезапно ощущает чьё-то присутствие. Теперь он не один. Хорошо это или плохо — не важно, главное, что кто-то всё ещё остаётся с ним, даже после всего, что он сделал. Он хочет обернуться, посмотреть в лицо человеку, который пришёл к нему, чтобы спасти. Но тут, холодная рука сжимает его горло так, что он не может сделать ни единого вдоха. Сичэнь хрипит, пытаясь выбраться из этой смертельной хватки, но человек за спиной лишь заходится в ехидном смехе и сжимает его горло с новой силой. Сердце Сичэня заходится в бешеном ритме, он пытается вдохнуть, но ему не позволяют этого сделать. Тут режущая боль пронзает его грудь - золотое ядро не справляется с длительным отсутствием кислорода в лёгких и начинает пульсировать в разы быстрее положенного. Тело подводит Лань Сичэня, его резко скручивает судорогой, а сердце начинает замедлять свой ритм. Наконец его зрачки сужаются, и он теряет сознание. Мужчина резко поднимается с кровати, хватаясь за горло. Удушья как не бывало, но страх, и паника до сих пор остались. Лань Хуань поджимает ноги к себе, обнимая колени, параллельно пытаясь отдышаться. Ему в очередной раз приснился кошмар, впрочем, в последнее время, кошмары — единственное, что ему вообще снится. Хотя бывают дни, когда приходит Ванцзы и пытается напоить его отваром для улучшения сна, тогда обычно ничего не снится. Лань Хуань встает с постели и на дрожащих ногах идёт к кувшину с водой. Ему надо успокоиться. В конце концов, это всего лишь кошмар, как и все остальные. Сичэнь делает глоток, чувствуя, как замедляется ритм его сердца, начиная стучать более размеренно и спокойно. Мужчина решает, что нужно попытаться уснуть снова, разворачивается к своей кровати и встречается с парой блестящих глаз… – А-Яо, не стоит так меня пугать, – ласково обращается Лань Хуань, смотря в бледное лицо. Ему отвечают тёплой улыбкой. А-Яо, его милый А-Яо здесь. Чашка выпадает из дрожащих рук, с характерным стуком ударяясь об пол. Лишь через несколько мгновений Лань Сичэнь осознаёт, что его дорогого друга нет в живых уже больше года. Но ведь сейчас он стоит перед ним, совершенно здоровый и живой, даже улыбается. Цзинь Гуанъяо делает шаг в сторону Лань Хуаня, в то время как тот медленно пятится назад. Мэн Яо останавливается лишь тогда, когда тонкая полоса света из окна начинает скользить по его неживому лицу. Сичэнь закрывает глаза, молясь о том, чтобы видение поскорее ушло. – Брат, разве ты не хочешь посмотреть на меня? – зовет мужчину Гуанъяо. Его голос мягкий словно шелк. – Посмотри, – уже более требовательно повторяет он и замолкает. Лань Хуань поддается, медленно открывая глаза. Представшая картина ужасает его. Волосы Мэн Яо спутаны и перемазаны в крови, одежда порвана в клочья, а вместо правой руки болтается обрубленный рукав. Но ведь секунду назад все было не так! К горлу подступает тошнота. Лань Сичэнь прикрывает рот рукой, сдерживая нарастающие всхлипы. Он надеялся избежать кошмара во сне, но как избежать того, что происходит наяву не знал. Мужчина делает еще один шаг назад, врезаясь в низенький столик. Тот покачивается, а, стоящие на нем, предметы с грохотом летят вниз. Цзинь Гуанъяо спокойно наблюдает за движениями главы Лань и лишь протягивает целую руку, не сводя своих золотые глаза с лица на против. – Сичэнь, неужели ты боишься меня? Я не нравлюсь тебе? – Мэн Яо грустно улыбается. – Но ведь именно ты меня таким сделал. – Замолчи, пожалуйста, хватит… – умоляет Сичэнь. Его глаза уже полны слёз. – Но, брат, – продолжает было Гуанъяо, но ему не позволяют закончить, потому что Лань Хуань резко отталкивает его от себя. Сичэнь не хочет больше оставаться один на один со своим ожившим кошмаром, а потому стрелой вылетает из Ханьши, на ходу сбивая пару вещей. Мужчину не заботит ни то, что он легко одет, ни то, что на дворе уже поздно, ни то, что могут подумать адепты, если увидят его в таком состоянии. Снаружи очень холодно, а вокруг его домика слишком много снега. Лань Сичэнь пытается пробираться по этим сугробам, но в какой-то момент силы покидают его, и он просто опускается на колени прямо в снег. Какое-то время мужчина просто стоит и смотрит в никуда, шепчет лишь о том, что сильно виноват. Мысли никак не собираются в кучу, тело морозит, но Сичэнь никак этого не ощущает. Через какое-то время он краем глаза заметил шевеление. К нему приближался человек и, кажется, звал его по имени. Лань Хуань переводит взгляд на стройную тёмную фигуру, и слёзы начинают течь по его щекам непрекращающимся потоком. – А-Яо, прости меня, прости, – задыхаясь от рыданий умоляет Лань Сичэнь, – прости меня, что я такой дурак. Прости, пожалуйста. Мужчине даже кажется, что его пытаются успокоить, но он ничего не слушает, а лишь сильнее заходится стенаниями. Лань Хуань пытается поднять голову, чтобы взглянуть в лицо человека, но неожиданно всё начинает плыть перед глазами, он теряет сознание. – Лань Сичэнь, очнись! – последнее, что слышит мужчина, перед тем как полностью погрузиться в темноту.