Кровь Эринии

      Драко сидел за письменным столом, изредка поглядывая на хрупкое женское тело, что лежало на его постели.       Пэнси была без сознания уже несколько часов, из-за чего Драко периодически проверял её. Нарцисса сделала всё, что было в её силах, чтобы девушка пошла на поправку быстрее, сделав для неё отвар. С трудом, но парню удалось влить жидкость в её горло. Постепенно тело подруги наполнялось теплом, а сердцебиение понемногу приходило в норму. В этот раз наказание Беллатрисы было чересчур жестоким, и Драко был рад своему предчувствию, которое подсказало ему последовать за Беллатрисой в поместье Нотта.       Глядя на подругу, Малфой ощущал спутанность своих чувств. Он ощущал, как его рассудок был близок к помешательству. Мрак в душе всё чаще угрожал поглотить его полностью, каждый день превращая парня в параноика. Чем чаще Повелитель говорил о предательстве и публично демонстрировал последствия шпионажа, тем чаще Драко задумывался всё прекратить. С появлением Теодора и Линни дела пошли хуже, и ему всё реже удавалось добыть полезную информацию и передать её Ордену. Редкие вылазки в поместье лишь усугубляли ситуацию, ибо давление со стороны его друга и тётушки давало трещины. Парень уже не знал, что ему нужно сделать и есть ли смысл в его действиях вообще. Держать всю информацию становилось всё труднее, Драко чувствовал, как постепенно ломается — в один момент он либо допустит ошибку, либо просто перестанет быть полезным. Всем.       Сейчас он понимал, что пребывает в безвыходной ситуации, и от этого все его усилия казались напрасными. Если раньше он видел перспективу в своих действиях и даже был уверен, что его план сработает, то сейчас же наблюдал только стены, окружающие его со всех сторон. Каждый его новый шаг казался замедленным и неуверенным. Убежать от этого не получалось, как бы он ни старался. Удача с цветком, который ему удалось добыть, казалась единственным успехом, пришедшим за последнее время. Но даже спасение отца не давало того спокойствия, о котором Драко мечтал.       Услышав женский стон, парень осознал, что всё это время пялился на шрамы Пэнси, покрывающие её шею. Раньше на ней можно было увидеть только дорогие украшения, а теперь — уродливые напоминания о наказаниях. — Пэнс… — прошептал себе под нос Драко, чувствуя за собой вину, что не смог появиться раньше.       Он начал всматриваться в её лицо. Девушка спала — это он знал точно, и, услышав очередной стон, ему не составило труда догадаться, что сейчас её мучают кошмары. — Мерлин, — прикрыв глаза, взмолился слизеринец. — Если бы я мог…       Драко сжал кулаки, не в силах справиться со злостью. — Если бы я мог? — переспросил у себя юноша. — А если…       Он аккуратно поднялся из-за стола, двинувшись в сторону постели. — Пэнс? — чётко сказал Малфой, проверяя девушку на сон.       Паркинсон по-прежнему тихо стонала, слегка ворочаясь в постели и сильнее кутаясь в одеяло. Драко присел рядом, несколько минут молча рассматривая лицо девушки, думая над тем, что собирается сделать. Он знал, что эффект легилименции и проникновение в чужие сны — это продвинутые и сложные навыки, которыми не владеют все волшебники. Легилименция — способность мага проникать в сознание другого человека. Однако этим пользуются во время пыток, изматывая волшебника, чтобы тот выдал всё то, что должен держать в секрете. Ещё на шестом курсе, когда Драко получил задание от Повелителя, он искал все лазейки, дабы ничем себя не выдать перед директором школы. Сокрытие своего сознания и мыслей было его первостепенной задачей, с которой он отлично справился, и сейчас гордился тем, что в своё время обучился этой технике.       Глядя сейчас на Пэнси, ему хотелось хоть как-то облегчить её муки, хотя бы во сне. В месте, где она должна чувствовать себя в безопасности. Драко знал, что некоторым мастерам легилименции удавалось применять её и для проникновения в разум других людей и оказывать влияние на их мысли и действия во время сна. Благодаря данной технике волшебник мог видеть, контролировать и даже изменять сны людей, в сознание которых ему удалось проникнуть. Именно во сне сознание находится в самом уязвимом состоянии, но проникнуть туда куда сложнее, чем к неспящему, из-за чего данная техника практически никогда не использовалась.       Очередной стон подруги вынудил его пойти на отчаянный шаг и провести небольшой эксперимент. Проникновение в сны — это тайная практика, требующая глубокого понимания и контроля не только над своими мыслями, но и мыслями другого. Для этого необходимо было иметь высокий уровень концентрации, контроля над собой и способности манипулировать и чувствовать энергию других людей. Это он умел не так хорошо, но отлично знал свою подругу и понимал, куда нужно надавить и что сказать, чтобы она прислушалась к нему.       Драко, собравшись с силами, начал постепенно выстраивать дорогу в голову к Пэнси. Он представил, как идёт по протоптанной дороге, мысленно убеждая самого себя, что всё делает правильно и не навредит спящей.       Уловив тонкую серебряную нить, Драко ухватился за неё, сконцентрировавшись только на ней. В ту же секунду в нос ударил знакомый запах, а после вокруг появился туман, заполняющий пространство поблизости. Он видел только белый туман и серебряную нить, что казалась очень тонкой и непрочной. Пройдя недолгий путь сквозь могучую завесу, парень почувствовал, как под ноги ему стали попадаться какие-то предметы, разглядеть которые у него не получалось. В попытках увидеть, что у него под ногами, его взгляд привлекла белая штука с углублениями, из которых просматривались тёмные дыры. С усилием прищурившись, Драко наклонился, с ужасом осознав, что смотрит в пустые глазницы человеческого черепа. Череп был наполовину погружён в землю и покрыт остатками изъеденной червями плоти — высохшей и тусклой. Драко внимательно следил за тем, куда ступает, ибо чувствовал, как его накрывает волна ужаса. Замерев на месте, чтобы перевести дух, слизеринец заметил, что стоит рядом с безжизненным телом. Парень сильнее сжал серебряную нить, которая казалась его единственным спасательным кругом.       Найдя в себе силы и сделав ещё несколько шагов вперёд, Драко резко остановился. — О, Мерлин… — прошептал он, крепко прижимая кулак к губам.       Перед ним лежало тело изуродованного оборотня, и внимание Драко задержалось на высохшей шерсти на его морде. Глаза были широко открыты, а его рот походил на букву «о». — Это твои сны? — вслух спросил парень, смотря по сторонам, зная, что не получит ответа.       Драко почувствовал, как с каждой секундой ему всё труднее было стоять на ногах. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди или остановится. — Чёрт, — прошипел Малфой, делая шаг назад.       Продолжая держаться за серебряную нить, Драко почти перешёл на бег, мысленно пытаясь выбраться из сознания подруги. Находиться здесь было невозможно: он понимал, что, оставшись там ещё на несколько минут, может сам лишиться рассудка.

***

      В большом зале поместья Малфоев царила атмосфера неприкрытого страха и предвкушения. Пожиратели, безумные последователи Тёмного лорда, сидели вокруг огромного стола, ожидая начала очередного собрания. Свет свечей, отражающийся на чёрных стенах зала, создавал мрачную ауру и таинственность, лишь добавляя интриги в воздухе. Наиболее заметной была Беллатриса Лестрейндж: она занимала почётное место по правую руку от своего супруга — Родольфуса Лестрейнджа, что в свою очередь даже не смотрел в её сторону. Ведьма же сконцентрировала своё внимание на Тобиасе Нотте, что сидел по правую руку от пустого стула, зарезервированного для Тёмного лорда. Нотт в свою очередь молча выдерживал её взгляд. В какой-то степени его даже забавляло такое внимание от Пожирательницы.       Все замолчали, когда в дверях появился Повелитель, а вслед за ним зашёл Фенрир Сивый. Атмосфера в помещении сразу накалилась: все смотрели на оборотня, чьё тело было покрыто жуткими ранами и синяками. На лице красовался новый шрам, из которого ещё шла кровь. — Повелитель, — встав со своего места, поприветствовал его Нотт, сразу привлекая к себе внимание. — Нотт? — опустившись на стул, спросил Волан-де-Морт. — У меня срочная новость, не требующая отлагательств. — Правда? Тогда я с радостью выслушаю тебя.       Пожиратели бросили на Нотта презренные взгляды. Каждого в этой комнате бесило, что у Тобиаса привилегий было куда больше, чем у кого-либо из них. — Это касается таверны. Она вновь переместилась. — Когда? — Сегодня ночью, утром я получил письмо от хозяина. — Координаты он сообщил? — Конечно. Но попросил срочной аудиенции с вами. — Хорошо, — кивнув, сказал Волан-де-Морт. — Собрание переносится на вечер. Нотт, идёшь со мной.       Тобиас кивнул. — Мой Лорд, — начал Сивый, вложив в голос максимум возмущения. — Вы же сказали… — не успев договорить, оборотень поймал на себе разъярённый взгляд Повелителя. — Я помню, что сказал! — воскликнул Волан-де-Морт. — Мы вернёмся к этому вопросу на вечернем собрании.       В ту же секунду послышалось два хлопка, после которых осталась чёрная дымка.       Драко, сидя слева от отца, внимательно наблюдал за реакцией оборотня, заметив, что тот оскалил зубы. Парень также поймал на себе взгляд Беллатрисы, что смотрела парню прямо в глаза. — Драко, — послышался рядом спокойный голос Люциуса, — что с тобой? — А? — парень резко повернулся к отцу. — Ты о чём? — В мой кабинет, — твёрдо сказал Малфой-старший, завидев, как к ним направилась Беллатриса. — Люциус! — крикнула ведьма, заметив, что Люциус, поднявшись со своего места, двинулся к выходу. — Куда так спешишь? — Раз собрание перенесено на вечер, воспользуюсь свободным временем на выполнение своих обязанностей. — Вот как, ну, удачи тогда.       Следуя за отцом в кабинет, Драко пытался успокоиться. Что-то ему подсказывало, что разговор будет не из приятных и ему нужно вести себя осторожно.       Зайдя в кабинет, юноша проследил, как отец накладывает заглушающие чары. И только теперь он заметил, как в дальнем углу, около окна, сидел мужчина, укутанный в плед. — Что происходит? — сразу спросил Драко, пытаясь рассмотреть гостя получше. — Сейчас всё объясню, — сказал Люциус, подходя к окну и закрывая шторы.       Полноватый мужчина среднего роста, сидящий в кресле, кутался в плед — он выглядел измождённым и пребывающим в состоянии дискомфорта. Его потрёпанный вид демонстрировал явные признаки бессонницы, что отражалось и на его лице. Взгляд его был пустым и глубоко уставшим. Взъерошенные волосы и неровная борода создавали впечатление, что он давно забыл о причёске и гигиене. — Отец? — не отрывая взгляда от гостя, спросил Драко. — Это Тиверий Маклагген, — начал Люциус. — Утром он пришёл просить о помощи. — Вы отец Кормака? — Дядя, — ответил мужчина. — Его отец сейчас у Беллатрисы. — Что произошло? — поинтересовался Драко. — Он отказался служить Повелителю, — сообщил Люциус. — За это Беллатриса утащила его в темницу в попытках переубедить. А её методы переубеждения довольно радикальны. — А вы что тут делаете? — Мой упёртый брат сейчас сидит в темнице, и мне нужно его оттуда достать. — А мы что можем сделать? — не унимался Драко, пытаясь понять, что происходит. — Через твоего отца я хочу договориться. Я готов рассказать полезную информацию для Повелителя в обмен на брата. — Какую?       Мужчина бросил на Люциуса взгляд в ожидании немого ответа. — Ему ты можешь рассказать, — кивнул Люциус. — Я знаю, где скрывается Орден.       В горле Драко резко пересохло, ладони начали потеть, а голова закружилась. Парень почувствовал тревогу, осознав, что потеря контроля над ситуацией могла разрушить его жизнь и поразить окружающих. Одновременно с этим он ощутил и гнетущий стыд от предстоящего осуждения и отвержения со стороны Пожирателей и семьи. Взволнованность и нервозность тесно переплелись с чувством опасения перед тем, как всё может измениться, и с самоистязанием за проявленную слабость и ошибку. — В Хогвартсе, разве нет? — начал Драко, пытаясь узнать, блефует Тиверий или нет. — Всё не так просто, у них есть союзник. — Кто? — Этой информацией я, к сожалению, не обладаю, но могу с уверенностью сказать, что это кто-то из Пожирателей. — С чего ты взял? — спросил Люциус. — Откуда у тебя вообще эта информация? — Кормак рассказал, что на собрания Ордена заявляется некий Пожиратель, чьё имя не распространяется. И что именно он дал им укрытие и передаёт информацию Ордену. — У твоего племянника не получится разузнать имя Пожирателя? — Тут вот какая проблема: он так же, как и мой брат, на стороне Поттера и надеется, что в этой войне победит мальчишка. Поэтому, если начну давить, он может что-то заподозрить. — Он знает о пропаже отца? — Ещё нет, я ему не говорил, вот, думаю, как бы ему эту новость преподнести, чтобы он рассказал хоть что-то. — Влей в него сыворотку правды, и всё, — предложил Люциус. — Для этого мне нужно остаться с ним наедине, а в Хогвартсе это сделать невозможно. Все ходят группами, плюс — за каждым следят. Я уже пытался остаться с ним вдвоём, но Минерва не позволяет кому-либо вообще это сделать. — Ведьма, — прошипел Люциус. — Поэтому, даже если у меня получится влить в него сыворотку, это быстро заметят, и он расскажет всем о том, что я у него пытался выведать. Я не могу так рисковать. — В таком случае нам нужно его поймать, — предположил Люциус, мысленно перебирая варианты. — И как ты собираешься это сделать? — вмешался Драко, радуясь, что может присутствовать при этом разговоре. — Мы что-нибудь с тобой придумаем, — скрестив руки, произнёс Малфой. — Наша семья сейчас в шатком положении, и нам необходимо сделать хоть что-то, чтобы Повелитель вновь мог доверять нам. Тиверий для этого сюда и пришёл. — В его интересах освободить брата, зачем ему отдавать это дело нам? — Я задолжал твоему отцу, а эта ситуация поможет нашей семье покинуть Британию, а вам — вернуть доверие от Лорда. — Что? Я ничего не понимаю. — Драко, нам нужно поймать Кормака, узнать всю необходимую информацию, заключить в одну темницу с его отцом, а после — помочь им сбежать с Тиверием. — Это какая-то шутка? — Парень, сейчас опасное время, и я не хочу рисковать жизнями своих родных. Я, конечно, поддерживаю Повелителя, но не горю желанием носить его метку, а посему могу помочь лишь этим. Я надеюсь, что этот разговор останется между нами и вы согласитесь на сотрудничество. — Сегодня вечером будет собрание, после него я свяжусь с тобой и мы всё обсудим, договорились? — спросил Люциус. — Да, буду ждать.       Мужчина поднялся, по-прежнему кутаясь в плед, и зашёл в камин, а затем, произнеся непонятное слово, исчез. — Отец, — начал Драко, нервно пытаясь подобрать нужные слова, — ты сделаешь это? — Да. — Ты с ума сошёл, совершать такие манипуляции за спиной у Повелителя опасно. Ты хоть представляешь, что с тобой сделают, когда ты поможешь им сбежать? Тебя убьют. — Нам нужна эта информация, благодаря ей Повелитель вновь станет нам доверять. — Ему-то это зачем? — Даже если он расскажет всю информацию сам, ни его, ни брата не отпустят. Каждый получит метку, а вскоре заманят и мальчишку. Дети готовы пойти на многое, чтобы спасти своих родных, и Кормак — не исключение. — Зачем ты привёл меня сюда? — Мне понадобится твоя помощь, один я не справлюсь. Для начала нам нужно как следует обдумать то, как схватить мальчишку, а потом — как достать из темницы Беллатрисы их семейство и перенести их к Тиверию.       Драко замолчал, пытаясь переварить полученную информацию. В его голове никак не укладывался их разговор с дядей Кормака. Парень злился, что Кормак вообще заговорил об этом. Но его радовал тот факт, что при первой же встрече с Грюмом он настоял на том, чтобы его имя знали только самые приближённые и верные члены Ордена, а про поместье осведомлены лишь единицы. — Хорошо, давай думать, как нам это сделать, — наконец сказал Драко, прокручивая в голове разные варианты. — Нам нужно устроить ещё один набег на Хогвартс. Насколько я знаю, Кормак был на поле боя в последний раз. — Да. — Отлично, устроим набег, поймаем парня, допросим, вольём в него сыворотку правды и кинем в темницу к его отцу. После каждого набега у нас собрание, и пока все Пожиратели будут там, в том числе и Беллатриса с мужем, Тиверий освободит их и исчезнет. — И когда набег? — Лучше всего будет сделать это на рассвете, на собрании я подниму тему об ослаблении барьера Хогсмида, ты поддержишь меня. Надеюсь, наших убеждений хватит для того, чтобы утром мы смогли напасть. — А если Кормака там не будет? — Значит, мы просто ослабим барьер, ничего с этого не потеряем.       Драко молча кивнул. — Если всё получится, Лорд снова сможет нам доверять, — вздохнув, сказал Люциус. — Что-нибудь по Ордену слышно? — Ничего, оборотни пытаются выйти на их след, но пока всё бесполезно. Ещё и Гобшайта нигде нет. — Что случилось? — Точно не знаю, но Яксли сказал, что он сбежал. Что довольно странно. — Почему? — Гобшайт — личность мерзкая, однако он долгое время был на побегушках у Яксли, буквально цепной пёс. — Я знаю, что Гобшайт служит ему и всегда выполняет поручения своего хозяина. — Именно, — согласился Люциус, устроившись за своим столом. — Яксли держал его постоянно при себе, не отпуская куда-либо, а тут спокойно говорит о том, что он сбежал. — Он не мог ему надоесть? Как вариант, Яксли мог стереть ему память и избавиться как от бесполезной игрушки. — Сомневаюсь.       Драко промолчал, вновь погрузившись в раздумья. — Отец, я, пожалуй, вернусь в свою комнату, мне нужно немного отдохнуть. — От чего тебе нужно отдохнуть? — От всего происходящего. — Драко, не забывай, что сейчас не лучшее время для отдыха, тебе стоит подумать о чём-то поважнее. — Подумаю, не переживай.       Парень молча покинул кабинет отца, чувствуя раздражение. В голову начали лезть безумные мысли и идеи. История о Кормаке вновь заполнила все размышления слизеринца, и он никак не мог поверить в то, что сейчас узнал. Маклагген и в самом деле представлял угрозу, и поймать его, может, будет слегка и проблематично, но, сделав это, он раскроет все карты. Под сывороткой расскажет всё, что знает. О Поместье и о Мордуре.       Времени было немного: нужно успеть до вечера заявиться в поместье и предупредить Грюма, чтобы они усилили оборону и следили за Кормаком.       Из-за угла показалась Пэнси — она с трудом стояла на ногах, руками хватаясь за стены. — Пэнс? — Драко ускорил шаг, сокращая между ними расстояние. — Ты чего тут делаешь? — Нарцисса написала письмо, попросила прийти. — А что случилось? — Не знаю, она не написала. — Ты сама еле на ногах стоишь, тебе нужен отдых. Ты не до конца поправилась. — У меня нет времени на отдых, нужно работать. — В таком состоянии от тебя будет мало толку. — Какая разница?       Драко прикусил нижнюю губу, не зная, что ответить. Он злился, что не может помочь подруге и сделать хоть что-нибудь. Всё чаще парень ощущал огромное беспокойство и беспомощность перед ситуацией, в которой ничего не мог сделать. Постоянно в его голове крутились навязчивые мысли о провале и разочаровании в себе. Чтобы он ни делал, казалось, ничего не даёт должного результата, всё идёт не так, как он того хотел. И сделать с этим ничего не получалось. — Ладно, скажешь потом, как там мама? — Конечно.       Как бы сильно Драко ни хотел отправиться к матери и проверить её, здравый смысл подталкивал его быстрее покинуть поместье и отправиться к Ордену. У него мало времени, а у Ордена — ещё меньше.

***

      Открыв дверь в дом, Драко ощутил, как в нос ударил тошнотворный запах испражнений и мочи. — Какая гадость, — закрывая нос, проворчал парень, закрывая за собой дверь. — Я не игрушка, которая лежит на месте и только пылится, я живое существо, и у меня есть свои потребности, — прокряхтел старик, лёжа на полу. — Я в таком положении лежу уже не знаю сколько, надеялся, что ты не придёшь и я наконец умру. — Уйти из жизни, лёжа в собственной моче и фекалиях, — такое себе удовольствие. — Всяко лучше, чем быть убитым от руки отпрыска Малфоев, когда я стану ему не нужен. — Я уже сказал тебе: марать о тебя руки я не собираюсь, — достав волшебную палочку, Драко начал приводить комнату в порядок, возвращая ей прежний свежий запах. — За меня это сделают дементоры. — Хочешь выйти из этой войны чистеньким? Не получится, ты ведь уже убивал. — Это было под Империо, там я не мог совладать с собой. — Ты слаб. Насколько я помню, юный Поттер уже на четвёртом курсе мог противостоять этому Непростительному. — И к чему ты это говоришь? — К тому, что твои действия бесполезны. Поттер в любом случае либо умрёт, либо победит, но без твоей помощи. — А я не ему помогаю. — Ордену помогаешь? А какой в этом смысл? Вот знаешь, я сижу тут уже довольно давно и пытаюсь понять твои мотивы, — простонал старик, переворачиваясь на спину. — И пока что не нашёл ничего, объясняющее твои идиотские поступки.       Драко молчал, продолжая приводить комнату в порядок: он уже привык, что старик пытается всеми способами вывести его из себя или переубедить. Иногда слова Мордура и в самом деле заставляли его задуматься, задавать вопросы самому себе и глубже копаться в мыслях. Порой он и правда был готов всё бросить, стереть старику память и забыть обо всём, что делал. Сдать штаб-квартиру Повелителю под предлогом ожидания самого подходящего момента для нападения, тем самым спасая свою семью и возвращая доверие Лорда. Но потом вспоминал, что в Ордене тоже есть его близкие люди, которых он так же желал спасти. — Ты же просто топчешься на месте, что-то пытаешься, пытаешься, а по итогу что? Ничего не меняется. Сколько я здесь сижу? Месяц? Два? Полгода? Что изменилось? Зачем я здесь, если ты даже не знаешь, что делать? Бестолочь, играешь в героя, а на деле — малолетний идиот.       Малфой подошёл к старику и вырвал его волос с головы. — Облысею, и что будешь тогда делать? В штанах будешь у меня волосы искать? Извращенец!       Драко молча прошёл к котлу, игнорируя мерзкие высказывания старика. Иногда у Мордура получалось одними только словами вывести парня из себя, и таким образом он несколько раз нарушал правила приготовление оборотного зелья, из-за чего терял уйму драгоценного времени. — Скоро тебя поймают, и я освобожусь, а ты будешь гнить, превратишься в грязного червя, что будет ползать у ног Повелителя. Твой папаша будет рвать свои патлы на голове, наблюдая, как единственный наследник великого рода будет слизывать грязь с ботинок Повелителя. А твою мамашу отдадут на растерзание каждому, кто захочет её жалкое тело. — Откуда же столько уверенности? — сжав кулаки, прорычал Драко. — Ты так яростно бросаешься угрозами, а на деле лежишь в собственных испражнениях и бесишься, что находишься у меня в плену. — Ты просто тупой выскочка, который думает, что сможет обхитрить самого могущественного волшебника всех времен! — гордо закричал Мордур.       Отойдя от котла, Драко посмотрел на старика сверху вниз, чувствуя, как комок ярости нарастает с каждой секундой. Перед глазами стали появляться картинки: как он пытает старика, мучает его и заставляет молить о прощении. В груди появилось тёплое чувство, что стало распространяться по всему телу. — Ты же понимаешь, что в один момент я отрежу тебе твой длинный язык, — огрызнулся Драко. — Всё, для чего ты годен, — это рвать на тебе волосы, не забывай об этом. — Как страшно, — усмехнулся Мордур. — Нет, правда, я весь дрожу от страха, ты посмотри.       Драко ничего не ответил, наблюдая, как в глазах старика играет азарт. Он прекрасно знал, что это был за взгляд. Генри постоянно вынуждал его, трепал ему нервы и провоцировал. Надеялся, что в один момент он сорвётся и убьет старикашку, лишив себя драгоценных волос. — Эй, Малфой, — проследив, как Драко вернулся к котлу, Мордур вновь попытался привлечь к себе внимание. — Как там Грюм поживает? Ещё не заподозрил тебя в неладном? Или ты на нём Империо использовал? — Какой ты любопытный. — Я лежу здесь в гордом одиночестве, ты не принёс мне ничего, чем я мог бы себя занять, а ты знаешь, как тяжело сидеть в четырёх стенах наедине со своими мыслями? Знаешь, это начинает сводить с ума. — Ничего не могу поделать. — Принеси хоть каких-нибудь книг, не будь ты таким чёрствым. Что тебе стоит-то? — Здесь тебе не курорт. — А я и не сказал про курорт, но, как ты говоришь, я в Азкабане успею насидеться без собеседников и других развлечений. Так позволь хоть здесь почитать, я всё же старик, пенсия, как-никак, наступила.       Драко рассмеялся, услышав в голосе старика жалобные нотки. — Ты буквально минуту назад поливал меня дерьмом, угрожал мне и моей семье, а теперь я должен принести тебе книжек, чтобы тебе не было скучно? Серьёзно? — А ты бы что сделал на моём месте? Если бы тебя долгое время держали взаперти в гордом одиночестве? Ещё и посадили на цепь как плешивого пса.       Парень размешивал оборотное зелье, размышляя над словами старика. Ему не хотелось идти ему навстречу после всех его попыток вывести парня из себя, после всех оскорблений в сторону его и его семьи. — Да не будь же ты таким бесчувственным! У тебя сердца, что ли, нет? Пожалей старика! — завыл Мордур, пытаясь вырываться из цепей. — Я подумаю, — бросил Драко, не поворачивая головы в его сторону.       Несколько минут в комнате стояла гробовая тишина, пока Мордур вновь не заговорил: — Сам-то ты чего хочешь? — Ты о чём? — кинув любопытный взгляд в сторону пленного, спросил Драко. — Ну вот ты держишь меня здесь, пытаешься шпионить, что-то делать, а толку? Для чего ты это делаешь? — Чтобы всё закончилось. — Чтобы закончилось для кого? — Для всех. — В этом и есть твоя главная ошибка, парень, — вздохнул старик. — Ты не знаешь, чего хочешь, оттого и не знаешь, что делать дальше. — К чему ты завёл этот разговор? — Я же уже сказал: я на пенсии, а последние годы своей жизни провожу на полу, закованный в цепи, вынужденный терпеть собственные испражнения, пока ты не соизволишь явиться сюда. Я устал, — старик сел, облокотившись о стену. — Все устали, терпи.       Драко задержал взгляд на пленнике: его резкие перемены настроения заставляли парня нервничать. Ещё несколько минут назад он орал и угрожал, а теперь сидел поникшим. Седые волосы до плеч ниспадали беспорядочно, испещрённые белыми прядями, на которых виднелись следы пыли и песка. Усталость и истощение были прочерчены на его скулах и морщинах, придавая лицу глубокий и мрачный вид. Веки старика были опущены, оттеняя его глаза, которые, несмотря на все трудности и страдания, искрились каким-то внутренним светом надежды. Драко был удивлён, что смог заметить такие мелкие детали.       В голове Малфой прокручивал предстоящий разговор с Грюмом. Он думал над тем, какие аргументы и планы предложит и что вообще скажет. Будет странно, если по утру барьер будет более прочным, а Кормака нигде не будет видно. Сделать всё так, чтобы не вызвать у отца подозрений и при этом помочь Ордену казалось невозможным. «Ты не знаешь, чего хочешь, оттого и не знаешь, что делать дальше».       Эта фраза раз за разом крутилась у него в голове, вытесняя все остальные мысли. «Ты просто тупой выскочка, который думает, что сможет обхитрить самого могущественного волшебника всех времён».       Перед глазами появился силуэт Повелителя. Разгневанного, с палочкой в руках. Его красные глаза, что гипнотизировали, заставляя пасть на колени и корчиться от боли. «Скоро тебя поймают, и я освобожусь, а ты будешь гнить, превратишься в грязного червя, что будет ползать у ног Повелителя. Твой папаша будет рвать свои патлы на голове, наблюдая, как единственный наследник великого рода будет слизывать грязь с ботинок Повелителя. А твою мамашу отдадут на растерзание каждому, кто захочет её жалкое тело».       Чувствуя, как злость наполняет его тело, Драко с трудом сдержался, чтобы не начать разносить комнату. Ему хотелось выплеснуть злость и обиду: все чувства, которые он испытывал, сплелись в единый клубок, что рос с каждой секундой, готовый вот-вот взорваться.

***

— Мисс Малфой, — начала девушка, размешивая отвар. — Вы которые сутки не спите? — Ох, — вздохнула женщина. — Пэнси, если бы я знала.       Уставшая Нарцисса Малфой внешне выглядела истощённой. Её обычно безупречные черты стали блеклыми и угрюмыми, а лицо пронизывали глубокие тёмные круги под глазами, кричащие о её бессоннице. Кожа её потеряла свежий и здоровый оттенок, заменив его болезненной бледностью. Волосы больше не блестели — им давно требовался уход и забота. Ранее роскошные платье из дорогих тканей были помяты, а местами и запачканы. Одежда, которую она начала носить, отображала её состояние стресса. Пэнси вспоминала, как раньше эта ведьма была эталоном красоты и изящности. Несмотря на то, что Нарцисса всячески пыталась скрыть своё состояние за густым слоем макияжа, приглядевшись, было нетрудно догадаться о её плохом самочувствии. — Почему вы не принимаете сон без сновидений? — Не могу, ты же знаешь, что я боюсь проспать. — Перестаньте, от того, что вы ничего не пьёте и практически не спите, ваше состояние ухудшается. Вы скоро встать с кровати не сможете. — Может, оно и к лучшему.       Пэнси промолчала. Она не знала, что делать в данной ситуации. Последние несколько месяцев Нарцисса изменилась до неузнаваемости. Нарцисса Малфой — член влиятельной и богатой семьи волшебников, известной своим высокомерием и предубеждениями в отношении немагического населения. Все её знали как сильную, волевую ведьму, которая умела отстаивать свои идеалы и быстро могла принимать решения, направленные на благо своей семьи и «чистой крови». Пэнси с трудом могла наблюдать, как она увядает. Девушка знала, что именно ломало эту женщину, и прекрасно её понимала. Эти изменения вызывали у Пэнси огромный спектр эмоций. Ранее она никогда не видела Нарциссу в таком состоянии, поэтому не знала, как ей помочь. — Нет, перестаньте, не стоит так настраивать себя. Всё не так уж и плохо, — девушка произнесла это с лёгкой улыбкой на лице, надеясь поверить своим же словам. — Ты сама знаешь, что этого не произойдёт, дальше нас ждут только хаос и разруха. Как только Поттер умрёт, мы будем обречены. — А если победит? — почти шёпотом спросила слизеринка, встретившись с женщиной взглядом. — Что будет, если Поттер победит?       Сутками ухаживая за ранеными, девушка видела последствия сражений. Отчего ей было тяжело, и невольно она задумывалась: а что будет, если победит Поттер? Прошло уже столько времени, а гриффиндорец со своей свитой по-прежнему был на свободе, и из любой передряги им удавалось выбраться. Она с трудом призналась сама себе, что восторгается Поттером и его дружками. Несмотря на то, что их ищут, их родным и близким грозит страшная опасность, они продолжают идти вперёд и упрямо следовать своим идиотским планам. — Не знаю, — вздохнула Малфой. — Многие Пожиратели подадутся в бега, остальных поймают мракоборцы. — А если Поттер падёт? — Тогда мир погрузится во тьму, это будет конец.       Пэнси сразу представила это тёмное будущее, которое их ждёт, если Поттер умрёт. Господство Тёмных сил: Волдеморт и его союзники заполнят магический мир террором. Волшебники и волшебницы, которые выступали против режима Волдеморта, столкнутся с преследованиями, арестами и смертями. Большая часть общества не будет иметь свободы, каждый будет жить в постоянном страхе. Грязнокровки, маглы и предатели станут низшим классом и, вероятно, будут подвергаться систематическому угнетению и использоваться в качестве рабов или объектов для экспериментов. — Он установит свои правила, которым будут подчиняться все, — прошептала Нарцисса себе под нос.       Пэнси, не глядя в сторону Малфой, увидела перед глазами картину, как Министерство магии превращается в диктаторскую организацию, контролируемую Волдемортом и его последователями. Они были бы ответственны за уничтожение всех неугодных самыми жестокими способами, чтобы у остальных и мысли не появилось пойти против новой власти. Система образования наверняка бы подверглась кардинальным изменениям; Хогвартс, вероятно, перестал бы существовать в том виде, в котором его все знали. Скорее всего, школа использовалась бы для пропаганды и воспитания нового поколения адептов Повелителя. Обучение могло стать более жёстким, с фокусом на тёмную магию и использованием Непростительных.       Девушку передёрнуло: она поморщила нос, когда перед глазами увидела несчастные лица студентов. Некогда прекрасное место, в котором волшебники и волшебницы получали знания, находили новых друзей и набирались жизненного опыта, могло превратиться в настоящий ад. Победа повлекла бы за собой доминирование тёмных сил, запугивания и ограничения свободы магического общества — это она знала точно. Только теперь она могла смело размышлять на эту тему. Казалось, после смерти матери Пэнси получила негласную дозволенность на собственное мнение. Теперь, когда не только грязнокровкам и маглам грозила смертельная опасность, но и всему магическому сообществу, девушка стала понимать, что дальше будет только хуже. — Но как же обещания, чистая кровь, уничтожение маглов и грязнокровок, уважение всем чистокровным волшебникам? — поинтересовалась Пэнси, встретившись глазами с Нарциссой. — Посмотри на нас: где мы? Кто мы?       Они — пыль. Пешки в руках могущественного волшебника, который не намерен отступать. — А чего хотите вы?       Нарцисса ничего не ответила, лишь посмотрела в окно, отвернувшись от Пэнси.       Девушка продолжала размешивать отвар, погружённая в мысли. Наблюдать, как на её глазах чахнет Нарцисса Малфой, оказалось невозможным. Было тяжело видеть её в таком состоянии. В груди всё ныло от чувства беспомощности, что, будучи лекарем, она ничем не может ей помочь. Люциус Малфой отказался от любой помощи Пэнси, не признавая, что ему требуется медицинская помощь. Драко старался самостоятельно следить за своим здоровьем, отчего так же не нуждался в помощи слизеринки. Одна только Нарцисса обратилась к ней за помощью, когда поняла, что силы покидают её тело, а разум начинает затуманиваться. Постоянное общение с Беллатрисой высасывало из женщины все соки. Пэнси неоднократно становилась свидетельницей, как Нарцисса была на грани нервного срыва после очередной беседы с сестрой.       Пэнси никогда не задавала вопросов хозяйке поместье, ибо знала, что после беседы с Лестрейндж необходим отдых. Пожирательница получала настоящее удовольствие, видя, как при разговоре с ней человек морально ломается. Казалось, она делает это специально, поступая как дементор, после встречи с которым вся радость куда-то исчезала. — Вам нужно поспать, — мягко посоветовала Пэнси, поднимаясь с края постели. — Пожалуйста, выпейте мой отвар, вам правда нужен сон.       Девушка покинула комнату хозяйки, направляясь в сторону лестницы. Подойдя к ней, девушка с грустью и наслаждением провела пальцами по изысканной резьбе поручней мраморной лестницы. Сразу же её душу окутали тёплые воспоминания, которые пробуждались с каждым шагом, отправляя её в беззаботное прошлое. Французские окна, украшенные изысканными изящными шторами, пропускали в комнаты тонкие лучи солнечного света, создавая атмосферу умиротворения и роскоши. Высокие потолки с изящной резьбой, золотыми фризами и хрустальными люстрами добавляли особую изысканность интерьеру. Стены в каждом коридоре украшали портреты предков Малфоев, чьи, казалось, осуждающие глаза постоянно следили за каждым проходящим мимо гостем.       Проходя по холлу в сторону библиотеки, где был рабочий камин, девушка вспомнила, как в детстве вместе с Драко блуждала по этим коридорам. На глаза попалось большое зеркало с чёрной оправой, занимающее большую часть стены. Перед глазами начали появляться обрывки прошлого. Сумрачный вечер в поместье Малфоев окутывал всё своим загадочным мраком. Драко органично перемещался по коридорам своего родового особняка. Его серые глаза метали хищные взгляды, обозначая таинственные планы, которые зрели в его мозгу. Пэнси, будучи его верной спутницей, двигалась за ним, стараясь не отставать. Её бледное лицо сплошь выражало тревогу и нетерпение. — Мне кажется, это плохая затея, — проворчала Пэнси, оглядывая по сторонам, боясь, что их поймают. — Перестань, — усмехнулся парень, даже не посмотрев в её сторону. — Ничего страшного не произойдёт. Подойдя к огромному зеркалу, девушка пронаблюдала, как Драко лёгким движением руки начал гладить чёрную оправу. — Если ты меня обманул, — начиная раздражаться, произнесла Пэнси, — то, побойся Мэрлина, я устрою тебе сладкую жизнь. — Да тише ты, — шикнул парень, продолжая водить пальцами по зеркалу. Девушка замолчала в ожидании чуда. По словам Драко, то, что он ей собирался показать, было куда интереснее полёта на мётлах. А зная Драко, полёты на мётлах вызывали у него гораздо больший интерес, чем любое другое развлечение. Через несколько минут Малфой громко усмехнулся, совсем позабыв, что им нельзя привлекать к себе внимание. — Драко, — взмолилась девушка. — Ну? — Нашёл, — довольно произнёс парень, подойдя ближе к зеркалу. Любопытство девушки взяло верх, и она подошла ближе, начав рассматривать оправу. Спустя минуту Пэнси посмотрела на Драко, что со стороны выглядел довольно странным. Он что-то шептал себе под нос. В какой-то момент слизеринка решила, что он разговаривает с отражением на неизвестном ей языке. Пэнси, подступив ближе к зеркалу, почувствовала странное притяжение, которого раньше не ощущала. Она сразу начала исследовать его более тщательно. Внезапно они заметили небольшую трещину, едва заметную, на самом верху оправы. Их сердца забились сильнее, когда они оба заметили, что трещина начала расширяться, образуя щель. — Драко, что это? — с ноткой страха в голосе поинтересовалась девушка. — Потайной ход, — удовлетворённо ответил парень, наблюдая, как щель увеличивается, образуя небольшой проход. — Что это за проход, и откуда ты о нём узнал? Тебе отец рассказал? — Нет. Вычитал в семейной книге. Там рассказывалось, что у поместья есть несколько потайных ходов, благодаря которым можно блуждать между стен. — Зачем это? — На случай, если в дом проникнут чужаки, там можно спрятаться или подслушать чей-нибудь интересный разговор. — Это как в Хогвартсе? — Возможно. — И что ты хочешь? Пройтись внутри стен? — А почему нет? Интересно же. — А как мы оттуда выберемся? — Выйти можно в любой комнате или коридоре, войти только проблематично. — Как интересно. Без всяких колебаний Драко и Пэнси осторожно пролезли сквозь щель, оказавшись в потайном входе, скрытом за зеркалом. Фактура стен менялась, превращаясь в замшелые каменные блоки, чьи контуры становились всё более хитросплетёнными. Слизеринцы оказались в спрятанном лабиринте, где стены излучали подозрительно холодный воздух. Пэнси и Драко, напряжённо прятавшие свои возбуждённые глаза, осторожно продвигались по тропинке, подсвечиваемой лишь скромным блеском света, исходящего от их палочек.       Посмотрев по сторонам, девушка подошла ближе, начав рассматривать высокое зеркало. Из-за того, что оно было от потолка до пола, Пэнси казалось, что её отражение совсем крошечное. Девушка слегка дотронулась до оправы, начав перебирать пальцами по её поверхности. Шёпотом она начала повторять давно заученную фразу, значение которой ей так и не удалось узнать. Драко сам не знал, как переводится эта фраза, но хватало и того, что благодаря ей им удавалось прятаться от посторонних. Даже эльфы не знали о тайных ходах, о комнатах — да, но не ходах.       Заметив появившуюся щель, Пэнси покрутила головой, проверив, нет ли кого-то рядом, после чего продолжила повторять заученную фразу.       Через несколько минут девушка уже шла по холодному проходу, в котором, на удивление, не было пыли и паутины. Это ей казалось самым настоящим волшебством. Иначе никак нельзя было объяснить такую чистоту в месте, о котором никто не знает и которым никто не пользуется. Пройдя ещё пару метров, Пэнси услышала два голоса, что общались на повышенных тонах. Не став медлить, слизеринка не упустила возможности подслушать чью-то ссору.       Дойдя до источника звука, Пэнси подошла к зеркалу, что висело на стене. В детстве это был её главный страх: раньше она всегда боялась, что, подойдя к нему и начав наблюдать за кем-то, её заметят. В каждой комнате были зеркала, и можно было заглянуть в любое и увидеть всё так, словно находишься внутри комнаты, а не в стене. — Перестань, — послышался женский голос. — Хватит с тебя на сегодня… — Это буду решать я, но никак не ты, — ответил мужской голос.       Пэнси сделала глубокий вдох, собравшись с силами, и заглянула в зеркало, надеясь, что с той стороны её никто не увидит. Сделав это, она увидела просторную гостиную, где на диване сидел Яксли, а на полу, у его ног, расположилась молодая девушка с растрёпанными светлыми волосами. Паркинсон не составило труда догадаться, чем они там занимаются, и подслушивать разговор двух тайных любовников не входило в её планы. Однако увидеть Яксли в компании ведьмы, ещё и в такой интимный момент, было интересно. — Я сделал всё возможное, чтобы убрать её. Теперь ты должна выполнить свою часть сделки, — подтвердил мужчина, глядя на ведьму сверху вниз. — Я просто не могу поверить, что ты на самом деле смог это сделать. Как тебе удалось? — спросила ведьма, не скрывая удивления. Её голос звучал настороженно и немного испуганно. — У меня есть свои методы решения проблем, — ответил Яксли, загадочно улыбаясь. — Я обязательно всё сделаю, не переживай. Он сейчас настолько погружён в горе, что ему понадобится поддержка женщины, — тихо промурлыкала ведьма, опустив голову на колени мужчины.       Пэнси пыталась понять, про кого они говорят. Но в её голове не возникало ничего, что помогло бы сложить все фрагменты разговоров вместе. — Яксли, а если меня поймают во время налёта? Что мне делать? — спросила девушка, перебравшись на колени к мужчине. — Не волнуйся, я не дам этому случиться, — он схватил девушку за горло рукой, грубо притянув ближе к себе. — Даже если тебя поймают, ты всё равно окажешься в моих руках, — Яксли облизал её ухо.       Пэнси с отвращением нахмурила лоб, желая уйти от этого места и избавиться от мерзости. Но что-то ей подсказывало, что стоит остаться. Ей вдруг стало любопытно, про кого они говорят. Она ощущала, что может услышать что-то ещё. — А что, если меня не приведут к тебе? — захихикала ведьма. — Что, если они начнут допрашивать меня и извлекать любую информацию… — промурлыкала она, снимая помятую рубашку с мужчины. — Поверь мне, этого не случится, — он отпустил горло девушки, разрешив ей свободно двигаться. — К тебе могу прикасаться только я, не забывай об этом.       Ведьма начала покрывать тело мужчины поцелуями, хихикая при каждом его тяжёлом вздохе.       Пэнси собралась уже уйти, не в силах наблюдать за происходящим. Однако слова незнакомки заставили её замереть на месте. — Как мне подобраться к Огастесу? Не думаю, что у меня получится к нему подступиться. Мне кажется, он ещё не оправился после смерти жены, соблазнить его будет сложнее. Плюс повсюду слоняются Орденцы, они могут помешать.       В следующую же секунду девушка вскрикнула, получив хорошую пощёчину. Пэнси еле успела закрыть рот ладонью, дабы не взвизгнуть от неожиданности. — Я дал тебе задание, а уж как ты будешь его выполнять, меня не касается. Сделай всё, что считаешь нужным. Хоть ноги раздвинь, поняла?       Ведьма сидела молча, опустив голову. Пэнси заметила, как обнажённые плечи девушки начали дрожать. Яксли повернул ведьму к себе лицом. Запустив руки в её волосы, он впился в её губы поцелуем, начав больно кусать их, отчего ведьма завизжала, начав вырываться.       Пэнси закрыла уши руками, не в силах слушать её истошный вой.       Ведьма пыталась вырваться, пока Яксли стягивал с неё остатки нижнего белья. Когда она осталась нагой, он расстегнул брюки, усаживая девушку сверху. Резкое движение, и ведьма вскрикнула от боли. Сделав несколько резких толчков, Яксли впился губами в женскую грудь, начав её вылизывать.       Через пару мгновений женский крик сменился на стоны. Пэнси вновь заглянула в комнату, заметив, как активно ведьма начала двигаться. Теперь она стонала, не боясь, что кто-то их мог услышать. Яксли душил её, прижимал к себе, пытаясь слиться с ней воедино. С каждым новым движением он бил ведьму всё сильнее, сопровождая соитие грубыми высказываниями, которые, казалось, только приносили его партнёрше удовольствие. — Сделай это… — грубо сказал Яксли, откидываясь на спинку дивана. — Давай, ещё раз.       Ведьма ничего не ответила, продолжив двигаться быстрее.       Пэнси была больше не в силах выдерживать это и осторожно двинулась к выходу из стенного прохода.