Кровь Эринии

— Грейнджер, — прорычал Драко, — это уже не смешно!       Гриффиндорка хихикала, сидя на корточках в оранжерее. — Я не виновата. — Заданием было направить растение в горшок на том конце комнаты. Я ни за что не поверю, что ты умудрилась промахнуться и снести со стола все горшки. — И что? — А то, что это не самая лучшая идея — остаться здесь вдвоём. — Все торопятся в Хогсмид, и здесь никого не будет. — Да, но я бы предпочёл встретиться без копания в земле.       Гермиона лишь фыркнула и продолжила наполнять уцелевшие горшки землёй.       Драко продолжал пересаживать растения, которые Гермиона так удачно помяла.       Несмотря на то, что Поттер и Уизли предложили ей свою помощь, она яростно отправила парней в Хогсмид со всеми остальными после уроков. Два занятия в выходные были редкостью, из-за чего многие подумали, что можно прогулять и сбежать сразу в деревню.       Поскольку у Драко не было никаких планов, он не сильно расстроился, что в выходной придётся сходить на два занятия по травологии. И когда на плечи неуклюжей ученицы упала уборка теплицы, которую она удачно разгромила, в голове парня быстро созрел план на выходной день. Пусть даже и случайный.       Тем не менее это не мешало Драко жить настоящим моментом и наслаждаться каждой секундой, проведённой рядом с ней. Он понимал, что такие отношения не могут длиться вечно, но решил не думать о будущем. Всё, что имело для него значение, находилось здесь и сейчас.       Каждая встреча с ней была как лёгкий бриз, наполняющий его сердце новыми ощущениями и переживаниями. Он никогда не знал, что ждёт его в следующий раз: возможно, это будет ещё один потрясающий разговор, полный искренности и страсти, или молчание, когда слова уже становятся излишними. Но как бы там ни было, он знал, что эти мгновения останутся в его памяти навсегда.       С каждой новой встречей они становились ближе друг к другу. Драко осознавал, что между ними не просто взаимное притяжение, но и глубокое понимание. Они умели слушать друг друга, поддерживать и вдохновлять в самые неподходящие моменты. Он верил, что они создают между собой нечто особенное и неповторимое.       Но несмотря на всю эту прекрасную динамику, его беспокоили сомнения. Где-то глубоко внутри него зародился страх потери. Он знал, что всё может измениться в одно мгновение. Ведь их тайные встречи были нелегальными и даже опасными. Такое взаимодействие могло быть обнаружено, и их сокровенные моменты превратились бы в ничто.       Однако, несмотря на все риски, Драко понимал, что они того стоят. Он был готов принять этот риск ради моментов с ней. Она была той, кто открыла перед ним новый мир, изменила его взгляды и убедила, что жизнь — это не только тёмные и властные коридоры, но и тепло и счастье, которые находятся внутри человека.       Драко мечтал, что эти моменты продолжатся, несмотря на все трудности и опасности. Он хотел, чтобы их отношения доверия и понимания преодолели преграды, взяв верх над всеми ограничениями и обстоятельствами. И пока их тайные свидания продолжались, он благодарил судьбу за каждую минуту, проведённую с ней, зная, что эти моменты — настоящая жизнь, прожитая с полной отдачей и максимально возможной страстью.       Но прошёл уже месяц, а желание никуда не исчезало. По крайней мере, у него. Признавать, что ему хочется видеться даже чаще, было страшно. Для самого себя он не мог определиться, что именно ему нужно — просто умный собеседник или именно Грейнджер. — Мог бы и не приходить, — пробубнила Грейнджер, копаясь в земле.       Малфой уставился на затылок Гермионы. — Подумал, что одной тебе будет тяжело и скучно.       Он внимательно наблюдал, как она переминается с ноги на ногу. Девушка горбилась, скрючившись над землёй. — У тебя спина не болит? Ты давно возишься. — Нет, всё в порядке.       Слизеринец промолчал, возвращаясь к работе.       Только через пару часов им удалось наконец всё закончить. Оба они были в земле, потные и потрёпанные. В теплице было душно, и даже открытая форточка не спасала от духоты внутри. — Хорошая работа, — сказала Гермиона, падая на скамейку. — Спасибо, что помог.       Драко лишь молча кивнул, падая следом за девушкой на деревянную скамью. — Никогда не думал, что свой выходной буду проводить так. — А как ты обычно проводишь выходные? — поинтересовалась Гермиона. — Летаю на метле или читаю журналы. — Журналы? А какие? — «Гиббл и Фигл». Это немецкие журналы, в них изобретатели экспериментируют с заклинаниями и используют их в разных ситуациях, подходящих и не очень. Они пишут рецепты зелий, альтернативы и в конце описывают результаты. — Я никогда не видела их на книжных полках. — Они лимитированные, их не так много. — Интересно. — Например, ты знала, что из розы, которая кажется грязной, можно приготовить целебный отвар для глаз? В этом журнале есть подробное руководство по его приготовлению.        Драко заметил замешательство на её лице. Он видел, что Гермиона хочет что-то сказать, но не может подобрать слова.       Грейнджер нахмурилась и почесала голову. Она не могла поверить своим ушам. Ей казалось невероятным, что грязная роза может использоваться в медицине или косметологии. — То, что ты говоришь, звучит как полная нелепость, — сказала она, стараясь сохранять спокойствие. — Мне кажется, ты что-то перепутал.       Драко улыбнулся и настойчиво продолжил своё объяснение: — Есть исследование, которое показало, что определённые составляющие в грязной розе могут быть полезны для здоровья глаз. Более того — немецкие целители после публикации в журнале даже провели несколько экспериментов для создания капель для глаз на основе этого цветка. Однако это было не так давно, поэтому пока производство не началось.       Гермиона всё ещё была настроена скептически, но её любопытство начало пробуждаться. — А как они до этого додумались? — спросила она. — Без понятия, но это и делает их интересными. Правда, их журнал не всегда заслуживает доверия, иногда они публикуют такие статьи, что от абсурдности их теорий и высказываний хочется смеяться. — Всё равно звучит странно. — Да неужели? — усмехнулся Драко. — Ты уверена? — Конечно. — Так уверена, что готова поспорить?       Грейнджер рассмеялась. — Какой ещё спор? — Я приготовлю из этого цветка капли для глаз, и если подопытный не ослепнет окончательно, то… — Малфой замолчал, пытаясь придумать, на что можно поспорить. Он был уверен, что выиграет этот спор, а значит, нужно попросить что-то такое, чего ему действительно хотелось бы. — С лягушкой поцеловаться? — слизеринец усмехнулся. — Нет. Если я выиграю, ты нагрубишь Филчу. — Что?! Ты с ума сошёл? Нет! — взвыла гриффиндорка, ударив Драко в плечо. — С ума сошёл? Меня сразу отчислят. — Три года не отчисляли и за бо́льшие нарушения, а тут из-за такой мелочи? Не смеши. — Я сказала нет, — твёрдо произнесла Гермиона. — Хорошо, что предлагаешь ты? — Во-первых, ты не сделаешь такое зелье, во-вторых, если ты его сделаешь, то нам не на ком будет его проверить. — Поттер? — Нет. — Ты зануда, — простонал Малфой. — Подожди, допустим, ты его сделаешь. Но ведь зрение человеку оно не вернёт. — Нет, но если в глаза попало заклинание или какой-то яд, то, приготовив всё правильно, роза облегчит боль и раны в глазах будут заживать. — Странное применение. Что-то мне подсказывает, что это бред. — Ну так что, будем спорить? — Нет. Это опасно.       Драко пожал плечами. От нескольких часов работы у него слегка болели руки. Он смотрел в одну точку, погрузившись в свои мысли. — Жаль, что мы не успеем в Хогсмид, — раздался грустный голос Гермионы. — Ты так сильно хотела туда попасть? — спросил Драко. — Да, хотела закупиться сладостями, — ответила она. — Но первая волна студентов сметает всё с полок. Самые популярные сладости, такие как мышки-ледышки, сахарные перья и карамельные бомбы, исчезают в мгновение ока. — Ну, в следующий раз ты, наверное, будешь одной из первых, кто туда побежит, — сказал Драко. — К тому же Поттер и Уизли, может, притащат тебе что-нибудь.       На лице Грейнджер появилась улыбка. Драко заметил, что каждый раз, когда в разговоре упоминаются её друзья, она начинает расцветать. Видно, их дружба очень крепка и ценна для неё.

***

      Малфой продолжал сидеть в библиотеке, наблюдая за представлением, которое устроили Паркинсон и Нотт. Они не могли прекратить свою игру в перемигивание. Спор, который они развели, был настолько бессмысленным, что Драко забыл с чего всё началось.       Чуть позже он с увлечением стал наблюдать за захватывающей сценой в соседнем уголке библиотеки. Там Грейнджер была в центре внимания, в окружении нескольких студентов из Когтеврана и Гриффиндора. Каждый из них заразительно смеялся и был полон азарта, рассматривая красочно украшенный мешочек, полный разнообразных конфет и сладостей.       Очевидно, что этот мешочек был чем-то особенным, и даже Малфой почувствовал неподдельное любопытство. Однако самым удивительным было то, что, в отличие от остальных, Грейнджер не была погружена в сладостные наслаждения. Она держала в руках толстый журнал и аккуратно листала его страницы. Малфой не мог не обратить внимания на её интерес к этому журналу, на тонкие страницы, которые казались хрупкими, но на самом деле были прочными. Грейнджер зачитывалась содержимым каждого листа, открывая перед собой мир магических иллюзий, тревожащий воображение.       Внезапно их взгляды пересеклись, и Малфой почувствовал, что Грейнджер задаст ему свои вопросы. Он знал, что настанет время, когда она их задаст, но не сейчас. Сейчас он видел в её глазах не только любопытство. Он чувствовал какую-то особую связь и взаимопонимание, которое охватывало их обоих.       Глядя на смущённое лицо Грейнджер, Малфой не мог не подумать о том, насколько она мила и прелестна. Все её движения, мимика и выражение лица были настолько естественными и искренними, что сердце пропускало удар. Он не мог отвести взгляда от неё, и это вызывало у него странное ощущение в груди.       С каждой минутой, проведённой в библиотеке, Малфой всё больше окунался в мир, где реальность соседствовала с волшебством, а чудеса разворачивались совсем рядом. Он с нетерпением ждал следующей встречи с гриффиндоркой, чтобы продолжить это мистическое путешествие вместе.       Драко отвлёкся от своих мыслей, услышав, как Грозный Глаз Грюм ругается с Теодором Ноттом. Новость о том, что Гермиона Грейнджер и Нотт вместе с друзьями куда-то исчезли, не радовала его.       Малфой не мог прервать Грюма, потому что тот спорил с Сириусом Блэком. Было неудивительно, что Блэк яростно защищает Нотта. Ведь после того как Нотт бросился под смертельное проклятие Беллатрисы, спасая жизнь анимагу, мужчина явно был на стороне парня.       Драко был рад, что у него есть немного времени, чтобы привести свой разум в порядок и попытаться мыслить здраво.       Рассказывать всё было опасно. У него было чувство, что, если он расскажет всё честно, ситуация не улучшится. В его голове всплыл образ Мордура, который буквально топил его, заставляя сомневаться в своих решениях. — В этом и есть твоя главная ошибка, парень. Ты не знаешь, чего хочешь, оттого и не знаешь, что делать дальше.       Переварить всё это было тяжело, хотя отчасти старик оказался прав. Уже сколько времени он помогает Ордену, а толку мало. Поттер сейчас очень уязвим, и одно лишнее движение может привести к его гибели. — Ты просто тупой выскочка, который думает, что сможет обхитрить самого могущественного волшебника всех времён.       Драко понимал, что Поттеру нужно добраться до диадемы. Если он уничтожит крестраж, у избранного появится шанс. Нужно было двигаться в этом направлении, но теперь Повелитель сузил круг доверенных лиц. Теперь узнать, где именно находится диадема, казалось самой сложной задачей в мире. Пытаться угадать тоже было бы бессмысленно. Повелитель был непредсказуем в своих действиях. В последнее время он стал импульсивным, и некоторые его действия казались странными и абсурдными. — Ты же просто топчешься на месте, что-то пытаешься, пытаешься, а по итогу что? Ничего не меняется. Сколько я здесь сижу? Месяц? Два? Полгода? Что изменилось? Зачем я здесь, если ты даже не знаешь, что делать? Бестолочь, играешь в героя, а на деле — малолетний идиот.       Как бы паршиво себя Драко ни чувствовал, вспоминая все сказанные слова Мордура, слизеринец осознавал, что шестерёнки в его голове начинали крутиться. По телу прошлась волна чего-то тёплого. Это чувство нельзя было объяснить, но Малфой ощущал, как что-то внутри него хочет вырваться наружу. — К тому, что твои действия бесполезны. Поттер в любом случае либо умрёт, либо победит, но без твоей помощи. — А я не ему помогаю. — Ордену помогаешь? А какой в этом смысл? Вот знаешь, я сижу тут уже довольно давно и пытаюсь понять твои мотивы. И пока что не нашёл ничего, объясняющее твои идиотские поступки. — Этот мальчишка просто глупец! — рычал Грюм, доказывая что-то Сириусу.       На рассвете, скорее всего, произойдёт нападение на деревню, и, если её защита будет усилена, это может показаться странным. Не все пожиратели присутствуют на собраниях, а значит, если кто-то заподозрит неладное, проверять будут всех. Нельзя оступиться.       Однако о целях настоящего нападения знает только он, Люциус и Маклагген. Настоящей целью является Кормак.       Этому гадёнышу нельзя быть пойманным. Он — настоящая угроза. Если поймают Кормака, то узнают о предателе, и тогда вновь будет проверка. Нельзя. — Откуда нам знать? — не унимался Грюм. — Генри бы знал, будь Теодор в рядах пожирателей, — ответил Сириус. — Ты недооцениваешь его отца, Сириус. Тобиас может вести двойную игру, он может управлять мальчишкой, как только захочет его извращённая фантазия. Тот-Кого-Нельзя-Называть, возможно, и сам не догадывается, что его приближённый подсунул своего сынишку к нам, чтобы выведать всё! И первым делом он начнёт с кого? С доверчивой девчонки! Кто знает, куда Нотт утащил Гермиону на самом деле.       Только сейчас, когда он услышал знакомое имя, в его груди кольнуло. Гермиона.       Он поднял взгляд, видя перед собой спорящих Грюма и Блэка. Каждый из них, как зверь, сражался за свои домыслы и теории. Поттер и Уизли сидели около окна, что-то обсуждая между собой. — Поттер, — сказал Драко, привлекая внимание парня к себе. — Мне нужно с тобой поговорить.       Малфой поймал на себе его взгляд. Под глазами гриффиндорца были огромные синяки, цвет лица серый, а руки подрагивали. Поттер явно был не в себе. Но кто сейчас вообще был в себе? — Пошли, отойдём.       Гарри молча поднялся, следуя в соседний кабинет за Драко.       Наложив заглушающие чары, Малфой подошёл к столу, рукой приглашая Поттера сесть напротив него. — Что-то случилось? — поинтересовался Гарри. — Мне нужно, чтобы ты рассказал всё о кресстражах. Всё, что знаешь.       Гарри прищурился, думая над тем, стоит ли что-то рассказывать. Дабы опередить собеседника, Драко сразу решил ответить на немые вопросы Поттера в попытках заставить его подчиниться. — Грюм и остальные явно сейчас не в том состоянии, чтобы трезво оценивать ситуацию и уж тем более думать над чем-либо. Нотт, смотрю, принёс с собой хаос. — Да, — парень кивнул. — Есть такое. — Расскажи мне всё, что знаешь, это важно.       Возможно, от нехватки информации Драко понятия не имел, куда двигаться дальше. Казалось, что он знал недостаточно, чтобы решиться на более отчаянный шаг. Шаг, который, возможно, будет более уверенным по сравнению с предыдущими.       Драко с интересом слушал рассказ Поттера о том, что ему поведал Дамблдор. Директор знал, что Волан-де-Морт при жизни изучал тёмную магию и даже пытался создать крестраж в надежде обрести бессмертие. Драко также узнал, что всё началось в июле тысяча девятьсот девяносто шестого года, когда Гарри, уничтожив Кольцо Марволо Гонта в хижине Гонта, завершил миссию, начатую ещё Северусом Снейпом во время битвы за Астрономическую башню.       Малфой ждал продолжения рассказа, однако Поттер замолчал. — Я слушаю, — начал Драко, не понимая причины паузы. — Эй! — Тогда… — тихо начал Гарри. — Тогда, во время битвы. Я… Мы видели его. Он… он приходил. — Кто? Северус? — Волан-де-Морт.       Драко прикусил нижнюю губу. Он знал, что Поттер храбрец и на многое способен. Но никогда ещё он не слышал, чтобы кто-то называл Повелителя так. — О чём ты? Его не было на битве. — Он приказал змее убить Северуса. Из-за палочки. — Как? — Волан-де-Морт оставил Северуса умирать в Визжащей хижине. Мы прятались в потайном лазе и наблюдали, как Нагайна наносит смертельные удары, — Поттер на секунду замолчал и тяжело вздохнул. — Когда Волан-де-Морт ушёл, мы бросились к Северусу. Что-то заставило меня бежать к нему. Не знаю, как это можно объяснить. Он был тем, кто убил Дамблдора, но я побежал к нему. Однако я не видел способа помочь ему. Северус попросил меня собрать его воспоминания. Я сделал всё, как он просил. — Повелитель был там? Во время битвы? Ты уверен, что это был он? — спросил Драко. Он не мог поверить, что всё, что говорит Поттер, — правда. Это было странно. Ведь Повелитель дал поручение забрать диадему и разрушить барьер, поэтому и не явился на битву.       Однако у Поттера не было смысла врать. И теперь Драко узнал, как именно умер Северус. До настоящего момента это оставалось загадкой. Многие решили, что кто-то из мракоборцев расправился с ним. — Да. Я чувствую его. Это был он, — ответил Поттер. — А что за воспоминания? — спросил Драко.       Он понимал, что сейчас ему нужно узнать о крестражах, но Северус был не последним человеком в его жизни. Северус рисковал собственной жизнью, чтобы защитить его. Именно он выполнил поручение Повелителя на шестом курсе. — Оказывается, Северус всю жизнь любил мою маму. Он был верен Альбусу Дамблдору до самого конца, даже когда Волан-де-Морт пошёл против моей семьи.       Малфой прикрыл рот рукой, явно потрясённый услышанным.       Северус и Лили? Она была магглорождённой, но это явно не мешало ему любить её. — Он любил её всегда, хоть я этого и не видел, — Поттер отвёл взгляд, стараясь не выдать своих эмоций. — Именно Северус помогал Дамблдору, когда его поразил один из крестражей. Из воспоминаний я узнал, что являюсь последним крестражем Волан-де-Морта. Чтобы победить, мне нужно принять смерть от рук убийцы своих родителей. Но перед этим мне нужно найти и уничтожить ещё два крестража. — Диадема? И что-то ещё? — Да. Гермиона предположила, что это может быть Нагайна. — Его змея? — Верно. Он никогда не расстаётся с ней. Она очень опасна, и если я могу быть крестражем, то и она может. — Мерлин, — простонал Драко, закрыв лицо руками.       Ситуация казалась безнадёжной. Ужасная история, которую он только что узнал, не оставляла надежды на счастливый конец. В глазах потемнело, а тело, в котором он находился, доставляло сильный дискомфорт. — Хорошо. Я понял, — наконец сказал Драко. — Значит, нам нужно найти диадему и каким-то образом убить змею.       Поттер кивнул. — Ты ведь связан с ним, правда? — Я могу чувствовать его, иногда это происходит. Мой шрам начинает жечь.       Драко задумался. Его мысли начали активно крутиться в голове. Он чувствовал, что что-то буквально тянет его за руки, готовое рассказать самую очевидную вещь в мире. — Скажи, ты можешь проникать в его разум на расстоянии?       Гарри задумался. — Несколько раз я видел обрывки его сознания, но мне казалось, что он тоже это чувствовал и отталкивал меня. — Он силён в легилименции и окклюменции. Если у тебя нет практики, ты не сможешь проникнуть в его разум. — Профессор… — начал Гарри. — Профессор Снегг учил меня окклюменции. — И каковы были твои успехи? — Не самыми удачными. Мне тяжело это давалось.       Малфой усмехнулся. Признание Поттера его обрадовало. Неужели есть что-то, в чём Поттер не первый? — Получается, ты мог на расстоянии, на пару секунд побывать в его сознании? Я так понимаю, вы либо находились близко друг к другу, либо он был слишком слаб, чтобы выстроить защиту. — Предполагаю, что так.       Драко размышлял о том, как окклюменция может стать его защитой. Он понимал, что многие люди не могут надёжно закрыть своё сознание от посторонних влияний.       Возможно, Волдеморт уже смог бы проникнуть в разум Поттера и узнать все его тайны, если бы был способен. Но что-то мешает этому случиться, задерживает его.       Драко вспоминал уроки, которые давала ему Беллатриса. Она была ученицей самого Лорда, и в её интересах было передать Драко как можно больше знаний об окклюменции. Беллатриса была очень настойчива и предана своему делу. Она старалась развить магический потенциал Драко всеми возможными способами. В её глазах горела страсть и желание защитить племянника, сделать его сильнее остальных пожирателей.       Беллатриса объясняла каждый шаг обучения, не теряя терпения и веря в талант своего ученика. Лестрейндж стремилась передать Драко все свои знания об окклюменции, чтобы он мог достичь такого же уровня, как она сама.       Окклюменция — это искусство закрыть своё сознание от посторонних влияний и обеспечить полную защиту от вторжения. Беллатриса объясняла каждый этап обучения и упражнение, позволяя Драко постепенно освоить это умение. Драко понимал, что оно требует не только мастерства в закрытии своего собственного разума, но и способности проникать в разум других. И именно Беллатриса дала ему этот великий дар — знание окклюменции, которое могло изменить его судьбу.       Каждый день Драко продолжал тренироваться, стремясь достичь совершенства в этом деле. Он ощущал, как с каждым днём в его руках складывается новое оружие перед битвой. — Драко, сила окклюменции заключается в полном контроле над своим разумом. Ты должен научиться отбрасывать все свои эмоции, мыслить логически и сосредоточиться на задаче. В твоём случае задача — создать непроницаемый щит вокруг разума, который не позволит никаким посторонним силам проникнуть внутрь.       Ведьма провела множество тренировок, постепенно переходя от базовых навыков к более сложным и изощрённым техникам. Беллатриса учила Драко не только отражать нападения, но и атаковать, вкладывая в атаку самые смутные мысли и иллюзии. — Легилименция — это искусство создавать иллюзии в разуме других людей, заставлять их видеть то, что ты хочешь. Используй свою силу, Драко, чтобы повергнуть врагов в заблуждение, заставить их доверять своим собственным глазам и ушам, — говорила Беллатриса, наблюдая, как Малфой медленно, но верно овладевает искусством легилименции.       Изнурённые тренировки продолжались несколько месяцев, в течение которых Драко с каждым разом становился всё более мастеровитым в окклюменции и легилименции. Он набрался уверенности и понимания в собственных силах, объединив в себе знания и методики, полученные от тётушки. — Ты ведь знаешь, что любое воспоминание можно извратить? Это ведь твои мысли, твоя фантазия может нарисовать что угодно. И твоей задачей останется лишь показать это тому, кто прорвётся в твои мысли. Если не можешь сдержать, обмани. Всё просто. — Ты ведь можешь проникнуть в его сознание, тем самым узнав, где диадема, верно? — Не уверен, что у меня получится. Снегг очень долго и упорно пытался, но ничего не получилось.       Драко молчал, вспоминая, как Беллатриса учила его блокировать своё сознание. Он освоил эту технику ещё на пятом курсе, когда понял, что от Тёмного Лорда не сбежать и что будет плохо, если кто-нибудь прочтёт его мысли и увидит там Гермиону. Уже тогда он научился закрывать своё сознание, и долгие тренировки не подвели его. Когда Беллатриса попыталась проникнуть в его мысли, стены были уже выстроены. Конечно, ведьма буквально разрушала их, пытаясь добраться до воспоминаний о Гермионе и всём, что он знал благодаря гриффиндорке. Но её рассказ о том, что можно создавать иллюзии, разрушил её план. Ещё немного, и она действительно могла бы добраться до этих воспоминаний.       Эти техники действительно очень сложны в освоении. Драко потребовалось больше года, чтобы в идеале освоить их и выстоять против Беллатрисы. А в ситуации Поттера ему не доставало практики.       В голове продолжал крутиться вопрос, почему Тёмный Лорд не может проникнуть в мысли Гарри. — Нотт! — послышался суровый голос Грюма, а затем раздался удар о стену. — Стойте! — воскликнул женский, до боли знакомый голос.       Поттер сразу сорвался с места, покинув кабинет.       «Вот и все в сборе», — произнёс про себя Драко, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди.       Покинув кабинет, он направился туда, откуда доносились крики. Судя по звукам, там была потасовка.       Открыв дверь, Малфой увидел, как Грюм, направив палочку в сторону лежащего на полу Теодора, скалит на него зубы. Он был на грани того, чтобы произнести непростительное и начать пытать слизеринца, дабы тот признался в том, чего, возможно, и не совершал. Из губ и носа лежачего Теодора текла кровь, а озлобленный взгляд буравил лицо мракоборца.       Драко сжал кулаки, ощущая в них ярость и силу. Он был готов стать беспощадным мучителем, чтобы заставить Теодора сказать правду. Последние события вызвали у него сомнения в преданности своих соратников, и он не мог просто так принять их слова на веру. Что-то в словах Грюма вызывало мысль о том, что Теодор уже не тот, а его отец — один из тех, у кого нет моральных принципов. Если он действительно подослал Теодора шпионить и обо всём докладывать Тобиасу, то всё гораздо хуже. Иначе почему он так не доверяет Мордуру?       В голове всё перемешалось. С одной стороны, перед ним лежал его товарищ, парень, которого любила Нарцисса, считая его вторым сыном. Друг, который в школьные годы никогда не давал повода усомниться в их дружбе. А с другой стороны, Теодор был Ноттом, и эта фамилия действительно была клеймом. Зная их родословную, влечение к тёмной магии и постоянные практики, душа могла исказиться. Возможно, то светлое, что когда-то было в Теодоре, уже давно почернело и сгнило.       Внутренний конфликт разрывал его на части. В глубине души Драко хотел найти правду и разоблачить шпиона, который был куклой в руках Пожирателя. Он смотрел на Теодора, чьи глаза наполнялись неподдельной яростью и желанием прикончить нападавшего. — Ты больной?! — взвыл Теодор, рукой смахивая кровь с лица. — Где вы были? — охрипшим от крика голосом спросил Грюм. — У моего дедушки. — Это правда! — подтвердила Гермиона, делая шаг в сторону лежачего. — Стой на месте! — приказал Грозный Глаз, заставляя девушку остановиться. — И что же вы там делали тогда? — Он просто вернул манускрипт, и всё, — продолжила отвечать Гермиона, зная, что к ней испытывают доверия больше, чем к Нотту. — Тебя могли заколдовать или убить, — не сбавляя темп напора в обвинениях, Грюм переключился и начал устраивать допрос Грейнджер. — И где именно вы были? Что за место? И кто ещё там был?       Драко внимательно наблюдал за мимикой гриффиндорки. В ней чётко виднелось замешательство, но, скорее всего, это было оттого, что впервые Грюм допрашивал именно её.       Однако Гермиона быстро изменилась в лице, надевая маску уверенности. — Там был только его дедушка и Моргана со Львом. В той самой хижине, о которой нам говорил Теодор. — И больше никого подозрительного ты там не видела? — теперь в голосе Грюма читалось неподдельное недоверие.       Опытный мракоборец за версту чувствовал, когда ему лгут. И если ему удавалось читать эмоции более сильных и опытных волшебников, то Грейнджер, какой бы умной и смелой ни была, поравняться с профессиональными обманщиками не могла. Враньё ей всегда давалось с трудом. — Если так, то ты не будешь возражать, если я пойду на свидание? — спросила Гермиона, освобождаясь от объятий Драко. — Я не это имел в виду… — спокойно начал парень, но укол ревности заставил его продолжить разговор. — И позволь спросить, с кем ты собралась на свидание? — Если ты считаешь, что меня никто не может пригласить на свидание, то ты ошибаешься, Малфой. — Я не говорил, что тебя никто не может пригласить. Я просто рад, что никто из парней не проявляет к тебе интереса. — Может, и проявляют, просто ты не знаешь. — Неужели? — парень подошёл к девушке вплотную, заставляя её прижаться к двери. — И кто же это? — А тебе какое дело? — она отвела взгляд.       За пару лет он уже научился понимать её. Мимику, движения тела — всё, что выдавало её полностью. Сейчас она отводила взгляд, пытаясь ухватиться за любой предмет в старом кабинете, чтобы не встречаться с Драко глазами. — Грейнджер, — произнёс парень, делая шаг ближе, — скажи мне имя. — Обойдёшься. Ты и так слишком умный, не стоит забивать голову ненужной и бесполезной информацией.       Малфой тяжело вздохнул. Её упрямство порой раздражало сильнее, чем тупость Крэбба и Гойла. Однако, когда ему удавалось победить её в этом поединке, он чувствовал настоящее наслаждение и прилив энергии на несколько дней. — Ты ведь врёшь, — на его лице появилась хитрая улыбка, когда он заметил, как Гермиона начала поправлять прядь волос за ухо. — С чего бы?       Спокойно выдохнув, он расслабил плечи. Этот лёгкий жест всегда говорил о том, что она врёт. Это он выучил за всё время учёбы с ней. Когда она хитрила и умалчивала что-то от профессоров, то всегда заправляла прядь волос за ухо. Первый раз Драко запомнил этот жест, когда на первом году обучения проследил за ней и её друзьями. Когда их отчитывала профессор Макгонагалл, Гермиона отнекивалась, не говоря настоящей причины, и заправляла прядь волос. На втором курсе, когда Златопуст расспрашивал девочек о том, какими духами они пользуются, Грейнджер сказала, что ей подарили аромат Сисилии Лонг. И тогда она тоже заправила прядь волос. Лишь немногие тогда догадались, что гриффиндорка обманула, ибо с этим брендом знакомы были не все.       Малфой промолчал, молча заключая девушку обратно в объятия. — Я правда не то имел в виду, я лишь хотел сказать, что смотреть со стороны, как за тобой будут ухаживать, для меня невыносимо. И я не смогу встать рядом с тобой, показывая, что ты занята.       Драко опустил голову на её плечо. Одна только мысль, что к Грейнджер кто-то подойдёт и будет строить ей глазки, осыпать её комплиментами, сжирала его. В последнее время Малфой всё чаще замечал, что ему сложно отсиживаться в тени. — Я же как-то справляюсь… — прошептала Гермиона. — Что? — искренне удивился Драко. — Ты о чём? — Паркинсон. Она постоянно возле тебя. А с тех пор, как Амбридж назначила тебя своим помощником, слизеринки так и хотят попасть с тобой на дежурство.       Малфой тихо рассмеялся. — Это нормальное явление. Для чистокровных волшебников это один из этапов школьных лет. — В каком это смысле? — Некоторые ведьмы понимают, что после окончания Хогвартса им придётся строить семью и продолжать род, и уже со школьной скамьи пусть не каждая, но подыскивает себе партнёра. Если ты думаешь, что так делают только девушки, то глубоко ошибаешься. Многие парни внимательно наблюдают за некоторыми ведьмами, примерно представляя, какой может сложиться их совместная жизнь. — А ты? Тоже так делаешь?       Драко замер. Он никогда не думал об этом. Знал, что этот вопрос будет когда-нибудь поднят, но постоянно откладывал его и старался увиливать от подобных мыслей. — Нет. — Почему? — Я не уверен в завтрашнем дне, чего уж говорить о том, что будет лет через десять.       Воспоминания так сильно поглотили Драко, что он не заметил, как атмосфера в кабинете уже стала менее напряжённой. Нотт уже сидел на парте с ватой в носу. По правую руку от него стояла Грейнджер, явно довольная собой.       Малфой не слышал, чем их разборка закончилась, но это он узнает потом. Он глазами упёрся в настенные часы, что показывали почти десять часов вечера. И в эту же минуту его метка начала гореть.       Прикусив нижнюю губу, Драко посмотрел на Грюма. Времени почти не осталось. Плана нет. Ничего нет. Кормак на свободе. Отец скоро предложит ещё один набег. Всё шло не так. Всё это было сложно, очень сложно. — Генри, — начал Сириус. — Что-то случилось? На тебе лица нет.       Сказать. Нужно что-то сказать. Придумать.       Он поймал на себе взгляд Гермионы.       Она обманула Грюма. История, которую она рассказала, была неправдой, или до конца не была правдой. Но факт остаётся фактом. Она солгала. Хотя сама всегда просила правды.       Война меняет, всех меняет. Но если Драко решил помогать Ордену, то прежний метод был нерабочим. За всё время, что он передавал информацию, ничего не получалось. Всё было без толку. — Я… — начал Драко, вспоминая о том, что на рассвете, скорее всего, Кормака поймают и он выдаст важную информацию. — Подумал над тем, что мы можем узнать, где находится диадема. — Как? — поинтересовался Грюм. — Я научу Поттера проникать в чужое сознание. Если между ними есть связь, то его сил должно быть достаточно, к тому же Повелитель, скорее всего, не может почувствовать и дотянуться до сознания Поттера в полной мере. — А когда ты смог научиться этому? — спросил Грюм.       Мерлин.       Драко считал, что Мордур обладал этой способностью и Грюма это не удивит. — Пришлось. Находясь среди пожирателей, одновременно передавать вам информацию без этой техники не смог бы.       Грюм недоверчиво посмотрел на Драко, и по телу последнего пробежали мурашки. Грозный Глаз попытался скрыть тревогу, которая промелькнула в его глазах, и сохранить невозмутимый вид. Но его сердце билось так сильно, словно хотело выскочить из груди. Драко почувствовал, что зародил в мыслях мракоборца семя недоверия.       Это было плохо. Это было ужасно.       Метка жгла всё сильнее — это означало, что скоро состоится собрание, на котором он обязан присутствовать. Но если он расскажет Ордену о нападении, то подвергнет себя опасности. — Есть какие-нибудь новости от Пожирателей? — вмешался в разговор Рон, явно чувствуя напряжение. — Пока ничего нового. Скоро будет собрание, если появится важная информация, я сообщу вам. А пока — будьте бдительны и поддерживайте все барьеры. Но на вашем месте я бы отправил Поттера в поместье, здесь ему грозит большая опасность. Поскольку планы Повелителя неизвестны, мы не знаем, какой следующий шаг он предпримет. — Я согласен с Генри, — сказал Сириус. — Мы здесь задержались, забыв о безопасности. Пока мы здесь, Хогвартс будет подвергаться нападениям снова и снова. Нельзя так рисковать.       Грюм молча кивнул, соглашаясь.

***

      Сидя в своей комнате, Драко нервно барабанил пальцами по колену. В его голове роилось множество мыслей о том, как всё должно было произойти.       Люциус уже готовился к утреннему нападению. На собрании Повелитель согласился, что оно может помочь им продвинуться вперёд и разрушить барьер, защищающий школу и деревню.       Перед глазами Драко стоял Кормак, и он думал о том, что можно узнать от него, если применить сыворотку правды.       На душе у парня было неспокойно, он нервничал и не знал, куда себя деть.       Из этих мыслей его вырвал стук в дверь. От неожиданности Драко резко вскочил, почувствовав покалывание на кончиках пальцев. — Драко… — послышался женский низкий голос. — Войди.       Драко выдохнул, когда в комнате появилась Пэнси.       Девушка прошла в комнату, аккуратно закрыв за собой дверь.       Паркинсон вошла в комнату с едва заметной тоской в глазах. Её плечи были слегка опущены, создавая впечатление, что на них лежит весь груз мира. Свет старинного торшера падал на её уставшее лицо, подчёркивая тени под глазами и бледность щёк. Каждый шаг давался ей с видимым усилием, как будто она несла на себе невидимую ношу. По виду Паркинсон было ясно, что её разум был полон мыслей, которые не давали ей покоя.       Она остановилась у стола, её руки дрожали. Пытаясь найти верный способ начать неприятный разговор, девушка покусывала нижнюю губу. Её дыхание было неглубоким, словно каждое слово, которое она собиралась произнести, давалось ей с большим трудом. Взгляд Паркинсон скользнул по комнате, но ни на чём не задержался, а её мысли продолжали возвращаться к тому, что она хотела выразить словами.       Через мгновение она наконец-то собралась с духом и медленно подняла голову. Её взгляд встретился со взглядом Драко. — Пэнс? — неуверенно спросил он, поднимаясь с кровати. — Я слышала, вы собираетесь в Хогсмид. — Откуда… — начал было Драко, но девушка его быстро перебила: — Не забывай, кому я теперь служу.       Драко прикусил язык, пытаясь справиться с бурей эмоций. Ему было очень трудно принять тот факт, что девушка, которую он знал и, возможно, даже ценил, теперь выполняет приказы жестокой и непредсказуемой Беллатрисы.       Он прервал неловкое и почти болезненное молчание, нарушив тишину с заметным напряжением в голосе: — Скажи мне, чего ты хочешь?       Она посмотрела ему прямо в глаза и спросила с тихой, но настойчивой интонацией: — Скажи, Драко, была ли наша дружба когда-либо для тебя значима? — Конечно, к чему такие вопросы? — ответил Малфой, и в его словах прозвучала смесь недоумения и лёгкой настороженности. — Мне нужно, чтобы ты принёс мне одну вещь, — её голос стал чуть ниже и напряжённее, как будто это признание давалось ей с трудом. — Я слушаю тебя, о чём идёт речь? — Драко внимательно всмотрелся в её глаза, пытаясь разгадать скрытый смысл сказанной просьбы. — Мне нужна ядовитая тентакула, — произнесла она спокойно, но на её лице мелькнули тени волнения.       Драко удивлённо выгнул бровь, его глаза встретились с её взглядом. В голове сразу возник вопрос, который ему необходимо было задать, прежде чем он смог бы исполнить эту просьбу. — Но зачем тебе это? Что ты намерена делать с ней? — Я собираюсь использовать его для мази, — ответила она просто, парадоксально сочетая обыденность заявления с исподволь крадущейся тревогой. — Разве её используют в лечебных целях? — недоверчиво спросил Драко, пытаясь понять скрытую за просьбой правду. — Безусловно, сок ядовитой тентакулы обладает многими полезными свойствами, если использовать его должным образом.       Малфой внимательно смотрел на неё и понимал, что с каждой новой встречей замечал всё более разительные изменения. Её лицо заметно похудело, словно годы лишили её жизненных сил, оставив лишь бледное отражение прежней красоты. В её глазах, когда-то излучавших яркий свет, теперь всё чаще отражались бездонная пустота и тревожный страх, превращая их в зеркала печали и уязвимости. Синяки под глазами, похожие на мрачные тени, свидетельствовали о бесконечных ночах бодрствования и внутренней слабости. Эти следы на её коже добавляли глубину её страданиям. С каждым разом Драко понимал, насколько глубоко её терзают невидимые раны. — Хорошо, если тебе это нужно, скажи только, сколько.       Вопросы о том, почему она не может сделать это сама, так и остались невысказанными. Она уже давно ничего у него не просила, и эта просьба явно означала, что ей не справиться без его помощи.       Драко попытался отогнать мешающие мысли. Он стоял посреди просторной комнаты с аристократической изысканностью, стены которой были украшены старинными гобеленами с изображениями из славной истории рода Малфоев. Пол покрывал массивный ковёр с замысловатым узором, а тяжёлые шторы из тёмного бархата отгораживали комнату от дневного света.       Если Пэнс попросила, значит, это необходимо. Он просто принесёт ей то, что нужно. Взгляд Драко упал на книжный шкаф у стены, где томики стояли рядами, словно солдаты на параде. Они были облиты тусклым светом старинной люстры. — Пары штук будет достаточно, — сказала она. — Хорошо, — ответил Драко. — Спасибо, — Пэнси кивнула и быстро покинула комнату, оставив после себя лёгкий аромат цветочных духов.       Драко ещё несколько минут стоял на месте, глядя на то место, где пару секунд назад стояла Паркинсон.       Он слышал, как её шаги затихают в отдалении. Комната наполнилась ощутимой тишиной, в которой стоял запах полированной мебели и старых книг.       Эти стены, казалось, знали слишком много и хранили в себе тысячи невыразимых секретов. Драко ощущал их тяжесть, но не позволил себе долго размышлять об этом. Он направился к книжному шкафу, отмечая каждую книгу, каждый драгоценный предмет, расставленный с точностью до миллиметра. В последнее время он начал слишком много внимания уделять мелким деталям, чувствуя, что подобный ритуал его немного, но успокаивает.