Часть 16
27 сентября 2024 г., 21:44
Гермиона стояла в центре комнаты, напряжённо сжимая палочку. Её губы неуверенно шептали сложные заклинания. Она знала, что это умение будет очень кстати на шестом году обучения, но каждый раз, произнося слова, чувствовала, как волнение нарастает в груди. Прошло всего несколько дней с окончания пятого курса, а её мысли были уже погружены в бурное море учёбы и размышлений.
Всё происходящее вокруг неё было наполнено ужасом и тревогой — мрак, который охватывал мир, требовал внимания. Отстраниться от этого помогали лишь упорные занятия физической подготовкой и постоянное повторение заклинаний, которые Грейнджер выпросила у профессора Макгонагалл. Эти занятия стали для неё своего рода спасением, позволяющим забыть о тревогах хотя бы на время.
Но мысль о Драко не покидала её. Сердце сжималось от боли, когда Гермиона вспоминала, что он уже больше недели не писал. Эта тишина была особенно тяжёлой. Ранее, когда наступали каникулы, они обменивались письмами, и это было для них обоих важной нитью связи в отсутствие встречи. Идея того, что она могла бы просто так появиться в доме Малфоев с вопросом о Драко, казалась Гермионе абсурдной. В её воображении всё выглядело нелепо: она, стоящая у дверей с чашкой чая, а Драко, будто бы появлявшийся ниоткуда, застыл в неловкости.
С каждой такой мыслью Гермиона начинала нервно мотать головой, ощущая, как щемит сердце от неловкости и беспокойства. Этот внутренний конфликт разрывал её на части — желание быть с ним и страх, что всё изменилось навсегда.
Родители Гермионы уехали к близким друзьям, чтобы поздравить их с рождением второго сына, но сама она едва могла об этом думать. Все её мысли были поглощены Гарри и нарастающим кошмаром, который окутывал Хогвартс и весь магический мир. В её ночных кошмарах Тёмный Лорд шёл по головам, разрушая всё живое и прекрасное на своём пути, и эти ужасные образы терзали её душу. Незнакомые друзья родителей Грейнджер казались просто пустым звуком, неспособным отвлечь её от этого ужаса.
Преодолевая усталость, Гермиона вошла на кухню и, механически повторяя трудное ошеломляющее заклинание, ощутила, как сердце стучит от тревоги. Каждый год она всё больше убеждалась, что знание тёмной магии должно быть в её арсенале. После случившегося в Министерстве магии Грейнджер как одержимая погрузилась в изучение опасных и полезных заклинаний. Образы Пожирателей не выходили у неё из головы, и холодок пробегал по телу при каждом странном звуке, заставляя хвататься за палочку, словно это могло спасти её от неведомой угрозы. Каждая капля страха и решимости переплеталась в ней, создавая гнетущее ощущение, что нужно быть готовой к любой опасности.
Стук в дверь резко вырвал Гермиону из её тревожных размышлений. Она осторожно подошла к двери и посмотрела в глазок. За дверью стояла длинная фигура в плаще с накинутым на голову капюшоном. Человек опустил голову так, что его лицо оставалось в тени.
На улице лил дождь, но этот мрачный наряд гостя совсем не успокаивал её. В памяти вновь всплыли образы Пожирателей в чёрных мантиях, которые преследовали их в Министерстве. Сердце забилось чаще, и Гермиона крепко сжала палочку, прижав её к груди.
— Кто там? — спросила она, стараясь говорить как можно спокойнее, но не смогла скрыть дрожь.
— Здесь проживает Гермиона Джин Грейнджер? — раздался искажённый голос.
— Что вам нужно? — продолжала Гермиона, пытаясь уловить хотя бы намёк на знакомство, но ответ собеседника звучал так, словно за ним скрывалось нечто зловещее.
— Я её однокурсник, — последовала пауза, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым. — Мне нужно с ней поговорить.
Гермиона вновь посмотрела в глазок, всматриваясь в незнакомца.
— Назовите фамилию, — требовательно произнесла она; её сердце колотилось в ожидании чего-то ужасного.
Вновь воцарилось молчание, и, когда Грейнджер уже собиралась вызвать Гарри с помощью Патронуса, за дверью раздалось:
— Малфой. Драко Малфой.
Сердце Гермионы сделало болезненный скачок, словно прямо пытаясь вырваться из груди. В миг, когда она распахнула дверь, воздух наполнился магией момента. Она встретила его серые глаза, в которых читались не только удивление, но и нечто большее — нежность, пронзающая её до глубины души. В этот момент всё вокруг будто исчезло: шум улицы, вечерние сумерки, даже холодный ветер, проникающий в щель.
— Грейнджер? — удивлённо спросил он, не веря, что всё это время разговаривал с той, к кому пришёл. — А что у тебя с голосом?
— Себя бы со стороны послушал, — тяжело выдохнула Гермиона. Мысли метались между страхом и раздражением. — И одет ты… — она хотела сказать про Пожирателей, но вспомнила, что Люциуса посадили за решётку.
— Можешь не продолжать, — прервал её Драко.
— Прости, — неуверенно произнесла Гермиона и, топчась на месте, распахнула дверь шире, приглашая Малфоя войти. — Заходи, не стой на пороге. — Может, пройдёшь на кухню? — предложила она, стараясь скрыть нарастающее волнение.
— Что? — переспросил Малфой, удивлённый её настойчивостью.
— У меня есть несколько вопросов, и обсуждать их в коридоре — не лучшее решение.
— Я ненадолго, хотел просто кое-что сказать и сразу уйти.
— Это что-то важное? — её голос дрожал от волнения. — Что-то связанное с Гарри? С твоим отцом?
Глядя на лицо Драко, она пыталась понять, о чём он думает, но его выражение было полным растерянности. Гермиона начала паниковать, чувствуя его неуверенность.
— В любом случае я не буду ничего обсуждать в коридоре. Пойдём, — сказала она, не дав ему шанса возразить, развернулась и быстрым шагом направилась на кухню. — И сними верхнюю одежду!
Каждое слово отзывалось в её сердце, как предвестник чего-то зловещего. Тревога наполняла душу, и Грейнджер чувствовала, что в эту ночь что-то должно измениться.
Драко медленно вошёл, окидывая взглядом дом, который для него, несомненно, выглядел как конура. Гермиона заметила, как он рассматривал стены, обшитые тёмным деревом, изношенные коврики на полу, уже давно потерявшие свой яркий цвет. Гриффиндорка с любопытством наблюдала за столь странной, но в то же время интригующей для неё картиной. Она всего пару раз представляла, как выглядел бы этот самый момент. Когда Драко пришел бы к ней домой. Однако сейчас ему удалось застать Гермиону врасплох. Небольшой беспорядок в доме демонстрировал явное отсутствие подготовки и незнание хозяев о приходе гостей. Драко посмотрел в угол, где громоздился старый диван, обитый мягкой, но потрёпанной тканью, на котором явно кто-то не жалел ни печенек, ни чая.
— Идём, — сказала Грейнджер, рукой поманив Драко на кухню.
Небольшая кухня, отделённая от гостиной аркой, выглядела довольно функционально. Здесь стояла газовая плита, которая не могла похвастаться последними технологиями, но имела свою неповторимую атмосферу. На столе лежали яркие овощи, свежеприготовленные на ужин, а из старого чайника исходил лёгкий пар, создавая уютную атмосферу. Гермиона надеялась, что в такой обстановке Драко не будет так комфортно, как у себя в поместье.
Хотя этот дом был лишён магии, он излучал тепло и комфорт, что удивляло Малфоя. Здесь не было гулких коридоров и мрачных углов — только маленькие, но милые детали, которые делали место настоящим домом.
— Вот здесь ты, значит, живёшь… — произнёс он — ирония в его голосе была едва заметна, но всё же ощутима.
— Да, — ответила Гермиона, закрывая за ним дверь в кухню и чувствуя, как внутри всё сжалось от напряжения.
— Уютно, — сказал Малфой, продолжая стоять, словно не собирался снимать верхнюю одежду.
— Драко? — тихо сказала Гермиона; её рука дрожала, когда она коснулась его холодной ладони. Тишина, которая повисла между ними, словно обволакивала её сердце, наполняя душу страхом и неопределённостью. — Как ты? — спросила она, пытаясь прервать молчание, но его взгляд, полный тяжести, лишь усиливал её тревогу.
— Я не хочу ходить вокруг да около, — начал Драко, но слова застряли у него в горле, словно предвестники беды. — Нам нужно прекратить наши встречи и общение.
— Что? — её голос дрогнул, и в нём послышалась паника. — Не поняла. О чём ты?
— Я про нас, — сказал Драко, и каждое его слово было как нож, разрывающий нити их связей. — Нам нужно закончить всё это.
— Что «это?» — гнев и обида вспыхнули как пожар, готовый поглотить всё на своём пути. — Ты пришёл ко мне, чтобы сказать о разрыве?
— Да, — его ответ был холоден, словно зима, разрушающая тепло их мгновений.
— И причина? — спросила Гермиона, хотя уже знала ответ.
— У меня пропали чувства.
Эти слова ударили как гром, и Грейнджер замерла — её мир рухнул. В груди сжалось от боли, в глазах потемнело, а в горле встал ком, не давая ни слова вымолвить. Она отвела взгляд. Душа металась в неволе, и каждый вдох давался с трудом, как будто сама жизнь отвернулась от неё.
Не сдержав лавину эмоций, Гермиона осознала, что снова оказалась в том же шатком и ужасном положении, как когда они впервые сблизились. Всё началось с её слёз, и неужели им суждено закончить тем же? В голове у неё крутилась одна мысль — остановить поток слёз во что бы то ни стало, чтобы Малфой не увидел её слабости, чтобы не дал себе повода думать, что ради этого и пришёл.
Когда Драко начал подниматься со своего места, он внезапно рухнул обратно на стул, почувствовав жгучее чувство на щеке. Подняв взгляд, он увидел Гермиону, стоящую перед ним. Её лицо пылало — от болезненных слёз или от вспыхнувшей ярости, она не хотела разбираться.
— Ты подонок, Малфой, — гриффиндорка со всей силой толкнула его в грудь, и стул, на котором сидел Драко, с грохотом полетел вниз, сбив с ног ничего не подозревающего слизеринца.
— Грейнджер! — взвыл упавший на пол Драко.
— Что? Думал, это пройдёт без последствий?
— Я не… — не успел он договорить, Гермиона села на него сверху, не прекращая бить его в грудь и по лицу. Ему казалось, что она даже не выбирала места для ударов.
— Ты просто низок! — выкрикнула она, и её слова отразили всю накопленную злость.
Гермиона выплескивала всё то, что скапливалось в ней долгое время. Возможно, новость о расставании сама по себе не вызвала бы такой ярости, если бы Грейнджер не носила в себе столько боли и разочарования. Каждый удар отражал её стремление избавиться от этой тяжёлой ноши.
Скрыть слёз у неё так и не вышло — они всё равно просочились наружу, делая лицо Гермионы ещё более красным. Только теперь каждый её удар казался ей чем-то спасательным. С каждым разом она чувствовала, как внутренняя боль утихает.
Драко больше не мог выносить ярость гриффиндорки и попытался оттолкнуть её от себя, схватив за руки, чтобы она не расцарапала ему лицо.
— Успокойся! — воскликнул он, но его попытки заговорить с разъярённой Гермионой не увенчались успехом. Она продолжала вырываться и наносить удары.
Одним неловким движением Малфою удалось схватить её за руки и повалить на пол, устроившись сверху, чтобы она не смогла вырваться и снова наброситься на него. Гермиона начала вырываться, выкрикивая самые обидные слова, какие только могла вспомнить.
— Гермиона! — резко произнёс Драко, пытаясь привести её в чувство.
От его громкого и грозного крика, которого Грейнджер никогда раньше не слышала из уст Малфоя, она замерла.
— Хватит. Выплеснула гнев — и довольно, — начал он. — Я тебе не груша для битья.
Гермиона смотрела на него снизу вверх, и её сердце колотилось от беспокойства. Она не могла не заметить, как его чёрная рубашка была помята от борьбы, а лицо испачкано, словно он только что вышел из настоящего ада. Драко тяжело дышал, в глазах его читалась смесь тревоги и раздражения. Он явно не ожидал такой реакции от неё, но и сама Гермиона не могла понять, почему чувства накрыли её как волна.
Всё происходящее вокруг казалось туманным и смутным. Она надеялась, что каникулы станут временем для обмена письмами, чтобы поддерживать друг друга на расстоянии. Но теперь эта надежда рассыпалась в прах.
В голове Гермионы бегали мрачные мысли. Почему Драко поступил именно так? Она точно знала, что это не связано с его чувствами к ней. Вспомнив о его отце, она почувствовала, как страх сжимает её сердце.
— Драко… — начала Гермиона, цепляясь за шанс узнать правду. — Это из-за твоего отца?
Он молчал, нависая над ней — его взгляд был полон горечи и печали, что заставляло её чувствовать себя ещё более уязвимой. Грейнджер не могла отвести глаз от лица Малфоя, от той боли, которая отражалась в его глазах.
Драко тяжело вздохнул и мотнул головой, как будто это движение могло сбросить с него бремя.
— Я назвал уже причину, — произнёс он с отчаянием.
— Ты бы не пришёл ко мне домой, чтобы просто сказать это. Не в твоём стиле, — ответила Гермиона дрогнувшим от эмоций голосом.
— Перестань, — сказал Драко, но в его тоне не было уверенности.
— Даже сейчас ты продолжаешь разговаривать со мной, хотя я давно перестала сопротивляться. Назови настоящую причину, — она не могла сдержать настойчивости — жажда правды была сильнее страха.
Малфой отвёл взгляд, и в этот момент Гермиона почувствовала, как внутри неё снова поднимается гнев. Она не могла просто так его отпустить. По возвращении в Хогвартс они точно не смогут поговорить: там, среди всех этих глаз и ожиданий, Грейнджер не могла быть с ним в такой удобной и защищённой обстановке.
Она не успела сообразить, за что ухватиться, когда, словно в замедленном действии, потянула руку со всей силы, крепко схватившись за рубашку Драко, резко потянула её на себя, надеясь, что это остановит его, но на удивление её мгновенно откинуло назад. Гермиона не ожидала, что ткань так легко порвётся.
— Ай! — вскрикнула она, упав на локоть и прошипев от боли. Внутри неё заклокотало отчаяние. Грейнджер ненавидела себя за то, что позволила ситуации выйти из-под контроля.
Скоро боль уступила место страху, и Гермиона быстро подняла взгляд на Драко, застывшего на месте. В этот момент всё вокруг будто затихло — даже воздух стал тяжёлым и гнетущим. Она резко забыла о боли в локте, сосредоточившись на левом предплечье Малфоя, которое только что было скрыто под чёрной тканью.
— Д… Драк… — дрожащими губами произнесла она, не веря своим глазам. В её голосе звучал ужас и растерянность, как будто она осознала, что мир вокруг разрушился.
Слизеринец стоял не двигаясь, его дыхание стало прерывистым. Он смотрел прямо на Гермиону, боясь опустить взгляд ниже, где находилось то, что так сильно вызвало у неё шок. Его внутренние демоны поднимались на поверхность, но он сдерживал себя, не желая, чтобы Грейнджер видела его слабости.
Гермиона с ужасом рассматривала чёрную метку — череп со змеёй, выползающей изо рта. Эта метка, символ страха и потери, казалась воплощением всех её кошмаров.
— Это она? — прошептала девушка дрожащим голосом. Сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Она вернула взгляд на Драко, смотря на него с беспокойством и нежеланием верить в произошедшее.
Малфой молча кивнул, пряча руку за спину, как будто пытался скрыть не только метку, но и всю свою историю — историю, полную боли и жертвы.
— Когда? — выдавила Гермиона.
Но ответа не последовало. Драко молча покинул кухню, устремившись к выходу, и с каждым его шагом в воздухе нарастало ощущение неизбежного разрыва.
Гермиона мгновенно сорвалась с места, её сердце рвалось на части. Она рванула следом за Малфоем, ловя его за руку, когда он уже открывал дверь. В этот момент ей казалось, что всё, что они пережили, зависело от этой секунды. Она смотрела, как Драко закинул пальто на руку, на которой красовалась метка, и почувствовала, как собственное сердце сжимается от страха и отчаяния.
— Стой! — Гермиона прыгнула вперёд, преграждая ему путь, спиной прислонившись к входной двери. В её голосе звучала тревога, как будто она чувствовала приближающуюся бурю.
— Грейнджер, дай пройти, — произнёс Драко. Глаза его горели нетерпением, но в них также читалась незаживающая рана.
— Что происходит? Откуда она у тебя? — спросила Гермиона, стараясь не выдать страх, охватывающий её сердце.
— Это неважно. Дай пройти, — его тон был жёстким, словно Малфой пытался выдолбить из камня каждое слово.
— Нет. Пока ты не расскажешь мне… — её голос дрожал от решимости.
— Хватит! — вновь прорычал Драко, и взгляд его был таким, что казалось, он мысленно ломал Гермионе шею. — Грейнджер, перестань всё усложнять! Я тебе уже всё сказал, остальное тебя не касается.
— Драко… — начала она, пытаясь смягчить накал страстей.
— Замолчи! — выпалил Малфой, и в его глазах вспыхнул огонь. — Я хотел спокойно прийти, закончить всё это, для нашей же с тобой безопасности. Ты не глупая ведьма, должна понимать, что одно твоё знание об этом подвергает нас опасности! У нас и так было смутное представление о будущем, а теперь — с этим, — Драко резко сбросил пальто на пол, обнажая метку, словно она была пороком, — нам вообще нельзя даже пересекаться, понимаешь? Подумай лучше о своём дорогом Поттере и Уизли. Какой опасности мы подвергнем их, если всё вскроется?
Гермиона прикусила нижнюю губу. В её груди разгорался конфликт. Глубоко в душе она знала, что Малфой прав. Каждый его аргумент резонировал с её внутренними страхами. Но сейчас, когда буря бушевала вокруг, только он мог дать ей хоть каплю спокойствия. Словно в ответ на её чувства, в воздухе повисло напряжение, полное неизведанных эмоций и страха. Гермиона сделала шаг к Драко, полная решимости.
— Драко, я не могу просто так отойти в сторону, когда всё так запутано. Ты значишь для меня больше, чем просто очередная опасность.
— Отойди… — снова начал Малфой.
Однако Гермиона явно не собиралась так просто его отпускать. Быстрым и уверенным движением рук она обхватила его шею, притягивая ближе, и её губы нежно коснулись его. Это было не просто прикосновение, а как будто её сердце говорило с его сердцем, создавая невидимую нить между ними.
— Грейнджер, — прорычал Драко сквозь поцелуй голосом, одновременно напряжённым и полным желания. Он крепко обхватил Гермиону за талию, будто искал опору, отчаянно пытаясь отодвинуть её, но его руки лишь усиливали притяжение. Каждый его вздох был наполнен страстью, и Грейнджер чувствовала, как сопротивление постепенно растворяется в океане чувств, которые их окутывали.
— Лучше замолчи… — прошептала она.
Поцелуй углубился, словно унося их в другой мир, где существовали только они вдвоём. Гермиона встала на цыпочки, её сердце билось в унисон с его, когда она прижималась к Драко ещё сильнее, чувствуя его тепло. Это было больше, чем просто страсть — это была искренняя любовь, охватывающая их словно мягкое покрывало.
Когда Драко перестал отвечать на её поцелуй, Гермиона почувствовала, как он прерывисто задышал, и, зная, где именно скрыто его самое слабое место, сразу переместилась к его шее. Нежно коснулась кожи губами, вызывая дрожь по всему телу. Каждое её прикосновение было наполнено нежностью и трепетом, словно она открывала для себя самые сокровенные уголки его души.
— Грейнджер… — простонал Малфой, ослабляя хватку.
Гермиона ничего не говорила, продолжая покрывать его шею поцелуями. Её единственным желанием было заставить его расслабиться, чтобы он наконец поддался и забыл о барьерах, которые воздвиг вокруг себя. Драко казался закованным в невидимые цепи, скрытыми за стеной бесчувствия. Оставаться здесь он явно не хотел, и дело было далеко не в том, что он находился в магловском доме, поддаваясь любовным уловкам маглорождённой. Дело было в чём-то другом, и Гермиона хотела добраться до истины, не дав Малфою спрятаться от неё под маской безразличия.
Её план постепенно начинал срабатывать. Она чувствовала, как напряжение в теле Драко уходит, как его сердце начинает биться в унисон с её собственным. Постепенно его руки больше не отталкивали Гермиону, а наоборот, притягивали ближе, словно искали её тепло, как давно потерянный маяк в бурном море. В этот момент она поняла, что их связь — больше, чем просто магия; это была настоящая страсть, разжигаемая каждым мгновением, и теперь они стояли на грани чего-то большего, чем просто физическое притяжение. Каждое движение Драко наполняло её душу надеждой, а сердца — нежностью, как будто они всегда были созданы друг для друга.
Не прошло и пяти минут, как Гермиона оказалась прижатой к входной двери, и в этот момент всё вокруг исчезло. Губы Драко нежно коснулись её губ, словно искра, способная разжечь пламя, заполнившее их сердца трепетом и ожиданием. Он притянул её к себе, и Грейнджер поняла, что теперь уже сама не хочет вырываться, оказавшись в ловушке, которую создала для Драко. С каждым его поцелуем мир становился всё более затуманенным, а волнение нарастало, как буря в их душах. Гермиона ощущала тепло его тела, его дыхание, и все сомнения исчезли, уступив место лишь безграничному чувству близости и страсти. В этот момент они были только вдвоём, запертые в объятиях, где ни время, ни пространство уже не имели значения.
— Пожалуйста, не уходи, — с мольбой в голосе произнесла Гермиона, чувствуя, как сердце колотится от страха. Она надеялась достучаться до него словами, что он всё же пойдёт ей навстречу и поговорит.
— Гермиона, — мягко произнёс Драко, слегка отстранившись, но всё ещё прижимая её к двери. Его голос был полон нежности и боли. — Тебе не нужны такие проблемы… тебе не нужен такой я.
— Значит, теперь мы поменялись местами, — слабо ответила Гермиона.
— Что? — удивился Драко, встретившись с ней глазами.
— Раньше я всегда так говорила, — Грейнджер улыбнулась, чувствуя, что нашла козырь, против которого Малфой ничего не сможет сказать. — Я же не являюсь чистокровной волшебницей, и быть рядом с тобой — элитой магического мира…
— Перестань, мы это уже обсуждали, — начал Малфой, но Гермиона не дала ему закончить.
— Теперь мы поменялись местами. И если ты не отвернулся от меня, то почему я должна? — её голос звучал решительно, но внутри бушевали эмоции.
— Мой отец — Пожиратель. Он был в Министерстве магии, когда тебя ранили. Он был там, где умер Теодор, среди убийц, — его слова звучали как приговор.
— Там был он, а не ты. Драко, — понимающе взглянув на Малфоя, она аккуратно притронулась к его щеке, — ты не в ответе за поступки своего отца.
Он замер, как будто слова Гермиона подкосили его. Она видела, как Драко ищет хоть что-то, что сможет сказать в ответ, но так и не находит.
— Я рядом, — произнесла она тихо, стараясь придать ему уверенности.
— Но как надолго? — спросил он глухим, полным безнадёжности голосом.
— Настолько, насколько это будет возможно, — Гермиона наполнила эти слова такой силой, что сама почувствовала, как их значимость заполняет пространство между ними.
Она прижалась к груди Малфоя, ощущая, как его тело постепенно начало расслабляться, как будто её теплотой он мог укрыться от всего внешнего мира.
— Не уходи, пожалуйста, — прошептала она боязливо, с надеждой.
Спустя несколько секунд молчания Драко сдался. Он выдохнул и, натянув на лицо что-то похожее на улыбку, сказал:
— Грейнджер, тебе сложно отказать. Ты ведь не отстанешь.
В этот момент Гермиона наконец смогла выдохнуть и, взяв Малфоя за руку, потянула его в гостиную. Она чувствовала, что в этом простом жесте заключена вся сила их связи — между страхом и надеждой, между прошлым и будущим.
***
Гермиона резко распахнула глаза, ощущая, как подушка намокла от слёз, льющихся по щекам. Словно реальность снова накрыла её. Она боролась с остатками страха, сжимающим сердце. — Драко, — пробормотала она, вытирая лицо ладонями, чувствуя, как гадкий осадок от сна, полного кошмара, оседает в душе. В воспоминаниях мелькали образы, которые не давали покоя: метка Драко, разрывающая их мир на части, и тот момент, когда он пришёл, чтобы закончить всё. Сев на кровать, Гермиона посмотрела на прикроватные часы — они показывали четыре часа утра. Ночь была тёмной и бесконечной, как и её мысли. Ей нужно было прийти в себя, понять, что это всего лишь сон, но воспоминания о прошлом, когда всё казалось не таким уж и плохим, продолжали терзать её. Она вспомнила, как впервые увидела метку Драко, когда он пришёл, чтобы расстаться с ней. Он был прав — скрывать свои чувства было нелегко, а когда Драко стал Пожирателем, это стало невыносимо. Каждый их разговор обрывался на грани, словно они оба понимали, что не могут так продолжать. Малфой стал более закрытым, и лишь при личных встречах он мог немного раскрепоститься, заключая Гермиону в свои объятия. Каждая такая встреча оканчивалась с трудом, но никто не хотел её конца. И даже тогда, когда в жизни Грейнджер появился Кормак, который явно не желал сдаваться, накал страстей возрастал. Не раз она чувствовала, как гнев Драко готов сорваться на этого соперника. Он едва сдерживал себя, заставляя Гермиону ощущать страх и волнение одновременно. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь успокоить дрожь в руках. — Беллатрисса теперь, к сожалению, частый гость в нашем доме… — голос Драко звучал с явным раздражением. — И не сказать, что я согласен с её желанием обучить меня Непростительным, да и просто жутким заклинаниям, но парочку из них я бы с радостью испробовал на Маклагене. — Драко! — вскрикнула Гермиона, толкая его в бок с нежным упрёком. — Перестань. Он просто глупенький. — Да, по-моему, даже самый тупой бы уже понял после третьего «нет», что «нет» — это «нет», — его глаза сверкали, а в голосе звучала не только злость, но и что-то ещё — ревность. — А ты ревнуешь? — спросила она с игривой ноткой, в то же время ощущая нарастающее напряжение. — Мне припомнить твои издёвки в сторону Пэнс, когда она дурачилась возле меня? — сказал Драко резко, а в его взгляде вспыхнул огонь страсти и ревности. — Хорошо… — фыркнула Гермиона, но внутри неё поднялся вихрь эмоций. Она не могла не чувствовать напряжения Драко, и это одновременно раздражало и влекло. Каждый их разговор стал для неё игрой, где на кону стояли не только слова, но и чувства. Перед глазами вновь всплыл образ Драко, и Грейнджер почувствовала, как тепло разливается по её сердцу. Она скучала по нему, по их тайным встречам, наполненным нежными моментами, когда не нужно было отводить взгляд друг от друга, когда молчание говорило больше, чем тысячи слов. В те минуты, когда мир сокращался до их двоих, они забывали о насмешках и колкостях, которые раньше звучали как детский лепет. Гарри с Роном заметили перемены. Подруга больше не реагировала на выпады Малфоя так резко и не смеялась, когда он искренне пытался её поддеть. Гермиона легко отпустила все эти споры, используя незаинтересованность как отговорку, хотя в глубине души знала, что именно этим вечером снова окажется в библиотеке, укутанная в объятия Малфоя на потёртом диване. В том дальнем углу библиотеки, где старенький стол был завален учебниками и пергаментами с домашними заданиями, Гермиона всегда ощущала особую магию. Здесь, среди шёпота страниц и мягкого света, они могли быть просто собой. Сердце замирало от воспоминаний, когда Драко обнимал её, их дыхание сливалось, и Гермиона чувствовала, как в животе порхают бабочки. Эти моменты были как волшебство, которое позволяло ей забыть о тревогах и заботах, погрузившись в ощущение тепла и безопасности. Сейчас, в окружении тишины, Гермиона мечтала о том времени. О лёгком смехе Драко, о том, как он дразнил её, и как она, смеясь, пыталась укусить его за руку, но на самом деле лишь прижималась ближе, искренне наслаждаясь каждой минутой рядом с ним. Воспоминания о его взгляде, полном тепла и нежности, окутывали её, словно мягкое одеяло, и в душе расцветали чувства, которые она не могла и не хотела игнорировать. Сидя на кровати и ощущая ломоту в теле и раскалывающуюся головную боль, Гермиона подумала, что выпить зелье «Сон без сновидений» было не такой уж и плохой идеей. Не успела она подняться с кровати, как внизу раздался грохот, за которым последовал знакомый голос, разнёсшийся по всему поместью. — Артур! — воскликнул Люпин. Гермиона мгновенно вскочила с места, начав в темноте искать свою одежду. Пока она одевалась, в коридоре уже открывались двери, раздавались вздохи и звучали голоса, которые разобрать было сложно. Сонное состояние ещё не полностью покинуло её, не давая сосредоточиться на происходящем. На лестнице девушка столкнулась с Молли, что выбежала в помятом домашнем платье, в котором, судя по всему, и спала. Молли, спускаясь по лестнице, вскрикнула, увидев в гостиной Сириуса, опирающегося на стену, и Люпина, который пытался перевязать его рану. — Что случилось? — её голос дрожал от ужаса. — Нападение! — ответил Люпин. — Они вновь напали. Хогсмид… Они пробили барьер! Деревня теперь их! Артур выбежал из спальни с бледным от страха и недоумения лицом. — Что такое?! — крикнул он, сбивчиво переводя взгляд с одной раненой фигуры на другую. На лестнице появились Гарри и Рон, взлохмаченные и перепуганные. Их глаза метались в поисках объяснений. Они остановились, не зная, на ком задержать взгляд — на пострадавших или взволнованных взрослых. Гермиона сразу заметила серьёзные ранения Сириуса и Люпина. Её сердце сжалось от тревоги. — Где остальные? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие. — Грюм и мракоборцы следуют по пятам Пожирателей, однако… — начал Люпин, но его голос прервался, и он покачал головой, словно не в силах продолжать. — Что «однако?» — спросил Гарри настойчиво. Внутри него закипала тревога, и он уже знал, что это не предвещало ничего хорошего. Люпин, борясь с внутренним смятением, взглянул на них, и в его глазах читалось понимание всего ужаса. Гермиона смотрела, как Гарри, терзаемый тревогой, пытается держать себя в руках, чтобы не начать вываливать стопку интересующих его вопросов. Из коридора показалась Линни — её лицо было искажено страхом, сердце колотилось от волнения. Она бросилась к ним. — Сириус, что с тобой? — произнесла она, обессиленно останавливаясь рядом, пытаясь дрожащими руками прикоснуться к повреждённому плечу Сириуса. — Ты сильно ранен? Сириус, глядя ей в глаза, мотнул головой, стараясь показать, что всё в порядке, но его голос выдал тревогу. — С нами всё в порядке, — ответил он, хотя на самом деле его сила явно была на пределе. — Грюм и его люди успели закрыть нас от ударной волны. Линни с беспокойством перевела взгляд на Рона. — Как там остальные? — спросил Уизли напряжённым голосом, словно держа в руках опасную бомбу. — Многие, кто стоял на защите барьера и Хогсмида, получили серьёзные ранения, — ответил Люпин подавленно. Он опустил взгляд, как будто не мог вынести мысли о том, что произошло. — Все остались живы? — прорычал Рон с паникой в глазах. — Думаю, да, — с трудом произнёс Люпин, но не слишком уверенно. — Раны, конечно, сильные, но жить будут. В воздухе повисла тишина, словно все затаили дыхание в ожидании худшего. Волнение витало в комнате, словно буря, готовая разразиться. Гарри, чувствуя, как в груди нарастает неопределённый страх, собирался задать вопрос, но вдруг в коридоре послышался резкий хлопок. Все обернулись в сторону звука, и в дверном проёме появился Грозный Глаз. Его шрамированное лицо выражало тревогу, а один глаз вращался, высматривая опасность. Гарри ощутил, как сердце колотится в унисон с его страхами. В такие моменты они все понимали: сражение ещё не закончено, и всё самое трудное впереди. — Что там? — поинтересовалась Молли дрожащим голосом, а глаза её были полны ужаса. — Все живы? — Кормак мёртв, — твёрдо произнес Грюм. Его слова прозвучали как удар молота. — Остальные живы… пока. — Что это значит?.. — едва сдерживая слёзы, спросила Молли. Её сердце сжималось от горечи. — Они забрали Джинни, — ответил Грюм, и этот ответ был словно острый нож. На секунду в комнате повисла гнетущая тишина, но затем она разразилась жуткими криками и вопросами, которые разносились, как волна отчаяния. Лица всех присутствующих выражали боль и страх: кто-то прятал лицо в ладонях, кто-то искал поддержки в глазах окружающих. — Тихо! — рявкнул Грюм, его голос был строгим и властным, как гром над бурей. Но его крик, полный ярости и напряжения, лишь привёл к ещё большему хаосу. Молли, не выдержав, упала в обморок, её тело соскользнуло на пол, как тряпичная кукла, оставив всех в растерянности. Грюм, видя это, в отчаянии кивнул на Гарри, Рона, Гермиону, Артура, Сириуса и Люпина. — Следуйте за мной, — сказал он мягко, но решительно. — Нам нужно действовать. Гарри, Рон и Гермиона обменялись тревожными взглядами. Каждый из них понимал, что сейчас не время для колебаний. Их сердца бились быстрее от страха и решимости. Они знали, что их ждёт. Последнее, что Гермиона увидела, — как бледная Линни подбежала к Молли. Рядом с Молли уже сидел Теодор, осторожно поднимая её тело на руки. Выражение его лица было суровым и сосредоточенным, но в глазах читалась глубокая печаль. Гермиона стиснула кулаки, ощущая, как внутри неё поднимается волна гнева и решимости. Они не могли позволить себе потерять ещё кого-то. Ни Джинни. Ни Молли. Время действовать пришло, и Грейнджер была готова сделать всё, чтобы спасти своих друзей. Как только они вошли в комнату, Гарри первым задал вопрос тревожным голосом: — Кто её забрал? Что произошло? — произнёс он, чувствуя, как нарастает давление в груди. — Сядь, парень, — сказал Грюм, накладывая на комнату шумоподавляющее заклинание, чтобы заглушить хаос эмоций, нарастающий вокруг. Рон, побледневший и сжимающий кулаки, не смог сдержать волнения. — Вы о моей сестре говорите… — начал он, но Грюм вновь прервал его. — Знаю, не везёт ей, — грубо произнес мракоборец, его голос звучал как холодный ветер в пустом коридоре. — Постоянно оказывается похищенной кем-то из Пожирателей, а то и самим Тёмным Лордом. Гермиона крепко стиснула зубы, в её душе разгоралась буря эмоций: гнев и безысходность. Она ощущала, как эти чувства переполняют её, смешиваясь с безразличием к собственной безопасности. — Буду краток. Они напали на Хогсмид. Отряд из добровольцев Хогвартса был там. Кормак был там — он пытался отбить самую слабую часть барьера. Идиот, — Грюм расхаживал по комнате, его движения были резкими, как натянутая струна. — В общем, его убили, когда он отражал заклинания. — Известно, кто это сделал? — спросила Гермиона, и её голос дрогнул от волнения. — Младший Малфой. — Малфой? — удивлённо переспросил Гарри, его лицо выражало шок и недоверие. — Да. Мелкий хорёк решил не изменять принципам своей семейки, доказывая свою верность через убийства, — ответил Грюм с презрением, как будто это была старая, потёртая история. Гермиона едва могла сдержать ком в горле, её мысли были в смятении. Страх и отвращение смешались в её душе, а осознание того, что произошло, было невыносимо тяжёлым. Она не могла поверить, что Драко был способен на это. Нет, он бы никогда… — А это точно был Драко? — спросила она, ловя на себе взгляды, полные осуждения и недоумения. — Я просто к тому, что Малфой — трус, он бы не смог убить кого-то. — К сожалению, это правда. Я сам это видел, — Люпин произнёс эти слова с глубокой печалью и сожалением в глазах. Его голос был мягким, но в то же время твёрдым, как холодный камень. В комнате вновь повисла тишина, мрачная и тяжёлая, как плотный туман, окутывающий сердца всех присутствующих. Каждый из них ощущал, как воздух стал вязким от страха и тревоги, а дыхание казалось тяжёлым, как камни на душе. — Также, чтобы дополнить список его дел, в которые вы не поверите: похищение тоже на его совести, — жёстко и холодно произнёс Грюм, словно обрывая нить надежды, которая ещё держалась на краю. В его глазах светилась подавленная ярость, но он старался быть сдержанным, понимая, что в такие моменты важно сохранять хладнокровие. — Малфой забрал Джинни?! — воскликнул Гарри, резко поднимаясь с места. Его голос дрожал от возмущения, как струна, натянутая до предела. Он не мог сдержать бурю эмоций, и его грудь сжалась от ярости и страха за свою подругу. Внутри него всё кипело, мысли метались, словно дикие звери, и он чувствовал, как вскипает желание действовать, но не знал, куда направить эту энергию. — Успокойтесь! — рявкнул Грюм, словно молот ударил по металлу. Он смотрел на Гарри с суровым выражением лица, стараясь вернуть его к реальности. — Мы смогли выследить, куда они её утащили. Каждое слово Грюма было подобно капле воды, падающей в бездонную пропасть. Все замерли в ожидании, словно в воздухе висела незримая нить надежды. — Куда? — спросил Сириус, его голос был низким и напряжённым, а глаза блестели от тревоги. Он осознавал, что действовать нужно незамедлительно, и этот вопрос был единственным, что занимало его мысли. В его сердце зарождалась решимость, но вместе с ней приходило и беспокойство за Джинни. — В поместье Лестрейндж, — ответил Грюм, и это имя повисло в воздухе, словно зловещее предзнаменование. Оно отозвалось в их сердцах, словно крик совы в ночи, вызывая мурашки по коже. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. В её душе заколебалась неуверенность, и она закусила губу, чтобы подавить ком в горле. С каждой секундой понимание того, что они могут потерять Джинни, наполняло её гневом и страхом. — Нам нужно идти, — произнесла она, стараясь быть твёрдой, несмотря на внутренний страх. — Мы не можем терять время. Согласие и решимость пробежали по лицам всех присутствующих, как искра, разжигающая пламя. Каждый понимал, что у них нет выбора, и что с каждым мгновением Джинни может оказаться в ещё большей опасности. В этот момент они стали единым целым, готовыми броситься в бой против тьмы, которая вновь подняла голову. — Сейчас нельзя, нужно немного подождать, — спокойно, но решительно сказал Грюм. — Возможно, они даже решили устроить нам ловушку. Поэтому будем ждать. Будем наблюдать за этим местом, и если всё будет удачно, то вызволим Джинни. Гермиона хотела поспорить, но внутренний голос подсказывал ей, что Грозный Глаз прав. Сразу сломя голову нестись в неизвестное место, которое по сути является логовом врага, было слишком опасно. Каждая секунда могла обернуться катастрофой, и они не имели права на ошибку. Если они потеряют ещё кого-то, последствия могут быть непоправимыми. Кроме того, у них не было чёткого плана. Грюм, как опытный мракоборец, понимал, что сейчас нужно действовать не только с мужеством, но и с холодной головой. Эмоции могут затмить рассудок, и в данный момент это было им совершенно не нужно. Если они попадут в ловушку, Джинни окажется в ещё большей опасности. Гермиона глубоко вздохнула, осознавая, что необходимо действовать осмотрительно. Она взглянула на своих друзей, каждый из которых был полон напряжения и решимости. Нельзя было забывать о том, что они действуют не только ради себя, но и ради Джинни, и каждого из них могла постигнуть та же судьба, если они не будут осторожны. — Хорошо, — наконец согласилась она, её голос звучал уверенно, хотя внутри бушевали противоречивые чувства. — Мы будем ждать, но нам нужно придумать план. Как только появится возможность, мы должны действовать слаженно и быстро.
