In your shadows

Было уже поздно, когда Сукуна, наконец, позволил себе расслабиться. Он потратил своё свободное время на осмотр квартиры, тщательно заново изучив все места, которые уже осматривал.  Он рыскал по углам до тех пор, пока не убедился, что в вентиляционных отверстиях квартиры ничего не спрятано, пока не убедился, что знает планировку квартиры Фушигуро достаточно хорошо, чтобы ориентироваться в ней в темноте.  Единственное место, которое он не смог проверить, была комната Мегуми. Это не значит, что он не попытался: ручка повернулась под его ладонью, но дверь не открылась. Что бы там ни было у Фушигуро, он явно не хотел, чтобы Сукуна или кто-либо другой это видел. Ну, его право.  Сукуна решил оставить всё как есть, на данный момент. Кроме нескольких жутких писем и не менее жуткого свёртка, который всё ещё лежал на дне мусорного ведра, реальной угрозы от преследователя на горизонте не было, и Сукуна сомневался, что в ближайшее время этот мудак решится на ещё один взлом.  Фушигуро проснулся от внезапного звука, когда в дверь постучали, сигнализируя о доставке двух пакетов с продуктами. Он вцепился в спинку дивана, дезориентированный, затуманенные зеленые глаза отчаянно озирались по сторонам, он хватал ртом воздух, как будто задыхался.   — Он здесь? — Фушигуро невнятно пробормотал сонным хриплым голосом.  Сукуна сделал шаг ближе к нему, мягко коснувшись своими пальцами пальцев Фушигуро, слегка удивившись, когда отчаянная рука Мегуми с побелевшими костяшками крепко сжала его ладонь.  — Что? Ох, милый, — пробормотал Сукуна, едва поморщившись от крепкой хватки, — нет, нет, его здесь нет, это всего лишь продукты. Фушигуро нужен сон и нормальная еда. Его грудь неровно вздымалась, его рука дрожала и всё сильнее сжимала руку Сукуны, прежде чем он, наконец, пришёл в себя, и испуганно отбросил руку Сукуны, словно обжёгся о неё. Мегуми измученным жестом потёр лицо.  Сукуна постоял там мгновение, задаваясь вопросом, чем он тут, чёрт возьми, вообще занимается, прежде чем пойти забрать продукты, которые лежали прямо за дверью. Фушигуро не встал с дивана, он растерянно сидел, потирая лицо, его пальцы всё ещё подрагивали. Сукуна тем временем возился на кухне и изо всех сил старался не ощущать себя тут местной горничной.   Он убрал банки с супом в шкаф и разложил овощи в холодильнике. И когда Фушигуро встал, пошатываясь, чтобы ему помочь, Сукуна уже шёл обратно к нему.  — Ты куда нахрен собрался? — рявкнул Сукуна, уже не в силах остановить поток своего раздражения, даже если бы захотел. — Сядь, блядь, на место.  Удивительно, но Фушигуро сел, глядя на него широко распахнутыми изумрудными глазами с тяжёлыми тёмными мешками под ними.  — Ты позволил себе впасть в самое жалкое, блядь, состояние. Если этот мудак снова залезет к тебе в окно, ты просто физически не сможешь от него отбиться, даже если будет такая возможность. Ты даже стоять прямо не можешь. Пиздец.  Фушигуро посмотрел на него с презрением. — Отъебись от меня. — Окей. Сразись со мной, — усмехнулся Сукуна. — Если ты сможешь нанести мне хотя бы один удар, я соберу вещи и уйду отсюда прямо сейчас. Это было подло, и он знал это. Фушигуро не смотрел ему в глаза, его взгляд был прикован к ключице Сукуны и к линии его челюсти, но в изумрудных глазах пылал гнев. Даже если бы Фушигуро был в своей лучшей форме, не было никого, кто смог бы превзойти Сукуну в рукопашном бою.  Рука Фушигуро дёрнулась быстрее, чем ожидал Сукуна, учитывая, что прямо сейчас Фушигуро не мог даже стоять без опоры, но Сукуна всё равно с легкостью поймал его запястье, сжал тонкий сустав в своей руке, и чуть толкнул Мегуми назад.  Всё было слишком просто. Фушигуро попытался толкнуть его в грудь, но Сукуна был крупнее и сильнее, и он нормально спал и ел, в отличие от своего подопечного. Фушигуро рухнул обратно на диван, пружины застонали под его весом, и Сукуна властно над ним навис.  — Весь твой огонь, всё, что горит у тебя внутри, весь этот гнев и страх, всё это ни хрена не будет значить, если ты не будешь о себе заботиться, чтобы суметь что-то сделать. Разозлись, блядь, Мегуми, но не на себя, а на него. На меня, если хочешь. Но о себе, блядь, ты заботиться будешь.  Рука на груди Сукуны дрожала в нелепой попытке его оттолкнуть. Фушигуро отвернулся и нервно сглотнул, зажмурил глаза и поджал губы. Сукуна всё ещё крепко сжимал его запястье, удерживая над головой. И только тогда Сукуна вдруг подумал, что, кажется, перегнул палку. Бляядь.  Сукуна отстранился, но Фушигуро не сдвинулся, его рука всё ещё была поднята над головой, его дыхание было слишком быстрым и неглубоким, вторая его ладонь лежала на животе и до сих пор дрожала.  — Мне жаль, если напугал тебя, но извиняться я не буду.  — Пошёл нахуй, — выдавил Фушигуро напряженным голосом.  Сукуна послал ему ухмылку. — Только в твоих снах, милашка.  Фушигуро приподнялся на локтях и свирепо уставился на него, в его глазах горел огонь. Но Сукуна совершенно невозмутимо отправился на кухню, чтобы начать, наконец, готовить ужин. Уж он тут подыхать от голода точно не собирался. Уставший огонёк на диване потер запястье и, казалось, тщательно обдумывал, что же ему ответить.  — Разбуди меня к ужину, — сказал Фушигуро, снова укладываясь. — Ты, вроде как, собрался готовить. Сукуна хмыкнул и принялся готовить ужин на двоих, деловито бренча кастрюлями.  _____________ Фушигуро почти ничего не ел. Сукуна довольно быстро и с удовольствием покончил с ужином из жареного цыпленка и зелёной фасоли, от которого Фушигуро съел только половину, а на следующее утро молча наблюдал, как Фушигуро завтракает ломтиком хлеба.  На обед Мегуми выпил стакан воды.  И он не собирался есть снова, пока Сукуна, мысленно опуская тысячи проклятий, не усадил его за стол, поставив перед ним тарелку, и не поворчал, что Фушигуро скорее сдохнет с голоду, чем его преследователь до него доберётся.  День сменился ночью, и следующее, что осознал Сукуна, это то, что Фушигуро жалуется ему на необходимость надевать костюм, и вот они уже идут к ожидающей их служебной машине.  Машину прислал отец Мегуми, Фушигуро Тоджи. Сукуна придержал для Мегуми дверь и проскользнул внутрь следом за ним, в то время как его подопечный презрительно ворчал.  — Он всё ещё думает, что я не приеду, если он меня не проконтролирует, — пробормотал Фушигуро. Через мгновение на его губах появилась кривая улыбка. — Хе, ну, он прав. Офицер, который вел машину, оглянулся. Это был другой человек, не тот, что докопался до них в переулке за магазином, а довольно полный мужчина с толстым животом. Он мудро промолчал, когда Сукуна бросил на него острый взгляд.  Они прибыли на мероприятие, одетые по всем приличиям Black tie, без особой помпы. Кто-то поприветствовал их у двери, но Фушигуро не обратил на них внимания, только взглянул на Сукуну, чтобы убедиться, что он рядом.  Сукуна решил, что единственное, что ему не нравится больше, чем один полицейский, это находиться в комнате с пятьюдесятью полицейскими. Он взял Фушигуро за руку, мысленно усмехнувшись возможности одним жестом вызвать раздражение сразу у нескольких людей одновременно,  и недовольное выражение лица Мегуми просто вопило о том, что он предпочел бы быть где угодно, только не здесь, в обществе офицеров как в форме, так и без неё, и Сукуна не мог с ним не согласиться. Даже полицейские в гражданском имели такие чопорные и пафосные лица, что одним своим видом создавали четкое различие между тем, кто здесь в качестве гостя, и тем, кто, по их мнению, рулит балом. Сукуна взял Фушигуро за руку, скорее по привычке, чем по какой-либо другой причине. Пальцы Фушигуро дрогнули и слегка согнулись под его собственными, и на мгновение Сукуна подумал, что Мегуми сейчас переплетёт их пальцы, но затем он замер, а пальцы не переплелись.  Это не имело значения, они уже выглядели как пара, держась за руки и стоя так близко друг к другу. Пальцы Фушигуро на руке Сукуны вдруг сжались, затем ослабли, и он внезапно потянул его за собой, увлекая от толпы к столу с едой.  — Ты голоден? - спросил Сукуна, скептично выгибая бровь. Фушигуро пожал плечами, его глаза скорее блуждали по толпе, чем смотрели на Сукуну.  — Нет, но ты продолжаешь твердить, что я должен есть больше, — заметил Фушигуро.  Это был хорошо организованный фуршет, Сукуна должен был отдать полиции должное. Еда выглядела изысканно и дорого, и украшено всё было со вкусом. Уйма их налогов была потрачена во имя благотворительности, которая, вероятно, возвращалась обратно в полицию. — Ага, так и есть, — кивнул Сукуна, указывая на стол. — Тебе следует есть больше. Фушигуро выгнул бровь и, взяв бокал с шампанским, демонстративно сделал из него большой глоток. Сукуна криво улыбнулся и закатил глаза, решив вместо бессмысленных нравоучений взять маленькую тарелку с канапе, высвободив свою руку из хватки Фушигуро.  Они до сих пор не видели ни начальника полиции, ни его противного подчинённого, с которым столкнулись вчера. Полиция представляла собой бесформенное синее пятно, которое терялось в море чёрных костюмов самых высокопоставленных людей их города. На некоторых из них Сукуна уже работал раньше.  — Итак, ты собираешься познакомить меня со своим отцом? — спросил Сукуна с хитрой ухмылкой на лице.  Выражение откровенного отвращения и досады, промелькнувшее на лице Фушигуро, того стоило. Он угрюмо поджал губы, и, хотя до этого просто потягивал шампанское, осушил бокал в несколько глотков, и быстро схватил ещё один. — Ты ведь не думаешь, что заявиться на встречу с папашей пьяным — это великолепная идея, правда? — заметил Сукуна. Фушигуро послал ему испепеляющий взгляд.  Сукуна состроил самое невозмутимое лицо и галантным жестом заправского официанта предложил ему кусочек сыра, который стащил со стола. — Гауда? Фушигуро перевел взгляд с сыра на лицо Сукуны и издал легчайший смешок, на который Сукуна даже не думал, что Мегуми способен. На мгновение его лицо расслабилось, и от улыбки в уголках его глаз появились крохотные морщинки, и в этот момент Сукуна понял, что никогда раньше не видел, чтобы Фушигуро улыбался. И осознал, что его мнение о нём как о «хорошеньком личике» было преуменьшением — искрящиеся весельем изумрудные глаза и лёгкая улыбка превратили и без того красивое лицо Мегуми в такое, что у Сукуны на секунду перехватило дыхание.  Ловким движением Фушигуро вырвал кусочек сыра у него из пальцев и отправил его в рот, издав легкое довольное урчание. — Вкусно.  — Мегуми! Ты таки явился.  Любой намёк на наслаждение, который пробудился в теле Фушигуро, тут же покинул его. Выражение лица Мегуми застыло, он нервно проглотил сыр и сделал полшага ближе к Сукуне.  Волосы Махито были собраны, спрятаны под полицейскую фуражку, и на его лице была всё та же добродушная, но фальшивая улыбка, что и при первой их встрече с Сукуной. Держась поближе к своему подопечному, Сукуна обнял Мегуми за талию. Он напрягся, но не отстранился от прикосновения.  — Тоджи прислал за мной машину, я буквально не смог этого избежать, — сухо заметил Фушигуро. Он неопределенным жестом указал на Сукуну. — Ты помнишь моего парня, Сукуну, верно? Они не были официально представлены, но Сукуна мог сказать, что это вообще не имело значение. Махито на мгновение повернул свою вежливую приклеенную улыбку к нему, но никак не прокомментировал присутствие Сукуны, и, в свою очередь, Сукуна тоже проигнорировал его. — Я не знал, что мы можем брать с собой плюсы, но ты у нас всегда был исключением из правил, не так ли?  — заметил Махито.  Фушигуро напрягся в объятиях Сукуны, но не пошевелился, застыл неподвижно и намертво прижался к Сукуне, словно к кирпичной стене.  — Ах, ладно, это не имеет значения. У тебя явно есть проблемы поважнее! — Махито махнул рукой, как будто физически прогоняя свои мысли. — У тебя были какие-нибудь новые столкновения с твоим странным другом? — Я не думаю, что его действительно стоит называть другом, — сухо сказал Фушигуро.  — Разница между сталкером и любовником в том, что с любовником мы знакомы, — хихикнул Махито. — Разве это не забавно, как у людей это устроено? Мы приглашаем возлюбленных в нашу жизнь, и они знают  о нас всё: наш график, наш адрес, наш код от двери, они дарят нам подарки, шлют нам письма... И единственная разница между ними в том, что сталкер делает это без спроса.  — Мне кажется, есть ощутимая разница между получением кровавых посылок по почте и тем, что мой партнёр дарит мне подарок, — лаконично сказал Мегуми.  Костяшки пальцев Фушигуро на фужере побелели так сильно, что Сукуна подумал, что стекло просто лопнет у него в руке.  Он аккуратно забрал фужер из рук Мегуми. — Ага, может быть, твой сталкер из тех ребят, кто думает, что объект влюбленности оценит парочку зубов и фотографию со словом «шлюха». Глаза Махито загорелись, он захлопал в ладоши, как счастливый ребенок. — Точно, точно! О, Мегуми, может быть, у тебя просто появился мужчина, который не умеет дарить подарки! — А ты не очень сообразительный, да? — протянул Сукуна, оглядывая Махито с головы до ног. Он был похож на взволнованного, избалованного ребёнка, который обсуждал новую серию своего любимого шоу.  — Что ты имеешь в виду? — спросил Махито, склонив голову к плечу.  Фушигуро покачал головой, слегка прочищая горло и едва прикрывая ладонью кривую ухмылку. — Тоджи спрашивал обо мне? Махито спокойно воспринял ненавязчивую смену разговора и только лишь покивал головой. — Да, он последние несколько недель только о тебе и спрашивает. Этот придурок, казалось, успокоился, и после этого успокоился и Мегуми. Его плечи опустились, и он схватил со стола еще один бокал шампанского, просто чтобы держать что-то в руках. Фушигуро со вздохом откинул голову назад, его кадык слегка дёрнулся.  — Ладно, оставлю вас двоих пообщаться наедине, — сказал Махито, слегка наклонив голову, прежде чем исчезнуть в толпе, как будто его тут и не было.  — Ну и персонаж, — сухо сказал Сукуна, как только офицер оказался вне пределов слышимости.    Фушигуро с отвращением фыркнул, отступая на полшага от Сукуны после того, как Махито, наконец, оставил их в покое. — Это Махито, он работает в отделении моего отца уже несколько лет. Перевели к нему после каких-то там «инцидентов». По сути, это были сплетни, но, тем не менее, слушать их было приятно. Сукуна оглядел толпу, насвистывая себе под нос,   и заинтригованно приподнял бровь, чтобы показать, что он внимательно слушает.  — Что за инциденты?  Фушигуро взболтал шампанское в своем бокале, не сводя глаз с пузырьков, которые поднимались на поверхность. — Ну, знаешь… Сфальсифицированные аресты и всё такое.  Оу… Вообще не удивительно. Сукуна с любопытством повернулся к Фушигуро. — Можно подумать, полицейского бы уволили за что-то подобное.  В конце концов, это ведь всего один ложный арест, чтобы разрушить чью-то жизнь. В их мире даже пара слухов о судебных разбирательствах могли разрушить репутацию. Фушигуро чуть не рассмеялся при этой мысли.  — Ну, примерно так всё и есть, да. Это странно. Они относятся друг к другу… как к семье, вроде того. Ну, знаешь: сначала заботимся о своих, потом уже о других. Они не могут потерять работу, даже если что-то происходит, их в итоге просто переводят в другое подразделение. — Фушигуро прищурил один глаз и посмотрел на Сукуну поверх края своего бокала. — Им не предъявляют обвинений в преступлениях, их отстраняют от работы с сохранением заработной платы. Они вообще здесь только для того, чтобы выписывать штрафы и приносить прибыль городу. В тоне Фушигуро слышалась горечь, скрытая под самой поверхностью, угрожающая вылиться во что-то большее. Было немного странно думать, что сын начальника полиции был так настроен против этого учреждения.  — А вот и мой отец, — пробормотал Фушигуро, внезапно шагнув вперед. — Давай, подыграй мне, я хочу покончить с этим. Фушигуро Тоджи был похож на своего сына. Такие же черные как смоль волосы и изумрудно-зеленые глаза, что и у Мегуми. В уголке его губ был шрам, и его ухмылка казалось хищной. У него был суровый вид человека, который слишком долго проработал в полиции и повидал вещи, которые давно бы уже сломили чуть более слабого человека.  Улыбка, которой Тоджи одарил Мегуми, была острой, но, откровенно говоря, в нём вообще не было ничего, что намекало бы на то, что этот человек может быть мягким. Тоджи сам по себе казался острым лезвием ножа, угрожающим срубить любого, кто встанет у него на пути. — Тоджи, — поприветствовал Мегуми, взглянув на Сукуну. — Это мой парень, Сукуна. Двое мужчин какое-то время оценивающе смотрели друг на друга, прежде чем Сукуна среагировал первым, протянув ладонь для рукопожатия. Тоджи взял её через мгновение, сжав немного сильнее, чем нужно, но это было частью игры.  — Я не знал, что ты с кем-то встречаешься, — сказал Тоджи, повернувшись к сыну. — Как сейчас дела в колледже? Фушигуро-младший ещё раз взболтал шампанское в своем бокале - жест, к которому Сукуна начинал привыкать. — Всё в порядке, мои профессора довольно  снисходительны ко мне из-за всего этого.  Сукуна шагнул ближе к своему подопечному, ровно настолько, насколько это сделал бы настоящий парень, но всё ещё не спуская глаз с остальной части зала. Тоджи, казалось, предпочитал просто его игнорировать, и Сукуну это более чем устраивало. — Это хорошо, но я надеюсь, тебе не понадобится снисходительность. — Тоджи взглянул на Сукуну теми же изумрудными глазами, что были у его сына, слегка прищурившись на мгновение, прежде чем вернуть фокус обратно своему сыну. — Ты же всё ещё изучаешь юриспруденцию, ничего не изменилось? Младший Фушигуро тихонько помычал.  — Ага, — пробормотал он и, увидев заинтересованный взгляд Сукуны, уточнил. — Я хочу стать окружным прокурором.  Ого.  После столь эмоционального спича о полиции и коррупции десятью минутами раньше, и вдруг выясняется, что Фушигуро хочет там работать? Неожиданно. Мегуми холодно взглянул на него, но Сукуна никогда не отрицал свою тягу добавлять драматичности к жизни и усмехнулся.  — Правда? Я бы ни за что не взял тебя в полицию, милый, — прокомментировал Сукуна. Он одарил Тоджи дьявольской ухмылкой. — Простите, но я никогда не был большим поклонником полицейских, что я могу сказать.  Мегуми, казалось, разрывался между желанием разозлиться на него и смехом. Тоджи выглядел совершенно невесёлым, но затем его ухмылка стала шире, он сверкнул зубами, и это каким-то образом сделало его лицо ещё более суровым.  — Мы с нетерпением ждём его в полиции, — сказал Тоджи, и его улыбку можно было бы даже принять за отцовскую гордость.  Рядом с Сукуной Фушигуро залпом осушил бокал шампанского, который держал в руках, словно там была просто вода, и слегка покашлял. Сукуна со смешком забрал у него бокал, гадая, сколько еще шампанского сможет выхлестать Фушигуро, прежде чем окончательно напьётся. — Как продвигается решение твоей маленькой проблемы? — спросил Тоджи, послав сыну неприятный взгляд, когда Мегуми взял ещё один бокал.  — Ну, как-то продвигается, — ответил Фушигуро. — В конце концов, он сдастся. Сукуна легко раскусил ложь, и подозревал, что Тоджи сделал то же самое. Если даже переезд Мегуми и нападение собак не отвадило этого мудака, то вряд ли что-то отвадило бы.  Хотя реакция Тоджи была не такой, как ожидал Сукуна. Вместо того, чтобы расстроиться, может быть, выразить беспокойство, мужчина выглядел едва ли не гордым.  — Сильные никому не позволяют себя унижать, — сказал Тоджи, кивнув. — Ты ведь справишься с этим, не так ли, Мегуми? Наши ресурсы предназначены только для тех, кто не может помочь себе сам.  Фушигуро сжал челюсть и бросил короткий взгляд в сторону Сукуны, прежде чем кивнуть. — Тогда прекрати посылать Махито за мной следить, если и правда в это веришь. Много ли Фушигуро Тоджи на самом деле знал о том, через что проходил его сын? Сукуна ещё раз окинул взглядом этого человека, пытаясь понять, что у него в голове. Интересная позиция, конечно, но ведь для этого и существовала полиция, разве нет? Защищать и служить? Но кому на самом деле они служили, если не самим себе? Фушигуро Мегуми был на той стадии преследования, когда пора было бы уже обратиться в полицию: у него было достаточно улик, по крайней мере, для начала расследования, если не для организации патрулирования на случай, если его сталкер снова попытается вломиться к нему в дом.  Фушигуро Мегуми почти ничего не ел и практически не спал. Он был истощен физически и едва ли был в норме эмоционально. Ему нужна была помощь не потому, что он слабый, а потому что нестабильность его положения была сильнее.  А его отец, похоже, ничего об этом не знал.  — Нельзя винить отца за беспокойство, — отметил Тоджи всё с той же ухмылкой на лице. — Не то чтобы он очень полезен, он так ничего и не увидел. Ты получал ещё какие-нибудь письма в последнее время? Фушигуро схватил Сукуну за руку, качая головой. — Нет, ничего не было. Ладно, мы пойдём найдём свои места, прежде чем начнут аукцион.  Фушигуро Тоджи был человеком, который выглядел так, словно его ничем нельзя было удивить, но даже он недоумённо вскинул брови, когда Мегуми попытался оттащить Сукуну. Сукуна ничего не сказал своему подопечному, чьи губы были сжаты, словно всё шампанское, которое он сегодня выпил, было кислым.  — Я поговорю с тобой позже, зайчонок, — сказал Тоджи, кивнув головой. — У вас должны быть хорошие места.  Фушигуро проигнорировал его и не сказал ни слова, пока они с Сукуной не уселись, сложив руки на коленях. Свет слегка приглушили, когда кто-то вышел на сцену, чтобы начать торги, которые Сукуну совершенно не интересовали.  Единственным, что интересовало Сукуну, был молодой мужчина, сидевший рядом с ним. Человек, который взвалил бы весь мир на свои плечи, лишь бы не перекладывать это бремя на кого-то другого. Сукуна по роду своей деятельности встречался с очень, очень многими людьми, но у него никогда раньше не было такого очаровательного подопечного. — Он ничего не знает, верно? — тихо спросил Сукуна. Фушигуро взглянул на него краем глаза.  Через мгновение плечи Мегуми поникли. — Он знает о письмах. Ага. Но, видимо, не о взломе, и не о посылках, и не об очевидном недостатке сна и еды, которые изматывали Фушигуро до костей.  Сукуна откинулся на спинку своего сиденья. Он не спрашивал почему, было до боли очевидно, почему Фушигуро ничего не сказал.  — Сильные никому не позволяют себя унижать, — тихо повторил Мегуми. — Есть люди, которые больше нуждаются в помощи, какой бы необходимой она ни была.  Сукуна развалился на своём стуле, не раскачиваясь на нём, конечно, но достаточно, чтобы показать, что аукцион ему наскучил и он не обращает на него внимания. Фушигуро больше даже не пытался смотреть на сцену, его взгляд был полностью сосредоточен на Сукуне.  — Ты же не думаешь, что он тебе не поможет, если ты его попросишь, правда? — спросил Сукуна.  Фушигуро повернулся обратно к сцене, не удостоив Сукуну даже взглядом, пока все не закончилось, и они не смогли оттуда сбежать, проскользнув сквозь толпу, с вечеринки, которая, вероятно, продлится еще несколько часов.  Фушигуро так и не ответил на его вопрос, ни по дороге домой в такси, ни даже когда они вернулись в квартиру. Когда они приехали, там было холодно и темно, и Мегуми, слегка пошатываясь, зашёл на кухню выпить стакан воды.  — Когда я был маленьким, — внезапно заговорил Мегуми, привлекая внимание Сукуны, — у меня был домашний кролик. Хорошенький такой, мягкий и белый. И вот однажды я пришёл домой со школы, а кролика уже нет. Сестра сказала, что он уехал жить на ферму к своим друзьям. — Фушигуро выпил полстакана воды и поставил его на стойку. — В ту ночь Тоджи сказал мне, что кролик выбрался из своей клетки на улицу, где его сбила машина. Только сильные помогают друг другу, сказал он, а слабый маленький кролик не может справиться с машиной, понимаешь, Мегуми? Еще раз взглянув на него, Фушигуро пожелал ему спокойной ночи и отправился спать, оставив Сукуну на его старом продавленном диване.  Той ночью Сукуне приснилось, что он в каком-то лесу охотился на маленького чёрного кролика, который всё время от него ускользал.