In your shadows

Сукуна никогда не зацикливался на отношениях. Было куда легче потрахаться и сбежать, получить удовольствие на одну ночь, а затем подцепить кого-то ещё. Сукуна умел наслаждаться вкусом чужих губ, но жизнь была пиршеством, и Сукуна хотел попробовать каждое блюдо на этом праздничном столе.  Тем не менее, некоторые из этих блюд сумели застрять в его памяти. Наиболее примечательной была блондинка с ледяными голубыми глазами, которая стащила его рубашку, когда проснулась, и приготовила ему завтрак до того, как он встал. Это были французские тосты со свежими фруктами. Сукуна успел откусить от тоста дважды, прежде чем она спросила, когда их следующее свидание, а затем швырнула тарелку ему в голову, когда он рассмеялся в ответ на вопрос.  Он так и не получил обратно свою рубашку.  Но всё же она знала, на что идёт. Сукуна был не из тех, кто обманывает в таких вопросах, он всегда сразу обозначал свою позицию. Его всё ещё ждал пир, зачем же ему ограничиваться одним и тем же ужином каждый вечер? И он всё равно предпочёл бы просыпаться от того, что симпатичный незнакомец или незнакомка пытается захомутать его французским тостом, а не от того, что Фушигуро Мегуми бьёт его по лицу диванной подушкой. Сукуна собирался купить Фушигуро новый диван. Он очнулся, распластавшись на этой ужасающей твари, свесив с неё одну ногу и закинув руку за спину. Тонкое одеяло, которое дал ему Фушигуро, было замотано  вокруг его талии удушающим узлом, а его шея подозрительно свернулась у подлокотника. Подушка, которую ему выдали, валялась на полу. Сукуна резко проснулся только потому, что Фушигуро ещё раз ударил его подушкой по лицу. — Вставай, мы идём на фермерский рынок. Сукуна что-то проворчал себе под нос, поднимая руку, чтобы блокировать следующий удар до того, как он зарядит ему в лицо. Фушигуро отпустил подушку и отступил назад, когда Сукуна в отместку швырнул её в его сторону. Ну что за хрень, Мегуми был двадцать один год. Какой двадцатилетний парень пойдет с утра в субботу на фермерский рынок? Что можно купить на фермерском рынке, чего нельзя было купить в обычном продуктовом магазине? — Фермерский рынок? Ты что, тридцатилетняя женщина? — спросил Сукуна, усаживаясь в неловкой попытке удержать вертикальное положение.  Мегуми одарил его всё тем же равнодушным взглядом, который Сукуна видел уже сотни раз. Если бы он не был свидетелем пары случайных моментов, то подумал бы, что кроме невпечатлённого равнодушия и раздражения у Мегуми не было других эмоций: словно негативный образ его вечно счастливого младшего брата.  — Я хочу фруктов, — объяснил Фушигуро с таким видом, будто объясняет пятилетке, почему нельзя совать пальцы в розетку.   Сукуна не мог поверить, что его подопечный был таким скучным взрослым. Он закрыл лицо руками, потёр его и вздохнул. Прямо сейчас он на самом деле не был уверен, что два миллиона долларов стоят того, чтобы с утра в субботу тащиться на фермерский рынок. Такой херни в его жизни ещё не было. Это Юджи всегда заботило, откуда берётся еда, и когда они ещё жили вместе, он был тем, кто готовил, Сукуна никогда об этом не беспокоился. Сейчас, когда он уже давно живёт один, иногда для него готовит Урауме.  Хотя, став старше, он стал ценить еду получше. Он просто не понимал, почему он должен был соглашаться со всем этим. Блядь, в девять утра в субботу, Фушигуро, ты в себе? Ах да, подумал Сукуна, что-то может случиться, если я не пойду.  Фушигуро обувался у двери как раз в тот момент, когда Сукуна соскрёб себя с дивана. Он полез в свою сумку и достал свежий комплект одежды.  — Хорошо, ладно, милый, придержи лошадей. Дай мне только принять душ, и я сейчас приду.  Фушигуро слегка дёрнулся, открыв рот, как будто хотел возразить, но Сукуна послал ему ухмылку. — А ты бы предпочёл, чтобы я не мылся? Не то чтобы от него плохо пахло, он следил за тем, чтобы от него всегда пахло прилично, желательно — приятно, но вида надутых губ Фушигуро было достаточно, чтобы он слегка усмехнулся. Его подопечный раздражённо вздохнул, прислонившись к входной двери.  — Десять минут, дорогой. Почему бы тебе пока не позавтракать? — предложил Сукуна, только чтобы услышать, как Фушигуро цокнул, и проскользнул в ванную.  Он намеренно потратил больше десяти минут, убедившись, что почистил зубы и тщательно вымылся. Ванная комната казалась меньше, чем раньше. Что-то было не так, что-то изменилось, но Сукуна никак не мог понять, что именно. Это было похоже на то, когда открываешь книгу на отмеченной странице, но на самом деле это следующая страница после той, которую ты прочитал. Достаточно, чтобы Сукуна заметил, что что-то изменилось, но недостаточно, чтобы он смог понять, что именно.  Фушигуро резко постучал в дверь, оторвав Сукуну от своих мыслей и от осмотра маленькой ванной.  — Ты закончил? Пойдём скорее.  Сукуна закатил глаза. — Дай мне минуту. Он услышал очередной раздражённый вздох, но Сукуна лишь рассмеялся, вытер волосы полотенцем и зачесал их назад. Одевшись, он наконец вышел из ванной и увидел, что Фушигуро всё ещё стоит у двери.  — Так не терпится уйти? — спросил Сукуна, хватая телефон. Он пристегнул к себе кобуру и прицепил электрошокер на ремень. Не то чтобы он думал, что это ему понадобится, но никогда не знаешь заранее, с чем можешь столкнуться. Сукуна отказывался допускать, чтобы тот единственный раз, когда он ослабил бы бдительность, стал моментом, когда его подопечного ранят. Он накинул на себя куртку, скрыв оружие от посторонних глаз. Фушигуро закусил губу, казалось, споря сам с собой, прежде чем заговорить. — Думаешь, это тебе понадобится? — Нет, — честно ответил Сукуна. — В большинстве случаев присутствия телохранителя достаточно, чтобы кого-то обезопасить. Такие люди, как твой этот ублюдок сталкер, не хотят быть в центре внимания, они подождут, пока у них не появится шанс нанести удар исподтишка. Не думаю, что оружие мне сегодня понадобится. — Тогда зачем брать его с собой? Это был достаточно невинный вопрос. Бесконечные зелёные глаза Мегуми смотрели на него, ожидая ответа, с такой глубиной, что можно было захлебнуться.  — Иногда оружие может быть разницей между тем, чтобы выйти из переделки невредимым и быть раненым. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы убедиться, что ты в безопасности. Тебе не стоит об этом беспокоиться.  Фушигуро нахмурил брови, но как бы он ни старался, всё равно казался довольным. Затем он открыл дверь и вышел прежде, чем Сукуна успел сказать что-нибудь ещё.  Сукуна не мог понять, выглядел ли Фушигуро Мегуми успокоенным или обеспокоенным мыслью о том, что Сукуна готов воспользоватья оружием, чтобы его обезопасить.  Сукуне не нужно было перед ним оправдываться и что-то разъяснять, поэтому он этого и не делал. Он не рассказал Фушигуро о том единственном случае, когда он кого-то застрелил, даже если его подопечный знал, что Сукуна это делал. Он не сказал Мегуми, что иногда электрошокера недостаточно, чтобы усмирить кого-то, но они оба это понимали.  — Почему ты не можешь купить фрукты в продуктовом магазине, как любой нормальный человек? — спросил Сукуна с непоколебимым намерением дразнить его за это до конца жизни.  Фушигуро бросил на него неприязненный взгляд, но в остальном не доставил Сукуне того удовлетворения от мести за ранний подъём, которого он жаждал. Но это было нормально, Сукуна никуда не торопился. У него впереди был как минимум целый день, чтобы доставать Фушигуро Мегуми.  Их прогулка до фермерского рынка заняла больше времени, чем предполагал Сукуна. По дороге они практически не обмолвились ни словом. Рынок втиснули на стоянку небольшого торгового центра, и киоски стояли так близко, как только могли, чтобы друг друга не перекрывать.  На прилавках продавалось всё, что угодно, от свежих фруктов до овощей, от мёда, над которым всё ещё летали пчелы, до свечей и мыла с такими ошеломляющими ароматами, что Сукуна сморщил нос.  Хотя Сукуна никогда не был частью ремесленной индустрии, он мог сказать, что и Фушигуро тоже не выглядел хоть как-то ко всему этому причастным. В нём не было ничего, что говорило бы о том, что он здесь чужой, но и не было в нём ничего, что говорило бы о том, что здесь он чувствовал себя непринуждённо.  Фушигуро был из тех людей, которые могли раствориться в толпе, если нужно, для которых держаться в тени могло было быть второй кожей. Но ещё он был тем, кого легко можно было заметить, кем-то, кто мог бы выделиться, если бы захотел. Фушигуро прошёл через вход на рынок, бросив единственный взгляд на Сукуну, чтобы убедиться, что тот был рядом. Убедившись, Мегуми постарался больше так не делать и принялся старательно игнорировать присутствие Сукуны.  На рынке было полно людей: и тех, кто что-то покупал, и тех, кто просто развлекался. Они миновали прилавок, полный свежеиспечённого хлеба, и ещё один, в котором не было ничего, кроме разных сортов мёда.  — Эй, ты голоден? — спросил Сукуна. Они выбежали из квартиры ещё до того, как Фушигуро выпил свою традиционную чашку утреннего кофе. Не то чтобы Мегуми в принципе когда-либо нормально завтракал, но Сукуна пытался его к этому приучить.  — Нет, — сказал Фушигуро. Именно такой ответ Сукуна и ожидал.  Он всё равно закатил глаза, и следующие его слова были немного резкими. — Ты хоть когда-нибудь бываешь голоден? Плечи Фушигуро напряглись, но прежде, чем он успел ответить, Сукуна схватил его за руку и потащил к одной из маленьких витрин. Это было одно из немногих мест, где, казалось, готовили еду, и было ещё достаточно рано, чтобы съесть пару сэндвичей на завтрак.  — Я не голоден, — пожаловался Фушигуро. Его мышцы напряглись под хваткой Сукуны, но тот не уступил.  — Неважно, тебе нужно поесть, хоть что-нибудь, — ответил Сукуна. — Возьми что-нибудь лёгкое, если у тебя болит живот. Резким движением Фушигуро выдернул своё запястье из руки Сукуны. Он закатил ярко-зелёные глаза и скрестил руки на груди, но всё равно оставался рядом.  Очередь продвигалась быстро, и вот они уже стояли первыми. Сукуна положил ладонь на спину Мегуми, слегка подтолкнув его вперед. — Закажи что-нибудь, мне всё равно, что. — Ах, какая вы милая пара! — умилилась женщина за прилавком, указывая на них двоих. — Что будете? Фушигуро сделал длинный шаг в сторону, скривив губы от отвращения. Но Фушигуро Мегуми не был грубияном, в отличие от Сукуны, и ничего не сказал в ответ. Он закусил внутреннюю часть щеки, бросив на Сукуну свирепый взгляд, но в остальном удержал своё мнение насчёт этого комментария при себе. На данный момент.  — Просто чашку кофе, — сказал он сквозь зубы.  — Он всегда немного капризный, если не выпьет кофе. Не обращайте на него внимания. Мы возьмём два сэндвича, спасибо.  Фушигуро сердито оттолкнул его руку, словно впервые заметив, что Сукуна не убрал её сам. Но всё же он не отходил дальше, чем на пару футов, по крайней мере, пока Сукуна платил за его кофе и сэндвичи.  — Всё в порядке, — успокоила продавщица. Они немного задержали очередь, но поскольку она, похоже, не возражала, Сукуна тоже. Она протянула ему кофе с лёгкой улыбкой. — Все мы там были. Приятного аппетита! Он заплатил ей, засунув сдачу в бумажник, прежде чем повернуться к Фушигуро. Сукуна протянул ему стаканчик кофе, Мегуми взял его обеими руками и поднёс к лицу. От кофе поднимался пар, заливая его щёки румянцем.    — Ты перестал быть сопляком? — спросил Сукуна, выгнув бровь.  Говоря это, Сукуна проводил их к столику в задней части кофейной лавки и чуть не рассмеялся, когда получил в ответ свирепый взгляд. Упрямый огонёк, каким всегда был Фушигуро. Ему пришлось прижаться немного ближе, когда они пробирались сквозь толпу.  Они забрали свои бутерброды, и Фушигуро вздохнул, оглядевшись, прежде чем схватить Сукуну за запястье и потянуть его к краю толпы, где у них было больше места, чтобы дышать и говорить.  — Я не сопляк, — наконец сказал Фушигуро, как только они отошли подальше. — Я просто не люблю толпы.  Сукуна развернул один из сэндвичей. Бекон, яйца, сыр и помидоры — всё между двумя ломтиками хлеба. Второй он передал Мегуми, и тот поморщил нос от лёгкого отвращения, но, по крайней мере, всё же взял.  — Тогда почему ты захотел сюда пойти? — спросил Сукуна.  На фермерский рынок. Пиздец. Сукуна всё ещё не мог прийти в себя. Краем глаза он наблюдал, как Фушигуро разворачивает свой сэндвич. Через мгновение Мегуми понюхал его, словно та женщина в лавке могла его отравить, и откусил очень маленький кусочек. Он проглотил его и запил кофе.  — Мне надоело всё время торчать взаперти, — тихо, почти шёпотом, сказал Фушигуро. — Я не хочу, чтобы этот урод управлял моей жизнью. Ты сам вчера мне это сказал.  Он откусил ещё кусочек, на этот раз побольше, кончики его ушей покраснели, как будто он только что признался в неприличном секрете, а не высказал то, что чувствовал бы любой в его ситуации. Люди, подобные сталкеру Фушигуро, получали удовольствие от страха, от тех чувств, которые они вызывали в своих жертвах. Заставлять кого-то менять свой график, заставлять вносить небольшие изменения в свою жизнь, всё больше и больше, пока совсем её не перекроить. Всё это они воспринимали как знак любви. Фушигуро был слишком напуган, чтобы выходить на улицу? Это всё из-за них, ради них. Больные ублюдки.  — Иногда лучшая месть — хорошо жить, — вслух размышлял Сукуна.  Единственная проблема заключалась в том, что сталкеры, которые не видели результатов своей работы, могли быстро стать агрессивными. Они ведь вкладывали все эти усилия, всю эту сомнительную любовь, в их отношения, а объект их привязанности отвергал это? Это был отказ в его крайней форме. И они бы этого не потерпели.  Фушигуро откусил ещё один кусок от своего сэндвича вместо ответа, и Сукуна промолчал. Он знал, когда вступать в битву, и иногда, как в случае с идеей о хорошей жизни, лучше оставить споры и не настаивать, а дать подумать. Удивительно, но момент был мирным. Это было то внезапное ощущение покоя, которое можно было поймать в оживлённом районе, когда не имело значения, сколько людей тебя окружало, потому что казалось, что ты и тот, с кем ты был, были единственными в целом мире, кто имел значение. Они сидели, пили не самый вкусный кофе и жевали сэндвичи, переглядывались и наблюдали за копошением людей, выбирающих мёд, и Сукуна ловил в искрящихся глазах Мегуми отблески мягкости.  И в этот момент, окружённый толпой, но обращающий внимание только на одного человека, Сукуна почти забыл, зачем он здесь. Но всё-таки не забыл. По крайней мере, не сразу. Вдруг в стороне закричал ребёнок, но не так, как бывает от волнения. Это был леденящий душу крик, пронизанный болью, и даже Сукуна не был застрахован от того, чтобы вздрогнуть. Он повернул голову на крик, как и многие люди вокруг, нездоровое человеческое любопытство сыграло свою роль.  Однако он мало что мог разглядеть сквозь толпу людей, когда все суетились вокруг несчастного ребёнка, который цеплялся за свою мать и плакал, и потому Сукуна потерял интерес, повернулся к Фушигуро,  и  мир  остановился. Его там не было.  Только пустое место осталось там, где только что был Фушигуро Мегуми. Это не было похоже на случай в продуктовом магазине, где не было людей, это не было похоже на очередную шалость, очередной тест, чтобы испытать Сукуну. На скамейке валялся недоеденный сэндвич. Пустой картонный стаканчик, в котором когда-то был кофе, покатился к ботинку Сукуны. Он мог видеть на нем примятые следы от губ Фушигуро. Внутри у Сукуны завопили сирены.  Думай, сказал он себе. Он не может быть далеко. Думай.  Сукуна сделал один глубокий вдох, затем ещё один и медленно достал из-за пояса электрошокер. Он не потеряет своего подопечного. Он не потеряет Фушигуро Мегуми. Рынок был под открытым небом, со слишком большим количеством выходов, но от того, как долго этот ублюдок ждал момента, чтобы похитить Мегуми, он искал бы первое место, где можно было бы скрыться. Какой-нибудь неприметный тёмный переулок между зданиями, подальше от посторонних глаз, чтобы дождаться лучшего момента, чтобы уйти.  Сукуна раздавил пустой стаканчик пяткой и пошёл между киоском, где продавались ароматические свечи, и тем, где продавались фрукты, которые хотел купить Фушигуро.  Впервые за долгое время его сердце так колотилось в груди.  Электрошокер трещал в его руке, когда он активировал его, завернув за угол. Сначала он не увидел ничего, кроме двух фигур, одна — в чёрной толстовке с капюшоном — буквально пригвоздила вторую к стене. Сукуна рванул вперёд с электрошокером наготове, но фигура в капюшоне дернулась назад, выбив оружие у него из рук, прежде чем он смог им воспользоваться. — Какого хуя ты делаешь?! Капюшон был опущен слишком низко, чтобы Сукуна смог разглядеть, кто это. Всё, что он успел заметить, это острую улыбку, а затем лезвие, рассекающее воздух. Сукуна поднял руку, чтобы защититься, и лезвие порезало его ладонь, в лучшем случае неглубокая царапина. Фушигуро неподвижно стоял у кирпичной стены в помятой рубашке и с широко раскрытыми глазами. Сукуна встал перед ним, оглянувшись на своего подопечного на мгновение, только на мгновение. — Сукуна, — выдохнул Мегуми. Его щёки были красными, алыми пятнами на бледном лице. Его глаза блестели от слёз, а из уголка рта капала кровь, вероятно, от удара.  Он выглядел разбитым.  Он выглядел прекрасно.  Некто в толстовке — ёбаный сталкер Фушигуро — замахнулся рукой, в воздухе сверкнул нож, и Сукуна не думал, он среагировал. Он бросился вперед, перед Фушигуро Мегуми, и позволил своему телу стать щитом. Лезвие вспыхнуло ещё раз, и Сукуна зашипел, когда боль расцвела в его плече, достаточно резкая, чтобы ужалить, но не настолько, чтобы заставить его сдвинуться. Фушигуро вцепился в его рубашку, он впивался в него пальцами, в его глазах плескалась паника.  В переулке загрохотали шаги, сталкер убегал, как трус. Сукуна отстранился  от Мегуми, дёрнулся в сторону в порыве догнать и уничтожить, но дрожащие цепкие руки только сильнее сжали его рубашку, удерживая рядом. Мегуми. Сукуна оторвал взгляд от убегающей фигуры и повернулся к своему подопечному.  — Сукуна, — снова выдохнул Фушигуро. Его голос дрожал и Сукуне это разбивало сердце. — Ты истекаешь кровью. И тогда Сукуна совершил ошибку. Он мог оторвать руки Мегуми от своей рубашки, побежать за человеком, который превратил жизнь Фушигуро в сущий ад, и остановить это блядское безумие, пока оно не стало ещё хуже.   Но… Но когда он снова посмотрел на Мегуми, на панику в его прекрасных глазах, на его дрожащие пальцы и на кровь у него на подбородке, он не смог заставить себя пошевелиться. Он не мог его сейчас оставить — дрожащего, раненого, такого хрупкого, цепляющегося за него.  К тому времени, как он оглянулся, сталкер уже исчез.  — Всё в порядке, — заверил он. Он отстранился, увлекая Фушигуро за собой. Мегуми пришёл в себя через мгновение, не сводя глаз с плеча Сукуны. Его рубашка была разрезана от верхней части плеча и вниз по левому бицепсу. Порез был достаточно глубоким, чтобы несколько капель крови выступили на поверхность, но это было всё. Сущая ерунда.  Он взял руку Фушигуро в свою, и, к удивлению, тот позволил ему это. — Давай, — пробормотал Сукуна. — Милый мой, пойдём домой.  __________________ В квартире Фушигуро было холодно, когда они вернулись, без фруктов и с двумя свежими ранами. Их пальцы всё ещё переплетались, Мегуми не отходил от него ни на миллиметр до тех пор, пока Сукуна не закрыл за ними дверь квартиры. — Он сделал тебе больно? — спросил Сукуна. Казалось бы, идиотский вопрос, но он имел в виду нечто большее, чем поверхностные раны.  Фушигуро медленно покачал головой, лишь отправился в ванную и выудил из-под раковины аптечку. Он подошёл к дивану, сел, скрестив ноги, и указал на место рядом с собой.  — Дай мне на это взглянуть.  Это было похоже не на просьбу, а на приказ, и тем не менее Сукуна понял, что беспрекословно подчинился, когда сел так, что его левое плечо было обращено к Фушигуро. — Это всего лишь царапина, я в порядке. Его подопечный слегка усмехнулся, выдавливая антисептик на ватный диск и протирая его порез. Царапина была такая поверхностная, что Сукуна почти не почувствовал жжения, но остался неподвижным. Это было похоже на то, что Фушигуро хотел сделать, а не на то, что он должен был.  — Разве не все так говорят? Сукуна закатил глаза, но на самом деле не перестал смотреть на Мегуми. У него была кровь на подбородке, и если бы Сукуна пригляделся, то увидел бы покраснение на щеке и лопнувшую губу. Если бы Сукуна появился чуть позже, было бы ещё хуже. — Ты видел, кто это был? — в конце концов спросил Сукуна, не в силах сдержаться. — Он что-нибудь сказал? Фушигуро не ответил, только убрал заляпанный розовыми разводами ватный диск и достал несколько бинтов. Его руки больше не дрожали, когда он разворачивал бинты, и он не выглядел неуверенным в своих действиях.  Было странно думать, что для Фушигуро Мегуми все это было реальностью. Это было чем-то, с чем он постоянно имел дело, с чем он жил каждый день. Это не было инцидентом при первой встрече — это была даже не первая встреча Фушигуро со своим преследователем — это была просто его жизнь.  — Нет, — сказал Фушигуро, качая головой. — Ты появился раньше. Ему потребовалось все его силы, чтобы не схватить Фушигуро Мегуми за плечи и не встряхнуть его. Он мало что мог сделать, когда Мегуми и сам знал, в каком положении он оказался, знал, что с ним будет, знал, к чему это приведет. Какие бы тайны ему ни приходилось скрывать, что бы он там ни думал, что не может доверить Сукуне, рано или поздно это всплывёт наружу. А Сукуна был воплощением терпения.  Он взял аптечку, проделал то же, что Фушигуро сделал для него, смочив тампон антисептиком, и повернулся к Мегуми. Фушигуро напрягся, ожидая прикосновения, но Сукуна не двинулся.  — Мегуми, — попытался он, пробуя его имя на вкус — Можно мне? Сукуна любил брать. Он был из тех, кто наслаждался охотой, кто получал удовольствие от завоевания. И всё же было что-то гораздо более приятное в том, что объекты его желаний сами его хотели. Это была шахматная партия, и Мегуми считал себя пешкой, что ждала, когда её используют, хотя на самом деле он был Королём. Тем, за кем все гнались: спеша убить, спеша защитить. И Сукуна будет тем, кто заполучит его. Так что он будет играть в эти маленькие игры столько, сколько захочет Фушигуро Мегуми. Мегуми вздохнул, качая головой. — Я не собираюсь тебя останавливать. Сукуна не стал переспрашивать. Он всегда замечал свои возможности и никогда не позволял им пропасть даром. Он взял Мегуми за подбородок, прошёлся ватным диском по засохшей крови, а затем мягко провёл по порезу на губе. Мегуми не шевельнулся, даже когда Сукуна приблизился, осматривая порез и синяк, который мог образоваться. Однако ему нечего было перевязывать, и потому он отстранился, и они так и замерли: Сукуна с перевязанным плечом и Мегуми с розовыми щеками.  Сукуне не нужно было думать о своих следующих словах. Он просто сказал их, потому что казалось, что Мегуми нуждался в том, чтобы ему об этом напомнили.  — Я не позволю ему причинить тебе боль. Пальцы Мегуми заколебались, когда он потянулся к аптечке, но затем он резко захлопнул крышку и закатил глаза.  — Это мы ещё посмотрим, — пробормотал он, уже вставая.  Однако его щёки все еще были чудесно-розовыми, и если Сукуна чему-то и научился, так это одерживать маленькие победы везде, где только мог. Кроме того, он никогда раньше не терял подопечных. В своей работе он никогда ещё никого не подводил, и будь он проклят, если позволит Мегуми быть первым.  ______________________ Остаток дня Мегуми старался на него не смотреть.  И вот, он внезапно повернулся к Сукуне и безразлично уведомил, что Маки прислала ему адрес, где будет вечеринка, и что они на неё идут.  Сукуна не мог понять, было ли это для него наказанием или наградой. В любом случае, это вытащило бы Мегуми из его квартиры, что действительно было скрытым благословением. Он взял адрес у своего подопечного и, пока Мегуми был в душе, позвонил Урауме.  — Мегуми сегодня вечером уйдет из квартиры, — сказал Сукуна, не удосужившись поприветствовать Урауме. Он всё ещё ненавидел пустые разговоры.  — Хорошо, я пришлю одного из наших людей, чтобы помочь присмотреть- Сукуна прервал его резким щелчком языка. Времени было мало; Мегуми обычно мылся быстро. — Это не то, что мне нужно. Я и сам могу справиться с Фушигуро Мегуми. Я оставлю тебе свой ключ, и я хочу, чтобы ты пришёл сюда и нашёл способ проникнуть в комнату Мегуми, чтобы её обыскать.  Ручка всё ещё проскальзывала под его прикосновением, как бы он ни поворачивал, и он не мог взломать дверь, не выдав того, что он делает. Мегуми изо всех сил старался скрыть от него свою чёртову комнату.  И после сегодняшнего инцидента он больше не мог закрывать на это глаза. Откуда этот ублюдок узнал, что они собрались на рынок? Как он смог подобраться к ним? — Могу я спросить, зачем? — В голосе Урауме прозвучало нездоровое любопытство. Ещё издеваться потом будет, обязательно.  — Он держит её под замком. Он меня туда не пускает. И у меня нет достаточно времени, чтобы проникнуть внутрь без его ведома. Конечно, он мог бы сделать именно это, когда Мегуми был в душе, как сейчас, или в те редкие моменты, когда Мегуми дремал на диване. Но какое бы небольшое доверие Сукуна бы ни завоевал у Мегуми, оно исчезнет в мгновение ока. И он просто не мог пока этого допустить. — Окей, понял. Есть ли что-то конкретное, что я должен искать?  У Сукуны была пара идей, но ничего конкретного. — Нас не будет дома добрую часть ночи. Проверь всё, что сможешь. Мне всё равно, как ты попадешь в комнату, главное, чтобы он ничего не узнал. Душ всё ещё работает. В этот момент Сукуна почти поставил Мегуми на таймер. У него есть ещё около трех минут, прежде чем отключится вода.  — Ты уже что-нибудь выяснил? — спросил Сукуна.  Урауме был надёжным человеком. Он не провалил ни одного задания, которое дал бы Сукуна. Так что следующие слова оказались крайне неожиданными.  — Ничего.  — Ничего? Ты ничего не выяснил?! Урауме не смог ничего найти, даже с отрубленным пальцем и тем, что удалось раскопать на Годжо Сатору? Сукуна крепче сжал свой телефон. — Ты ничего не нашёл? — повторил Сукуна, в его словах была угроза.  — Никто не заявлял о пропаже пальца, а Годжо отказался сообщать какую-либо информацию. Он говорит, что у него есть своя команда юристов, которая расследует это дело, и, мол, он делится всей информацией непосредственно с Фушигуро Мегуми.  Сукуна крепко сжал переносицу. В этот момент он ожидал от Урауме большего. Он был уверен, что в его голосе сквозило разочарование, когда он заговорил. — Я же говорил тебе не связываться с Годжо. Отследи его банковскую информацию, которая у тебя появилась, когда он переводил деньги, и прекрати пытаться добиться от него чего-то ещё. Если он нам не даёт никакой дополнительной информации, скорее всего, он ничего не даёт и ему.  Сукуна взглянул на часы, и как по сигналу, душ остановился. Он вздохнул.  — Я оставлю свой ключ под дверью Мегуми. Мы выезжаем около восьми. — Но сэр… Мегуми открыл дверь ванной как раз в тот момент, когда Сукуна повесил трубку, продолжая возиться с телефоном, притворяясь, что никогда не звонил. Не то чтобы Мегуми начал бы его в чём-то подозревать, но просто избежать вопросов было проще.  ________________ Если бы Сукуна удумал учиться в колледже дольше, он, вероятно, вступил бы в братство. Не из чувства принадлежности и не чтобы иметь друзей, а потому, что братства всегда устраивали лучшие вечеринки, со всем возможным алкоголем, и хорошо ладили с женскими клубами. Однако Сукуна проучился в колледже не больше года, и бросил учёбу, чтобы начать свой бизнес. Он рискнул и получил в награду свою жизнь, и это окупилось. Тем не менее, за тот год учёбы в колледже он посетил по крайней мере пятнадцать вечеринок, большинство из которых проходило у кого-то на дому.  Мегуми стал выглядеть как не в своей тарелке сразу, только они вошли на вечеринку. Он схватил пиво, откупорил крышку и прислонился к стене. Он не пытался общаться с другими людьми, не кивал головой в такт музыке, просто потягивал пиво, в то время как Сукуна просто стоял рядом с ним.  — Боже, малыш, я и не знал, что ты способен даже вечеринку сделать смертельно скучной, — пожаловался Сукуна. Мегуми чуть не подавился пивом от этого заявления.  Музыка была достаточно громкой, чтобы Сукуне пришлось повышать голос, но не настолько, чтобы он мог чувствовать вибрации в своей груди. Для студенческой вечеринки происходящее было скучным: люди слегка танцевали, разговаривали, пили, но не употребляли никаких наркотиков и не напивались так, что не могли ходить. Ну что за молодёжь? — А что, было бы интереснее, если бы я натворил дичи?  Сукуна одарил его игривой ухмылкой. Это немного усложнило бы его работу, но это была бы достойная причина, почему он не пил. Хотя после того, как Мегуми почти ничего не ел весь день — в очередной раз, блядь — одна бутылка пива всосалась бы в его вены со скоростью света, даже если бы он был заядлым пьяницей.  — Милый, что угодно было бы интереснее, чем смотреть, как ты пытаешься слиться в единое целое со стеной и всем своим видом сожалеешь о том, что пришёл. Думал, ты хоть раз в своей несчастной жизни расслабишься и повеселишься. Румянец, заливший щёки Мегуми, мог быть вызван смущением, но Сукуне нравилось думать, что это от пива. Он наклонился немного ближе, их плечи соприкоснулись. Когда тот не пошевелился, Сукуна закатил глаза и вздохнул. — Расслабься, а? Я прослежу, чтобы ничего не случилось.  Мегуми моргнул своими изумрудно-зелёными глазами, глядя на него так, будто пытался найти намёк на ложь, намёк на обман. Все, что угодно, лишь бы разрешить себе проигнорировать Сукуну и провести остаток ночи, как забитый тихоня, подтягивая одно-единственное пиво.  Или, может быть, подумал Сукуна, он искал разрешения отпустить себя и пропить все свои тревоги, хотя бы на одну ночь. Притвориться, что на него не нападали в переулке, и чуть не похитили, буквально сегодня утром.  Что бы Мегуми ни искал, он, похоже, нашёл. Не прошло и секунды, как изумруд его глаз встретился с рубином глаз Сукуны, и внезапно он отстранился, сделав большой глоток пива, его щёки порозовели. Это было мило, по крайней мере, так думал Сукуна. Мегуми допил пиво и взял ещё одну бутылку, избегая более крепкого алкоголя.  —Мегуми!!! О, ну, конечно, предоставьте его брату крохотную возможность, и он, как всегда, найдёт, где потусоваться. Юджи выскочил из толпы, проталкиваясь сквозь людей с двумя красными стаканами в белую полоску в руках. Из такой посуды люди пьют только в кино и никогда на настоящих вечеринках. Сукуна не удивился бы, узнав, что Юджи принес их сам. — Ты сделал это, братан! Я не думал, что ты придёшь! О, бля, чувак, что с твоей губой?  Чуть не врезавшись в стену рядом с Мегуми, Юджи сиял, как будто спрятал солнце у себя в черепушке, от него было так много света. Сукуна отступил на полшага назад, чтобы у него было достаточно места для наблюдения за ними, всё ещё имея возможность видеть остальную часть комнаты. — Я же сказал, что приду, — сухо ответил Мегуми, неловко переминаясь с ноги на ногу, когда Юджи указал на его лицо. — Ничего, не беспокойся об этом. — Да, но ты никогда не приходишь на вечеринки, я уже несколько месяцев пытаюсь вытащить тебя куда-нибудь!  — Юджи почти вибрировал от возбуждения, как щенок. Затем он моргнул, взглянув через плечо Мегуми на своего брата. Он угукнул, а затем озабоченно нахмурил брови. — А ты разве можешь тусоваться, когда работаешь, Суку? — Не называй меня так, — отрезал Сукуна. Юджи называл его так с тех пор, как они были детьми. И каким-то образом раздражающий эффект от этого никуда не исчезал. — Я всё ещё на службе. Куда он, туда и я.  Брови Юджи нахмурились, между ними образовалась складка, когда он оглянулся на Мегуми. — Я думал, ты пошутил. Сукуна перевёл взгляд с одного на другого. — Чего? — Я же говорил тебе, — повторил Мегуми, забирая у Юджи один из стаканов, — если я приду, то и он придёт. Ты сказал, что это круто.  Юджи прикрыл рот, пытаясь шептать сквозь громкую музыку, будто Сукуна не смог бы его услышать,— Да, но он зануда и даже не пьёт.  — Эй, я, блядь, прямо здесь стою, сопляк, — прорычал Сукуна. Юджи тихо взвизгнул, спрятавшись за спину Мегуми, который изогнул бровь, но ничего не сказал. — Я не имею права пить во время работы. Что-нибудь может случиться, а моя работа - обеспечить его безопасность.  — Я думал, это не так уж и серьёзно, нет? — спросил Юджи Мегуми, но тот только пожал плечами.  Мегуми поднёс красный стакан, который притащил Юджи, к губам, поморщившись от вкуса, и закашлялся. — Что это? — Они смешивали какие-то напитки на улице, так что я просто схватил то, что увидел, и запихнул в стакан. Кажется, тут водка и какао-порошок! На лице Мегуми появилось что-то похожее на гримасу, он с отвращением поджал губы. Затем, прямо на глазах у Юджи и Сукуны, он поднес стакан к губам и осушил его в три глотка, лишь слегка закашлявшись в конце. Сукуна разрывался между восхищением и ужасным отвращением к этому зрелищу.  Юджи издал радостный возглас и поспешно выпил свой, не испытывая никакого отвращения ко вкусу. — Фушигуро сегодня в отрыве, чувакиии! Пока Сукуна мысленно пытался выяснить, как он, блядь, вообще связан с Итадори Юджи, Мегуми схватил рюмку со стола и опрокинул её в себя, поморщившись. По крайней мере, эта ночь обещала быть весёлой, даже если Мегуми лишь пытался заглушить проблемы алкоголем.  — Ладно, ладно, я понимаю, милый, ты хочешь напиться, но немного притормози, — пробормотал Сукуна, увидев, как Мегуми взял ещё одну рюмку. — Ты сегодня ничего не ел. От алкоголя приятный розовый румянец разлился по щекам Мегуми. Он опрокинул ещё один шот, прежде чем Сукуна успел вырвать его у него из рук, победно ухмыльнувшись, так, словно выиграл битву.  Юджи тоже выпил ещё один шот, чтобы соответствовать другу, но если его брат был хоть чем-то на него похож, то у него была более высокая устойчивость к алкоголю.  — Фушигуро, — сказал Юджи, дергая его за рукав. — Бля, я встретил такую симпатичную девчонку на днях, ты не поверишь.  Удовлетворенно хмыкнув, Мегуми повернулся, чтобы посмотреть на своего друга, и иногда кивал, пока Юджи описывал встречу с черноволосой девушкой с длинной чёлкой на одну сторону лица. Они познакомились в кинотеатре, а остальное уже стало историей. Мегуми кивал, но даже Сукуна мог сказать, что он давно перестал обращать на ту болтовню внимание, скорее всего, просто наслаждаясь гулом алкоголя в своих венах и возможностью расслабиться впервые за несколько месяцев. — Фушигуро, — сказал Юджи, его голос стал больше похож на скулеж. — Ты меня вообще слушаешь? Мегуми кивнул, качая головой вверх-вниз активнее, чем обычно. — Да, ты сказал… гм, что тебе нравится эта девушка. — Я говорил о ней до этого! — Юджи надулся. — Ладно, не важно. А как насчет того парня, с которым ты встречался? Мегуми очаровательно склонил голову набок. Он покачнулся на месте, и Сукуна протянул руку, чтобы поддержать его, а затем чуть прижал его к своей груди, когда Мегуми прислонился к нему спиной для поддержки. — Норитоши? — спросил Мегуми, сбитый с толку.  Голова Юджи, казалось, вот-вот отвалится, так сильно он ею потряс. — Нет! Другой парень! Несколько раз Мегуми заторможенно моргнул. Сукуна с удовольствием наблюдал за этими двумя, они оба слишком много выпили и были абсолютно очаровательными идиотами. Мегуми потянулся за другим стаканом, что стоял на столе рядом с ними. Сукуна перехватил его руку, прежде чем она успела схватить стакан.  — О, — Мегуми понял. — Ты имеешь в виду того своего друга? — Да! Тодо! — Юджи обрадовался.  Сукуне потребовалось две секунды, чтобы понять, что Юджи имел в виду как подтверждение, так и приветствие. Мегуми застонал, откинув голову назад, когда появился упомянутый парень. «Мускулистый» — лучший способ описать Тодо, но в то же время он казался ужасно неадекватным. У него был шрам по одной стороне лица, над глазом, который, казалось, не пострадал от этой травмы, и когда он подошёл, он радостно обнял Юджи за плечи. — Мой братан! — Мускулистый парень, Тодо, перекрикивал музыку.  Не теряя ни секунды, Юджи и Тодо хлопнули друг друга по ладоням, дав пять, прежде чем попытались взъерошить друг другу волосы, громко крича, толкая друг друга локтями и хохоча. Это было своего рода гомоэротическое товарищество, над которым Сукуна мог только похихикать. Он положил руку на талию Мегуми, придерживая, когда тот снова покачнулся. На его щеках всё ещё алел алкогольный румянец, и он становился тем ярче, чем активнее алкоголь проникал в его организм. Мегуми откинулся на него, прижавшись к нему спиной, и мягко вздохнул, положив затылок на плечо Сукуне.  — Осторожнее там, милый. — Пальцы Сукуны на талии Мегуми слегка погладили его. — Мы не можем позволить тебе влюбиться в меня, не сейчас, правда ведь? Мегуми издал мерзкий смешок и оттолкнулся от Сукуны, чтобы встать самостоятельно. — Я ни за что не влюблюсь в твою уродливую задницу, когда… Он, казалось, на мгновение пришёл в себя, в туманных зелёных глазах промелькнуло немного ясности. Алкоголь непременно вызовет у него ужасное похмелье утром, но если это поможет ему расслабиться, значит, Сукуна был готов нести это бремя.  Ну, окей, Мегуми придётся нести это бремя, но Сукуна был готов ему это позволить.  — Когда что, милый? — протянул Сукуна, достаточно мягко, чтобы чуток подбодрить.  Но не слишком. Этот огонь внутри Мегуми вспыхнул бы достаточно сильно, чтобы его сжечь, если бы он позволил ему, и единственный способ, которым они могли бы поладить, состоял в том, чтобы Сукуна поддерживал этот огонь достаточно горячим, чтобы сражаться, но не настолько, чтобы обжечься.  Тем не менее, это не означало, что он не мог немного повеселиться.  Мегуми облизал губы, и это действие было совершенно греховным, когда у него на лице был этот румянец. Предоставьте Мегуми возможность стать ещё более привлекательным, когда Сукуна ослабит бдительность, и он ею воспользуется. — Фушигуро, — пропел Юджи, подбегая к ним.  Румянец на его лице стал ещё ярче, и Мегуми, покачиваясь, сделал полшага назад, снова обратив внимание на Юджи, их личного возбуждённого щенка. С небольшим сожалением Сукуна убрал свою руку с талии Мегуми, позволив ему стоять самостоятельно.  Упомянутый щенок протянул ещё один стакан, который Мегуми схватил прежде, чем Сукуна успел выбить его из рук. Он не собирался заботиться об этих двух пьяных задницах. Мегуми уже ходил по чертовски тонкому льду, но, по крайней мере, Сукуне платили за это.   — Спасибо, — пробормотал Мегуми. — Что там с Тодо? — Он пошёл поболтать с Май. Он сказал, что ты его отшил! — Юджи в ужасе задохнулся. — Но ты бы не стал отшивать моего братана, верно? Сукуна заржал, даже не потрудившись прикрыть смех рукой. Мегуми бросил на него нерешительный взгляд, на пару секунд задержался глазами в глазах Сукуны и сделал несколько глотков напитка, который принес ему Юджи.  — Он не в моём вкусе, — пробормотал Мегуми, наконец отвернувшись от Сукуны и обратившись к его брату.  — А кто тогда в твоём вкусе? — спросил Сукуна, прежде чем Юджи успел его перебить.  Какие образы не давали Мегуми спать по ночам? Когда он видел сладкие сны, когда он хотел, чтобы его трогали, что ему снилось? Как он мечтал, чтобы к нему прикасались? Что он себе представлял? Были ли у него такие же сны, как у Сукуны? Этот розовый язычок снова высунулся, чтобы облизать эти греховные губы, и Сукуна решил, что ему не нужен ответ. — В моём вкусе... — пробормотал Мегуми, явно пытаясь понять вопрос. Он медленным, пьяным взглядом оглядел Сукуну с ног до готовы и залип взглядом на линии его челюсти.  Внезапно рядом с ними ахнул Юджи, раздавив красный картонный стакан, что держал в руке. Водка пролилась на пол, хотя Юджи был либо слишком пьян, либо слишком отвлечён, чтобы это заметить, когда он указал на Мегуми и громко объявил, так, чтобы слышала вся комната: — Бля, чувак! Ты хочешь трахнуть моего брата! Самое замечательное на вечеринках в колледже — это бесплатная выпивка. Второй величайшей их чертой был тот факт, что все были настолько погружены в свои собственные маленькие мирки, что никогда не обращали внимания ни на кого другого. Например, Сукуна был почти уверен, что два человека занимались сексом на диване в десяти футах от них. Это означало, что никто, кроме него и Юджи, не видел ярко-красного румянца, который разлился по лицу Фушигуро Мегуми, его ушам и шее.  — Я… я не знаю, — заикаясь, пробормотал Мегуми. Он выглядел готовым упасть на пол и сделать вид, что ничего этого не происходит.  Сукуна не собирался этого допускать.  Он выхватил стакан из рук Мегуми прежде, чем тот смог выпить ещё. — О, милый, ты мог бы просто мне сказать. — Я не хочу трахаться с Сукуной, — сказал Мегуми с большей серьёзностью, чем позволял его пьяный голос и красные, как свёкла, щёки.  — ТЫ ХОЧЕШЬ! — Я не хочу! Они были похожи на двух капризных детей, что спорили между собой, в то время как Сукуна едва сдерживал смех в страхе испортить их маленькую дискуссию. Мегуми выглядел так, будто в тот момент он скорее набил бы рот стеклом, чем переспал бы с Сукуной, но Юджи был упрямым дураком, и если он что-то себе придумал, это не изменится, даже если Мегуми настаивал, что не хочет с ним трахаться. Потрясающе, отличный вечер, 10/10!  Внезапно, словно вспомнив, что Сукуна вообще существует, Юджи повернулся к нему и обвиняюще ткнул в него пальцем. Сукуна выгнул бровь, протягивая руку для поддержки, когда Мегуми снова неуверенно покачнулся. Тот, в свою очередь, с облегчением в него вцепился.  — Ты хочешь трахнуть моего лучшего друга! И что ж, Сукуна действительно не мог этого отрицать. Он точно был не из тех, кто отказывает себе в удовольствиях жизни, и это милейшее смущение Мегуми, и даже ошалелое отвращение Юджи были забавными. Эта ночь оказалась куда более интересной, чем он думал. — Ну, да. И что? — спросил Сукуна. — Это должно было быть секретом? — Что, правда?… — Мегуми потерял бы сознание, если бы покраснел ещё сильнее. Юджи издал ужасный звук из глубины своего горла, качая головой и переводя взгляд с одного на другого, как будто не мог решить, кем из них он не доволен больше.  — Надо было, блядь, догадаться, — невнятно пробормотал Юджи. — Тебе лучше не трахаться с ним и потом сбегать, Суку. Только попробуй, блядь, сбежать! Прежде чем Сукуна успел ответить, Мегуми вытолкал Юджи обратно на кухню, жалуясь, что ему нужно ещё чего-нибудь выпить. Сукуна отправился следом за ними и отвлекся, только когда у него в кармане зажужжал телефон. Имя Годжо Сатору высветилось на экране, и что-то похожее на ужас поселилось в желудке Сукуны, обжигающее, как будто он глотнул эту водку, которую Мегуми прямо сейчас пытался в себя влить.  Он забрал бутылку у Мегуми и налил ему совсем немного, потому что с учетом того, как проходила ночь, Сукуне, видимо, придётся присматривать за двумя пьяницами, его подопечным и его братом.  Он снова посмотрел на имя, и внезапно смог дать название этому чувству в животе. Отвращение. — Вот, — пробормотал Сукуна, протягивая Мегуми стакан. — Эй, паршивец, иди найди ему что-нибудь поесть, если вы двое хотите продолжать бухать. — Суку, это нечестно! — Юджи заскулил. — Я хочу пить, а не ходить! Сукуна закатил глаза. — Он сегодня ни черта не ел и не сможет угнаться за твоей тупой задницей. Иди найди еды, а потом я принесу тебе выпить. Юджи надулся, выпятив нижнюю губу, прежде чем повернулся обратно к толпе, исчезнув в глубине кухни, чтобы порыться в шкафах и ящиках, в то время как Сукуна, наконец, нажал принять телефонный звонок. — Почему ты так долго не отвечал? — прошипел Годжо. Сукуна молча выгнул бровь, не отвечая. — Мегуми не отвечает на свой телефон. Сукуна искоса взглянул на черноволосого парня, который покачивался рядом с ним и разговаривал с кем-то, кого Сукуна никогда раньше не видел. Его собеседник явно флиртовал, и Сукуна сделал полшага ближе к Мегуми, чтобы не спускать с него глаз. — Он рядом со мной, — к сожалению, Сукуне пришлось успокаивать Годжо.  — Я хочу поговорить с ним. Сукуна ещё раз взглянул на парня, который флиртовал с Мегуми. Он казался неуклюжим студентом колледжа, который пытался разобраться в себе и который спотыкался о свои же попытки флирта, в то время как Мегуми оставался достаточно вежливым, чтобы ему не грубить.  — Сукуна, — пригрозил Годжо у него в ухе. — Я хочу поговорить с Мегуми. Сейчас.  Сукуна посмотрел на краснолицого Мегуми. — Я не думаю, что это хорошая идея. Он сейчас неважно себя чувствует. — В чём дело? Он никогда раньше не игнорировал мои звонки.  В голосе Годжо Сатору была какая-то неистовая нотка, которую Сукуна никогда раньше не слышал. Он молча прислонился к стене, глядя на Мегуми, который взял случайный стакан со стола. Он сделал большой глоток из него, взглянув на Сукуну, чтобы убедиться, что тот все ещё здесь, и слегка ему улыбнулся.  — Ничего. Он хотел пойти на какую-то вечеринку и слишком много выпил. — Ты пустил его на вечеринку?! За какого хрена я тебе плачу? — Годжо чуть не зарычал. Его голос был низким, в его тоне сквозила опасность.  — Чтобы я его охранял, но не чтобы я тут мешал ему жить своей жизнью. Если он захочет пойти потусоваться, я не буду его останавливать. Я просто позабочусь о том, чтобы он благополучно вернулся домой. Парень, флиртующий с Мегуми, протянул руку, чтобы коснуться его руки, небольшой жест, достаточный, чтобы понять, заинтересован ли он. Мегуми уклонился от этого жеста, и на мгновение, казалось, замкнулся в себе. Он опять обернулся на Сукуну и поймал его взгляд.  — Блядь, отведи его домой прямо сейчас, Сукуна. Ему опасно выходить на улицу! — Голос Годжо сохранял эту безумную нотку, становясь хуже с каждой секундой. — Как ты думаешь, для чего я здесь? Я прослежу, чтобы ничего не случилось. Кроме того, мы и так скоро уже уедем.  Сукуна повесил трубку, свирепо глядя на парня, от которого Мегуми теперь уже отшатывался. Сукуну забавляла эта неловкая попытка флирта, но с Мегуми было достаточно. Он обнял Мегуми за талию, чувствуя, как тот прижался к нему, прильнув к его груди, и утнулся лицом ему в шею.  Парень поднял руку в знак поражения и, нахмурившись, отступил. — Думаю, хватит тебе сегодня пить, — пробормотал Сукуна, забирая стакан у Мегуми. Пахло текилой и чем-то сладким.  Мегуми заскулил от потери, но не протестовал, сильнее навалившись на Сукуну. Сукуна обнял его крепче, и впервые за вечер окинул взглядом толпу, чтобы посмотреть, куда делся его брат.  — Знаешь, милый, твой папа хочет, чтобы ты поехал домой, — мягко протянул Сукуна. Его рука крепко держала талию Мегуми, удерживая его неподвижно. — Он не хочет, чтобы ты развлекался, да? Смех Мегуми был лёгким и сладким, отдавался влажным теплом прямо ему в шею. — Он не хочет, чтобы я делал… что-угодно. Возможно, им и правда следует вернуться в квартиру Мегуми. Сукуна был уверен, что, если он опустит руку, тот упадет на землю и, вероятно, не сможет сам подняться. Не помогало и то, что вечеринка вокруг них начала оживляться, музыка стала достаточно громкой, чтобы сотрясать стены, и вокруг стало куда больше людей. Из-за этого Сукуне было труднее следить за точками выхода или за тем, кто может представлять угрозу.  Мегуми сильнее прижался к его груди, туманные зелёные глаза на мгновение встретились с глазами Сукуны. Сукуна протянул руку, обхватив ладонью теплую, красную щеку, и, к его удивлению, Мегуми прильнул к его ладони. — Эй, Мегуми, — тихо сказал Сукуна, — ты хорошо себя чувствуешь? Не то чтобы он не возражал против пьяного Мегуми, которому приходилось цепляться за него, чтобы оставаться на ногах, но… Фушигуро Мегуми был лучшим, когда в нём была эта искра жизни, этот гнев, едва клокочущий под поверхностью. Этот Фушигуро Мегуми был мягким и податливым под его руками, и не выразил ни слова протеста или движения, когда Сукуна провёл большим пальцем по его нижней губе. Сразу после он снова облизал губы, и Сукуна готов был умереть за это невыносимо соблазнительное движение.  — Ммм… — пробормотал Мегуми спустя слишком много времени, — у меня в голове что-то странное. Он мог бы просто взять то, что хотел, Мегуми был не в том положении и не в здравом уме, чтобы его отвергнуть. Но он и не был в том положении, чтобы его хотеть. Хотя от глаз Сукуны не ускользнуло, как взгляд Мегуми скользнул вниз, к его рту, и как Мегуми прикусывал собственную губу, глядя ему в губы. — Эй, милый, посмотри на меня, ладно? — Сукуна попытался. Никакой реакции, только смутное, пьяное моргание.  Да, пора было возвращаться домой.  Мегуми положил голову ему на плечо и тихо застонал. Он уткнулся носом ему в шею и так сладко выдохнул, что у Сукуны чуть не подкосились колени. Бля, он что, только что коснулся его губами? Так, очевидно, Мегуми срочно нужно было поспать. Сукуна обхватил его одной рукой за спину, прямо под плечи, а другой рукой — под колени, и поднял его одним лёгким движением. Человек в его руках испуганно ахнул, но Сукуна проигнорировал это, слегка подтолкнув руку Мегуми своей рукой. Он понял сообщение через мгновение, обняв Сукуну за плечи и снова со сладким вздохом уткнувшись лицом в изгиб его шеи. — Ну вот, мой маленький огонёчек, — пробормотал Сукуна, выходя из дома. Юджи отвлекся от своей миссии по добыче еды и прямо сейчас целовался с кем-то на диване.  Это не имело большого значения.  Он прижал Фушигуро Мегуми крепче, услышав жалобный скулёж от движения, но в остальном не услышал от него больше ни звука. Мегуми уснул.  Ключ всё ещё был под дверью, когда они вернулись в квартиру, а Мегуми сонно бормотал у него на руках, но Сукуне пришлось чуть потормошить его, чтобы разбудить. Фушигуро устало моргнул, уставился на него своими туманно-зелёными изумрудами, прежде чем снова закрыл глаза.  — Фушигуро, — попытался Сукуна. Ответа не последовало. — Фушигуро. Фушигуро. Сукуна вздохнул, глядя на дверь спальни. Если Мегуми не проснётся, то он снова будет спать на диване с Сукуной, не то чтобы это было плохо, но утреннее похмелье точно не скажет ему за это спасибо. Сукуна вздохнул и посмотрел на него, решив попробовать в последний раз. — Мегуми.  Затуманенные зелёные глаза снова открылись, налитые кровью и измученные. Сукуна улыбнулся ему. — Вот ты где, мой огонёк. Как мне открыть дверь в твою спальню?  Одно моргание, затем второе, и глаза Мегуми со вздохом снова закрылись. Сукуна смирился с тем, что сегодня будет спать на полу, чтобы Мегуми мог хотя бы немного нормально выспаться, когда его драгоценная ноша снова вздохнула прямо ему в кожу. — Нажми на ручку и поверни, — пробормотал Мегуми невнятным от алкоголя голосом.  Сукуне стоило бы напоить его некоторое время назад. Ему потребовалось три попытки, чтобы открыть дверь в спальню Фушигуро Мегуми, и наконец дверь откинулась к стене, когда ему удалось её открыть. Спальня Мегуми была почти такой, какой и ожидал Сукуна. У стены стояла заправленная кровать. Его рюкзак жалко привалился к стене у двери, а на тумбочке лежали маленькие безделушки и коллекционные фигурки. Это место было простым, но всё же что-то рассказывало о Фушигуро Мегуми.  Сукуна положил его на кровать, отодвинув одеяла в сторону, чтобы потом укрыть. Пальцы Мегуми на мгновение вцепились в его рубашку, прежде чем ослабнуть, и сонный шёпот сорвался с его губ, когда он устроился на простынях. Он что, прошептал «не уходи»? Сукуна не мог быть уверен, но Мегуми уже отключился и мирно сопел. Он выглядел как любой другой человек, нормальный человек, проживающий свою жизнь, не отягощенный бременем.  Урауме уже должен был обыскать комнату. Так что Сукуна не удивился, когда сделал то же самое и не нашёл ничего примечательного. Под кроватью Мегуми было слишком много комочков пыли, но в остальном в его комнате не было ничего подозрительного. За исключением окна со сломанным замком, которое Мегуми закрыл парой книг и верёвкой. Оно не двигалось под хваткой Сукуны, поэтому он оставил его, уже написав Урауме, чтобы тот нашёл кого-нибудь, кто его починит.  Сукуна взял стакан воды и поставил его на тумбочку Мегуми. Он вернулся в гостиную и лёг на продавленный диван с пружинами, что впивались в спину. И всё это время он улыбался.