In your shadows

Годжо Сатору в конце концов успокоился, получив от Мегуми обещание, что он никогда, никогда больше не совершит такой безрассудный поступок. Конечно, это была ложь, даже Сукуна это понимал. Это была ложь, выдавленная сквозь стиснутые зубы, перемолотая жерновами силы воли, сказанная, только чтобы утихомирить конфликт, прежде чем он из небольшого пожара превратится в адовое пекло. Между Сукуной и Мегуми был только один разговор на эту тему, сразу после успокоительного телефонного звонка. Мегуми повернулся к своему телохранителю с непроницаемыми эмоциями в изумрудных глазах.  — Ты не сказал ему, — прошептал Мегуми. Когда Сукуна промолчал в ответ, лишь непонимающе выгнув бровь, Мегуми уточнил чуть громче. — О фермерском рынке.  Сукуна и правда ему не сказал. Обмен информацией между ним и Годжо Сатору в лучшем случае застопорился. Сказать точнее — вообще не существовал. Годжо не связывался с ним, поэтому Сукуна делал то же самое, позволив Урауме вести расследование.  — Зачем мне? — спросил Сукуна в ответ. — Я твой телохранитель, а не охранник. Похожие функции, но не одинаковые. Если Мегуми решит, что он хочет куда-то пойти и устроить хаос, Сукуна пойдёт с ним и, возможно, устроит ещё больше хаоса. Ему платили за безопасность, а не за то, чтобы он был прославленной нянькой, которая докладывала о каждом шаге своего подопечного. И если Мегуми вдруг захотел бы уничтожить мир, Сукуна просто приложил бы все усилия, чтобы его обезопасить.  Тишина была неловкой, пока Мегуми не принял душ и не пришёл в себя. Он сел на диван, положил одеяло Сукуны себе на колени и уставился на свой телефон, когда тот вдруг зазвонил.  Сукуна развлекался на кухне, решив на этот раз действительно приготовить обед, который не состоял бы из бутерброда с мясной нарезкой и чипсов.  В итоге он приготовил суп, наваристый куриный бульон с рисом. Достаточно сытный, чтобы Мегуми мог его съесть, но не настолько тяжёлый, чтобы ему стало плохо. Ещё Сукуна поджарил хлеб и принес весь обед Мегуми на диван, чтобы ему не пришлось вставать.  Чем меньше усилий Мегуми придётся приложить, чтобы поесть, тем выше вероятность, что это таки случится. Мегуми выглядел равнодушным к супу, но взял тост и откусил кусочек.  — Ты собираешься ответить, или пусть он трезвонит? — спросил Сукуна.  Как только он это сказал, телефон зазвонил снова, пока Мегуми не отключил звук, нажав на кнопку. Не отклоняя вызов, но и не принимая его. Сукуна перегнулся через спинку дивана, почти касаясь подбородком плеча Мегуми. — Кто это? Мегуми потёр лоб, макая хлеб в суп. Вероятно, у него всё ещё болела голова после того, как он проснулся с похмелья и отправился в своё маленькое приключение.  — Тоджи, — вздохнул Мегуми, — Сатору, наверное, ему звонил, чтобы пожаловаться на меня.  Точно, отец Мегуми, Сукуна почти забыл о его существовании. Было слишком много вопросов об этой семье и о том, как у них там было всё запутано. Если Тоджи был родным отцом Мегуми, то каким образом Годжо Сатору тоже был его отцом? Сукуна заинтересованно подпёр подбородок рукой, расположившись на спинке дивана.  — Чего я действительно не понимаю, так это того, что Тоджи твой отец, но и Годжо тоже. Если Тоджи здесь, жив и здоров, то как Годжо взял тебя под опеку? Неужели твой батя так сильно облажался? Уже тогда Тоджи работал в полиции. Трудно было бы отобрать опеку у того, кто знал изнутри, как работает система. Хотя теперь казалось, что эти двое заключили какое-то странное соглашение об опеке над Мегуми, несмотря на то, что тот уже заканчивал колледж.  Мегуми скривил лицо и поджал губы. Там явно была какая-то история, она должна была быть, потому что без неё отношения не стали бы такими странными. Однако вместо ответа Мегуми повернулся к нему, тыкнув ему в плечо своим тонким пальцем.  — Почему бы тебе не рассказать мне, как так вышло, что ты настолько не знаком с собственным братом, что даже не знал, где он учится.  Не в силах сдержаться, Сукуна таки положил подбородок на плечо Мегуми и ухмыльнулся. — Здесь нет никакой истории, милый. Мы с моим сопляком никогда не были особо близки, и почти совсем перестали общаться, когда я уехал, а Юджи сам никогда не пытался наладить контакт. А теперь перестань пытаться сменить тему.  Не то чтобы Сукуна стеснялся своего прошлого, но Мегуми явно стеснялся. Он слегка прислонился виском к голове Сукуны и вздохнул. Сукуна мог чувствовать запах жасмина. Помолчав немного, Мегуми запихал в рот кусок поджаренного хлеба, набив щёки, так что Сукуна понял намёк и продолжил говорить.  — Это не имеет особого смысла, если подумать. Неужели Тоджи так сильно накосячил, что потерял опеку? Полицейскому это сделать довольно сложно, и уж тем более — начальнику полиции, так что облажался он по-крупному, и закрыть на это глаза было уже нельзя. Вот так Годжо Сатору стал твоим опекуном? Мегуми проглотил хлеб. Его пальцы дёрнулись в поисках опоры и, в конце концов, нашли её в одеяле. Он схватился за него с каким-то отчаянием.  — Это было не так, — медленно начал Мегуми, а затем остановился, не желая продолжать, его взгляд был прикован к одеялу на коленях. Виском он всё ещё прижимался к виску Сукуны, и тот засчитал это себе как маленькую победу.  Сукуна вздохнул, обошёл диван и сел рядом с Мегуми. — Да ладно тебе, милый, Годжо ругался на меня целый час, прежде чем ты проснулся. Меньшее, что ты можешь сделать, это рассказать мне о какой-нибудь грёбаной семейной драме. Это, по крайней мере, вызвало у Мегуми весёлое фырканье. Он как-то надломленно посмотрел Сукуне в глаза, и, казалось, с минуту спорил сам с собой, прежде чем вздохнул и откинул голову на спинку дивана, прислонившись плечом к плечу Сукуны.  — Тоджи не всегда был начальником, до всего этого он был просто полицейским. Он познакомился с матерью Цумики, и они поженились. Раньше он просто много работал… ну, у него был сомнительный график, он уходил до того, как я просыпался, и возвращался после того, как я ложился спать. Я никогда не видел его часто, у меня не так много воспоминаний о нём из того времени, когда я был ребенком.  Сукуна подумал, что понимает это чувство. Пока его собственные родители ещё были рядом, с Юджи всегда было легче иметь дело. Тем не менее, у него всё ещё было больше вопросов, чем ответов. — Кто такая Цумики?  Мегуми нахмурился, когда он его перебил. — Моя старшая сестра, не перебивай, если хочешь всё услышать.  Сукуна поднял руки в знак капитуляции, но сохранил улыбку на лице. Трудно удержаться, когда он, наконец, получает ещё один кусочек загадки, которую представляет собой Фушигуро Мегуми. И когда эта загадка прижимается к тебе плечом к плечу. Мегуми издал ужасно тяжёлый вздох, прежде чем продолжить.  — Я помню, что он постоянно уезжал сразу на несколько дней по работе. Мама Цумики заботилась о нас, но потом заболела. Следующее, что я помню, это то, что мы хоронили её, и Тоджи оставлял нам с Цумики деньги на те дни, когда его не было. Мы справлялись, но денег всегда было недостаточно.  Мегуми снова вздохнул, и Сукуна поспорил сам с собой, не дать ли ему остановиться, пока не стало слишком тяжело, пока Мегуми не начал рассказывать ту часть своей истории, которую он, возможно, не был готов рассказать.  — Я думаю, Тоджи хотел получить повышение на службе. Кажется, мне было шесть? Я помню, что всё время был голоден, но никогда не жаловался. Цумики приносила домой еду со школы, чтобы отдать её мне, так что у неё было даже меньше, чем у меня. Мы с ней боролись изо всех сил, я никогда не хотел идти домой, потому что там всегда было холодно, и там никогда ничего не было поесть.  Сукуна мог себе это представить: тощий маленький ребёнок, который бесцельно бродит после школы, потому что не хочет возвращаться в пустой дом. Сердце сжалось. Его детство было беззаботным, и даже после смерти родителей дедушка всегда заботился о них с Юджи и они не чувствовали себя одинокими и брошенными.  — В любом случае, Тоджи работал, как проклятый, потому что хотел повышения, чтобы потом меньше работать. Он так и не объяснил мне этого полностью, но там, в полиции, хотели, чтобы он работал под прикрытием. Он усадил меня с Цумики на кухне и сказал, что уедет на пару дней.  Руки Мегуми теребили одеяло, пока он говорил. Как будто он не мог усидеть на месте, из-за воспоминаний, которые были не самыми лучшими. Когда Мегуми замешкался с тем, как всё объяснить дальше, Сукуна аккуратно предположил.  — Это была не пара дней.  Мегуми криво улыбнулся ему. — Ага. Он оставил нам немного денег, но они закончились уже после второй недели. У него на работе думали, что он как-то организовал заботу о нас с Цумики, но никто не проверял. Ну, и, опять же никто не думал, что его не будет так долго. Иногда работа под прикрытием становится… грязной.  Значит, это была не пара дней, а, может быть, пара недель? Даже если его не было с ними пару недель, это не объясняло, как Мегуми связался с Годжо Сатору или как Фушигуро Тоджи лишился опеки.  Поэтому он подождал, пока Мегуми снова не встретился с ним взглядом.  — Как долго это продолжалось?  Улыбка Мегуми сползла с его лица, как будто её никогда и не было. Рискнув, Сукуна протянул свою руку и взял ладонь Мегуми, дав ему опору, чтобы за что-то ухватиться.  Тонкие пальцы сжались вокруг пальцев Сукуны, ногти впились ему в кожу, прежде чем расслабились. Сукуна погладил большим пальцем его костяшки, и Мегуми благодарно на него взглянул.  Он выдохнул. — Я не видел его до тех пор, пока мне не исполнилось семнадцать. Брови Сукуны поползли вверх. Одиннадцать лет? Во что бы Тоджи ни вляпался, это, должно быть, было намного хуже, чем он или кто-либо другой мог себе представить. Пиздец.  — После того, как с момента отъезда Тоджи прошёл месяц, я встретил Сатору. Он сказал, что видел, как я всё время слонялся по улице в одиночестве, и спросил, что, чёрт возьми, я делаю. Я не помню, что я ему сказал, но этого было достаточно, чтобы он пообещал, что что-нибудь придумает.  Сукуна ясно себе всё это представлял, даже если Мегуми не хотел раскрывать детали. Он мог видеть Мегуми, что сидел возле дома и не хотел заходить внутрь, потому что там его ничего не ждало, никакого тепла, никакой заботы, никакого представления о том, где и когда будет следующая возможность что-то съесть. Болтающий ногами в грязи, усталый и слишком худой. И рядом — Сатору, что стоял перед ним и гадал, в какую беду попал этот паренёк. Сукуна проникся благодарностью к Годжо, какой сам от себя не ожидал.  — Что в итоге случилось с Тоджи? — спросил Сукуна. — Он просто внезапно появился снова? Мегуми, казалось, внезапно опомнился и отпустил его руку. Сукуна не обиделся на это, они всё равно стали на шаг ближе, чем были раньше, и пока этого было для него достаточно. Мегуми схватился за одеяло, прежде чем снова заговорить. — Он работал под прикрытием, и они потеряли с ним связь. Через три месяца его сочли мёртвым и устроили похороны. Сатору разрешили взять под опеку нас с Цумики, при поддержке Сугуру. Снова было имя Сугуру, Сукуна сделал мысленную пометку присмотреться к этому человеку, посмотреть, не сможет ли найти там какой-нибудь намёк на то, через что проходил Мегуми. — Видимо, он погрузился в подполье дальше, чем планировалось изначально. Он не мог выбраться, но когда ему это удалось, он снова попытался подать прошение об опеке. Цумики уже была... Ну, Цумики была занята, а я хотел остаться с Сатору, потому что Сугуру буквально только что скончался. Какое-то время всё шло наперекосяк, но судья разрешил мне остаться с Сатору. Я думаю, что Сатору его подкупил. Это действительно звучало как что-то в духе Годжо, этот человек разбрасывался деньгами, как будто они ничего не значили, и, впрочем, для знаменитости, у которой было всё, так оно и было. Сукуна тихонько промычал в знак согласия, как раз в тот момент, когда снова зазвонил телефон.  — Он, должно быть, сильно разозлился, раз нажаловался Тоджи, что ты «плохо себя вёл», а?  Мегуми скривил губы, и, хотя он взял трубку, так и не ответил.  Можно было бы подумать, что Мегуми каким-то образом был бы счастлив возвращению своего отца. Многие люди пошли бы на всё, чтобы вернуть дорогого человека из могилы. Но Мегуми лишь хмурился и отталкивал его, как будто ему вообще было всё равно. — Не похоже, что он собирается сдаваться, — заметил Сукуна. — Просто покончи с этим. У некоторых после развода родителей внезапно становилось две мамы, но у Мегуми, похоже, было два папы. И из-за  одной случайной вечеринки он получил нагоняй от обоих. Вздохнув, Мегуми ответил на звонок.  Сукуна отправился на кухню, предоставив Мегуми некое подобие уединения. Он не мог уйти, и он сомневался, что Мегуми впустит его в свою комнату, несмотря на то, что тот оставил дверь открытой.  — Тоджи, — поприветствовал Мегуми. Его щеки почти сразу порозовели. — Я знаю. Сатору- Сукуна ничего не слышал на другом конце провода, но он услышал раздраженный вздох Мегуми и увидел, как тот потёр лоб. Его головная боль, должно быть, возвращалась, что неудивительно, учитывая, какой у него был день. — Он беспокоится по пустякам, — отрезал Мегуми. — Тебе не обязательно.  Снова воцарилась тишина, и Сукуна пошёл в ванную, чтобы взять ещё аспирина для Мегуми. Таблетки были на исходе, скоро нужно будет купить ещё. В ванной всё ещё чувствовалось что-то неладное, теперь, когда он снова был там. И он всё ещё не мог понять, что именно. Сукуна рылся в аптечке, пытаясь понять, что именно его здесь смущает, когда снова услышал голос Мегуми.  — Ладно, ладно, делай, что хочешь. Сукуна отодвинул занавеску для душа в сторону. Всё выглядело так же, ни одна бутылка или кусочек мыла не были не на своем месте. Он кинул таблетки в стакан и взболтал, чтобы они растворились, и поднял глаза, когда услышал, что Мегуми подошёл к нему сзади. — Что ты делаешь? — спросил Мегуми, наклонив голову. Он взглянул на аптечку с ясным намерением.  Сукуна протянул лекарство. — Просто осмотрелся. Звонок прошёл нормально? Мегуми взял стакан с аспирином и с мычанием его выпил. — Тоджи придёт на ужин, я не смог его отговорить. Фушигуро Тоджи, казалось, стал темой разговоров на весь день. Сукуна пожал плечами, жестом показывая Мегуми выйти из ванной. Он перепроверит всё позже. — Всё в порядке, но я не буду для него готовить.  Мегуми фыркнул. — Ты даже для себя не готовишь. Он закажет доставку. Сукуна хотел поинтересоваться, откуда, но не спросил. Он не был привередлив в еде, особенно когда сам не был силён в приготовлении пищи. Он умел готовить простые блюда, но сложные превосходили его уровень мастерства. Ему и так было нормально.  — Кстати, я позвонил кое-кому, чтобы починить твоё окно, — сказал Сукуна. — Ты должен был сказать мне, что оно сломано. Завтра всё исправят.  Руки Мегуми замерли, и он, притихнув, сел на диван, разглядывая суп, приготовленный Сукуной. Наверное, он был холодным, но Мегуми к нему не притронулся.  — Я разобрался с этим, — пробормотал Мегуми.  Сукуна не стал снова перевязывать себе место пореза, рана была неглубокой, в этом не было необходимости. Приглядевшись, он всё ещё мог разглядеть слабый синяк на щеке Мегуми. — Да. Ты молодец, — признал Сукуна.  Потому что он действительно разбирался с этим в течение года. Каким-то образом, в одиночку, отталкивая своих друзей и ту небольшую семью, что у него была, Мегуми справлялся с этим сам целый год.  — Но тебе больше не нужно это делать самому, дорогой. Позволь мне взять на себя кое-что из твоих проблем. Мегуми посмотрел на него острыми зелёными глазами, но ничего не сказал. Он со вздохом лёг на диван, глядя в потолок. — Я собираюсь вздремнуть, разбуди меня, когда Тоджи придёт. Сукуна усмехнулся, качая головой, глядя, как Мегуми зарывается лицом в одеяло. С тем же успехом он мог приготовить ужин, пока ждал. __________ Ровно в шесть Фушигуро Тоджи постучал в дверь квартиры.  Мегуми по большей части дремал, в то время как Сукуна писал своим немногочисленным друзьям в лице Урауме, чтобы наверстать упущенное и узнать, что происходит в мире. Мегуми вскочил с дивана, когда раздался стук, и бросился к двери, прежде чем Сукуна успел подумать о том, чтобы её открыть. Он всё равно придвинулся ближе, на случай, если это был кто-то, кого они не хотели видеть.  Как бы Мегуми ни хотел игнорировать это, его преследователь сделал серьёзный шаг в своей одержимости. Сукуна был глупцом, когда думал, что его присутствие удержит этого человека на расстоянии, при условии, что ещё до его появления была предпринята попытка проникновения.  Но это был всего лишь Тоджи с двумя большими пакетами китайской еды на вынос.  Мужчина всё ещё был одет в униформу, вероятно, он ушел с работы совсем недавно. Он бросил на Сукуну равнодушный взгляд, вошёл в квартиру и поставил пакеты с едой на кухонный стол.  — Ты не сказал, что твой бойфренд будет здесь. Я бы заказал ещё, — вздохнул Тоджи. — Где твой пёс? Еды хватило бы как минимум на пять человек, но Сукуна смешливо взглянул на Мегуми, который выглядел готовым на это указать, и тот, после секундного размышления, казалось, передумал. Из кармана Тоджи достал небольшой пакетик с лакомствами для собак.  Мегуми заметно смягчился, принимая собачье угощение от отца. — Он какое-то время поживёт у Маки. Всё в порядке. И я не настолько голоден, вы двое можете поесть без меня. Суп остался нетронутым, но Мегуми съел немного хлеба, а это было больше, чем то, на что Сукуна рассчитывал. Он посмотрел на огромные пакеты. Сукуна, вероятно, будет питаться остатками китайской еды в течение нескольких дней.  Тоджи проигнорировал Мегуми и направился на кухню. С удивительной фамильярностью он открыл шкаф, вытащил тарелки, а затем потянулся к ящику, чтобы достать столовые приборы. Он бросил взгляд на Сукуну, прежде чем снова повернуться к своему сыну.  — Тебе нужно больше есть, ты похудел.  Сукуна мог с уважением не согласиться, учитывая тот факт, что Мегуми фактически стал есть, когда он появился в этом доме. Мегуми закатил глаза, явно привыкнув к такого рода разговорам от отца, но всё же пошёл на кухню, помогая тому разложить еду на три порции.     — Здесь хватит на всех. — Мегуми жестом пригласил Сукуну подойти и взять себе тарелку.  Две были щедро завалены едой, и одна намного меньше остальных, и Мегуми, очевидно, планировал взять её себе. Сукуна забрал ту, что поменьше, не обращая внимания на свирепый взгляд, который получил в ответ. — Тебе не помешает съесть ещё немного, ты же не обедал, — заметил Сукуна. Взгляд Мегуми стал ещё резче. — Боже, детка, ты убиваешь меня своим взглядом. Тоджи наблюдал за ними, казалось бы, без интереса, только выгнув чёрную бровь, когда Мегуми покраснел от прозвища. Сукуна ещё никогда не был так счастлив, что Мегуми выпалил тогда эту неловкую ложь. Игнорируя свирепый взгляд, Сукуна сел за стол, снова оказавшись третьим лишним. Хотя это было и близко не так занимательно, как когда Камо дал о себе знать, но всё равно само по себе было интересно. Отец и сын не смотрели друг на друга во время еды. Слышно было только чавканье да скрежет вилок и ножей по фарфору. Мегуми продолжал поглядывать на Тоджи краем глаза, но, похоже, не желал с ним говорить, пока рядом был Сукуна.  Сукуна только с удовольствием ел, забавлялся и разглядывал этих двоих, пока они молча ужинали. Некоторые люди заплатили бы, чтобы побывать на столь неловком семейном застолье.  Съев больше, чем Сукуна когда-либо видел, Мегуми отставил тарелку в сторону и повернулся к Сукуне. — Уходи.  Даже Тоджи изогнул бровь, но Сукуна только вздохнул. — Ты лишаешь меня удовольствия наслаждаться неловкостью этого ужина? — Да. — Мегуми выглядел совершенно невозмутимо. — Ты здесь не поможешь. Оставь нас.  Сукуна подмигнул Мегуми. — Хорошо, детка, я подожду тебя в спальне. Мегуми дёрнулся, запрет уже готов был сорваться с его губ, но он сдержался. Сукуна поднялся, прошёл в спальню и тихо прикрыл за собой дверь. И именно тогда он задумался, будут ли стены достаточно тонкими, чтобы можно было слышать через них. — Тебе звонил Сатору, — пожаловался Мегуми, как только дверь закрылась.  Так что ответ был твёрдым «да» в пользу тонких стен. Сукуна прислонился к двери, прислушиваясь к их приглушённым голосам.  Последовал медленный, протяжный вздох, затем: — Он беспокоится о тебе.  Сукуне искренне хотелось увидеть при этом лицо Мегуми, но он мог себе его представить. Нахмуренные брови, уши, слегка покрасневшие от смущения, и надутые губы. Очаровательный, но совсем не угрожающий.  — Он всегда беспокоится обо мне, но я, чёрт возьми, студент. Вечерники являются частью студенческой жизни, почему для вас это такая новость? Сукуна не мог не согласиться с этим утверждением. Мегуми нужно было выбираться куда-то и делать что-то самостоятельно, а не жить в страхе под крылом своих родителей.  — Я говорю не об этом, Мегуми. Он беспокоится из-за твоего парня. — Что? — одновременно сказали Сукуна и Мегуми. Хотя Сукуна был намного тише, чтобы его не услышали.    — Сатору беспокоится о Сукуне? Но он тот, кто… — Судя по твоей разбитой губе и этому синяку, он прав. Синяк, который едва ли был синяком, и лопнувшая губа, которая могла появиться от чего угодно. Сукуна схватился за дверную ручку и повернул её, едва удерживаясь от того, чтобы не выскочить из комнаты и не защититься от Фушигуро Тоджи. — Это не так, — возмутился Мегуми. — Это не его вина, я просто… — Если ты скажешь, что просто упал, то я уже много раз слышал это оправдание. Случаи домашнего насилия были обычным делом для полиции, более распространённым, чем следовало бы. Сукуна разочарованно фыркнул и отошёл от двери, чтобы походить кругами и сжечь немного злой энергии. Во-первых, всё это продолжалось уже слишком долго, Тоджи нужно было знать, какой опасности подвергается его сын, и, если Годжо был готов лгать об этом, это только усугубляло ситуацию. В этом деле было нечто большее, чем кажется на первый взгляд, и у Тоджи могли быть ресурсы, чтобы помочь им. — Это не так. Сукуна... он никогда не делал мне больно. И никогда не сделал бы. Но я и не упал.  Послышался вздох, какое-то движение, и Сукуна пожалел, что не оставил дверь приоткрытой, чтобы можно было видеть, что происходит между ними. — Послушай, зайчонок, я знаю, что ты прекрасно можешь защитить себя, если кто-нибудь когда-нибудь попытается причинить тебе боль. Но Годжо очень беспокоился о тебе, сказал, что тебе будет плохо, если этот парень останется рядом с тобой. Я не знаю всей ситуации, но даже я начинаю волноваться.  Ох, блядь. Ну, возможно, угрозы увольнения были немного серьёзнее, чем Сукуна первоначально их воспринял. Но на самом деле, этот придурок ведь не мог уволить его после того, как ему уже заплатили, верно? Мегуми ведь не выгнал его, а это была важная часть. Самая важная.  — Если тебе нужна помощь, знай, всё, что тебе нужно сделать, это сказать об этом.  Да, чёрт возьми, Сукуна хотел вмешаться и выступить от имени Мегуми, он в такой опасности, ему нужна помощь.  Но он ничего подобного не сделал, а только прижался к двери, ожидая ответа Мегуми. Тоджи предлагал помощь, Мегуми был бы дураком, если бы не принял её. Людей, которые были в безопасности, не затаскивали в переулки, им не присылали отрезанные пальцы. — Сильные никому не позволяют себя унижать, — тихо сказал Мегуми через мгновение. Сукуна в отчаянии чуть не выбил дверь ногой. — Я уже со всем разобрался.  Послышался шорох, потом ничего. Сукуна напряг слух, чтобы расслышать, что же могло произойти. — Хорошо, зайчонок, — через мгновение сказал Тоджи. — Но если этот парень доставит тебе неприятности, я арестую его задницу. Последняя часть была сказана громче, явно предназначенная для того, чтобы её услышал Сукуна, но он не сделал ничего, кроме того, что хлопнул дверью, хотя Тоджи не мог его видеть.  Мегуми тихо рассмеялся и открыл дверь в спальню. На его лице играла легкая улыбка, и его совершенно не беспокоило, что Сукуна был сбит с толку.  — Не будь ребёнком, — упрекнул его Мегуми, — пойдём проводим Тоджи. Половина еды осталась несъеденной, но Тоджи уже надевал фуражку, явно собираясь уходить. Сукуна протянул начальнику полиции руку, и только годы тренировок заставили его лицо оставаться спокойным, когда он почувствовал, как в его ладонь скользнул листок жесткой бумаги, когда Тоджи ответил на рукопожатие. — Спокойной ночи вам обоим, — сказал Тоджи, одарив Сукуну натянутой улыбкой. — Если ты причинишь вред моему сыну, тебе придется чертовски дорого заплатить. Обещаю, что ты окажешься в аду.  Сукуна ухмыльнулся ему в ответ. — С учётом того, каков ваш сын, то это он, скорее всего, первым сделает мне больно.  Тоджи расхохотался, обнял Мегуми и поцеловал его в лоб, и, прежде чем уйти, сказал лишь, что позаботится о том, чтобы Махито продолжал патрулировать окрестности на случай, если что-нибудь случится.  Мегуми потёр лоб, собирая тарелки со стола. — Могло быть и хуже. — Между прочим, я должен получить за этот цирк благодарность, — заметил Сукуна, засунув руки в карманы и оставив там листок бумаги. — Меня ещё и оклеветали!  Мегуми только покачал головой, глядя на Сукуну, убирая еду. — По крайней мере, какое-то время у нас будет китайская еда.  По крайней мере, это была хорошая китайская еда, по крайней мере, так думал Сукуна. Он прошёл вперед, приглашая Мегуми сесть на диван, и он согласился проще, чем предполагал Сукуна, поскольку уже убрал со стола. Должно быть, он начал, когда ещё разговаривал с Тоджи.  — Расслабься хотя бы на минутку, ладно? Ты никогда не расслабляешься.  Он взял книгу, которую читал Мегуми, ту, в которой Сукуна отметил страницу, и мягко положил её на колени Мегуми, прежде чем тот успел возразить. Мегуми нахмурился в замешательстве, но всё равно взял книгу. Когда Сукуна отстранился, он дотронулся до его запястья, вероятно, в порыве остановить. Сукуна заглянул в его глаза. Тот слегка покраснел, но сжал запястье сильнее и прошептал, едва взглянув на Сукуну. — Спасибо тебе. Правда.  Сукуна кивнул и направился в ванную.  — Кстати, как твоя рана? — спросил Мегуми, как раз перед тем, как Сукуна закрыл за собой дверь. Его руки пробежались по обложке книги, ещё не открывая её.  Сукуна слегка наклонил голову и улыбнулся. — Отлично. Уже не больно. Ты хорошо её перевязал. Щёки Мегуми вспыхнули, и Сукуна, усмехнувшись про себя, закрыл за собой дверь в ванную, впервые предлагая своему подопечному небольшую передышку наедине с собой.  Не теряя времени, Сукуна сунул руку обратно в карман и вытащил оттуда то, что передал ему Тоджи. Это была визитная карточка с именем, должностью и номером Тоджи, напечатанными на лицевой стороне. На обороте был от руки написан ещё один номер, который, как предположил Сукуна, был его личным сотовым.  Сукуна ухмыльнулся, вытаскивая бумажник и аккуратно засовывая карточку внутрь. Что ж, если Мегуми не хотел принимать помощь, Сукуна был бы не прочь сделать это за него.