In your shadows

Сукуна приготовил на завтрак тосты с мёдом и два яйца. Мегуми посмотрел на это со смесью отвращения и заинтересованности, так что Сукуна пододвинул ему тарелку. Мегуми наклонился и понюхал.  Он убрал коробку и вытер кровь с пола в ванной до того, как Мегуми проснулся. Юджи бросил их сразу же, как только понял, что опаздывает на занятия, крикнув, что увидится с Мегуми на учёбе. Коробка вместе с маленькой камерой, которая, хотелось бы надеяться, была не слишком разбита, чтобы можно было её изучить как улику, была отправлена в мусорное ведро, и Мегуми не смотрел на неё. Сукуна тоже. Он перевязал ногу и притворился, что ничего не произошло. Сукуна понял, что так было вроде как проще. В каком-то смысле было легче игнорировать это дерьмо, чем на самом деле пытаться с ним разобраться. Это было всё равно что отложить проблему на потом. У него не было никакого желания иметь с этим дело, и было проще упаковать эти мысли, словно камеру в коробку, и притвориться, что ничего не существует. Но сейчас была не его очередь притворяться. Он взял на себя эту ебучую коробку, чтобы на этот раз Мегуми смог позволить себе роскошь игнорирования.  Мегуми не притронулся к яйцам, но взял тост. — Это плохо? То, что он прислал? Заставить этого парня поесть было почти то же самое, что вырывать зубы: так же сложно, больно, но необходимо. Но он ел, и даже маленькие победы нужно было засчитывать. — Как ты обычно ешь яйца? Может быть, глазунья тебе больше нравится?  Мегуми надулся, откусывая ещё кусочек медового тоста. Сукуна посыпал яйца солью и перцем.  — Я не люблю мягкий желток, — в конце концов тихо сказал Мегуми. — А теперь скажи мне, что в коробке. Сукуна закатил глаза, выливая на сковороду новую пару яиц и разбивая желток, чтобы яйца прожарились целиком. Предоставьте Мегуми шанс быть таким же упрямым, как обычно, и он будет.  — Почему бы тебе не рассказать о тех посылках, что ты получал раньше? — Спросил Сукуна.  Мегуми сверкнул глазами, прищурившись, но всё равно неловко поёрзал, явно обдумывая эту идею. Сукуна достал из шкафа ещё одну тарелку, позволив Мегуми подумать над его вопросом. Не хотелось слишком многого просить, не хотелось на него давить, но он уже знал, почему с ним было трудно.  Иногда бремя было легче нести в одиночку.  — Если я скажу тебе, ты расскажешь мне, что в коробке? — подтолкнул Мегуми, пытаясь добиться от него ответа.  Сукуна поставил перед Мегуми новую яичницу и забрал себе ту, что с мягкими желтками. Было так просто узнать о нём какой-то новый, казалось бы, ничего не значащий факт, подумал Сукуна, но, тем не менее, это всё равно было частичкой этого человека. Сукуна больше ни о ком в мире не знал того, какую прожарку яиц он предпочитает.  — Да, — пообещал Сукуна. — Теперь ты будешь есть? Я приготовил это специально для тебя, между прочим.  Мегуми закатил глаза, игнорируя тарелку, встал и пошёл в свою спальню. Сукуна фыркнул, сел за стол и забрал обратно свой второй кусочек медового тоста. Если Мегуми хочет вести себя, как маленькая девчонка, он не будет ему мешать. — Паршивец, — пробормотал он себе под нос, разрезая вилкой яичницу. Желтые внутренности вывалились на тарелку, как блевотина. Мегуми вернулся с коробкой из-под обуви. Он закусил нижнюю губу и выглядел неуверенно, но шёл смело и в итоге небрежно уронил коробку на стол перед Сукуной. Эта безвкусная штуковина, Сукуна уверен, что видел её под кроватью Мегуми.  — Это те, что я оставил, — сказал Мегуми, неловко откинувшись на своём стуле.  Как раз в тот момент, когда Мегуми вонзил вилку в яичницу, с таким остервенением, как будто это она его преследовала, Сукуна открыл коробку. Там лежали несколько бумаг, всего, может быть, штук семь. Они громоздились друг на друге, некоторые всё ещё в тех конвертах, в которых пришли, другие были разорваны и склеены скотчем обратно. Сукуна вытащил из коробки первое письмо, которое оказалось намного полезнее любого из тех, что показывал ему Годжо. Мегуми, должно быть, разорвал его пополам, когда впервые получил, но оно всё ещё было там, всё ещё было уликой, куда более серьёзной, чем всё, что было сейчас у Сукуны.  — Годжо сказал, что ты сжёг все, кроме тех, что были у него, — указал Сукуна.  У него будет время пройти через это позже, когда он будет говорить с Фушигуро Тоджи. Возможно, они даже смогут снять отпечатки пальцев с писем, и Сукуна не хотел трогать их больше, чем это было необходимо. Мегуми кивнул, закинул в рот кусочек яйца сказал: — Я ему соврал.  Это было очевидно, и Сукуна открыл было рот, чтобы спросить, почему, но Мегуми указал на вчерашнюю коробку с решительным выражением лица.  — Ты обещал. Сукуна выругался и провёл рукой по волосам. Ему нужно было встретить Урауме, и он только что испортил свою причёску. Он выругался ещё раз, но его ассистент видел его в куда более компрометирующих состояниях, и вряд ли растрепанные волосы как-то испортят мнение Урауме.  Итак, Сукуна встал, схватил коробку, открыл её и поставил на стол перед Мегуми. Он хотел было поупрямиться, но Мегуми оказал ему ещё немного доверия, и Сукуна не мог его подвести.  Мегуми сохранял бесстрастное выражение лица, когда открывал коробку. Сукуна вернулся к своим яйцам, хоть и не сводил глаз с человека перед собой.  Это было по-другому — видеть всё при свете дня, за обеденным столом Мегуми, а не прячась в ванной. Не то чтобы это казалось более реальным, но определённо приводило в большее бешенство. Мегуми даже бровью не повёл, когда вытащил дешёвое нижнее белье, хотя вздрогнул, когда нашёл вибратор. — Давненько он не присылал ничего подобного, — тихо сказал Мегуми. Записка была следующим, что он вытащил. — Обычно он присылает что-то лучшего качества, — фыркнул он, помяв между пальцами кружево.  Ага. Или гниющие пальцы, подумал Сукуна, но решил промолчать. Он ел свою яичницу, надеясь про себя, что Мегуми перестанет копаться и не увидит фотографии, спрятанные на дне коробки. Но Мегуми уже видел окровавленную камеру, и ему не потребовалось много времени, чтобы сложить два и два, когда он взял фотографии в руки.  — Ты обыскал это место вдоль и поперёк, когда впервые сюда попал, — после минутного молчания прошептал Мегуми. Он бросил фотографии обратно в коробку и снова закрыл её.  Сукуна кивнул в знак подтверждения, потому что это было правдой. Он обыскал вентиляцию, ванную и всё остальное, до чего только мог дотянуться. Но было одно разбитое окно, о котором он не знал.  Мегуми, казалось, подумал о том же, что и он, и отодвинул свою тарелку с гримасой отвращения. Половина яичницы была съедена. Мегуми выглядел лучше — теперь, когда он начал регулярно питаться. — Урауме должен починить твоё окно сегодня. Если нет, я просто заколочу его гвоздями, — в конце концов сказал Сукуна.  Мегуми тихо рассмеялся над этим и поднялся на ноги как раз в тот момент, когда в дверь легко постучали. Сукуна встал из-за стола, чтобы открыть дверь и представить Урауме Мегуми. Сукуне было странно думать, что эти двое никогда не встречались. Урауме знал, как выглядит Мегуми, из его досье, но видеть фото и заметки — это не то же самое, что видеть человека в реальной жизни. Урауме был одет в белую рубашку и нежно-розовые брюки, в цвет волос на затылке. Как всегда, стильный и элегантный.  Урауме медленно склонил голову, деликатно сложив руки перед собой. — Здравствуй, Фушигуро, сегодня я буду присматривать за тобой.  Мегуми перевёл взгляд с Сукуны на Урауме, приподняв брови, как бы спрашивая «Серьёзно?», в то время как Сукуна только пожал плечами. Урауме, возможно, и был хрупким, но он был сильным и работал с Сукуной в течение многих лет. Не было никого, кому он доверял бы больше, и уж точно никому, кроме Урауме, он не доверил бы обеспечение безопасности Мегуми. Урауме выполнил столько же, если не больше, заданий, сколько Сукуна за все годы их совместной работы. — Приятно познакомиться, — сказал Мегуми натянуто, но не злобно. Его взгляд снова встретился со взглядом Сукуны. — Я думал, ты не уедешь до полудня?… Ты уходишь уже сейчас? Надолго? Сукуна ухмыльнулся, даже не пытаясь скрыть своего веселья. Не то чтобы Мегуми было не о чем беспокоиться, но хмурый взгляд, который он получил в ответ, был просто очарователен.  — У меня есть ещё кое-какие дела, которые нужно решить. Это всего на несколько часов, и Урауме позаботится о том, чтобы никто не причинил тебе вреда, — заверил Сукуна. — Я вернусь до того, как закончатся твои занятия. Постарайся не скучать по мне слишком сильно, мой милый. Мегуми нахмурился ещё сильнее и пренебрежительно махнул рукой. — Вали уже, мне всё равно. На этот раз Сукуна действительно рассмеялся, и этот глубокий искренний звук удивил даже его самого. Урауме, казалось, не был впечатлён, только лишь шагнул в сторону, когда Мегуми пронёсся мимо них обоих в свою спальню, захлопнув за собой дверь. — Убедись, что с ним ничего не случится, — приказал Сукуна, возвращая своё обычное невозмутимое выражение лица, поскольку источник его развлечения исчез.  — Конечно. Через час кто-нибудь приедет, чтобы починить окно. Это было, по крайней мере, облегчением. Сукуна взял коробку из-под обуви, которую принёс Мегуми, и поставил её поверх коробки на обеденном столе. Это были доказательства, вещи, которые точно были нужны для дела, но он не был уверен, стоит ли ему брать их с собой на встречу с Тоджи.  В итоге он взял только обувную коробку.  — Мне нужен полный отчёт о том, что ты нашёл, и всё, что может быть полезно, Урауме. Ты выяснил что-нибудь о пальце? — спросил Сукуна.  — Ничего, — Урауме вздохнул. — О трупах с отсутствующими пальцами или о подобных травмах не сообщалось. Палец отправлен на ДНК-экспертизу, но это может занять недели.  Сукуна кивнул. Это казалось тупиком, но он был готов пустить всё на самотек. В конце концов, у него было две коробки с уликами, какую существенную пользу делу мог принести один палец? Хотя на самом деле это мог быть, собственно, палец сталкера, так что выяснить ДНК было бы неплохо. Слишком много всего нужно было обдумать, а времени не хватало. Сукуна сделал паузу, глядя на коробку, прежде чем снова посмотреть на Урауме. — Сталкер пытался напасть на него на днях. Что бы вы ни делали, куда бы ни пошли, не выпускай его из виду.  Урауме серьёзно посмотрел на него и медленно кивнул. Сукуна вздохнул, направляясь к двери.  — Береги его, Урауме.  ______________ Махито встретил его у входа в полицейский участок. Сукуна начал думать, что у этого придурковатого копа не бывает другого выражения лица, кроме наивно-радостного, но даже он выглядел удивлённым, когда Сукуна подошёл с коробкой под мышкой.  — Сукуна! Почему ты здесь? Что-то случилось с Фушигуро Мегуми? — спросил он, когда подошёл и вытащил из кобуры пистолет. Он повёл вокруг своими разными глазами, пытаясь увидеть, был ли с ним Мегуми.  Типичный коп. Сукуна одарил его резкой ухмылкой и сделал полшага в сторону, чтобы обойти его. Махито быстро последовал за ним, преграждая ему путь. — У меня встреча с Тоджи, и не то чтобы это твоё дело. Я немного удивлён, что не увидел тебя возле дома Мегуми, — парировал Сукуна, закатив глаза.  Разноцветные глаза снова сверкнули чем-то, во что Сукуна не удосужился вникнуть. — Вы видели меня? Мне сказали убедиться, что я не мешаюсь.  Сукуна действительно думал об этом, он не видел Махито с того полицейского благотворительного вечера. Но, очевидно, он был где-то рядом, хотя и недостаточно, чтобы понять, что Сукуна пришёл повидаться с Тоджи. Но, опять-таки, очевидно, что Махито прятался на заднем плане. Достаточно далеко, чтобы даже Сукуна его не заметил.  — Разве у тебя, как у полицейского, нет дел поважнее? Ну, знаешь, работа, которую нужно делать? — Сукуна толкнул дверь. Он уже несколько раз бывал в полицейском участке, самый заметный случай — после того, как застрелил нападавшего, чтобы защитить своего подопечного. С этим было связано бесконечное количество бумажной волокиты и дачи показаний, и казалось, что он провел в полиции несколько дней, подвергаясь допросам, прежде чем, наконец, его освободили.  Махито одарил его натянутой улыбкой. — Я скажу Тоджи, что ты пришёл. Внутри было слишком много людей. Они двигались развязно, большинство из них не обращало внимания на телефоны, которые трезвонили рядом с ними. Было шумно и очень, очень раздражающе.  — ACAB и всё такое, — раздался в его голове голос Мегуми. Увидев сейчас их работу, Сукуна понял, почему Мегуми так не нравились эти ребята.  Он надеялся, что, когда Фушигуро получит степень, он сможет внести некоторые изменения в этот грёбаный ад с пеклом.  Махито подскочил к нему, жестом приглашая Сукуну следовать за ним. Он сделал это с некоторым трепетом. Кабинет Фушигуро Тоджи в полицейском участке был скучным. На стене висели разные благодарности, но больше ничего. В углу громоздился картотечный шкаф, тяжелый и изношенный. Перед столом Тоджи стояли два неудобных стула. Махито подпрыгнул на каблуках, словно малыш, ожидающий, когда его отпустят. Было немного шокирующе думать, что он настоящий офицер полиции, что кто-то доверил ему пистолет, значок и власть над другими. Он ведь просто клоун.  Тоджи был занят чем-то, похожим на бумажную работу, но, когда зашёл Сукуна, отложил свои дела, едва взглянув на Махито. Сукуна сел на один из неудобных стульев напротив, а обувную коробку поставил у своих ног. — Разве у тебя нет работы, Махито? — спросил Тоджи, глядя на Сукуну.  Махито подпрыгнул, его улыбка почти что расколола его лицо пополам. Сукуна никогда не видел кого-то, кто выглядел бы таким неуместным в собственной шкуре.  Махито наконец ушёл, лишь ещё разок взглянув на них, прежде чем закрыть за собой дверь. Зелёные глаза Тоджи были того же оттенка, что и у Мегуми, хотя Сукуна и близко бы не подумал, что они такие же красивые. — Я проверил тебя, — сказал Тоджи, закрыв одну папку и открывая другую.  Сукуна вздрогнул, выражение его лица стало жёстче. — Прошу прощения? Конечно, он никогда не был идеальным человеком, но он явно был не из тех, кого проверяют отцы. Ладно, может, и был, но он никогда не делал ничего такого, что оправдывало бы проверку его биографии. Его бизнес зависел от его репутации. Он не мог рисковать своим статусом, и не мог портить мнение о себе просто потому, что ему вдруг захотелось сделать какую-нибудь глупость.  Это было больше свойственно Юджи, чем ему. — После того, как ты ударил моего сына, я решил проверить твою биографию. Я очень удивлён, обнаружив, что ты мало что успел натворить. Одно обвинение в пьянстве в общественном месте и хулиганстве, когда тебе было восемнадцать, но в остальном у тебя чистый послужной список. Никаких бытовых беспорядков, никаких обвинений в нападении, только один случай непредумышленного убийства.  — Это была самооборона, — немедленно возразил Сукуна. Чёрт, он что, должен был привести с собой адвоката? Сукуна молча пнул коробку из-под обуви подальше под свой стул. — Окружной прокурор решил не выдвигать обвинения, ты ведь работал, верно? Сумасшедший фанат, у которого было слишком много свободного времени, стал одержимым. Ты просто оказался быстрее его.  Тоджи отложил бумаги, и на мгновение Сукуне показалось, что он имеет дело со своим собственным отцом, незадолго до того, как тот умер. Разочарованный в жизни человек, который и думать не думал о Сукуне, когда Юджи был его зеницей ока.  — Я не бил Мегуми, — медленно сказал Сукуна, едва сдерживая свой гнев. — Я не бью своих партнёров. Каким бы отстойным ни был мой отец, он воспитал меня лучше.  Возможно, он годами ввязывался в драки со своими друзьями, чёрт возьми, иногда Урауме выглядел готовым от души ему врезать, но он был не из тех, кто бьет своих партнёров. Тоджи откинулся на спинку стула и сказал: — Я знаю. Мегуми не позволил бы тебе находиться рядом с ним, если бы ты это сделал. Он умеет драться.  Они оба могли бы с этим согласиться. Сукуна не мог дождаться момента, чтобы увидеть больше этого огня внутри Фушигуро Мегуми. — Зачем вы подсунули мне свою визитку? — спросил Сукуна.  На самом деле ему следовало бы больше оскорбиться при мысли о том, что кто-то провёл проверку его биографии без его ведома, но Сукуна вдруг обнаружил, что не может этого сделать. Это просто был ещё один способ убедиться, что Мегуми в безопасности, и это имело значение больше всего на свете.  Он мог смириться с вторжением в свою личную жизнь, если это означало, что Мегуми будет защищён.  — Почему ты захотел встретиться со мной? — вернул ему Тоджи так же решительно.  Это действительно было похоже на то, как если бы он снова разговаривал со своим отцом. Он был таким же упрямым, как и Тоджи, если не больше, чем мог бы быть Мегуми. Это было почти как оказаться лицом к лицу с кирпичной стеной, но, по крайней мере, кирпичная стена его слушала. Сукуна постучал ногой по коробке. Изменится ли что-то, если показать её содержимое этой кирпичной стене, которая была биологическим отцом Фушигуро Мегуми? Тоджи предложил бы помощь? «Только сильные помогают друг другу». Тоджи был сильным человеком, тем, кто мог быть полезным союзником… или ужасающим врагом.  Возненавидит ли Мегуми его за то, что он действовал за его спиной и раскрыл его секреты отцу? Впервые он задумался, задавшись вопросом, была ли ещё какая-то причина, по которой Мегуми не рассказал Тоджи, что происходит. Чёрт возьми, Мегуми солгал Годжо о письмах, которые он получал. Но Сукуна собирался рассказать его биологическому отцу, которого не было рядом много лет, все грязные подробности? Блядь.  — Я подумал, что вы, возможно, беспокоитесь о Мегуми, — закончил Сукуна.  Шрам в уголке рта Тоджи странно дернулся, когда он нахмурился. Это придавало ему суровый вид, и внезапно Сукуна вспомнил, что это был тот человек, который провёл несколько лет под прикрытием, работал с мафией, якудза и другими жестокими людьми, которые убивали за то, что кто-то посмотрел на кого-то неправильно. — Мне никогда раньше не приходилось беспокоиться о сыне, он может позаботиться о себе сам. — Тоджи говорил твердо, не терпя возражений.  Ну, это была своего рода ложь, не так ли? По крайней мере, не совсем правда. Фушигуро Тоджи проверил биографию парня своего сына только потому, что подумал, что Сукуна его ударил. Беспокойство там явно было, как бы Тоджи ни пытался казаться стойким.  Были ли все мужчины Фушигуро такими эмоционально упрямыми? По крайней мере, Сукуна знал, откуда у Мегуми появилась эта особенность.  — У Мегуми сталкер, — медленно сказал Сукуна, сдерживая свои эмоции. — Я думал, вы будете волноваться по этому поводу. — Зачем мне беспокоиться о каком-то парне, которому, вероятно, не нравится, когда ему отказывают в свидании? Мегуми всегда был сильным, он может постоять за себя. — Тоджи посмотрел на него сверху вниз. — Не могу сказать того же о тебе. Сукуна буквально прыгнул на нож, чтобы защитить Мегуми, но да ладно. — А вы когда-нибудь думали, что это может быть причиной того, что Мегуми не рассказывает вам ни о чём? — Пока он говорил, Сукуна снова постучал ногой по коробке. — То, что происходит, немного больше, чем жуткие письма. Он боится выходить из своей квартиры. Зенин Маки следит за его собакой, чтобы и её не убили.  Сукуна почти забыл о собаке. Слишком много всего произошло, слишком много деталей, которые нужно было учесть. Он разочарованно подумал, что бездельничает на своей работе, слишком захваченный неожиданной нежностью, которую почувствовал по отношению к Мегуми. Это работа, напомнил он себе, безопасность Мегуми превыше всего. Неважно, возненавидит ли он меня, его жизнь, его здоровье, его спокойствие на первом месте. Хотя Тоджи вряд ли выглядел убеждённым. Он закрыл личное дело Сукуны и откинулся на спинку стула. Он был похож на босса мафии из старых фильмов о гангстерах, который протягивал руку и ожидал, что кто-то поцелует его кольцо.  Сукуна продолжил. — Мегуми в опасности, и ему может понадобиться ваша помощь.  Мужчины четы Фушигуро были чертовски упрямы. Мегуми не протягивал ему руку, опасаясь, что её укусят. Только после того, как Сукуна доказал, что он действительно готов помочь, ему было оказано немножко доверия.  Оно дорогого стоило, но жизнь Мегуми всё равно была дороже.  Он только надеялся, что Тоджи не будет таким же. — Я часто посылаю своих офицеров проверить, не случилось ли чего, и они ни разу ничего не видели, — сказал Тоджи после долгого молчания. — Мегуми сказал бы мне, если бы ему понадобилась помощь. Сукуна фыркнул. — Вы не хуже меня должны знать, что он не попросит о помощи, пока не станет слишком поздно. Всё, что я хочу знать на данный момент, это если ему понадобится помощь, могу ли я вам позвонить? Нет. Нет, это не всё. Сукуна мог бы сделать гораздо больше, чтобы привлечь начальника полиции на свою сторону. Со вздохом он сунул руку под стул и схватил коробку, бросив её на стол перед Тоджи. — Это письма, которые Мегуми получил от своего преследователя. Я могу дать вам номер моего помощника, чтобы он привёз остальную часть улик, которые мы собрали. Прошлой ночью я нашёл камеру в его ванной, а ещё он получил отрезанный палец.  Тоджи нахмурился и открыл коробку, он натянул перчатку, прежде чем пролистать записки, и выражение его лица становилось всё более и более мрачным.  Наконец, казалось, что Сукуна достучался до него. Но было ещё не всё.  — Мегуми не знает, что я здесь. Он, наконец-то, чувствует себя чуть более нормально в этой ситуации, наконец-то начал заботиться о себе, и ему явно не нужны вооруженные полицейские, снующие вокруг его дома. Что мне нужно, так это знать, что если он вдруг будет в опасности, мы можем вам позвонить. Это просто то, с чем нужно было смириться. Потому что гораздо больше можно было бы сделать, если бы у Урауме была помощь полиции, а у Сукуны мог быть ещё один союзник, ещё один туз в рукаве, когда ситуация неизбежно обострится. Сталкер уже пытался схватить Мегуми. Он подобрался к нему в публичном месте. Он забрался в его дом. Очевидно, скоро он предпримет ещё один решительный шаг.  Сукуна стащил ручку со стола Тоджи, вытащил свою визитную карточку и нацарапал свой личный номер, а также номер Урауме. Урауме, несомненно, хотел бы, чтобы у него спросили, прежде чем давали какую-либо информацию о нём, но Тоджи, вероятно, не станет пытаться связаться с ними немедленно, и Сукуна успеет его предупредить.  — Ещё одно, — сказал Сукуна, передавая карточку. — У вас есть номер Зенин Маки? __________________ Маки жила с рыжеволосой девушкой, которая выглядела так, будто убила бы его за секунду, и умудрялась при этом быть милой. Она окинула его с ног до головы оценивающим взглядом, когда открыла дверь, со вздохом сдунув чёлку с лица. — Парень Мегуми? — спросила она, прищурившись. — По крайней мере, ты секси. Неплохо.  Это был странный комплимент, но он лишь закатил глаза, засунув руки в карманы джинсов. — Я пришёл за собакой. Боже, это было глупо. Ему действительно не следовало этого делать. Он должен вернуться, освободить Урауме от своих же обязанностей и попытаться убедить Мегуми съесть полноценный ужин. Мегуми стал есть больше, но, по мнению Сукуны, всё равно недостаточно.  Его работа не требовала присматривать за собакой. Ему это, вообще-то, было не нужно. И Маки, по-видимому, отлично справлялась с питомцем, следила за псом столько, сколько было нужно Мегуми, но, оглянувшись назад, она и сказала Сукуне прийти забрать собаку.  Кроме того, это сделало бы Мегуми счастливее. Ещё один способ помочь ему почувствовать себя нормальным в ситуации, которая была совсем не такой.  — Нобара, он, конечно, довольно горячий, но перестань на него пялиться и впусти в дом, — сказала Маки из глубины квартиры. После ещё одной попытки пристально на него посмотреть, Нобара отошла в сторону, и Сукуна, наконец, мельком увидел собаку, за которой он пришёл. Оно было больше, чем он думал.  Полуночно-чёрный хаски с белым пятном на груди. Он послушно сидел рядом с Маки, пока она пристёгивала поводок к его ошейнику. У двери стояли две сумки, одна из них была полна игрушек, другая - еды. — Это Киро, — представила Маки. — Ты уверен, что Мегуми правда хочет забрать его обратно? Сукуне вручили поводок, прежде чем он смог ответить, но в любом случае ответ был бы таким же. Киро с любопытством наклонил голову, навострив уши — Слава Богу! — пожаловалась Нобара. — Я устала повсюду находить собачью шерсть! Киро тихо заскулил, так что Сукуна почесал ему между ушей, чтобы успокоить.  Он никогда не любил домашних животных. Это была ещё одна вещь, которая больше подходила Юджи, чем ему. Он всегда думал, что если бы у него был питомец, это была бы змея или что-то в этом роде. Его работа слишком часто загоняла его в командировки за границу, чтобы он мог посвятить себя домашнему животному, которое нуждалось во внимании и заботе. Но опять же, если это сделает Мегуми счастливым… — Мегуми знает, что делать, я думаю, всё будет в порядке, — сказала Маки. — Если вам нужно будет вернуть его, вы можете. От Киро не так уж много забот, Мегуми хорошо его обучил. Да, малыш? Да? Сукуна обернул поводок вокруг запястья и поднял обе сумки возле двери. — Я передам Мегуми твой комплимент.  Она проводила его до двери, собачий хвост покачивался на ходу. Киро нетерпеливо заскулил в явном стремлении вернуться к хозяину.  — Скажи Мегуми, чтобы звонил почаще, — сказала Маки, открывая дверь. — Он почти никогда не приходит в гости, так что пусть хотя бы звонит.  Сукуна усмехнулся, изо всех сил стараясь сбалансировать все вещи в своих руках. И всё это ради одного питомца? И при этом Сукуна видел ещё больше припасов у Мегуми дома. Немного нелепо, но он полагал, что это часть хозяйской любви.  Смешно.  — Я ему передам, — сказал он на прощание и ушёл.  Хаски вёл себя довольно хорошо. Он не тянул поводок и не пытался остановиться слишком много раз. Маки была права, Мегуми хорошо его обучил. Он мог бы легко вызвать такси, но было приятно пройтись по улице, и даже Сукуна знал, что собак нужно выгуливать.  Урауме был возле двери, когда Сукуна вошёл в квартиру. Он стоял там, скрестив руки перед собой, и выглядел как типичный образ того, как человек представляет телохранителя.  Ну, они не дрались с Мегуми, так что, по крайней мере, это уже было хорошо.  Едва Сукуна успел отстегнуть поводок Киро, как тот ворвался в квартиру с возбуждённым лаем, радуясь, что наконец-то оказался дома. Он запрыгнул с пола на диван, на котором Сукуна спал по ночам, а затем бросился на кухню, всё время скуля от возбуждения.  — У тебя есть собака? — в замешательстве спросил Урауме, и казался ещё более сбитым с толку, когда Сукуна покачал головой.  Дверь спальни открылась, и Мегуми с недоверием на лице выбежал наружу. Он едва устоял на ногах, когда Киро увидел его и бросился прямо на него, чуть не сбив Мегуми с ног. Урауме издал звук понимания. — А, так это его собака, — пробормотал он. — Кстати, окно только что отремонтировали. Я заставил их установить новые замки на все окна. Окна можно было легко разбить, но Сукуна не стал на это указывать. Он был слишком занят, наблюдая, как Мегуми пытается успокоить взволнованную собаку.  Это было мило. Мегуми стоял на коленях на полу, держа в объятиях извивающегося пса, который не мог усидеть на месте. Мегуми улыбался от уха до уха, широко и искренне, и Сукуна впервые понял, что он никогда не видел, чтобы Мегуми улыбался по-настоящему.  По крайней мере, не улыбаться так. Широко, незамутнённо и искренне счастливо.  Урауме откашлялся. — Я, пожалуй, оставлю вас двоих. Сукуна не оглянулся на него, по крайней мере, пока не услышал, как он ушёл. Он прошёл вперед, пригнувшись перед Мегуми и его собакой, которая позволила ему взъерошить свою шерсть.  — Тебе не нужно было этого делать, — мягко сказал Мегуми.  Но улыбка на его лице говорила об обратном, розовый румянец счастья на его щеках и весёлые огоньки в его глазах. Отсутствие собаки облегчило бы его работу, и, хотя у Киро была его собачья лежанка, Сукуне казалось, что он будет драться с псом за то, чтобы спать на этом ужасном бугристом диване. Только это увеличивало его головную боль в полтора раза.  — Я знаю, — усмехнулся Сукуна, — но я хотел.