In your shadows

Сукуна проснулся от ощущения мягких волос, щекочущих его нос, угрожающих заставить его чихнуть. Всё вокруг него пахло жасмином и цветами. Недолго думая и всё ещё в полусне, он потянулся лицом к запаху и получил сонное бормотание в ответ на свои действия. Это ещё больше пробудило его ото сна, и он, наконец, смог осознать, что происходит. Мегуми спал у него на груди, свободно обнимая его руками. Собственные руки Сукуны обвились вокруг его талии, их ноги тесно переплелись. Они были беспорядочной кучей из конечностей и одеял, и пружины отчаянно сильно впивались в спину Сукуны, но он никогда не чувствовал себя так комфортно.  Это не то, чего он ожидал, засыпая с Мегуми на диване, но чего ещё он ожидал? Никто из них не шевелился, и Сукуна держал Мегуми и гладил его по спине, пока его руки, наконец, не расслабились, а его дыхание не выровнялось. Мегуми снова погрузился в сон.  Это был чистый эгоизм — то, что удержало Сукуну от решения отнести Мегуми обратно в постель. У него никогда раньше не было подобного заказа. Он никогда не заботился ни о ком из тех, на кого работал, не тогда, когда они подвергались преследованиям или угрозам.  Но в этот раз всё было иначе, правда? Сукуна выдохнул через нос, прежде чем поднять голову, окончательно сморгнув сон со своих глаз.  Ранний утренний свет проникал в окно, медленно и уверенно освещая половицу за половицей. Ещё через час он попытается светить прямо там, где лежит голова Сукуны. Мегуми тихо спал, уткнувшись лицом в изгиб шеи Сукуны, и мягко дышал ему в кожу. Сукуна решил, что лучшего способа проснуться просто не существует. Несмотря на то, что его спина болела от этого дурацкого дивана, а левая рука быстро затекала, он не хотел шевелиться. Хотя даже он знал, что это не может длиться вечно.  Но он не думал, что вечность закончится меньше, чем через пять минут.  Сукуна продолжал обнимать Мегуми, полностью планируя лежать так, пока он не проснется естественным путём. Однако была одна вещь, которую Сукуна не знал о домашних животных, и он совершил роковую ошибку, моргая слишком часто, чтобы дать понять, что он проснулся. Киро вскочил со своей собачьей лежанки, и подошёл, чтобы посмотреть на парочку на диване. Сукуна встретился взглядом с чёрными глазами-бусинками, совершив ещё одну фатальную ошибку.  — Не смей, — предупредил он.  Но, конечно, собакам всё равно, когда кто-то наслаждается тихими объятиями, а для Киро это было обычное время завтрака. Пёс тихонько заскулил, и этого было достаточно, чтобы Мегуми зашевелился, а взгляд Сукуны стал ещё более яростным.  — Киро… — снова предупредил Сукуна, с легкостью усыпив Мегуми несколькими мягкими поглаживаниями по его спине.  Собака уставилась на него. Он уставился на неё в ответ. Сукуна слишком поздно понял, что не выйдет отсюда победителем.  Всё, казалось, происходило как в замедленной съёмке. Он видел, как Киро вдохнул, а затем издал один громкий «гав», достаточно резкий, чтобы повредить барабанные перепонки Сукуны. Мегуми резко проснулся, задыхаясь, и костлявое бедро впилось Сукуне в живот, когда он сел, ища глазами свою собаку.  — Проклятая собака, — простонал Сукуна, пытаясь сдвинуть Мегуми, чтобы из него не выбили коленом весь воздух.  Мегуми перевёл дыхание и бросил сердитый взгляд на Киро, который, довольный тем, что разбудил всех, подошёл к своей собачьей миске и сел рядом, виляя хвостом. — Обычно он не лает, — пробормотал Мегуми, качая головой. — Я на мгновение подумал… Сукуна обхватил Мегуми руками, потянув его назад, чтобы он лёг обратно ему на грудь. К чёрту собаку, Сукуна не был готов вставать. — Я же говорил тебе, пока я здесь, ничего не произойдет. Но Мегуми только фыркнул, пытаясь оттолкнуться от груди Сукуны. Сукуна не сдался, и через мгновение Мегуми уже снова устроился на нём поудобнее, положив ладони Сукуне на плечи.  — Уже почти пришло время, — через мгновение сказал Мегуми.  Сукуна с наслаждением вдохнул аромат жасмина, прежде чем ответить: — Время для чего? Глубоко и тяжело вздохнув, как будто Сукуна задал неправильный вопрос, Мегуми приподнялся ровно настолько, чтобы заглянуть Сукуне в глаза. На мгновение в голове Сукуны пронеслась мимолетная мысль, что это так странно, что они были так близки, достаточно, чтобы спать вместе на диване, прижимаясь и обнимаясь, но до сих пор не поцеловались.  Он должен срочно исправить это.  Но когда он наклонился, проведя тыльной стороной ладони по щеке Мегуми, глядя на его мягкие розовые губы, Мегуми отстранился, в его глазах был туманный задумчивый взгляд. — Мой сталкер всегда ограничивал всё это по времени, — тихо сказал Мегуми. Он поставил ноги на пол, и Сукуна посетовал на упущенную возможность.  Когда он вообще так долго ждал просто поцелуя? Каждый вечер он приводил домой новую девушку, новое блюдо, которое нужно было распробовать и посмаковать, прежде чем переходить к следующему. Но от Мегуми он ждал поцелуя.  — Это? — уточнил Сукуна, указывая между ними двумя.  Но Мегуми весело фыркнул и покачал головой. — Не это. Я имел в виду свою жизнь.  Кто так говорил о себе? Это было похоже на то, будто они говорили о последнем выпуске шоу, о том, выйдет ли их любимый персонаж из комы или кого в сериале застрелят следующим. Смутно, у Сукуны был момент диссоциации. «Выживет ли Фушигуро Мегуми спустя целый год преследования? Узнаем через две недели, когда, наконец, наступит смелый конец личной жизни Сукуны!» Он тряхнул головой, ущипнув себя за переносицу. Это было не о его личной жизни, это было о том, чтобы убедиться, что Мегуми выжил.  — Сколько раз я должен повторять тебе, что буду оберегать тебя? — спросил Сукуна. — Если бы ты только попытался, ты бы увидел, что этот парень не сможет причинить тебе вреда, если ты ему не позволишь.  Лицо Мегуми исказилось, и он отстранился, скрестив руки на груди. — Ты хочешь сказать, что я хочу, чтобы это произошло? — Что? Нет, милый, вовсе нет, — быстро отступил Сукуна. — Я хочу сказать, что этот сталкер — жалкий трус, а ты сильный. Он пытался измотать тебя целый год и так и не смог сломить. Ты честно собираешься сказать мне, что если бы он прорвался за день до моего прихода сюда, ты бы не стал с ним драться? Не выбил бы ему зубы? Мегуми молчал, поэтому Сукуна продолжил.  — Ты бы так и сделал, потому что ты огонь, ты пылаешь изнутри, и это видно. Ты мой маленький огонёк, и если захочешь, ты сожжешь этот город дотла. Итак, этот парень держится в тени, потому что слишком труслив, чтобы что-либо предпринять, а единственная твоя слабость в том, что ты не обращаешься за помощью, когда она тебе нужна. Если бы ты сопротивлялся, я не сомневаюсь, что ты победил бы.  С кухни донёсся громкий хлопок, Сукуна наконец сел, чтобы выглянуть из-за спинки дивана и увидеть, как Киро хватает свою металлическую миску и швыряет её на пол. Мегуми издал тихий смешок, провел рукой по волосам, прежде чем покачать головой.  — Я ошибаюсь, милый? — спросил Сукуна.  Мегуми встал и пошёл на кухню, не обращая на него внимания. Он покормил свою собаку, на мгновение погладил Киро по голове и вернулся, скрестив руки и глядя сверху вниз на Сукуну, его лицо было решительным, но светилось весельем.  — Покажи мне, как это работает, — приказал Мегуми, указывая на пистолет и электрошокер, что лежали рядом на кофейном столике.  Сукуна откинулся назад, твёрдо уперевшись руками в колени. — Ты, конечно, мой огонёк, милый, но это настоящее оружие. Ты можешь слишком легко навредить сам себе.  — И ты утверждаешь, что мой чёртов сталкер не станет использовать ничего такого? — парировал Мегуми, он поднял электрошокер, взвесив его в своих руках. — Просто покажи мне, как это работает.  В чём вред? — Я не поеду в больницу, просто потому что ты захотел, чтобы тебе показали, как пользоваться электрошокером, и ты случайно во что-то выстрелил. О, придумал! Мы должны позвать Юджи, чтобы он был нашим испытательным манекеном, — размышлял Сукуна вслух. Однако Мегуми бросил на него разочарованный взгляд, так что он отложил эту мысль на потом.  — Пистолет и электрошокер бесполезны в руках того, у кого не было никакой подготовки, — в конце концов сказал Сукуна. — Куда вероятней, что твой преследователь разоружит тебя быстрее, чем ты сможешь выстрелить.  — Ты только что сказал, что хочешь, чтобы я защищался, а теперь фактически говоришь, что я должен предоставить это тебе? — Ну, да. Я бы предпочёл, чтобы не было такого момента, когда ты окажешься в ситуации, когда вынужден использовать оружие.  Похоже, они оказались в безвыходном положении, и Сукуна в конце концов вздохнул, запрокинув голову, чтобы посмотреть в потолок и усомниться, будет ли толк рассказывать Мегуми, как пользоваться электрошокером и пистолетом. — У меня был нож, — внезапно сказал Мегуми, — в средней школе. — У тебя был нож? — недоверчиво переспросил Сукуна. Он просто не мог представить Мегуми, который со своим обычным невозмутимым лицом, как ни в чём не бывало, носит с собой нож. Хотя, если вспомнить, как естественно он держал в руках электрошокер… Мегуми закатил глаза. — Раньше я был хулиганом. Много дрался. Даже запугивал людей. Теперь ты скажешь мне, как использовать твоё оружие, или нет?  Сукуна фыркнул, и, потянувшись, встал с дивана. — Там две кнопки. Удерживай красную, пока не услышишь щелчки. У тебя есть три секунды, прежде чем шокер будет готов. Исходя из этого, ты можешь догадаться, что делать дальше.  Сукуна предпочитал использовать его, а не пистолет. Не то чтобы он не использовал свой пистолет, когда до этого доходило, просто он предпочитал электрошокер. Мегуми провёл подушечкой большого пальца по красной кнопке, прежде чем нажал её, раздалось знакомое «щёлк-щёлк-щёлк», и между двумя штырьками вспыхнул электрический разряд.  — Чтобы сбить с ног парня, многого не нужно. Просто ткни это в него и задержи на секунду, и он ляжет на раз два, — объяснял Сукуна. — В зависимости от размера человека, это может занять немного больше или немного меньше времени, — прежде чем Мегуми успел поднять пистолет, это сделал Сукуна, показывая ему предохранитель и спусковой крючок. — Если нужно выбирать между электрошокером и пистолетом, выбирай электрошокер. В конце концов, твой сталкер явно захочет подобраться к тебе поближе. Да, пистолетом ты можешь нанести больше урона, но иногда люди ведут себя неадекватно, когда на них направляют оружие. Ты же не хочешь рисковать тем, чтобы в ответ подстрелили тебя. Но, если что, это предохранитель, а это спусковой крючок. Это так же просто, как прицелиться и выстрелить, но будь готов к отдаче.  В отличие от электрошокера, Мегуми не стал прикасаться к пистолету, и Сукуна был за это благодарен. Люди могут оправиться от электрошока, но они не всегда могут оправиться от выстрела.  — Ты уже стрелял в кого-то раньше, — внезапно сказал Мегуми, так тихо, что Сукуна едва расслышал. Он медленно кивнул, убирая пистолет обратно в кобуру. Какая-то часть его беспокоилась, что кто-то может напасть на них в квартире Мегуми, но он отогнал эти мысли так же быстро, как они возникли.  — Да, — признал Сукуна. Об этом всё ещё мелькали новостные статьи, информация была легко доступна в Интернете.  Мегуми вернул ему электрошокер. — А ты бы стал ещё? Сукуна склонил голову набок. — Стал что? Мегуми сначала не смотрел ему в глаза. Когда их глаза, наконец, снова встретились, это был тот же далёкий отстранённый взгляд, который Сукуна видел раньше.  — Ты бы выстрелил в кого-нибудь снова? Не то чтобы Сукуна собирался устраивать стрельбище, но то, как спросил об этом  Мегуми, как он выглядел… Сукуна не колебался ни секунды. — Чтобы уберечь тебя, я бы убил любого, кого придётся.  Он пал так низко, что не видит света в конце туннеля. Но это было прекрасно. У Сукуны появились новые цели, ради достижения которых он должен работать. Может быть, это была решимость, может быть, что-то ещё, но того, что Мегуми увидел в его лице, было достаточно, чтобы удовлетворить его на данный момент. Мегуми положил электрошокер на журнальный столик и сделал небольшой шаг к Сукуне.  Сукуна встретил его на полпути, слегка раздраженный тем, что ему пришлось задрать подбородок, чтобы выровняться с Мегуми глазами. У него могло быть больше мускулов, он мог быть шире в плечах, но Мегуми был лишь немного выше его, и его подопечный это знал.  Разница в росте не помешала Сукуне поднять руку, обхватить его щёку и наклонить лицо Мегуми под идеальным углом.  Он слишком красивый, подумал Сукуна. Без особых усилий. Лицо Мегуми было тем, за что начинались бы войны, с ярко-зелёными глазами и полными губами, бледной кожей и розовыми щеками. И Фушигуро Мегуми был его. Должен был быть.  Мегуми наклонился чуть ближе, его глаза закрылись, и Сукуна на мгновение вздохнул, запоминая этот момент, запоминая его красоту.  Никто не заслуживал видеть это, кроме него. Никто.  И никакой ослоголовый сталкер не осмелится прийти и забрать его у Сукуны.  Он придвинулся к нему чуть ближе, чувствуя дыхание Мегуми на своей коже… …А затем зазвонил телефон, прервав этот чудесный момент.  Освободившись от чар, Мегуми распахнул глаза и отступил назад, тряся головой, как будто это могло физически избавить его от ощущения прикосновения Сукуны. Его щеки слегка порозовели, и покраснели ещё сильнее, когда он увидел, что Сукуна пристально смотрит на него. — Ты должен ответить, — отклонился он. — Я приготовлю завтрак. Сукуна не смог победить этим утром. Он разочарованно рыкнул и схватил свой телефон, почти забыв взглянуть на имя, прежде чем ответить.  — Урауме, у тебя есть две секунды, чтобы сказать мне, что может быть такого важного, чтобы, блядь, позвонить мне, или я тебя уволю, — пригрозил Сукуна. Из кухни донесся грохот, когда Мегуми поставил что-то на плиту слишком сильно. Сукуна на самом деле не был уверен, что Мегуми умеет готовить, поскольку Сукуна был тем, кто готовил большую часть их блюд. — Есть несколько важных вещей, которые мы должны обсудить. Я подойду через десять минут. Погодите, что? Сукуна выпрямил спину, когда, наконец, перевёл свои мысли с губ Мегуми на разговор. Урауме не появлялся вот так внезапно, если только не случалось что-то важное.  — Хорошо, — выдавил Сукуна. Не было смысла спрашивать, зачем, если Урауме объяснит это, когда приедет. — Принеси завтрак.  Не попрощавшись, он повесил трубку, бросив телефон обратно на диван, как будто он вызывал у него отвращение. Зная Урауме, он, вероятно, где-то остановится и возьмёт поесть, и этого будет более чем достаточно.  — Эй, прекрати что-то готовить, Урауме придёт и принесёт нам завтрак.  Он завернул за угол на кухню и не увидел ничего, кроме яичной каши на сковороде, которая уже начала подгорать, и хлеба, который выскочил из тостера совершенно не поджаренным. Единственное, что казалось съедобным, это кофе, который Мегуми держал в руке.  — Я не часто готовлю, — объяснил Мегуми.  Как будто это было не очевидно.  — Я вижу, милый, — задумчиво произнёс Сукуна.  Хорошо, что Мегуми был таким красивым. Сукуна подумал, что ради него он даже сможет взять на себя бремя приготовления пищи. Мегуми выключил плиту, потягивая кофе. — Ты сказал, что Урауме придёт? Сукуна коротко кивнул. — Через десять минут или около того. Почему было так неловко? Почему они не могли просто сделать то, о чём Сукуна мечтал с тех пор, как впервые увидел Мегуми, много недель назад? Почему он не мог просто подойти и припасть губами к его губам, и гори всё синим пламенем? Мегуми сделал ещё глоток кофе и прошмыгнул мимо Сукуны, прежде чем он успел что-либо сказать. — Приберись, а? — сказал Мегуми через плечо, исчезая в своей комнате.  Сукуна повернулся к беспорядку, тихо вздохнув.  Да уж. Хорошо, что Мегуми Фушигуро так хорошо выглядел. Сукуна не мог представить себя в роли горничной для кого угодно другого, кроме Мегуми.  Двадцать минут спустя Сукуна прилично убрал кухню, и Мегуми вышел, только что из душа и одетый, как раз в тот момент, когда Урауме постучал в дверь квартиры.  Он выглядел усталым. Не в таком истощении, какое было у Мегуми, когда Сукуна только появился на его пороге, но всё же утомленным. В руках он держал бумажный пакет с жирными пятнами, который принёс и поставил на журнальный столик.  — Я взял буррито на завтрак, — объявил Урауме, деликатно присаживаясь на диван.  Это всегда нравилось Сукуне в Урауме. Точно так же двигался и Мегуми — деликатно, очень изящно, хотя опасность и смертоносность скрывались под их кожей, они оба были элегантны во всём. Конечно же, в пакете были буррито, завернутые в фольгу, вместе с сальсой. Сукуна достал один, передал его Мегуми, а затем достал второй и отдал его Урауме.  Никто из них не ел, хотя и держал еду в руках, пока Сукуна разворачивал свой собственный буррито. Буррито был из одного из самых любимых мест Сукуны, Урауме хорошо его знал.  — Что происходит, Урауме? — спросил Сукуна. — Ты ведь знаешь, что нужно держаться подальше, пока я работаю, если я сам не обращусь к тебе.  Если бы возникла проблема, они могли бы решить её по телефону, не так ли? Сукуна окунул свой буррито в сальсу, прежде чем откусить.  Они молчали слишком долго, чтобы чувствовать себя комфортно, прежде чем Урауме, наконец, заговорил. — Ты был занят обеспечением безопасности Фушигуро. Я не хотел тебя беспокоить, — медленно сказал Урауме.  Пока он это говорил, Урауме поднял руку, поднеся её к лицу, как будто имитируя телефонный звонок. Сукуна указал на свой телефон, всё ещё лежащий на краю дивана.  Только один человек знал пароль Сукуны, и это был Урауме. Он быстро ввёл пароль, просматривая телефон Сукуны, чтобы увидеть, был ли он взломан. Мегуми не понял, что это было, а Урауме не стал объяснять. Что бы он ни нашёл, Урауме, похоже, остался доволен и вернул Сукуне его телефон. Он поймал его одной рукой, оставив на кофейном столике.  — Прошу прощения, это были долгие две недели, — начал Урауме. — Было много бессонных ночей за работой.  — Ты выглядишь усталым, — признал Мегуми.  Сукуна согласился, но больше сосредоточился на том, чтобы съесть свой буррито, чем на том, чтобы указывать на очевидное.  — Ты что-нибудь нашёл? — спросил Сукуна.  Он никогда не замечал этого раньше, но было немного странно есть одному. Сукуна бросил многозначительный взгляд на Мегуми, и тот раздражённо взял буррито, развернул его и начал есть. Урауме не стал есть и положил завернутый буррито на стол.  — Я узнал… больше, чем предполагал изначально. Две важные вещи, на самом деле. Мы теперь знаем, кому принадлежит палец, и знаем, что расследует Годжо Сатору. Сукуна отложил еду в сторону, вдруг внезапно гораздо больше заинтересовавшись тем, что сказал его любимый сотрудник и единственный друг.  Мегуми немного замялся, но откусил буррито. Должно быть, он был голоден.  — И кому принадлежит палец? — спросил Сукуна.  Урауме взял свой телефон и открыл файл, который передал Сукуне. Сукуна сосредоточенно углубился в статью.  Это было несколько недель назад, убийство произошло в ту же ночь, когда Годжо нанял Сукуну. Палец явно принадлежал мужчине со светлыми волосами и усталыми глазами. Он был бизнесменом и шёл домой с работы, когда на него напали.  У него были отрезаны три пальца и левое ухо. Всё это было сделано сразу после убийства, и человек, который случайно забрёл на место преступления, сообщил, что видел то, что, по его мнению, было мужчиной, но он убежал до того, как свидетель смог что-либо увидеть.  — Его зовут Нанами Кенто, мы всё ещё ждём результатов анализа ДНК, но группа крови совпадает, — уточнил Урауме. — Я полагаю, что Фушигуро мог его знать.  Сукуна почувствовал, как у него хрустнуло в шее, когда он резко мотнул головой, чтобы посмотреть на Мегуми. Тот застыл с буррито на полпути ко рту, в ужасе оглядываясь на Сукуну, пока Сукуна показывал ему статью.  — Ты не знал, — тихо сказал Сукуна.  Всё ещё держа в руках телефон Сукуны, Мегуми мягко покачал головой, не глядя ни на кого из них. Его взгляд был пустым. — Когда-то он нянчился со мной и Цумики. Я не видел его много лет… Тяжёлое молчание повисло над ними, пока Мегуми не вернул телефон и не отложил в сторону еду, выражение его лица было тщательно отсутствующим. Сукуна через мгновение тоже отложил свою еду в сторону, не желая быть единственным, кто ест. — Они не нашли остальных частей его тела. Два пальца и ухо всё ещё отсутствуют. Я отдал палец полиции, чтобы его можно было воссоединить с телом, и написал заявление. В ближайшее время они хотят получить от тебя, Сукуна, или от тебя, Фушигуро, заявление о том, как палец у вас оказался, — кратко объяснил Урауме.  Выражение лица Мегуми исказилось, губы скривились от отвращения, но он привёл себя в норму всего за секунду. Если бы Сукуна не наблюдал за ним, он бы пропустил это. — Я сам с этим справлюсь, — сказал Сукуна прежде, чем Мегуми успел заговорить. — Что ещё ты нашел? Урауме барабанил пальцами по коленям. По натуре он был стоическим человеком, не отличался особой эмоциональностью. Сукуна мог сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз он видел, как Урауме улыбается.  И он только однажды видел, как Урауме барабанил пальцами, в первый и единственный раз, когда он облажался в своей работе. В тот день он чуть не потерял важного клиента, но с тех пор Урауме ни разу не ошибся.  — Сукуна, ты просил меня получить информацию о том, что расследовал Годжо Сатору, — медленно начал Урауме. — И… Никакой информации нет. Он не занимается никаким расследованием.  Сукуна остановился, склонив голову набок. — Это не правда. Урауме медленно облизнул губы и промолчал.  Он скорее поверил бы, что Годжо Сатору не проводил расследование, чем поверил бы, что Уруаме лжёт. — Он сказал мне это, когда нанимал меня, и ты был там, он утверждает, что ведёт расследование.  Плечи Урауме деликатно поднялись и опустились. — Он врёт.  Единственным, кто, казалось, не расстроился из-за этого, был сам Мегуми. Он выглядел почти скучающим. Сукуна легонько пнул Урауме по голени. — Объяснись, сейчас же. Со стоном Урауме провел рукой по своему короткому бобу, испортив укладку. Волосы сразу спутались, и Урауме, похоже, больше не мог себя контролировать.  — Блядь, Сукуна, я работал неделями, пытаясь что-нибудь найти. Я отследил банковские счета, связался со всеми частными детективами в этом районе. Нет ничего, никаких платежей, которые можно было бы этим объяснить, ничего, если только Годжо не работает напрямую с властями или не делает всё сам. Сукуна повернулся к Мегуми, который выглядел слишком равнодушным ко всему этому, и спросил: — Ты знал об этом? Через секунду Мегуми кивнул.  — Я бы сказал тебе, если бы ты спросил, — сказал Мегуми. — Я сам попросил его этого не делать. Мегуми действительно просто собирался позволить себе умереть, не так ли? Сукуна ненавидел Годжо Сатору за то, что тот послушал кого-то, кто был не в том настроении, чтобы принимать столь важные решения относительно собственной безопасности. — Ты попросил его не делать этого, — повторил Сукуна. — И он тебя послушал? Мегуми пожал плечами, явно не желая говорить об этом дальше, а Сукуна не знал, то ли смеяться, то ли бросить к чертям собачьим это дерьмо.  Однако Урауме, казалось, знал, что ему нужно, и вмешался прежде, чем Сукуна успел что-либо сказать. — Завтра я напишу заявление в полицию и обсужу этот вопрос с ними. Ещё я разговаривал с управляющим домом, камеры в вестибюле — это муляжи, только видимость для жильцов, они бесполезны. Есть несколько человек, которых мы расследуем, и даже есть подозреваемый, — медленно сказал Урауме. — Но с теми доказательствами, которые у нас есть, большая часть судебного разбирательства будет основываться на слухах или показаниях Фушигуро.    Мегуми встал, вытирая руки о спортивные штаны. Он не выглядел сердитым, нет, и Сукуне понадобилась секунда, чтобы понять выражение его лица.  — Абсолютно нет, — отрезал Мегуми. — Я не буду давать показания, и дело не дойдет до суда. Если вы не можете найти достаточно доказательств, это ваша проблема и ваша вина.  — Мы найдем ещё, — быстро заверил Урауме. — Но всё равно- Мегуми выглядел испуганным.  — Урауме, тебе сейчас лучше уйти, — вмешался Сукуна, прежде чем эти двое успели поругаться. — Я свяжусь с тобой позже, чтобы обсудить всё, что нам ещё может понадобиться.   Прежде чем его помощник смог с ним поспорить, Сукуна схватил нетронутую еду Урауме, передал ему буррито и жестом велел встать. Урауме сделал это через секунду, немного усталый, но немного замешкался возле двери. — О, совсем забыл, Фушигуро, я забрал то, о чём ты просил, — сказал он, вытаскивая что-то из кармана и бросая это Мегуми. Это был нож-бабочка? Сукуна не видел таких целую вечность. Он не любил ножи.  Мегуми покрутил его какое-то время с отработанной легкостью и крепко сжал в руке, кивнув Урауме в знак благодарности.  — Боже, вы двое странные, — пожаловался Сукуна.  Урауме хихикнул в руку, попрощавшись, и Сукуна снова оказался наедине с Мегуми, который позвал Киро, чтобы вместе с ним отправиться в свою спальню.  — Хэй, милый, — сказал Сукуна через секунду. — Ты же знаешь, что дело и правда может дойти до суда? Возможно, тебе придётся дать показания.  Плечи Мегуми напряглись, и Киро протяжно заскулил, глядя на Сукуну так, словно он был во всём виноват.  — Нет, не придётся, — возразил Мегуми, почесав между ушами Киро, чтобы успокоить собаку. — Либо он убьёт меня, либо я убью его. Один из нас не выберется из этого дерьма живым. Дверь спальни захлопнулась за Мегуми и Киро прежде, чем Сукуна смог разглядеть огонь и злость, которые таил в себе Мегуми. Хотя этот настрой был неожиданностью, Сукуна его приветствовал.  Если Мегуми, наконец, был готов сражаться за свою жизнь, Сукуне не терпелось это увидеть.