In your shadows

Сукуна переплёл свои пальцы с пальцами Мегуми, когда они вошли в комнату ожидания отделения неотложной помощи. Некоторое люди из тех, что там толпились, просто ждали, некоторые были в крови, некоторые сгорбились от боли, но Юджи среди них не было. Мужчина, сидевший за стойкой, выглядел утомлённым, и он невидящим взглядом смотрел на Сукуну, пока тот к нему подходил. — Мой брат, Итадори Юджи, здесь? — Сукуна надеялся, что ему скажут «нет». Что произошла ошибка, что они с Мегуми могут отсюда уйти, и что всё нормально. Ну, настолько нормально, насколько это возможно. Ему ещё придётся разобраться со сталкером, но, по крайней мере, с Юджи всё будет в порядке. Но лицо врача за стойкой слегка смягчилось, и, о, этот жалостливый взгляд, который люди бросают на других людей, когда что-то идёт не так, и они могут выразить только сочувствие. — Он всё ещё в операционной, присаживайтесь, я позову вас, как только появятся новости.  Плечи Сукуны опустились, но в то же время его охватило облегчение. Операция — это ведь своего рода ремонт, и это означало, что всё ещё можно исправить. С Юджи, наверное, всё будет в порядке. Мегуми, похоже, думал о том же. — Как он? — Мегуми сжал его руку, и Сукуна облокотился на стойку, чтобы устоять на ногах. У него кружилась голова.  Врач поджал губы. — Я сообщу вам, как только получу свежую информацию.  — С ним ведь всё будет в порядке? — Настаивал Мегуми. Жалостливый взгляд и молчание сказали им больше, чем любые слова.  — Я дам вам знать, как только получу свежую информацию, — повторил врач. Мегуми выглядел готовым поспорить, побороться за Сукуну, но последнее, что им сейчас было нужно, это спорить с обычным дежурным врачом, который не был в курсе дел. Кроме того, Сукуна вполне мог сражаться самостоятельно. — Это мой брат. Можете ли вы хоть что-нибудь рассказать нам о его состоянии? — спросил он. Его голос звучал ровным, с лёгким намёком на гнев, который мог быстро перерасти во что-то куда более агрессивное. — Я мало что знаю, сэр. Его не так давно привезли на машине скорой помощи, и это всё, что мне известно. Сейчас он в надёжных руках, — успокоил его врач.  Люди смотрели на них, как они обычно и делали, когда не на что было больше смотреть, кроме зернистого телевизора с неинтересными дневными драматическими шоу. — Мегуми! Сукуна! Они одновременно обернулись, глядя на источник голоса. Юта подошёл к ним вместе с Урауме, и оба выглядели измученными. Волосы Юты всё ещё были зачёсаны вверх, как у Мегуми, хотя он и переоделся в свою типичную белую рубашку. Его руки по локоть были в крови. — Юта, — с облегчением вздохнул Мегуми. — Что случилось? Юта открыл было рот, но Сукуна прервал его, махнув рукой и указав на заднюю часть зала ожидания, туда, где было меньше всего людей. — Не здесь. Казалось, что все в помещении на них пялились, даже медсёстры, которые то и дело тихо сновали туда-сюда. Ребята отошли в сторону. Сукуна остался стоять вместе с Мегуми, а Юта сел рядом с Урауме, потирая лицо, прежде чем понял, что его руки всё ещё в крови. — Мне нужно вымыть руки, — пробормотал Юта. — Я пытался остановить кровотечение, но крови было слишком много…  Это была кровь Юджи — на его руках. Не он был причиной того, что Юджи здесь, в реанимации, но его кровь была прямо тут и пачкала его руки. И это чувство никогда не исчезнет. Сукуна знал его достаточно хорошо. Урауме указал на дверь уборной, и Юта отлучился с виноватым взглядом, который Сукуна проигнорировал. — Я думал, ты следишь за Цумики? — спросил Мегуми у Урауме, слегка прислонившись к Сукуне. Урауме поднял руки вверх в защищающемся жесте. — Я так и делал. Но я тот, с кем они связываются, когда не могут связаться с Сукуной. Не волнуйся, прежде чем уйти оттуда, я убедился, что она в безопасности. Мегуми, похоже, принял это и снова повернулся к Сукуне, чтобы мягко обратиться к нему. — С Юджи всё будет в порядке. Он такой же сильный, как и ты.  Сукуна кивнул, и они больше не разговаривали, пока Юта не вернулся с бумажным полотенцем в руке и с силой зачесанными назад волосами. Сукуна поймал себя на том, что оглянулся на пост дежурного врача, надеясь получить хоть какую-то информацию. — Итак, что у вас, блядь, случилось? — грубо спросил он. — Юджи хотел приготовить ужин, поэтому мы решили прогуляться до магазина и купить немного продуктов. Когда мы уже шли домой с пакетами, этот парень подбежал и попытался меня схватить, но Юджи оттолкнул его назад. Дальше… не знаю, всё как в тумане. — Юта опустил взгляд и развёл руками, глубоко вздохнув. — Я не видел ножа, пока не стало слишком поздно. Не думаю, что Юджи тоже видел. Всё случилось очень быстро. В одну секунду они дерутся, а в следующую Юджи уже лежит на земле. Я в панике выкрикнул имя Юджи, и, думаю, этот урод тогда точно понял, что мы — не вы, ребята, потому что сразу убежал. Кто-то из прохожих вызвал скорую, и вот мы здесь.  На штанах Юты тоже была кровь. Вероятно, кровотечение и правда было сильным.  — Я уже связался с полицией, — сказал Урауме, глядя на Юту. — Они хотят поговорить с тобой, и с Юджи, когда он придёт в себя после операции.  В голове Сукуны крутилось слишком много вопросов, чтобы он мог выбрать, какой из них задать первым. Они видели, кто это был? Смогут ли они узнать его лицо? Узнали ли они ещё что-нибудь? Что бы произошло, если бы там были настоящие Сукуна и Мегуми? Одно он знал наверняка. Что если бы там был он, вместе с Мегуми, он бы тоже бросился в бой, не задумываясь, и напоролся бы на нож, не жалея ни о чём, если бы это означало, что так он защитит Мегуми. Сукуна чувствовал, как Мегуми пристально смотрит на него своими яркими изумрудно-зелёными глазами, и хотя сейчас Сукуна не хотел ничего, кроме как позволить себе погрузиться в свой собственный разум, он не мог себе этого позволить. Были и другие люди, которые на него полагались. Заняться саморефлексией он может и позже.  — Ты видел, кто это был? — Всё-таки решил спросить Сукуна. В конце концов, это был самый насущный вопрос. Но Юта к разочарованию всех покачал головой. Его ладони сжались в кулаки. — Думаю, Юджи видел его лицо, но я ничего не видел. Хотя я слышал его голос. Вероятно, на нём снова была большая толстовка с капюшоном, как и в тот раз, когда Юджи впервые с ним столкнулся. Рос масштаб преступлений, их число росло, и у Сукуны было стойкое ощущение, что вскоре случится нечто действительно ужасное. И вопрос был уже не в том, произошло бы это или нет, если бы сегодня на месте ребят были Сукуна с Мегуми, а в том, что их ждёт дальше.  — Что он сказал? — спросил Мегуми. Юта глубоко вздохнул. — Он сказал: «Ты не тот», а затем убежал.  Сукуна глубоко вздохнул. Ему не следовало позволять Юджи и Юте заниматься этим притворщецким дерьмом.  Но он был сильнее этого. Блядь, да они с Юджи даже толком не разговаривали много лет, почему он так расстроился? Не то чтобы Юджи был слабаком, он был сильным парнем, почти таким же сильным, как и сам Сукуна. Он справится. Он выберется из этого живым. Но Сукуна никогда больше не позволит Юджи заниматься подобной хернёй. Мегуми прикрыл рот рукой, как будто пытался подавить свои слова, прежде чем они успели слететь с его языка. Но Сукуна уже знал ход его мыслей. Мегуми считал себя виноватым.  Однако правда была в том, что на самом деле в этом не было ничьей вины, кроме вины самого сталкера. В руках этого человека сконцентрировались смерть и разрушения. — Мегуми, мы знали о риске, — быстро сказал Юта и выпрямился, расправляя плечи. — Мы знали, на что идём. Это не твоя вина. — Он прав, — согласился Урауме. — Если бы мы были там, на нас, вероятно, напали бы, и он мог бы убить тебя, — наконец сказал Сукуна. Это ничуть не уменьшило чувство вины, охватившее всех троих. У чувства вины вообще был забавный способ распространяться воздушно-капельным путём. Даже если человек достаточно умён, чтобы понимать, что в каком-то действии нет его вины, иногда этого недостаточно, чтобы не допустить, чтобы вина захлестнула кого-то ещё. — Я не хотел никого втягивать в свои проблемы, — в конце концов пробормотал Мегуми. — Я даже не хотел, чтобы Годжо нанимал телохранителей, но он сказал… он сказал, что либо он проводит полномасштабное расследование и выясняет, кто это был, либо он нанимает мне охранника. Я думал, это проще. — Да, дорогой, всё так, — согласился Сукуна, схватив Мегуми за плечи, чтобы повернуть его к себе лицом и заглянуть в его глаза. — Тебя нужно было защищать. Боже, сколько раз мне придётся повторять тебе, в какой опасности ты находишься? — Ты уже говорил, но… О, Сукуна не собирался всё это слушать. Больше никаких оправданий.  — Что бы произошло в том чёртовом переулке, если бы меня там не было? Если бы у тебя не было вообще никакого телохранителя? Что тебе тогда рассказал твой грёбаный сталкер о том, что он собирается с тобой сделать? Мегуми отвернулся, избегая его взгляда. — Я знаю, знаю, я не хочу… — Скажи мне. Это было не то место, в котором нужно было вести этот разговор, но это было единственное место. Время было не на их стороне, но оно никогда не было, и им нужно разобраться в этом сейчас. Юта сделал шаг вперёд, примирительно подняв руки, с небольшой натянутой улыбкой на лице. — Сукуна, возможно, это не лучшее место… Одного испепеляющего взгляда было достаточно, чтобы остановить Юту, хотя натянутая улыбка всё ещё оставалась на его губах.  Мегуми протянул руку и обхватил запястья Сукуны тонкими, нежными пальцами. — Не надо, — тихо прошептал он, — не делай этого со мной. Что-то в Сукуне смягчилось, поскольку Мегуми даже не посмотрел ему в глаза, но он не остановился. Он зашёл слишком далеко, чтобы останавливаться, поэтому сделал шаг вперёд и аккуратно повернул лицо Мегуми к себе, взяв его за подбородок. Мегуми не смотрел ему в глаза, глядя в сторону, куда-то за тысячу миль от него, но в конце концов, он выдохнул и тихо заговорил, когда понял, что Сукуна не предложит ему спасения. — Он сказал, что изнасилует меня, разорвёт на части и будет калечить меня до тех пор, пока полиция не сможет опознать мое тело. Что от меня не останется ничего, чего он не тронул бы.  Голос Мегуми был таким мягким, таким тихим, становясь всё мягче и тише с каждым словом, так, что в конце он едва шептал. Сукуна обнял ладонями его щёки, вынуждая Мегуми на себя посмотреть.  Эти изумрудные глаза были ещё прекраснее, когда их застилали слёзы. — Я никогда не позволю этому случиться, дорогой. Никогда. Ни за что. Так что, умоляю, не смей себя винить. Ублюдок, который посмел тебе угрожать, будет гнить, и я сделаю для этого всё, что в моих силах. Слышишь меня?  Мегуми сморгнул слёзы, не отстраняясь от прикосновений Сукуны, его руки всё ещё сжимали его запястья. — Вы к Итадори Юджи? Все четверо синхронно повернули головы в сторону источника звука, глядя на хирургическую медсестру, чей голос казался каким-то взволнованным. Юта и Урауме резко поднялись со своих мест, ощущая, как по венам расползается страх.  Медсестра держала в руке карту, барабаня по ней пальцами. — Операция прошла хорошо, сейчас его везут в палату под наблюдение, чтобы убедиться, что он стабилен и нет осложнений, и что его организм справляется. Теперь нам всем нужно просто ждать, когда он проснётся.  Мегуми покачнулся, прижимаясь к Сукуне. Сукуна крепко обнял его за плечи. — Когда, — повторил Сукуна, — не если. Вы ведь сказали «когда»? Медсестра медленно кивнула. — Всё прошло хорошо. Мы предпочитаем сохранять позитивный настрой в таких ситуациях. Но, должна предупредить, всегда есть шанс, что он может не проснуться. Мегуми уже знал об этом, даже слишком хорошо. — Когда мы сможем его увидеть? Подняв два пальца, медсестра посмотрела на них четверых. — На данный момент могут пройти только два посетителя, в часы приёма. Я могу показать вам его палату, когда будете готовы.  Сукуне потребовалась секунда, чтобы прийти в себя, прежде чем он кивнул, собрался и начал раздавать указания. — Юта, поговори с Тоджи и подай заявление в полицию о том, что произошло. Урауме, присмотри за ним. Телефон у меня с собой, свяжитесь со мной, если что-то пойдет не так.  Без дальнейшей помпы и суеты они вчетвером разошлись по своим делам, как будто и не были вместе вообще. Медсестра жестом пригласила Мегуми и Сукуну следовать за ней.  Ровный сигнал кардиомонитора был первым, что услышал Сукуна, войдя в больничную палату Юджи. Это не было похоже на посещение Цумики, которая выглядела так, будто просто крепко спала. Юджи было больно, и это было видно. На руках у него были капельницы, на лице была кислородная маска, которая помогала ему дышать. По его лицу были размазаны густая подводка для глаз и разводы крови, которые нужно было смыть. Он был бледный, почти того же оттенка, что и Мегуми, от чего глубокие синяки под его глазами выделялись ещё сильнее. Сукуна тяжело сел в кресло рядом с братом, думая про себя, что, когда Юджи проснётся, он предложит ему работу телохранителя. Потому что его брат отлично справился, и он гордится им.  Положив руку ему на плечо, Мегуми тихо выдохнул. — Ох, Юджи, тебе поскорее пора просыпаться… Сукуна действительно не мог с ним не согласиться. Потому что, хотя они с Юджи никогда особо не ладили, сколько бы они ни спорили, когда росли, и сколько бы они не разговаривали, когда уже выросли, Юджи всё равно оставался его младшим братом. И это никогда не изменится. Он тихо усмехнулся, покачав головой. — Я не могу поверить, что он пострадал. Просто не могу в это поверить.  Лицо Мегуми смягчилось, и он потянулся, чтобы положить руку Сукуны себе на колени. — Совсем иначе ощущается, когда это кто-то другой, да? — пробормотал Мегуми. — Это нормально, когда ты думаешь, что только ты можешь пострадать. Меня это никогда особо не беспокоило, пока я не подумал о том, что он может угрожать Цумики, или Годжо, или Тоджи, или тебе. Я ненавидел это больше всего.  Сукуна почувствовал небольшое раздражение. — Я понял.  Потому что своя собственная безопасность казалась чем-то, что можно было почти выторговать. Неделя на окраине города и короткая поездка на пляж казались ничем, когда цена такого отвлечения была настолько высокой. Сукуна не был уверен, как долго они там просидели. Мегуми сходил в уборную и намочил полотенце, чтобы вытереть следы грима и крови с лица Юджи. Они оставались там так долго, как могли, а Юджи всё не просыпался. ••• К двери квартиры Мегуми, словно грехи церкви к двери Мартина Лютера, было прибито письмо. Мегуми, не взглянув на него, молча сорвал бумагу, скомкал и открыл дверь. Снова зайти в квартиру Мегуми было похоже на возвращение в тюрьму. Его дом разгромили, осквернили. Двери шкафа были выломаны, посуда разбита об пол. Шторы были распахнуты, открывая городу выпотрошенные внутренности некогда уютной квартиры.  В конце концов им приказали покинуть больницу, и они сделали это с большим сожалением. Было странно оставлять Юджи там одного. Мегуми тихо спросил, что будет, если он проснётся, а рядом никого не будет, и медсёстрам пришлось заверить его, что они будут проверять его каждый час. И на этом всё. Они ушли оттуда и вернулись в квартиру Мегуми, зная, что всё изменилось, но при этом не изменилось ничего.  Вернуться домой и осознать это было ничем иным, как вишенкой на торте из злости и отчаяния. Где-то там, совсем рядом, всё ещё блуждал сталкер, причём жестокий, отвратительный ублюдок, который следил исподтишка, ожидая момента, когда сможет превратить жизнь Мегуми в сущий ад. Юджи был ранен и всё ещё висел на волосок смерти, и в данный момент они ничего не могли сделать. «Это самое худшее», — решил Сукуна. Хуже всего было осознавать, что в данный момент он ничего не может сделать. Мегуми бросил записку на стол и принялся убирать разрушенную квартиру. Сукуна помог ему собрать мусор, сложил одеяла на диване, чтобы им было где присесть, и отправился подметать пол, чтобы убедиться, что им ничего не подбросили. Поскольку всё казалось разгромленным, Сукуна не мог понять, было ли что-то украдено, но и не нашёл никаких неприятных сюрпризов. Они убирались в квартире вместе, работая в тандеме, и никто из них не произнёс ни слова. Уборка в разрушенном доме была не тем, что они хотели сделать, а тем, что им нужно было сделать. — Тяжело находиться по эту сторону, правда? — внезапно спросил Мегуми. — Чувствуешь себя жертвой, зная, что в данный момент ты ничего не можешь сделать, чтобы исправить ситуацию.  Сукуна не хотел об этом говорить. По крайней мере, да, теперь было легче понять, через что прошёл Мегуми, когда Сукуна впервые к нему приехал. Поэтому вместо того, чтобы отвечать, он посмотрел на записку, считая молчаливым чудом то, что Мегуми её до сих пор не выбросил. В ней, тёмными чернилами и неряшливым почерком, мало чем отличаясь от других таких же записок, было написано только одно: «Ты не сможешь убежать от меня».  Мегуми взял со стола письмо и бросил его в один из многих мусорных мешков, которые они успели собрать.  — Тебе нужно поесть. Что ты хочешь? Сукуна тихо рассмеялся. — Когда мы с тобой успели поменяться ролями? С лёгкой улыбкой Мегуми поцеловал его в щёку, прильнув к прикосновению, когда Сукуна в ответ обнял его за талию. — С Юджи всё будет в порядке. Сейчас тебе нужно отдохнуть, Суку. Я могу позаботиться об ужине за тебя, и я хочу немного позаботиться о тебе. А теперь скажи мне, что ты хочешь съесть, пока у меня самого ещё есть аппетит.  — Мне действительно всё равно, что мы будем есть.  Ему правда было всё равно. Сейчас он заботился только о том, чтобы держать Мегуми в своих руках и повторять себе, что всё могло быть совсем по-другому.  Он даже не знал, будут ли они с Мегуми в порядке, когда сталкер нападёт в следующий раз.  Мегуми положил голову на плечо Сукуны и вздохнул. — Не позволяй этому парню всё изменить. Он того не стоит. Разве не ты всегда мне это говоришь? Не всё. Но будь он проклят, если позволит этому сталкеру забрать у себя кого-то ещё.  Юджи проснётся. Он не может не проснуться.  Мегуми невесомо провёл пальцами по его щеке, по одной из линий его татуировок. — С Юджи всё будет в порядке, слышишь? Почему бы тебе не проверить мою комнату, пока я заказываю нам еду? — Пытаешься затащить меня к себе в постель? – поддразнил Сукуна, игриво шевеля бровями. Мегуми покраснел и покачал головой. — Мне казалось, мы уже спали в одной постели… — Если ты думаешь, что я ещё хоть одну чёртову ночь проведу на твоём дерьмовом диване, значит, тебя ждет большой сюрприз, дорогой, — оборвал Сукуна. — Закажи ужин, уже поздно. В конце концов он всё же сделал то, о чём его просили, хотя к тому моменту он уже на два раза перепроверил и комнату Мегуми, и ванную. Не важно. Ещё одна проверка не будет лишней. Это добавило им комфорта и дало Мегуми возможность заказать им ужин, чтобы проявить заботу.  Сукуна мог это сделать. Сконцентрировать внимание на главном — на безопасности. Любое проявление слабости в этот момент могло убить и его, и Мегуми. Им нужно было идти вперёд и продолжать борьбу.  Даже если это больно. Сукуна будет скалой и камнем и не позволит себе быть слабым. Не тогда, когда дело касалось Мегуми. Мягкая ладонь обхватила его щёку, и пряный запах приятно пощекотал нос. Собравшись с силами, Сукуна повернул голову и поцеловал обнимавшую его ладонь. — Привет, дорогой, — пробормотал он.  — Я что-то пропустил? С губ Мегуми сорвался лёгкий, лёгкий смешок. — Я добыл нам еды. У меня всё ещё есть несколько фильмов, которые притащил мне Юджи, хочешь посмотреть? Сукуна не хотел. Ему даже не хотелось есть. Мегуми, почувствовав его апатию, сел на кровать рядом с ним, почти не раздумывая, потянувшись к его руке. — Ты знаешь, я никому не позволю тебя обидеть. Улыбка Мегуми слегка померкла, но Сукуна обхватил его щёки ладонями, заставляя встретиться с собой взглядом. Вопрос был не в том, сможет ли Сукуна его защитить, нет. Вопрос был только в том, как далеко Сукуна зайдёт. — Я никогда не позволю ему причинить тебе боль. — Он притянул Мегуми на дюйм или два ближе. — Ни сейчас, ни когда-либо. Когда всё закончится, мы забудем это, как плохой сон. Я обещаю тебе.  Но Мегуми только ухмыльнулся, слегка изогнув губы. — Знаешь, Суку, это работает в обе стороны. Я тоже никогда не позволю ему причинить тебе боль.  Мягкие, тёплые губы Мегуми коснулись его собственных, одно нежнейшее прикосновение, и его было достаточно, чтобы тьма внутри Сукуны немного улеглась. На данный момент это было всё, чего он хотел. Мегуми здесь, рядом, живой и тёплый. Никто и никогда не причинит вред Мегуми, и Сукуна готов положить на это свою чёртову жизнь.