Тайны Угольного леса

      Давайте мы не будем углубляться в события последних нескольких дней и я просто перескажу всё вкратце.       Ситуация в клубе оставила неприятный осадок в душе Патриции. Девушки сразу же покинули клуб, вызвали такси и разъехались по домам. Гарден мучали бессоница и кошмары. Она, к сожалению, не успевала на приём к своему врачу из-за несостыковок с датой отъезда. Патри надеялась найти какие-то ответы у бабушки, возможно, она бы даже могла попробовать вспомнить что-то, увидев свои старые вещи. Последние дни Патри собирала чемоданы и гуляла по любимым местам в городе. Она испытывала приятное чувство настольгии, вспоминала свои первые дни здесь. Девушка встретилась со своими друзьями и знакомыми, хорошо провела с ними время.       На вокзале Патри провела много времени с Эрин и Кристой. Она пыталась описать им Ларренвальд, свою бабушку, прекрасные хвойные леса, окружающие город, самых интересных людей, которых ей удалось запомнить. Эрин уже не грустила, напротив, она воодушевлённо рассуждала об их общении на расстоянии. Криста наставляла рыжую бестию и напоминала ей о заботе о здоровье.       К счастью, Патриция добралась до Ларренвальда без проишествий. После поезда она вызвала такси и добралась до центра столь загадочного и таинственного городка.       Сердце Патри наполнилось трепетом. Постепенно воспоминания об уютных улицах этого городка начали возвращаться. Здесь мало что поменялось. Взрослые украшали частные дома к Рождеству, подростки раздавали листовки, дабы накопить на праздники, дети играли в снежки. Главная ёлка сверкала разноцветными огнями. Всё как в самом обычном городке. Город медленно погружался в сумерки, поэтому Патриция решила поторопиться. От центра до дома бабули Мирабель было примерно пятнадцать минут пешком.       Приятное волнение разгоралось в душе девушки. Она представляла удивлённое и радостное выражения лица своей любимой бабули, её полный любви взгляд и тёплые объятия. Больше всего на свете Патриции бы хотелось сделать Мирабель самой счастливой бабушкой на свете…       Наконец, Патриция стояла напротив уже довольно старенького двухэтажного дома. Свет был потушен — бабуля Мирабель обычно устраивала себе сон в такое время. Дом был минимально, но красиво украшен. Забренчала связка ключей. Дверь быстро поддалась, Патриция попала в дом.       Знакомый коридор казался стал намного меньше. Украшения были старыми, ещё со времён детства девушки. Патриция оставила чемоданы и пошла на второй этаж по очень скрипучей лестнице. Дверь в комнату бабули Мирабель была чуть приоткрыта, Патри буквально на носочках вошла. Бабуля Мирабель лежала лицом к окну на кровати, из-под одеяла виднелась лишь её макушка с копной седых волос.       — Бабушка, — подходя к кровати шепнула Патри, — я вернулась.       Девушка села на корточки и посмотрела в родственнице в лицо. Её глаза были мирно сомкнуты, рот чуть приоткрыт. Патри прислушалась: в доме стояла гробовая тишина. Абсолютная гробовая тишина.       — Бабуль, проснись, пожалуйста, — Патри внезапно тревожно затрясла родственницу за плечо, — Почему ты так тихо дышишь?       Бабушка не просыпалась. Дыхания отсуствовало. Девушка судорожно приставила пальцы сначала к шее, а потом и к руке старушки: пульс отсутствовал.       Она мертва.       Голова закружилась, ноги стали ватными от осознания смерти единственного близкого человека. Патриция села на пол. Она была в шоковом состоянии. Пат просто сидела и смотрела на мёртвое тело.       — Я сплю? — прошептала ошеломлённая Патриция, — Это нереально? Это опять кошмары? Это был кошмар. Это был настоящий кошмар наяву. Патриция взяла бабулю за руку. За ледяную руку. Она не отрывала взгляда от её безжизненного лица.       — Это какая-то шутка? — на хрустально-голубых глазах выступили слезы, — Я отказываюсь в это верить! Это не смешно!       Перед глазами у Патриции всплыли все воспоминания с бабулей Мирабель. Она была заботливой, но строгой. Она всегда поддерживала внучку, она всегда была за неё горой. Пенсионерка никогда не нагружала малышку своими проблемами, она хотела, чтоб детство этой сиротки прошло счастливым. Даже в тяжёлые финансовые времена Мирабель старалась обеспечить чадо самыми лучшими вещами, которые только могла найти. Она не ругала девочку за истерики и протесты, она всегда пыталась поговорить с ней. Старушка выслушивала жалобы соседей на бойкую и непослушную девчонку, но никогда не ругала её при ком-то. Возможно Мирабель давала Патриции слишком много свободы и своеволия, но ей так нравился звонкий смех этого светлого ребёнка.       — Нет, нет, нет, нет, нет! Нет! Этого не может быть! — тон перешёл на крик, — Ты не могла умереть, когда у меня всё наладилось!       Патриция не верила в происходящее. Словно всё, что происходит с ней сейчас — фильм. Словно это и не её жизнь вовсе. Может это вообще сон? Она словно видела себя со стороны: молодая девушка сидит на полу рядом с кроватью мёртвой родственницы в полной темноте. Это точно происходит не с ней. Это сон. Это розыгрыш. Это не правда. Отрицание медленно перерастало в гнев.       — Да так ты вообще посмела! Ты издеваешься надо мной! — Патриция отшатнулись.       Буря эмоций разыгралась в душе юной девушке. Шок, отрицание, гнев, вина, страх — все эти чувства смотались в один огромный комок боли.       — Что я буду делать без тебя? Ты оставила меня одну!       Патриция смолкла, словно ожидая ответа. К сожалению, его не последовало. Ей внезапно захотелось оказаться в тёплых объятиях бабули, снова почувствовать её всемогущей, ощутить себя в безопасности. Затем с губ сорвался тихий стон, за ним из голубых глаз потекли слезы. Девушка громко зарыдала, пытаясь жадно глотать воздух. Она закашлялась.       — Прости… меня! Это… я виновата…- Патриция стала нежно целовать ледяные руки бабули Мирабель, обжигая их своими слезами, — Бабуля, прошу, очнись… Я виновата перед тобой… Я тебе так мало звонила, я так мало провела с тобой времени… Я не готова тебя отпускать… Бабушка!       Погода, словно понимая настроение Гарден, испортилась. Поднялся ужасный ветер, пошёл снег. Разыгралась настоящая вьюга.

***

      Последние несколько дней прошли как в тумане. Соседка, услышав крики из дома, в котором жила тихая старушка сразу же насторожилась и вызвала полицию. Там копы нашли плачущую Патрицию. В дальнейшем оказалось, что Мирабель Эфир умерла от сердечного приступа во сне, тихой и мирной смертью. С организацией похорон Патриции помогала та самая соседка, которая вызвала полицию — Марта. У неё же Патриция жила какое-то время, потому что находилась в состоянии шока и ничего толком не могла делать. На похоронах присутствовало не очень много людей. Патрицию попросили произнести прощальную речь, но она не смогла — расплакалась. Настоящей пыткой для неё был вид Мирабель в гробу. Она долго плакала над ним, извинясь за всё, что могла сделать не так. Поминки отмечались без Патри. Две недели она провела в гостеприимной многодетной семье Марты. Она очень похудела, хоть и сострадающая женщина старалась кормить её хорошо. Каждое утро, вставая Патриция тихо плакала, дабы не разбудить детей Марты. Ночами Патри засыпала в слезах. Её перестали мучить кошмары на время, но бессоница никуда не прошла. Каждый день она проводила в раздумьях о Мирабель. Марта заботливо освободила для нее комнату своей старшей дочери, в которой Патриция проводила почти всё своё время. Через какое-то время после испытания такого яркого спектра эмоций, Патриция потеряла эмоции вовсе. Всё казалось ей бессмысленным. Голова была пуста, она сгорела, как спичка. Рациональное мышление более менее начало возвращаться к ней. Она вернулась в дом, в котором выросла, предварительно отплатив Марте проживание, несмотря на то, что последняя до конца отказывалась. Дом и определённая сумма денег, которые Мирабель откладывала, достались Патриции по завещанию. Патриции было тяжело возвращаться в это место, но она не могла более оставаться у Марты.

***

      Патриция тихо, словно крадясь, открыла входную дверь. Атмосфера витала печальная, словно сам дом оплакивал потерю хозяйки. Патриция наступила на скрипучий пол — в детстве Мирабель всегда понимала, что пришла любимая внучка именно по этим скрипам. Ой, а эти новогодние украшения они как раз делали вместе!       — Новый год уже завтра? — прошептала Патриция, поднимаясь в комнату Мирабель, — А я думала, что мы отпразднуем его вместе, бабушка.       В комнате старушки на столе стояла её красивая фотография в чёрной рамке. Патри задержала на ней пустой взгляд. Нет, она больше не сможет заходить в эту комнату. Никогда.       Патриция стремительно покинула комнату. Выйдя в коридор, она дышала так, словно только что сбежала. Нет, всё же она ещё не до конца оправилась. Она осмотрела пространство вокруг себя, взгляд остановился на расписанной различными карандашами двери. На ней висело много странных рисунков.        Комната Патриции.       Девушка заинтересованно шагнула к комнате, смогла даже разобрать некоторые надписи:       Викса, Санта, Джонни, Солька любят Пат-Пат!       — Что за странные надписи… Имена? Пат-Пат это я что-ли? — девушка дотронулась до надписей кончиками пальцев, пытаясь вспомнить их значения.       Патри повернула ручку двери, приложив немного силы. Старая дверь со скрипом открылась и перед девушкой предстала знакомая картина — комната подростка, которая никак не изменилась, разве что, вещи не были разбросаны, как всегда. Стены были увешаны плакатами, фотографиями, набросками стихов. Кровать была аккуратно заправлена бабушкой, любимый плюшевый медведь преданно ждал хозяйку рядом с подушкой. На письменном столе лежала стопка старых тетрадей, любимые книги девушки. Гитара, обклеенная наклейками, всё также стояла у кровати. Растения были политы.       — Ты даже про них не забыла… — уныло прошептала рыжая бестия. Девушка подошла к кровати и заметила большой лист бумаги формата А4. И… О Боже, Патриция разглядела почерк Мирабель. Она судорожно схватила жалкий листочек бумаги и принялась внимательно читать.       Моя дорогая Патриция!       Я всю жизнь обманывала тебя, не могу простить себе этого даже в старости. Не знаю, когда ты прочитаешь это письмо, но надеюсь, содержимое тебя не очень разочарует. Оно связано с твоими родителями.       Милая, на самом деле твои родители не погибали в автокатастрофе. Они бросили тебя. Моя глупая дочь Кэролайн забеременела от своего молодого человека и твоего отца — Освальда, когда была ещё подростком. Я плохо воспитала этого ребёнка, мне очень стыдно. С самого детства я следила за каждым шагом Кэролайн, потому что она рано осталась без отца. Я боялась, что моя дочь будет чувствовать себя одиноко, я старалась ради неё. Но я ошибалась. Вся эта опека плохо сказывалась на психике Кэролайн, она старалась максимально оградиться от меня и никогда ни чем со мной не делилась. Я была для неё плохим полицейским. Ей очень не везло с мальчиками, но Освальд правда полюбил её. Но они были слишком безответственны и молоды. Я также виновата в этой ситуации. Кэролайн не захотела делать аборт и родила двойняшек — тебя и твоего брата. Понимая, что не смогут вырастить двух детей, твои родители оставили тебя на пороге и написали в записке твоё имя и извинения. Они боялись моего гнева и уехали из города, оборвав все связи. Так мы и остались с тобой вдвоём. Я старалась не совершать тех же ошибок, что были с твоей матерью, я воспитала тебя совершенно по-другому. Прости меня, старую, за всё. Я очень люблю тебя, моя славная девочка.       С безграничной любовью, твоя бабуля Мирабель.       На бумагу капнули слезы. Патриция сжимала листок в своих руках и, всхлипывая, прижимала листок к груди. Ей было безразлично на этот обман. Тоска вновь заполнила душу Гарден. Родители, брат, смерть бабушки… Она была не готова ко всему этому, она была растеряна. Этот снежный ком полностью раздавил барышню и её веру в будущее. За что ей всё это? Почему судьба так стремится размазать её? За все спокойные годы жизни в мегаполисе? Восстановить баланс? Прочая ересь?       Проплакав ещё какое-то время, Патриция сложила последнее письмо своей бабушки в две части и оставила его на столе. Её взгляд привлекла яркая тетрадка, обклееная наклейками и стикерами. Неужели это… личный дневник? Патри потянулась за ним, но тут же одернула руку, боясь узнать ещё больше неприятной информации.       — Да что может быть хуже? Там хотя бы могут быть какие-нибудь ответы.       Патри взяла дневник в руки и ощутила приятное чувство настольгии. Воспоминаний, у неё, конечно, не было, но приятные ассоциации с этой тетрадкой остались. Но, к сожалению, внутри Патри ждало разочарование — почти все страницы были вырваны. Целыми остались лишь две последние странички. На одной из них содержание было следующим:       Мы с Солькой, Джонни, Сантой и Виксой поссорились. Они полнейшие идиоты! Викса совершенно меня не слушает, она упрямо твердит своё! Но её план — полное дерьмо! Блять, она же даже знает об этом! Но всё равно продолжает продвигать её! Джонни, этот идиот поддерживает её. Они сошли с ума. Я с Сантой выдвигаю свою идею: объективнее, она лучше в несколько раз и если бы у кого-то не было шила в жопе, то мы бы уже всё воплотили в жизнь. Солька вообще не поддерживает наших планов. Но я могу её понять, ведь…       Следующие предложения Патриция расшифровать не смогла. Она скептично отнеслась к этой странице, ей это показалось обычной ссорой подростков, ответов никаких не дало подавно, даже создало всё больше вопросов. На следующей странице же перед взором Патри предстала самодельная карта. Она была нарисована довольно неплоха, поэтому Патри пришла к выводу, что карта нарисована не ею. К удивлению девушки та довольно быстро смекнула расположение начальной и конечной точки. Начало — тропинка к озеру, конечная точка — место в лесу, где она любила зависать в подростковом возрасте.       — Стоп, я только что вспомнила что-то из того времени? — Патри удивлённо замерла, — Возможно ли, что я найду какие-то ответы там… Нет, прошло ведь столько лет… Или? Нет. А если…       Патриция посмотрела в окно: там непринуждённо гуляли люди, шёл лёгкий снег, солнце ещё освещало город. Что-то внутри неё кричало, что стоит отправляться прямо сейчас, но здравый смысл протестовал. Идти зимой непонятно куда, непонятно зачем, да ещё и в лес? Да это же путь на верную смерть! Смехотворно. На том и порешали — Патриция спустилась на первый этаж и провела целый день за уборкой, в целях прогнать мысли о таинствнном месте и любимой бабушке. Всё же, жизнь продолжается.       Патриция зашла в крохотную, но такую родную и уютную кухоньку. Холодильник был увешан магнитиками и фотографиями Патри. Девушка нашла внутри свою любимую шоколадку, к которой, видимо, миссис Эфир тоже неровно дышала. Также девушка нашла остатки кофе. Получался этакий перекус на быструю руку. Заварив кофе и прихватив шоколадку, Патри села в кресло-качалку, расположенное в гостинной. Раньше бабуля Мирабель любила вязать здесь, паралельно слушая восторженные рассказы о вымышленных вселенных маленькой Пат. Медленно покачиваясь, Патриция попивала кофе и иногда поглядывала в окно, не забывая про шоколад. Девушка начинала понимать, почему её бабушке так нравилось сидеть здесь. Время, казалось, замерло. Все проблемы представлялись раздутыми. Взгляд Патриции уходил куда-то в безмятежность, в бескрайнюю даль. После такого своеобразного перекуса, девушка захотела спать. Ее режим серьёзно сбился. Она выпила снотворное и переоделась в пижаму, которую ранее успела достать из чемоданов, поднялась на второй этаж в свою комнату и завалилась на кровать, крепко обняв любимого плюшевого медведя.

***

       — Где я?       Ночь. Патрицию окружали высокие деревья. Она стояла в высоких сугробах. Холодный ветер обдувал лицо и приносил с собой крупные хлопья снега. В сердце зарождалось жгучее чувство тревоги.       — Это сон?       Патри оглядывалась в поиске мизерных намёков на спасение. Девушка замерзала, а потому решила двинуться вперёд. Деревья-великаны с жалостью наблюдали за отчайными попытками выбраться. Патриция безнадёжно тащилась в, как ей казалось, ещё более дремучую чащу. Вокруг всё казалось враждебным и таким незнакомым…       Внезапно девушку заметила совсем маленькую вспышку света, стремительно уходящую всё дальше и дальше от Патриции. Тёплый лучик света показался Гарден единственным спасением. В её голове зазвучали десятки незнакомых голосов, которые что-то неразборчиво шептала. Скрученная от головной боли, она побежала по труднопроходимым сугробам за еле светящийся точкой. Мигрень усиливалась, жгучий мороз безпощадно обжигал лицо и конечности девушки. Свет проглядывал из-за старых стволов деревьев, но тут же пропадал. Патри приближалась к нему всё больше и больше. В какой-то момент ей удалось дотронуться до него — он заискрился всеми цветами радуги и ослепил её.       Как только Патри открыла глаза, она поняла, что всё позади. Холодный заснеженный лес сменился золотой поляной. Светило яркое солнышко, где-то журчал ручеёк, птицы пели свою прекрасную песню. Голоса затихли, головная боль прошла. Патриция с облегчением выдохнула — давно ей не снилось таких приятных снов. Однако, всё ли было так безопасно? Во-первых, Патриция всё ещё дрожала от холода, несмотря на тёплые лучи ласкового солнца. Во-вторых, Патри заметила фигуру, находящуюся довольно далеко. Она была похожа на фигуру худенькой маленькой девочки. Незнакомка была одета в короткое белое платье, она словно была олицетворением слова невинность. Гарден не могла разглядеть её лица, девочка стояла к ней спиной. Она безмятежно смотрела куда-то в даль, поправляя свои золотые вьющиеся волосы.       — Простите? — крикнула Патри.       — Лес ждет, — голос прелестной незнакомки эхом прозвучал в голове рыжей бестии, девочка обернулась, но её лицо было размыто, — Времени мало.

***

      Патриция проснулась от громкого хлопка за окном. На улице дети взрывали петарды и салюты в честь Нового года. Праздновать у Патриции не было никакого желания. Окно было нараспашку раскрыто, морозный ветер проник в комнату. Часы показали двенадцать ночи. Голова гудела.       — Да что блять происходит… Под такой большой дозой снотворного я ещё долго должна была спать… Может такие сны ненормальные тоже из-за него снятся?       Девушка закрыла окно и спустилась попить воды. Она не понимала смысла этих глупых снов, она не понимала, почему это всё так резко свалилось на неё. Пустая пачка снотворного полетела в мусорку — уснуть Патриция уже не сможет. Она вернулась в свою комнату и глянула в окно — дети и взрослые жгли бенгальские огни, играли в снежки, лепили снеговиков. Кто-то запускал салюты, кто-то фотографировался. Интересно, а в детстве Патриция также ярко проводила этот праздник? Впрочем, сейчас это уже не так важно. Из её жизни забрали огромный кусок — любимую бабулю Мирабель. Непроизвольно Патри подумала о родителях: живы ли они? Хотят ли с ней встретится? Может быть, они отметят Новый год с Патри в следующий раз? А её брат? Он искал её? Они рассказали ему о сестре? Интересно, где они сейчас.       — Что за чушь! Они бросили тебя, — горько покачала головой девушка, — Если бы они хотели, они бы нашли свою дочь.       Девушка мотнула головой и отвернулась от окна. Все эти счастливые люди были противны ей. Она осталась совершенно одна. Ей было горько видеть других такими счастливыми. В чем вообще смысл?       Девушка кинула взгляд на дневник, который мирно ждал своего предназначения на письменном столе. Открыв страницу с картой, она решилась всё же пойти и найти это место.       А какая уже разница? Она осталась одна в этом холодном мире. Патриция не помнила многих знакомых и друзей из Ларренвальда, все цели казались ей бессмысленными и недосягаемыми. Ей казалось, что она не сделала ничего значимого за свою жизнь. Её раздражало всё вокруг. Она скучала по единственному родному человеку. Она злилась на своих родителей. Её сердце было наполнено ненавистью к окружающим. Да, она действительно решилась здравого смысла на фоне потери. Да даже если бы она там умерла, ей было бы безразлично. Верно?       Одев толстовку и джинсы, Патри собрала небольшой рюкзак, куда положила такие вещи, как: фонарик, телефон, ключи и бутылочку воды. Она накинула куртку, криво натянула шапку, надела самые высокие и длинные ботинки и выдвинулась в путь.       На улице было всё также много людей. Пат старалась слиться с толпой, опасаясь, что Марта или её дети начнут задавать лишних вопросов. Глупых слухов ей ещё не хватало, а они разносились по Ларренвальду, словно чума. К счастью, ей удалось пройти никем незамеченной.       Ночь была теплой. Небо было чистым, было видно сверкающие звëзды. Ветра совсем не было. Все эти удачно сложившиеся обстоятельства поднимали Патрицие настроение.       Девушка быстро добралась до начальной точки — ей нужно было прийти к лесной тропинке, которая вела к малоизвестному, но большому озеру Юрис. Это название всегда казалось Патриции странным и знакомым, но это не столь важно. Далее рыжей бестии стоило лишь следовать карте. Путь был очень сложным: сугробы до боли глубоки. Но о возвращении домой и мысли не было. Картина была знакомой — опять Пат пробирается через снежный хвойный лес не пойми куда.       — Я все-таки идиотка. Иду на верную смерть, — иронично хмыкнула барышня.       Прошло приличное количество времени, а Патри всё шла и шла. Связь здесь не было, навигатор, соответственно, отказался работать. Фонарик, к счастью, ещё подавал какие-то признаки жизни. Всё вокруг, казалось, никак не изменялось. Неужели Патри сбилась с пути? Она ходит кругами?       — Это пиздец…       Патри уже начинало тревожить происходящее вокруг. Видимо, при столкновении с опасностью она поняла, насколько была не права и насколько боялась умирать на самом деле. Ветер постепенно усиливался, Патриция пыталась сориентироваться, но всё было тщетно. Внезапно, она услышала хруст позади себя. Затем шаги по снегу, а потом резко что-то будто обвалилось.       — Блять! — крикнула Пат.       До жути перепугавшись, она выронила фонарик и побежала со всех ног. Дыхание участилось, на лице выступил пот, а на глазах слëзы. Она тысячу раз проклинала себя за безрассудство и глупость. В животе словно образовалась дыра, было настолько страшно. Адреналин в крови взлетел до небес, Патриция ещё никогда так хорошо не бегала по сугробам, хотя она и пару раз задевала деревья и, видимо, порвала куртку. Ей было очень повезло не врезаться в них. Звуки позади стихли ещё давно, но девушка продолжала бежать, а слезы безостановочно стекали по её лицу. Девушке удалось выбраться на поляну. Сил бежать не осталось, она лишь медленно брела, постоянно оглядываясь вокруг. Включив фонарик на телефоне, Патриция обернулась к месту, откуда пришла и осветила его слабым светом, попутно медленно пятясь назад. Она впала в полнейшую панику. Шаг назад, еще один, ещё один и… Внезапно земля ушла из-под ног. Патриция от неожиданности выронила телефон, а затем кубарем покатилась с не очень крутого холма. Отбив себе всё, что только можно, Патриция пыталась очухаться. Адреналин потихоньку отходил. Голова невозможно кружилась и гудела, все тело ныло от синяков, ран и ссадин. Телефона при Патриции не оказалось.       — Какая же я безмозглая идиотка, — Патри расплакалась, — Прости меня, бабуля! Криста и Эрин, прошу, не злитесь… Неужели я так глупо умру?       Девушка попыталась встать, прежде чем поняла, что лежала на льду недалеко от берега. На очень тонком льду.       Треск. Треск. Треск.       Мгновенно Патриция оказалась в ледяной воде. Дыхание перехватило, голову будто сдавил обруч, в животе вновь образовалась дыра. В панике Пат сразу же начала барахтаться и хвататься за лёд, но тот лишь предательски откалывался. Эти попытки обернулись лишь ухудшениями — температура тела начала стремительно опускаться из-за избытка физических движений. Левую ногу свело судорогой, а за ней и правую. Патри попыталась вдохнуть максимальное количество воздуха, но у неё это получилось не очень. Девушка полностью погрузилась в воду. Снова воцарилась гробовая тишина.       Патриция Гарден умерла.