Одни во всём общежитии

— Ох, Чан, с днём рождения! — Улыбается Чанбин, держа в руках коробочку с подарком, смотря на остальных мемберов. — А где Чонин и Феликс?

***

— И что я ему скажу?! «Хён, я обожаю тебя на протяжении пяти лет, давай встречаться!». Так? — Макнэ утыкается носом в подушку, пока блондин гладит его по голове. — Абсолютно. Других вариантов нет. Хотя, можешь прождать ещё 5 лет, когда закончится наш… — Феликс! — Поднимает голову брюнет, нахмурив брови. — Не знаю… А вдруг у хёна есть девушка? — Нету у него никого! А теперь поднимай свой зад и дари подарок! Ёнбок выталкивает своего друга в общую комнату, оказавшись в центре внимания. — Чонин, Феликс, садитесь к нам. Сейчас снимаем видео для Stay и будем кушать торт, — с улыбкой произносит лидер, и макнэ напрягает все свои мышцы. — Ликси, садись рядом. С улыбкой Феликс идёт в сторону Хенджина, садясь рядом. Чонин оценивает ситуацию, приметив себе отличное место рядом с… Бан Чаном. О, да. На слегка ватных ногах он подходит ближе, пока на него смотрела пара любимых глаз с некой добротой, нежностью и любовью. Он садится рядом, вытягивая ноги вперёд. — У меня длиннее, — шепчет на ухо лидер, от чего по телу пробегает табун мурашек. К ним подходят фотографы, начиная выполнять свою работу. — Ляжешь на моё плечо? Айэн медленно кивает, опуская свою голову на лево, опираясь на чужое плечо. Он чувствует, как на его голову опускается другая, от чего поджимает пальцы на ногах. Макнэ бы возразил, что он делал укладку всё утро, но что он скажет человеку, ради которого она создавалась? Создаётся пара снимков, а затем Чонин как ошпаренный выбегает из комнаты.

***

— Малыш? — В комнату заходит блондин, видя перед собой Чонина, который визжит в подушку как свинья. — Всё хорошо? Брюнет затыкается, когда слышит родной голос и заливается краской. — Ох, хён, привет… Макнэ опускает взгляд в пол, садясь на кровать. Он опускает ноги на пол, пока лидер глубоко выдыхает. — Ты так быстро ушёл. Не успел даже попробовать торт, — улыбается старший, протягивая кусочек торта в пластиковой тарелке. — Спасибо, хён, но пожалуй я откажусь. Не хочу пока что есть. Айэн отворачивается, пытаясь скрыть пунцовый цвет своего лица. Он лишь чувствует на себе тот самый взгляд, а затем ладонь на своём затылке. — Мне сказали, что ты влюблён в меня. Это правда? — Нарушает тишину старший, от чего Чонин вздрагивает. Он поднимает на него невинный взгляд, заглядывая в добрые глаза. — Значит правда… Последнее, что запомнил младшенький: как выдохнул Чан, и как усилилась хватка на его затылке. Бан Чан притягивает к себе Чонина, соприкасаясь с такими желанными губами, о которых он раньше и мечтать не мог. Совсем невинный, крошечный макнэ уверенно касается его губ, притягивая к себе, держа за шею. На уголках губ скапливалась слюна, а языки соприкасались. Лидер отстранился через несколько минут, когда их руки ласкали друг друга снизу. Когда они успели забраться друг другу в трусы? — Ох, Чонин, — выдыхает в губы старший, заставляя младшего придти в себя. — О, Боже, Чан, прости! — Забыв о вежливости выкрикивает брюнет, закрывая лицо руками. Он слышит, как сильно ударилась резинка чужих трусов об кожу. Лидер ничего не отвечает. Он лишь сажает младшего на свои коленки, стягивая с него нижнюю одежду. Теперь Чонин в одной лишь футболке, сидит голым задом на чужом члене, который упирается в его бок. Старший вновь касается чужих губ, ладонями начав оглаживать светлые ягодицы. — Мм, Чан, — мычит младший, когда рука блондина опускается на его член, проведя пару раз по длине. Большим пальцем Бан размазывает предэякулят по головке, от чего Айэн сжимается. — Расслабься, малыш, — шепчет старший, облизнув пухлые губки младшего, начав его целовать. Движения его руки становятся чаще, подводя макнэ к оргазму. В какой-то момент Чонин сам начинает толкаться в чужой кулак, постанывая. — Чан, я сейчас… Движения старшего становятся чаще и резче, после чего, со стоном, Айэн кончает на чужую руку. Его трясёт ещё какое-то время, пока старший целует его губы. — Малыш, ты влюблён в меня? — Я…- ещё гуще заливается краской брюнет, слезая с чужих коленок. Сейчас его словно ударяет током и он выпаливает: — Мне нужно ещё подумать! После натягивает штаны и выбегает из комнаты.

***

— Что?! — Выкрикивает в трубку Феликс, пока Чонин шёл по улице, недалеко от общежития. — Ян Чонин, ты идиот?! Ты ведь любишь его! — Я растерялся! — Оправдывается брюнет садясь на землю, возле дуба. — Я сейчас к тебе подойду, мы вместе пойдем к Чану, и ты ему всё расскажешь! После слышатся гудки. Феликс сбросил. Чонин думает о том, как будет смотреть в глаза лидера, после сегодняшнего, но никак не может понять, зачем оставил его одного. Он… Сбежал? Айэн откидывает голову назад, больно ударяясь головой о кору дерева. — Эй, — слышится знакомый голос и брюнет оборачивается. Феликс. — Ох, пошли, да… Парни поднимаются обратно в общежитие. Чонин теребит конец своей футболки, пока Ликс продолжает его расспрашивать. — Да не ебались мы! Сейчас он сам скажет… Парни заходят в комнату. Тишина царит во всей квартире. — Хён? — Выкрикивает младший, услышав какой-то шорох в ванной комнате, а затем быстрые шаги. — Хён, не убегай, это я! Брюнет бежит на звук, но останавливается, когда перед его носом захлопывается дверь в комнату Бан Чана. — Хён, прости, что я поступил так по-свински. Я люблю тебя… За дверью слышится шарканье, но замок никто не открывает. В какой-то момент отчётливо слышно, как открывается окно, а затем какой-то неизвестный Айэну шум. — Чан? Чонин прислушивается к тишине, когда слышит крик на всю квартиру. Макнэ бежит к Феликсу, который сидит на полу, с ужасом смотря в ванную. Младший проходит внутрь, включает свет и вздрагивает. Перед ним тело Чана, вены на руках вскрыты, а из горла торчит ножик, который ему дарил на день рождения Чанбин. Глаза выколоты, а рот открыт в немом крике. — Хэй, всё хорошо? — Заходят в квартиру остальные мемберы, скапливаясь возле парней. Слышатся очерклник крики, а затем звонок в полицию.

***

Чонин сидит в своей комнате. Прошла неделя. Дело закрыли, решив, что дружелюбный лидер совершил самоубийство. — Прости… Шепчет макнэ, лёжа на своей кровати. Его внимание привлекает лишь запах стухшего куска торта, который стоит на тумбе. Бессильный и убитый горем брюнет поднимается с кровати, берёт в руки пластиковую тарелку и поднимает её. Со звоном на пол падает черный кухонный нож, которым, видимо, Чан нарезал торт. Но, такой нож во всём общежитии лишь один… — Он сделал это не самостоятельно… — Ты прав, — слышится в ответ где-то за окном, заставляя макнэ вздрогнуть и обернуться, открыв рот в немом крике.